Просвещение командира

      Куртизанка, нет, Эми пришла к нему в комнату тем же вечером. А затем на следующий день и ещё на следующий. В течение месяца не было и ночи, чтобы его не посетила прекрасная пассия.       И Каллен сходил с ума от неё.       Иногда после дня занятий Эми приходила к нему в простой одежде. Усадив девушку к себе на колени, Каллен ослаблял завязки на её рубашке и оголял грудь. Затем, потянув за косу, он запрокидывал её голову, наслаждался жаркими объятиями, проходил языком по чувствительной коже и посасывал соски, пока она не начинала умолять о большем. Эми задыхалась и намокала ещё сильнее, и Каллен задирал её шерстяную юбку и стягивал нижнее бельё с ног. Он либо сажал её на край стола, либо, что чаще всего происходило, наклонял над ним, удовлетворяя свою потребность в ней жёстким совокуплением.       В эти моменты… если бы Каллен абстрагировался от звуков дозорных или суеты во внутреннем дворе и сосредоточился только на Эми, он даже мог бы представить, что они просто парочка влюблённых. Каллен поймал себя на мысли о том, что думает, встретились ли бы они при иных обстоятельствах. Если бы он был простым ферелденцем, которым и являлся, а она — доброй и милой деревенской девушкой. Пригласил бы он её потанцевать на фестивале дня Лета? Поддержала бы его семья? И вместо стола, с которого Каллен сбрасывал планы стратегий и передвижений войск, чтобы освободить место для её извивающегося тела, они бы уединялись в сарае или на ферме.       Но крик Эми «командир» сразу же приводил его в чувство.       Это была всего лишь фантазия. Единственная причина, по которой Каллен набрался смелости подойти к Эми, заключалась в том, что она куртизанка. В иной ситуации он не смог бы надеяться, что такая прекрасная, желанная, очаровательная девушка, как Эми, обратит на него внимание. Кроме того, вопреки прежним предубеждениям, Каллен понял, что ему также нравится видеть в ней соблазнительную куртизанку.       Иногда по вечерам Эми приходила к нему прямо с мероприятий в роскошных платьях и ярких париках. Её лицо и глаза ярко выделялись и выглядели ещё красивее благодаря роскошным цветам нарядов и тонкому слою макияжа. Зелёный и синий подчёркивали естественный оттенок радужки, а тёмные цвета делали её кожу практически неземной. Розовые и красные оттенки выделяли румянец на щеках и алые пухлые губы. Каллена возбуждало ожидание того, какая версия Эми предстанет перед ним вечером.       Несмотря на её меняющуюся внешность, их вечера всегда имели несколько констант. Эми всегда приходила к Каллену в кабинет, и, хотя он никогда не спрашивал её почему, он знал причину. Она не могла испортить свою репутацию. У неё уже был неудачный опыт с Гаспаром. По правилам, Эми никогда не обсуждала то, что происходило за дверьми спальни, — секретность была важной частью её профессии, если она не хотела потерять своего покровителя. Каллен уважал её правила и её саму. Он не мог представить, как повлияет на её карьеру наличие любимчика, которым он себя считал. Ради Эми Каллен был готов держать их отношения в секрете, несмотря на растущее желание видеть её и проводить с ней время вдали от своего стола или кабинета.       Ещё одной константой их вечеров была срочность. Они оказывались в кабинете вместе, голодные и преисполненные желания. Часто они не произносили и слова, а сразу же бросались друг другу в объятия. А затем, в тишине и покое, они разговаривали о путешествиях, литературе и Инквизиции. Каллен был счастлив узнать, что, несмотря на пристрастие Эми к странным нарядам, её истинные интересы были ближе к его собственным.       Каллен стал замечать, что, когда Эми была рядом, он чувствовал нечто большее, чем просто вожделение, которое сначала привлекло его к ней. Он был счастлив. Присутствие Эми успокаивало его после мучительных приступов ломки. С ней ему было хорошо не только физически. Каллен никогда не считал себя горделивым человеком, но Эми вселила в него гордость за себя. Гордость за то, что он прекрасный любовник, судя по её крикам и вздохам. Гордость за то, что он превосходный стратег, когда она хвалила его за успехи Инквизиции. Гордость за то, что он настоящий мужчина.       