Новое тату

      В душе он старался не смотреть на себя в зеркало. И без того тошнило от отвращения к тому, кого бы он в нем увидел. Рокэ давно не посещал психолога — с тех пор, как понял, чего не расскажет никогда, даже под страхом смерти. Доктор был ни при чем, проблема была в самом Рокэ. Он не умел и не хотел никому доверять. Так что пришлось многое читать и изучать самостоятельно, чтобы как-то справляться с собственной изломанной психикой. Он понимал, что это плохое решение, но, за неимением лучшего, выбирал на безрыбье что мог.       Впрочем, понять, о чем был его сон, он мог бы и без всяких глубоких знаний. Как бы в наши дни ни критиковали старину Фрейда, в чем-то он все же был прав. Во всяком случае для Рокэ образ крепкого члена и вообще гениталий явно оставался важным — по крайней мере для его воспаленного и распаленного встречами с Ричардом подсознаний. Алва вспомнил, как двигалась игла в тату-машинке, которую держал в руках Ричард, и тихо застонал, приложившись затылком о прохладный кафель. Эрекция опять нарастала, и он понимал, что выйдет из ванной, лишь справившись с ней. Равномерные возвратно-поступательные движения. Беспощадно таранящая игла. Боль, с которой у него, Рокэ, помимо его воли всегда было связанно возбуждение. Он не выбирал этого. Не отвечал за то, каким его создала природа и как ошиблась в своем творении. Но отвращение и злость копились и неизбежно могли выплеснуться лишь на него же самого.       Дав себе ровно десять минут, Алва вздохнул и провел рукой по чутко напрягшемуся стволу члена. Чуть сдвинул пальцы, чтобы не нащупывать случайно то, что сейчас меньше всего хотел ощущать. Оставалось лишь отпустить себя, дать своему телу, взбесившемуся зверенышу внутри себя то, что было ему необходимо. Иначе он не сможет даже просто работать. Алва закрыл глаза, покоряясь неизбежному, и двинул рукой.       Из душа он вышел ровно спустя десять минут. Внутренний метроном никогда не подводил своего хозяина.  

***

      — Привет! — Голос Ричарда выдернул Рокэ из навязчивых мыслей, связанных с работой. — Ты пришел. Я рад тебя видеть.       — Я тоже рад, — отозвался Алва, все еще пытаясь переключиться после сложного рабочего дня.       — Как ты? В порядке?       Вопрос был дежурным, но Рокэ почудился в голосе Окделла искренний интерес, от которого стало теплее на душе. И одновременно — больнее.       «В порядке?.. — думал он, глядя на Ричарда. — Нет, Ричард, я совсем не в порядке. Я вижу в постыдно мокрых снах, как ты мучаешь и пытаешь меня, чтобы заставить сделать то, о чем я и сам так долго мечтаю, но на что не смогу решиться даже под страхом смерти. Я подсознательно хочу, чтобы ты заставил меня принять то, что мне самому так остро необходимо. Но если ты не заставишь — я сам никогда не смогу. Просто не сумею. Я не в порядке, Ричард. Я отвратителен, в моей голове бред, а еще я грежу о тебе».       — Конечно, все прекрасно. — Алва лучезарно улыбнулся. — Думаю поучаствовать в сборе. Я многое прочел про «детей-бабочек» со времен нашего разговора. И понял, почему твоя задумка так важна. Наша система страхования правда не предусматривает в полной мере такие случаи и не перекрывает все риски по ним. Я примерно прикинул, как мог бы работать фонд помощи при таких орфанных заболеваниях.       Весь вечер они обсуждали схемы работы фонда, учитывали объемы пожертвований и выстраивали стратегию развития. Рокэ мало что понимал в орфанных заболеваниях, хотя и включился в работу очень искренне, действительно считая, что вопрос стоит его внимания. Поэтому единственным результатом, на который он мог ориентироваться, были сияющие глаза Окделла. Сейчас он в полной мере понимал фанатичную преданность Айрис Окделл своему брату. Те, кому Ричард был небезразличен, не могли рано или поздно не увлечься его идеями и не ввязаться в то, над чем он работал. Ричард умел заражать энтузиазмом и неравнодушием. Рядом с ним и Рокэ, уже позабывший, каково это, чувствовал себя молодым и живым.       Может быть, это его и подвело. А может, он просто решил доказать самому себе, что не так уж стар, вспомнить молодость… Идиот. Почему он вообще поехал со всеми вместе в тот клуб, а не как обычно — домой? Почему не послушал Окделла, предупредившего, что здесь готовят порой весьма странные настойки и коктейли? Казалось — они просто хорошо общаются, и вообще вокруг такие забавные приветливые молодые люди, волонтеры. Казалось — ничего крепкого он не пил, да не происходит ничего особенного, только почему-то было безудержно весело, легко, беспечно. А потом — впервые в жизни — «пленка кончилась».       С утра голова раскалывалась, и Рокэ сам себе не поверил: он уже забыл, как это — перепить и проснуться с похмельем, а уж что такое не помнить с утра, что было вчера, и вовсе никогда не знал. Ужас от того, что он понятия не имел, как и чем закончились его похождения, сменился мимолетным облегчением — он был полностью одет и даже, на удивление, обут. Тихо застонав, он заставил себя повернуть голову… и нос к носу столкнулся с удобно устроившимся рядом Ричардом, примостившим локоть на подушке и наблюдающим за ним.       То ли от неожиданности, то ли от ужаса он шарахнулся назад с такой силой, что чуть с кровати не слетел. Ричард с удивлением прищурился, явно не понимая причины такой бурной реакции.       — Все в порядке, Алва. Я решил остаться на ночь — ты был не в себе, я переживал.       — Что… Мы же не?..       По лицу Окделла пробежала тень, голос стал на пару градусов холоднее.       — Я просто уложил тебя в постель.       Рокэ выдохнул с невероятным облегчением.       — Боже, я успел подумать черт знает что. Прости… Я понятия не имею, что случилось. Я… Черт, я вообще-то нормальный… Не из этих.       Ричард свел брови еще сильнее, хмыкнул.       — Нормальный, не из этих? Ничего себе формулировочка. Как-то не думал, что ты гомофоб. Ладно, ты в порядке, я пойду. Всего наилучшего.       Рокэ оторопело смотрел, как Ричард — тоже полностью одетый, разве что не обутый, — встает, впрыгивает в свои вечные кроссовки и собирается уйти. В голове все еще звенело, но до него дошло, что происходит что-то явно неадекватное.       — Стой. Ричард, погоди. Я же не это имел в виду. Я вообще плохо соображаю и ничего не помню…       Ричард глянул отстраненно, дернул плечом.       — Бывает. До свидания, Алва.