Du gehörst mir.

      Грудную клетку вдруг резко сдавило, а в горле появился ком, не давший сделать вдох, и тут же Саша резко закашляла, подавшись вперед. Из глаз брызнули мелкие слезинки, от чего появилась полупрозрачная пелена, мешающая видеть. Тупая боль захватила голову, сдавливая виски, раздавливая череп, словно арбуз, который вот-вот должен лопнуть. Легкие разрывались, разгораясь под ребрами, будто объятые огнем. Не прекращая громко кашлять, девушка вдруг услышала свое имя, произнесённое таким забытым голосом, некогда бывшим родным:       - Саша? Сашенька! Что с тобой? – рядом с ней на диване сидела ее мама, удивленно и взволнованно смотрящая на нее, поглаживая ладонью по спине.       - Мама? – удивлению Александры не было предела, когда она смогла прокашляться, обнаружив себя дома, в своей квартире, но еще больше, от чего ей стало не по себе, так это то, что рядом была мать, - А где… я не понимаю. Тут же должен быть…       - Доченька, ты меня пугаешь, - ниточки настороженности, звучавшие в голосе женщины, немного привели ту в осознание произошедшего, - Как-то ты резко побледнела. Давай ложись, а я пока вызову «Скорую», - не нравится мне твое состояние, - уже собираясь подняться, ища взглядом телефон, она была остановлена Александрой.       - Мам, нет. Все хорошо, - убирая руку с плеча матери, когда та все же села обратно, Саша заставила себя улыбнуться, начиная припоминать, что произошло на самом деле, когда она оказалась в прошлом, ее знакомство с Герцогом и Штуббе, и что произошло потом – тот самый взрыв, из-за которого она погибла, но каким-то чудом вернулась обратно в свое время, - Я… я в полном порядке, - улыбка, не смотря на свою фальшивость, все же успокоила мать, - Мам, ты мне что-то говорила? Прости, я прослушала, когда закашлялась, - девушка пыталась понять, что именно происходило до того момента, когда она очнулась, но сделать это так, чтобы не вызвать лишние подозрения.       - А ты точно не заболела? – нахмурилась женщина, потрогав лоб дочери, хотя тот был холодным, и все же с некоторым нежеланием продолжила, - Шурик, напомню тебе, что при разводе с твоим отцом, мы с тобой получим только половину…       Все остальное Александра уже не слушала, зная этот разговор наизусть. Именно с этого момента ее жизнь разделилась на «до» и «после», когда она вместе с Еленой отправилась в Норвегию, где и повстречала Герцога, когда он, будучи зомби, пришел за ней и отправил в прошлое, чтобы она нашла его и спасла, изменив ход событий. Но ведь можно остаться, отказаться от поездки, убедить маму, чтобы она развелась с отцом-изменщиком, начать обычную жизнь, забыв о том кошмаре, который пришлось пережить, забыть о Герцоге, Штуббе, о ребенке.       - Шурик, - позвала сидящая рядом, заметив отстраненность дочери, - Ты меня слышишь?       - Да, мам, - моргнув, отгоняя наваждение воспоминаний, девушка краем глаза посмотрела на женщину, говоря уже более чужим холодным голосом, - Я слышала все. Мы с Леной поедем в Норвегию, и она ответит на все страдания и унижения, которые нам принесла, - нет, она не может отказаться, не может отвернуться от них: она обязана вернуться и исправить все, чтобы спасти их всех.       Молодая женщина, одетая в элегантное платье строго покроя с красиво уложенными волосами, прикрытыми милой шляпкой, которая этим летом была на писке моды, поднялась со скамейки, окруженной пышно-растущими деревьями, из которых в основном преобладали дикие ранетки, отчего в парке витал приятный аромат яблок. Сделав несколько шагов, она остановилась и протянула руку к подбежавшему к ней мальчику лет пяти, сжимавшего в маленькой ручке стаканчик мороженого. Улыбнувшись ему, женщина мягко сказала:       - Пойдем скорее, Клаус. Нас папа уже ждет.       Мальчишка со светлыми причесанными волосами, одетый в белую рубашку с коротким рукавом и черные шорты, улыбнулся еще сильнее, прищуриваясь от яркого солнца, пробившегося сквозь листву, пряча голубые глаза под большими светлыми ресницами:       - И в кино?       - Да, в кино пойдем, но сначала надо вернуться домой, пообедать, покормить котика, а то он нас тоже ждет, как папа, который стоит у ворот, потому что он тоже голодный, - кивнула она, ведя сына за руку к выходу из парка, пока он старательно ел мороженое, стараясь не испачкаться.       Идя по аллее, где прогуливались люди, наслаждающиеся летней погодой, женщина вдруг обратила внимание на шедшего им навстречу мужчину с черной повязкой на глазу в компании девушки, что-то щебетавшего той на ухо, от чего она улыбалась и весело смеялась. Поравнявшись с женщиной, державшей за руку мальчишку, одноглазый чуть приподнял один уголок губ, а та в свою очередь – еле заметно улыбнулась, вспомнив данное ей обещание забыть ее.

***

      - А ты бы не позволил никому прикоснуться к ней. Так? – Отто до конца не был уверен в том, что говорит, но с каждым словом уверенность возрастала в нем все сильнее, - Это же мой ребенок, да? – после этих слов в дверях вновь появилась фигурка Саши, смотрящая на него огромными испуганными глазами, но в них одноглазый получил подтверждение такому странному, пугающему умозаключению, и теперь он вдруг понял, почему она в ту ночь отказалась бежать с ним, почему избегала все время, и почему соврала.       Застывшая на миг фигурка в дверях метнулась к оберфюреру, уже сжимавшему рукоять пистолета, почти нажавшего на курок, встав перед ним. Встретившись взглядом с обозленным мужчиной, жаждавшего крови, девушка нахмурилась, а потом резко развернулась, прикрывая собой Дьявола:       - Ты сказал, что видел записи о том, что якобы Дитрих бесплоден? Но как видишь, это не так. Отто, это не твой ребенок, я могу заверить тебя в этом, - Саша отрицательно помотала головой, с сожалением смотря на него, - Те документы готовились специально для того, чтобы обезопасить меня и нашего с Дитрихом будущего ребенка, чтобы в случае обнаружения их врагами или же, если бы Дитриха взяли в плен, никто бы не подумал, что нужно искать еще и семью. Мне очень жаль, но, как я и говорила тебе, я беременна не от тебя. Забудь, пожалуйста все то, что между нами было, и никогда не вспоминай.

***

      Это спасло ему жизнь. Воспоминания о том, как дверь закрылась за Отто, когда он ушел, все еще были яркими и невероятно живыми, будто бы все это произошло только вчера. Но никаких сожалений не мучили женщину, скрывшую от одноглазого то, что он является отцом шедшего рядом с ней мальчика, когда они прошли мимо друг друга, как незнакомцы. Догадывался он или нет – она никогда не узнает, да и не хотела знать этого, чтобы не разрушить свою семью, чтобы не лишиться всего снова, когда ее бывшая подруга – если ее можно так назвать – вторглась не только в ее жизнь, но и в жизнь ее семьи. При воспоминаниях о Елене, губы женщины сложились в кривую ухмылку, которая быстро растаяла под летним солнцем, став приветливой и доброй, хотя ее яростный крик при сожжении все еще слышался в ушах тонким писком, который словно ветер унесся, стоило им с сыном приблизиться к стоявшему у ворот парка высокому мужчине, чти светлые волосы уже тронула седина, но глаза по-прежнему оставались такими же пронзительно-холодными.