Эми ценила в нём не только умение владеть мечом. И этот факт прервал его поток ненависти к себе, который последние десять лет лишал его цели и уверенности. Эми никогда не оставалась до утра и по-прежнему обращалась к нему по титулу, но Каллен довольствовался каждой отрадной секундой, проведённой вместе.       Каллен был уверен, что сегодня ничего нового не случится. Он знал, что это райское время скоро закончится, ведь она провела в его постели все тридцать ночей. Время и долг скоро их разлучат, поэтому Каллен хотел воспользоваться благосклонностью Эми по максимуму, пока она её оказывала. Пролетело утро, полдень, и ближе к вечеру Каллен стал в предвкушении поглядывать на дверь кабинета.       Вскоре после того, как он закончил собрание с капитанами, Эми появилась в его кабинете — чуть раньше, чем обычно. На её губах играла страстная улыбка.       — Эми, — тихо вздохнул Каллен. В его голосе послышалась лёгкая тоска. Он прочистил горло и увереннее обратился к ней: — Добрый вечер, миледи.       Эми подавила смешок, услышав его подрагивающий голос, и медленно покрутилась.       — Как я выгляжу? — с озорным блеском в глазах спросила она, демонстрируя ему свой наряд.       Платье с меховой подкладкой на воротнике и манжетах облегало тело Эми. Наряд был из такой тёмно-синей ткани, что при свете свечей она казалась почти чёрной.       — Ты выглядишь…       Повернувшись к Каллену спиной, Эми расстегнула пояс платья и сбросила его на пол. Под ним ничего не было.       — …Дыхание Создателя! — Каллен сглотнул, потянувшись к Эми с внезапной и настойчивой потребностью прикоснуться к каждому дюйму её прекрасной кожи.       Она подняла руку, останавливая его.       Улыбнувшись этому порыву, Эми произнесла:       — Сегодня, я думаю, нам стоит попробовать что-нибудь новенькое.       — О? — растерянно вздохнул Каллен, сохраняя толику любопытства.       Эми что-то промурлыкала и соблазнительным движением пальца пригласила его последовать за ней по лестнице. Пока она поднималась в комнату, Каллена сводил с ума вид её бёдер и упругих ягодиц. Он молча стоял на месте.       — И захватите с собой моё платье, командир!       Это вырвало его из мыслей, и, взяв платье под мышку, Каллен взобрался по лестнице.       Поднявшись в комнату, он воспользовался моментом, чтобы оценить открывшееся перед ним зрелище. Округлости груди и фигуру в форме песочных часов мягко освещал лунный свет. Блестящие волосы так и манили его запустить в них пальцы. Глаза засияли, когда Эми приблизилась к нему и, как и все предыдущие ночи, начала помогать Каллену снимать доспехи. Ему нравился этот ритуал. Он считал это чувство самым близким к семейному блаженству.       Нежно поцеловав, Эми спустила накидку с его плеч. Затем, пока их губы терзали друг друга, руки Эми стянули с его пальцев поношенные кожаные перчатки. Теперь, открытый к прикосновениям, Каллен протянул руку и обхватил ладонью её лицо. Эми начала расстёгивать и дёргать различные пряжки на доспехах. Наручи, наплечники и нагрудник опустились в кучу на полу, а сверху упала его накидка.       Между телами почти не осталось пространства, и Каллен мог притянуть Эми ближе. Он чувствовал жар сквозь тонкую хлопковую рубашку и прижал девушку к себе, наслаждаясь прикосновением мягких изгибов к твёрдым мышцам и усиливая трение, которое вот-вот воспламенит её тело. Они обнимались, целовались и трогали друг друга, пока Эми не издала хриплый и нетерпеливый стон. Посмеиваясь над её ожидаемой реакцией, Каллен стянул рубашку, взъерошив волосы, и застонал, когда Эми прижалась к его обнажённому торсу.       Прикусив нижнюю губу, она ловко обвела пальцем его соски. Скользнула ладонями по выступам подтянутого тела, игриво потянула за волосы на груди и с мучительной медлительностью опустилась ниже, пока не обхватила твёрдую выпуклость, которая уже грозилась вырваться из кожаных штанов. Каллен позволял Эми исследовать своё тело столько, сколько ей хотелось. Время от времени он наклонялся поцеловать её и не переставал ласкать, щекотать и трогать. Когда потребность стала невыносимой, Каллен повёл Эми назад, пока её ноги не коснулись края кровати.       — Эми, — простонал Каллен, когда она продолжила гладить его через брюки, крепко сжимая.       Он зашипел и отдёрнул её руку.       — Раздень меня, — приказал Каллен.       Эми одобрительно хмыкнула и пробормотала:       — Да, командир.       Она усадила его на кровать и встала коленями на половицы, чтобы снять с него ботинки и кожаные штаны. Эрекция уже стояла твёрдо и гордо. Каллен подавил стон, увидев, как Эми облизнула губы в предвкушении. Отсосёт ли она ему сегодня? Или, может быть, встанет на край кровати, чтобы он мог взять её сзади? Или они растянутся на полу… Но это было не в первый раз.       — Ляг на кровать, — промурлыкала Эми, и Каллен подчинился, слегка нахмурив лоб.       Нежные руки скользнули вверх по его телу. Он почувствовал вес Эми на бёдрах, когда она оседлала его. Каллен напрягся, почувствовав дискомфорт. Эми встала на колени.       — Не привык, что женщина сверху? — спросила она без толики злобы или осуждения.       — Мне… мне нравится всё контролировать, — вырвалось из горла, и это было всё, что он смог сказать.       Если бы Эми узнала правду, например, о его ломке, она бы расценила это как слабость. И хотя Каллен был уверен, что она не стала бы думать о нём хуже, сам факт признания… подорвал бы его мужскую гордость, которую он только приобрёл.       — Вы доверяете мне, командир? — спросила Эми с ободряющей улыбкой.       После краткого кивка она снова поцеловала его. Мягко и успокаивающе, скользя по нему своим телом. Тело Каллена расслабилось, когда он привык к весу, и бёдра невольно дёрнулись от ощущения её жара, близкого к возбуждённому члену.       Внезапно она отодвинулась и перевернулась.       — Ч-что ты… О!       Голова Каллена с тихим шелестом откинулась на подушку, когда, держа его за талию одной рукой, Эми облизнула и поцеловала истекающий смазкой кончик. Каллен открыл глаза, и перед ним предстал самый божественный вид на розовые складки, которые были так близко к его лицу. Он застонал, когда Эми взяла член ещё глубже, с каждой секундой проглатывая миллиметр за миллиметром. Хотела ли она получить от него того же или нет, не имело значения, Каллен должен был попробовать Эми.       Коснувшись языком сердцевины, он услышал стон наслаждения, отдавшийся эхом глубоко в её груди. Каллену нравился её запах, солоновато-сладкий мускус. Он наслаждался им, как изголодавшийся мужчина. Очарованный мягким покачиванием бёдер напротив лица, Каллен усерднее сосредоточился на том, чтобы доставить Эми удовольствие. Это оказалось труднее, чем он думал, так как её умелый рот не переставал ласкать и посасывать пульсирующий ствол. Когда Каллен пососал клитор, стон Эми прошёлся вокруг члена, который ещё глубже вошёл ей в горло. И он был так глубоко, её язык двигался волнами, а мягкие, как лепестки, губы дарили неимоверное блаженство. Иногда голова Эми поднималась для вдохов, но затем она снова брала его в рот.       Раньше они такого не пробовали, но ему понравилось. Понравилось взаимное дарение и получение удовольствия, понравилась борьба с желанием кончить ей в рот, понравился нарастающий темп ласк по мере того, как Эми начинала терять контроль. Хоть она и была над ним, придавливая его своим весом, в тот момент, когда её тело напряглось, а приглушённые крики стали громче, Каллен понял, что именно он доминирующая сторона. А ему нравилось доминировать. Каллен крепко вцепился в её ягодицы, когда Эми начала дрожать. Позвоночник выгнулся дугой, всё существо завибрировало, и она кончила с приглушённым криком, посасывая член.       Тело Каллена уже было настолько напряжено до предела, что всего несколько толчков довели бы его до конца, но он не двигался, пока тело Эми не обмякло в его объятиях. Когда она приподнялась и снова погрузила в рот болезненно твёрдый член, он выскользнул из-под неё.       Каллену нравилось кончать Эми в рот или на грудь, но он всегда, всегда старался заполнять семенем её лоно. Что-то в этом животном, первобытном чувстве выпускания в неё спермы, в обладании ею хоть на короткий миг взывало к его варварской натуре.       Каллен почувствовал это, когда Эми намекнула ему на ролевую игру в аввара. У него появилось желание, страстное желание дать выход порочной стороне психики.       — Командир? — спросила Эми, обеспокоенно оглянувшись через плечо.       Тихий стон сорвался с губ, когда она увидела блеск решимости в потемневших глазах и почувствовала, как Каллен толкнул её тело вперёд и теперь вес давил на предплечья.       — Сейчас я трахну тебя, грязная совратительница, — произнёс Каллен командным тоном, проводя пульсирующим кончиком по влажным складочкам.       — Да, — застонала Эми, почувствовав давление у входа.       С удовлетворённым стоном Каллен вошёл во влажное приветливое тепло. Она вздохнула от быстрого вторжения и опустила голову, тем самым усилив стимуляцию её и без того чувствительного тела. Каллен, как и в первую ночь вместе, крепко взял Эми за бёдра и задвигался.       Он долго не продержится — она уже довела его до предела своим горячим язычком, так что он хотел насытиться жёстко и быстро.       — Эми, милая, горячая, узкая Эми.       Каллен дышал всё тяжелее с каждым движением бёдер. С довольной ухмылкой на лице он опустил взгляд на место их соединения. Наслаждаясь тем, как извивается её тело при каждом сильном, быстром толчке. Эми крепко схватилась за простыни и принимала член снова и снова. Её крики становились всё громче по мере того, как бёдра увеличивали темп .       Каллен был так близко. Он почувствовал, как сжимается живот, что означало приближение оргазма. Член напрягся, и Каллен уже был готов снова заявить на Эми права.       Тук-тук.       Каллен почти не услышал стук из-за их хриплых вздохов и скрипа кровати, но звук повторился, на этот раз сильнее, и дверь кабинета отворилась.       Каллен внутренне застонал. Спеша подняться за Эми по лестнице, он забыл запереть дверь. Зарычав из-за того, что их прервали, Каллен замер, молясь, чтобы тот, кто пришёл, распознал звуки, которые, без сомнения, услышал, и покинул его кабинет в час ночи.       — Командир? — раздался голос парня, и Каллен узнал в нём пажа Жозефины.       Челюсть сжалась от злости. Тут Каллен увидел, как Эми посмотрела вниз, на дыру между спальней и кабинетом. Её губы приоткрылись, чтобы что-то произнести. Запаниковав, Каллен наклонился и закрыл ей рот рукой, приглушив тихий писк удивления.       — Что? — разгневанно закричал Каллен. Он был слишком расстроен, чтобы беспокоиться о манерах.       — Командир, сэр? Сообщение от Жозефины. Посол попросила напомнить вам о завтрашнем визите знати. Она ожидает, что вы их поприветствуете.       — Это всё?! — прошипел Каллен.       — Д-да, сэр.       — Прекрасно, а теперь убирайся.       Каллен услышал быстрые шаги, и дверь захлопнулась. С разочарованным вздохом он убрал руку с губ Эми, которую держал на протяжении всего раздражающего разговора. Каллен наклонился над ней и поцеловал в затылок, затем выпрямился и снова начал медленно покачивать бёдрами.       Эми заворчала и отодвинулась. Она повернулась и села, устремив на него пристальный взгляд.       — Что такое? — спросил Каллен, внезапно ощутив неуверенность от хмурого выражения на её обычно безмятежном лице.       Эми словно поразил его вопрос.       Каллен предположил почему:       — Прости, что нас прервали, обычно я запираю дверь, но в спешке забыл.       Эми слегка покачала головой и с болью в глазах посмотрела на него.       — Почему ты не дал мне говорить?       — Я… ну…       Как он мог объясниться, не обидев её?       Эми выгнула бровь, не желая говорить, пока не услышит его ответ.       — Я просто подумал, что при нашем положении людям лучше не знать, что мы…       Эми разозлилась и прикрыла грудь руками. На её лице отразился проблеск боли, но он быстро скрылся за маской раздражения.       — Ты спал со мной каждый день в течение месяца и не хочешь, чтобы кто-то узнал о нас?       Каллен приоткрыл рот. Он не видел Эми такой злой с их разговора в часовне. В ответ на его молчание она вскочила с кровати и направилась к лестнице, подняв платье из кучи их одежды.       — Эми, подожди… — попросил Каллен.       — Что? — ответила Эми, глаза умоляли понять её.       — Я… — И ответа не последовало.       Взгляд Каллена лишь опустился на твёрдый забытый член. Это стало ошибкой.       Эми вскипела, неправильно истолковав этот жест:       — Ну, как я поняла, ты быстро умеешь затыкать мне рот, поэтому предлагаю тебе саму себе отсосать!

***

      На следующее утро Эми оделась в льдисто-голубой цвет. Сегодня она не чувствовала себя доброй или приветливой, но ей придётся играть свою роль. Несмотря на раздражение, Эми вовремя пришла в центральный зал. Новые гости приезжали раз в два месяца. Одни знатные посетители уезжали, новые прибывали. Им показывали комнаты, устраивали экскурсию по крепости, а вечером организовывали приветственный ужин.       Как куртизанка, Эми должна была присутствовать на всех мероприятиях, и эти дни часто были самые изнурительные. Но сегодня она была рада отвлечься. Эми всё ещё не оправилась от бессердечия командира.       Она проявила к нему привязанность, не похожую на ту, что чувствовала к другим мужчинам до него. Если бы Эми всё ещё должна была гильдии, она никогда бы себе этого не позволила. Но здесь она выполняла свои обязанности и развлекала других мужчин и не видела ничего такого в том, чтобы чем-то радовать себя. Не после стольких лет верной службы.       Таков был её план, всего лишь мимолётное развлечение — и ничего больше. Они оба были одиноки, их тянуло друг к другу. Но чем больше Эми проводила в обществе Каллена, тем слабее становилась грань между безобидным сексом и настоящей привязанностью.       Эми считала его умным, рассудительным человеком, за суровой внешностью которого прятались глубокие чувства. Каллен хорошо их скрывал, но также скрывал от неё, как он думал, много других вещей. Но Эми была слишком проницательна и наблюдательна, поэтому её нелегко было одурачить. Не то чтобы Каллен был обязан ей рассказывать или быть честным…       — …Но, Создатель, как же я хочу этого. В этом-то и проблема, — подумала Эми о своих противоречивых желаниях.       Эми создала препятствия на пути к этому «большему», которого так жаждала. Она до сих пор ни разу не произнесла его имя и никогда не впускала в личное пространство. Это были последние стены, охраняющие её сердце.       Она выдержит. Эми не могла покинуть Инквизицию, пока не почтит память сестры. Но Инквизиция не будет существовать вечно.       Если я смогу оставаться осторожной до конца своей миссии… При мысли о том, что придётся оставить Каллена, сердце пронзила острая боль…       — Нет, командира, — поправила себя Эми.       Уходя, граф Де’Форсо демонстративно поцеловал ей руку. Эми была вежлива. Внутренне ей хотелось обвинить его во лжи, но потом она почувствовала жалость к мужчине, вынужденному хвастаться победой, которой даже не было. Это отразилось бы на нём хуже, чем на ней. Как только отбыл последний экипаж, начали приезжать первые гости, и в считанные часы весь Скайхолд оживился. Эми на минутку удалилась в кабинет Жозефины и вернулась в зал с сияющей улыбкой. Она летала между толпами, как стриж, по-прежнему игнорируя командира, стоящего с сердитым видом возле помоста. Эми приветствовала старых друзей, новых спонсоров, желала радости и счастья всем, кто приехал в их крепость, всем, кто внёс вклад в их благое дело.       — Элизабет?       Эми едва расслышала имя в толпе.       — Элизабет?!       На этот раз Эми его проигнорировала — она давно научилась не оборачиваться на это имя.       — Элизабет Катриона Тревельян!       О нет.       Улыбка Эми дрогнула, а на лице отразилась тревога. Краем глаза она увидела, что командир в растерянности наблюдает за ней, за тем, как её прекрасное лицо переменилось. Мужчина, которого, она думала, никогда не увидит, протянул к ней руку и коснулся плеча.       Нет, нет, нет.       Он был всего на пару дюймов выше Эми, у него были такие же тёмные волосы и зелёные глаза. Лицо во всех отношениях зеркалило её, за исключением того, что его шок быстро сменился чистым удивлением.       — Это ты. Я-я не могу поверить!       — Брат?

***

      — Элизабет, что ты себе позволяешь?       Банн Тревельян сердито посмотрел на свою восьмилетнюю дочь, которая вбежала к нему в библиотеку. Детям, особенно девочкам, никогда не разрешалось входить в комнаты, где он работал.       — М-Максвелл ранен!       Банн тут же встал и последовал за ней: ничто не было настолько срочным или важным, как дело, касавшееся его наследника. Он не женился второй раз, и Макс был его единственным сыном. Близнецы, старшие брат и сестра, сидели в саду. Максвелл тихо всхлипывал, держась за руку, а Эвелина в панике громко плакала.       — Что здесь произошло? — прогремел голос отца, когда он увидел эту сцену.       Вокруг обожжённая и всё ещё дымящаяся трава. Красные ожоги на руке сына. Эвелина, бледная, с ужасом смотрела на свои пальцы.       — Маг, — выплюнул отец.

***

      — Макси, ты не пойдёшь попрощаться с Эвелиной? Она сейчас уезжает в новую школу.       — Это не школа. Это Круг. Она маг и больше не наша сестра.       Элизабет даже не пыталась переубедить его. Последние три дня он был раздражителен и зол. Его рука всё ещё была забинтована. Элизабет оставила брата наедине с размышлениями и побежала в комнату сестры.       — Элизабет, ты останешься моим другом? — шмыгнула носом Эвелина, когда они крепко обнялись.       — Всегда. Я найду способ писать тебе, и всё будет так, будто ты всё ещё здесь, — весело сказала Элизабет, натягивая улыбку, чтобы приободрить любимую старшую сестру.       — Но я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, — прошептала Эвелина, её тело дрожало от нервов и волнения.       — Со мной всё будет в порядке. Я буду подписывать свои письма «Друг», так отец не узнает, что они от меня, — весело произнесла она.       Элизабет продолжала улыбаться, даже когда пришли храмовники, даже когда сестру вырвали из её объятий и даже когда увели её прочь.       Пусть она помнит меня улыбчивой.       Улыбчивой, доброй и приветливой, даже если юное сердце Элизабет было разбито вдребезги.

***

      Элизабет почти всегда подслушивала дела отца, которые он обсуждал в кабинете. Она делала это уже много лет. Она говорила себе, что делала это только для того, чтобы убедиться, что отец не догадывается о её письмах сестре. Но, по правде говоря, её интриговал мир сделок, бизнеса и «игры».       В тот день отец и его управляющий обсуждали в основном привычные темы, пока последний не поднял новый и волнующий вопрос:       — Нам нужно больше средств, и это самый простой способ не потерять репутацию.       — Не слишком ли она молода для брака?       — Они, должно быть, говорят об Эвелине! — взволнованно подумала Элизабет, надеясь, что, как только сестре стукнет восемнадцать, она вернётся, чтобы выйти замуж. — У меня будут племянницы и племянники.

***

      — Элизабет, дорогая, подойди.       Обычно её не впускали в кабинет отца. У большого окна стоял мужчина, которого она не знала. Как её и учили, Элизабет послушалась и присела в реверансе, словно маленькая леди, которой она и являлась.       — Это лорд Бёртон.       Взгляд Элизабет метнулся к мужчине почти того же возраста, что и отец. Она уже слышала это имя и пыталась скрыть своё недовольство. Лорд Бёртон говорил, что занимается «домашним скотом», но Элизабет не была дурочкой. Она уже ненавидела его.       — Он твой будущий муж.

***

      — Почему Элизабет едет в Антиву? — громко возмущался Максвелл, когда карета подъехала ближе.       Отец холодно ответил:       — Это лето она проведёт у тёти и будет учиться тому, как быть хорошей женой, а ты, мой мальчик, начнёшь углублённое изучение нашего поместья.       Когда Элизабет уезжала, улыбка не сходила с её лица.       — Увидимся через несколько месяцев, — крепко обняла она брата, даже крепче, чем нужно.       Для неё это было прощанием. И спрятанное в сумке письмо было тому доказательством. Тётя Люсиль поможет Элизабет, она предоставила ей выбор, и она ухватилась за него обеими руками.

***

      Бледная от шока, Эми нервными шагами утащила брата в частный салон.       Командир видел, все видели… О Андрасте, помоги мне.       — Элизабет, я не могу поверить. Я… мы думали, ты мертва или тебя похитили работорговцы.       — Вы ошибались, со мной всё хорошо.       Эми держалась отстранённо, хотя и была рада его видеть. Максвелл стал прекрасным мужчиной, но она уже знала, что из их воссоединения спустя почти два десятилетия ничего хорошего не выйдет. Эми готовилась к трудному разговору.       — Как ты здесь оказалась? — с улыбкой спросил Макс.       Врать нет смысла, отец больше не заставит меня.       Эми вздохнула:       — Эвелина…       — Эвелина знала, что ты жива? — в шоке распахнул рот Максвелл.       — Да, она была единственным членом семьи, с которым я поддерживала связь. Я не боялась, что кто-то узнает, ведь отец отрёкся от неё из-за магии.       Максвелл потёр руку в перчатке, на которой, без сомнения, остались шрамы.       — Я был против, ты знаешь. Тогда я был напуган, но, когда вырос, написал ей. Попросил прощения. Эвелина и словом не обмолвилась о тебе.       Эми проглотила комок в горле при мысли о том, что брат и сестра могли помириться после стольких лет разлуки. Теперь это было невозможно. Конклав разрушил эту единственную драгоценную надежду.       — А что ты здесь делаешь, брат? — смущённо спросила Эми.       — Отец болен. Суд передал мне доверенность на управление поместьем. Я почувствовал, что долг Тревельянов — помогать Инквизиции. Особенно после того, как я узнал о смерти Эвелины на Конклаве. Мы всегда были набожными, и я считаю праведным дело организации, возглавляемой бывшими советницами Божественной.       Эми любезно разъяснила:       — Лидер Инквизиции — Вестница.       Максвелл пренебрежительно махнул рукой.       — Она номинальная глава, но все мы прекрасно знаем, что у эльфийки никогда не будет реальной власти.       Эми захотелось рассмеяться. Мнение Макса о магии, возможно, и смягчилось, но предубеждения отца всё ещё были глубоко в его крови.       — Но хватит об этом, о деле можно поговорить и позже. Как ты? Ты одета слишком изысканно для служанки. Ты замужем, могу я познакомиться с твоим мужем?       Наберись смелости.       — Нет, я не замужем. Я куртизанка.       — Куртизанка. — Приветливое лицо брата дрогнуло, а затем исказилось мрачной гримасой. — Ш-шлюха?       Эми держалась невозмутимо, пока Макс расхаживал взад-вперёд, проводя руками по копне тёмных кудрей.       — Нет, нет, этого не может быть. Ты моя сестра, Тревельян.       Эта новость никогда бы не далась ему легко.       — Тебя заставили? Кто-то угрожал тебе? — нервно спросил он.       — Нет, я сама решила. Тем летом я гостила у тёти Люсиль в Антиве перед тем, как выйти замуж… Всё было спланировано, она предоставила мне выбор, и я согласилась. Прости, что не рассказала тебе, но я не хотела, чтобы отец узнал.       Брат нахмурился и сердито ответил:       — Ты была против этого брака, но обрекла себя на греховную жизнь! Элизабет, лорд Бёртон был хорошим человеком.       — Он торговал рабами, — прошипела она из-за невежества брата.       Макс смутился.       Значит, он был не таким уж и невежественным.       — Возможно, его бизнес и не был чистым, но он был добр и хорошо подходил тебе.       Эми ощутила гнев, она приводила эти аргументы ещё тогда, когда ей об этом сообщили. Макс не послушал тогда и вряд ли послушает сейчас.       — Он был ровесником отца!       Макс снова возразил:       — Разница в возрасте в браке — это нормально, моя жена почти на десять лет моложе меня.       По крайней мере, на этот раз у него хватило совести смутиться. Это не одно и то же, и он знает это, она даже не станет отвечать.       После долгого, мучительного молчания он заговорил вновь:       — Отец всегда заботился о наших интересах, и я не хочу, чтобы мы ссорились. Всё это в прошлом. Отец не просыпается уже целый год и вряд ли проснётся, так что ты можешь вернуться домой.       — Я куртизанка, — заявила Эми.       — Нет, не говори так. Ты не такая. И в любом случае это не имеет значения, мы всё исправим. Ты вернёшься домой и заживёшь жизнью, которая у тебя должна была быть. Я уверен, что со временем люди забудут о твоём прошлом, и мы сможем найти тебе подходящего мужа, тебе ещё нет тридцати.       Эми оскорбилась и огрызнулась:       — Нет!       — Что?       — Я не вернусь лишь с целью выйти замуж за какого-нибудь чопорного лорда. Это именно та судьба, которой я избегала всю жизнь.       Эми хотела уйти, она больше не могла оставаться здесь ни на минуту.       — Элизабет, я теперь глава семьи, и я приказываю тебе вернуться со мной.       — Я больше не Тревельян!       — Элизабет!       Она повернулась к брату и бросила на него леденящий взгляд.       — Меня зовут Эми.

***

      Каллен нашёл Эми в саду во внутреннем дворе.       В это время суток здесь никого не было. Как только солнце поднялось, подул холодный горный воздух, и всё пространство показалось неприветливым. Мимо проходили патрули, и больше никого.       Возможно, дело было в льдисто-голубом цвете платья и волос, но Эми выглядела так, словно была высечена изо льда. Её кожа и губы утратили привычный румянец, она сидела неподвижно. Не колеблясь, Каллен снял плащ — не так, как это сделала Эми всего двадцать четыре часа назад, — и накинул ей на плечи.       — Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — тихо произнёс Каллен и сел рядом с Эми на одну из серых каменных скамеек.       — Правда? Не хочешь посмеяться над бедной падшей дворянкой?       Он ответил серьёзно и незамедлительно:       — Я бы никогда.       Эми, казалось, была рада его честности и плотнее укуталась в длинные края плаща. Затем скользнула рукой к его ладони. Даже сквозь перчатки Каллен чувствовал, какими холодными были её пальцы.       — Это хорошо, потому что это не так. Я сама выбрала эту жизнь и чувствую себя свободнее, чем если бы осталась.       Каллен был счастлив сидеть рядом с Эми, предлагая своё тепло так долго, как она этого хотела. Эми была дворянкой. Леди во всех смыслах этого слова. Ему и раньше было неловко обращаться к ней как к куртизанке, а теперь он чувствовал себя ещё более неподходящим партнёром.       — Ты могла бы уехать с ним, — предложил Каллен, хотя мысль о её отъезде причиняла боль.       Она сухо ответила:       — И что? Я выйду замуж, нарожаю кучу детей, пока не стану старой.       — Что в этом плохого?       Эми закатила глаза, но не убрала руку. Каллен должен был быть осторожным.       — Прости за мою прямолинейность. Пожалуйста, не забывай, что я простолюдин, сын фермера… Но разве большинство девушек не мечтает о дворянской жизни? Богатстве и безопасности. Если бы ты удачно вышла замуж, у тебя не было бы больше свобод?       Эми не могла упрекать его. Она обдумывала его слова. Какие бы искры её вспыльчивости Каллен ни разжёг прошлой ночью, они давно погасли. Она слишком добра, чтобы держать обиду.       — Возможно, если бы я вышла замуж по любви и тогда, когда сама решу. — Эми печально покачала головой. — Но я была ребёнком. Мне было всего двенадцать, когда мне сообщили, что осенью я выйду замуж.       Каллен поморщился — дворянские традиции всегда ставили его в ступор.       — Разве это не обычное дело? Я знаю, что члены королевской семьи часто обручаются ещё с рождения; но, конечно, они не вступают в брак, пока не будут к нему готовы.       Голос Эми едва был громче шёпота:       — Моему суженому было сорок пять.       От шока Каллен потерял дар речи.       К счастью, Эми сказала за него, выразив ужас перед такой судьбой гораздо красноречивее, чем следовало бы:       — Как мог мой брат, как мог кто-то другой подумать, что я выйду замуж за человека, которого не знаю, за человека, который по возрасту годится мне в отцы… Что буду послушной, позволю ему насиловать себя и нарожаю детей и при этом останусь свободной? Это была позолоченная клетка. Побег был лучшим решением в моей жизни.       Каллену стало дурно при мысли о ребёнке и такой судьбе. Он почувствовал гнев на её брата и семью, которые допустили такую мысль, почувствовал, что готов сражаться за эту женщину, на которую у него не было никаких прав. Он взял себя в руки и успокаивающе провёл пальцем по ладони Эми.       Каллен прошептал:       — Я не знал.       Эми выпалила:       — Конечно нет. Потому что ты меня в принципе не знаешь и практически ничего не сделал, чтобы узнать больше, чем физически.       Каллен тут же собрался извиниться, но Эми опередила его, нежно сжав его руку и повернувшись к нему с сожалением в глазах:       — Прости мне мою жестокость. Я многое скрывала от тебя, не хотела рассказывать свою историю, теперь ты понимаешь почему.       Ей не нужно было его прощение, и он всё равно извинился за своё неуклюжее замечание. Каллен чувствовал, что Эми эмоционально отдалилась, и, храни его Создатель, он не хотел терять её.       — Как мне тебя называть?       Она мрачно усмехнулась:       — Эми. Это имя я выбрала как псевдоним. Мне его дала Эвелина для нашей тайной переписки. По-орлесиански это значит «друг», мы посчитали себя такими умными, когда придумали его. — Её радостная улыбка исчезла. — Элизабет Тревельян больше не существует.       — Мне нравится «Эми». — Его свободная рука поднялась и обхватила её щеку. — Красивое имя.       Прошла долгая секунда, затем минута, и они медленно придвинулись ближе. Приблизившись, Каллен заметил, как потемнели остекленевшие глаза и приоткрылись розовые губы.       — Эми, я забочусь о тебе, — хриплым голосом произнёс он.       Она внезапно отвернулась, разрушая какие бы то ни было чары между ними.       — Ты стесняешься меня и не хочешь, чтобы тебя видели со мной.       — Ты должен всё исправить, — приказал себе Каллен.       — Нет, это не так. Я бы никогда не стеснялся того, что меня увидят с тобой, просто…       Эми перебила его:       — Я не дура. Я понимаю, что у тебя чувства к Инквизитору и ты предпочёл бы оставить наши отношения в секрете. Я тебя не виню. Она восхитительна, есть гораздо худшие люди, в которых ты мог бы влюбиться.       Каллен уверенно сжал её руку.       — Я не влюблён в неё.       Но Эми ему не поверила.       — Ты добрый человек. Уверяю тебя, я не обижена. Я приняла эту жизнь, зная, что никогда не выйду замуж, никогда не буду любима так, как хотела бы… На куртизанках не женятся. — Эми встала. От её вздоха горный воздух стал белым. — Тебе стоит вернуться в центральный зал или в кабинет. Я хочу помолиться.       — С тобой всё будет хорошо?       — Да, командир.       Каллен увидел, как Эми проскользнула в часовню, и сам собрался уходить. Сердце сжалось от чувства вины, когда он услышал, как Эми тихо взывает к богу.