Потерянное время

Санджи в унылой и понурой позе сидел в лазарете, осматривая его мало изменившееся за прошедшие года стены, и изредка неторопливой рукой оглаживал себя по шее, ощупывая место метки. Она не проходящим клеймом связи с альфой горела отпечатком укуса на его коже, не позволяя поднимать голову высоко вверх и ощущаясь словно чугунным ошейником, чью тяжесть можно было едва вынести вместе с такими мешающими сейчас лисьим ушами и таким ненужным хвостом, что, казалось, светился и горел сверкающим огнём, привлекая к себе чужое внимание. Весь будто ставший таким заметным и броским, лис всякий раз при визите к нему кого-нибудь из накама неловко ежился и поджимался всем телом, чувствуя неимоверный дискомфорт и неудобство, словно он был обнажённым выставлен на многолюдную улицу на всеобщее обозрение… На него смотрели. Накама видели его звериные части, что так долго были сокрыты от них и теперь словно назло их владельцу не хотели больше убираться, будто он и вовсе не умел это делать никогда в жизни и сейчас пытался спрятать их впервые, будучи словно ребёнком, что только учится это делать. Столь простое раньше действие настолько упорно не получалось у Санджи теперь, что в его уме порождались самые глупые мысли о том, что его собственная природа так мстит ему и бунтует. Она будто специально наперекор воле разума отказывается вновь прятаться как когда-то в прежние времена, когда ей было не позволено ни разу проявить и показать себя, даже во время близости с альфой. И предаваясь своим безрадостным мыслям, Санджи плавно двинулся рукой чуть выше, переходя с собственной шеи к своей голове и ощупывая на ней такие проклинаемые им сейчас лисьи уши, снова начиная кривиться как от боли и расслабленную ранее ладонь с силой сжимая в волосах. Сколько досадующих и полных неодобрения взглядов от своих накама он уже поймал на себе? Сколько их было даже не прикрытых и направленных на него в упор? Сколько раз под ними он ощущал, как внутри него завязывается и скручивается всё сильнее болезненный колющийся узел, что грузом прошлого стягивал у него все внутренности, заставляя с силой закусывать изнутри щёку, лишь бы удержать эмоции под контролем? Сколько было этого всего, и как оно было невыносимо, ведь он и без этого осуждения знал, что сделал много глупостей. Но это были необходимые глупости! Все эти его худые запястья и торчащие острые ключицы были необходимы, чтобы Луффи стал новым Королём, чтобы Зоро мог сражаться без сожалений и взойти на вершину, на которой есть место только для одного. Его мнение не изменилось с тех пор, также как не может быть переписано и изменено его прошлое, что так сильно отделило его от своих накама и сделало его столь отличным от Зоро и неподходящим ему. Но разве этот упёртый и твердолобый мечник захочет его слушать, не угрожая ему телесной расправой в ближайшем же будущем? Конечно же, нет, а значит остаётся только взять себя в руки и ждать того мига, когда всё можно будет как-нибудь разрешить, когда можно будет сойти с корабля, на котором так невыносимо и тягостно находиться. -Мой хвостик прибежал ко мне? Маленький хвостик будет ходить вместе с большим хвостиком? Хвостик с хвостиком? – вмиг сменяя всю свою тоскливую мрачность на ласковейшую и нежнейшую улыбку, тепло проговорил кок, стоило только лазаретным дверям неожиданно распахнуться, пропуская вовнутрь будто всего светящегося изнутри маленького лисёнка. Так и сверкал безудержным восторгом его видимый глаз, и вертелась во все стороны лисья пушистая метёлка, что виляла по воздуху туда и сюда, когда светлый звонкоголосый ветерок забегал в больничное помещение, несясь туда со всех торопливых ножек. Ведь жизнь была прекрасна, папочка больше не спал круглыми сутками и был всегда с ними, и у них для него даже папа теперь был! -Папочка! Я к тебе, папочка! – с разбегу запрыгивая к лису и тут же будучи укутанным и прикрытым его хвостом, жмуря глазки от чувств и собственным хвостиком также спеша обнять своего родителя в ответ, громогласно заявил лисёнок, сразу же припухая на месте и довольно сопя после такого скорого бега к столь желанной цели, рядышком с которой он был сейчас так взбудоражен и возбуждён. – И готовить, и спать, и всё-всё-всё с тобой делать! Я с тобой буду всем-всем заниматься, папочка! Я же уже Муги с Куиной и папой проведал и полностью сейчас свободен. Всё важное сделано, и теперь могу ни на чуточку от тебя не отходить! И легко без малейшего напряжения выпускал и распушал свой хвост Санджи, укрывая им своего среднего зверёныша и кверху спокойно и расслаблено поднимая такие ненавистные им ранее уши. Сердце пело от любви и переполнялось ею до краёв, расплескиваясь через них и разносясь по всему существу кока, перекрывая собой всю его застарелую давнюю боль. -Сегодня надо будет очень много всего приготовить. Ведь мне разрешают провести весь день на камбузе и отпускают туда. Ты же мне поможешь с этим, мой хвостик? Мой маленький птенчик? Нам же надо будет досыта накормить двух других птенчиков, что усердно тренируются и сильно устают, как и те остальные дяди и тёти, на чьём корабле мы сейчас живём. Мы же никого не оставим голодным и ненакормленным? Мы же наготовим много-много еды на всех? – лаская и чуть щекоча так и льнущего к нему мальчика в своих объятиях, тягучей патокой мягко проговаривал Санджи, совсем закрывая лисёнка собой и своими руками, что вызывало у того неудержимый звон радостных колокольчиков, пока маленькие ладошки так и вцеплялись в чужую рубаху близко-близко и тесно-тесно прижимаясь к её обладателю, что уже начинал вставать с койки. Неторопливо и осторожно поднимался с кровати Санджи, не прекращая при этом заботливо обнимать и гладить лисёнка, что восторженно и бурно поддерживал все его слова и вместе с ним охотно отправлялся на камбуз, сверкая и поблескивая своими глазёнками так ярко и ослепительно, будто они были звёздочками на ночном небе. И забывающий про все свои печали благодаря детям кок с непреходящей с лица улыбкой шёл заниматься таким любимым для него делом, в нём находя ещё одно успокоение для своей души. Удобно и естественно ложился в руку нож, весело пыхтели и тарахтели кастрюли, пока в единый ансамбль с ними вступали сковородки и духовка. Жарко, бодро, горячо! Такое привычное занятие давалось Санджи легко, и даже мимолётные приступы слабости не могли заставить его отступить от намеченного плана. Он должен всё-таки извиниться перед своими накама за то, что некогда так предательски покинул их, когда они на него рассчитывали. Он должен пусть даже в самой малой степени искупить свою вину и сделать для них хотя бы такой пустяк как хороший и знатный обед, подобный пиру. Ведь пройдёт ещё немного времени, и он окрепнет окончательно, тяжёлая связь с альфой всё же будет принята его организмом, что настолько к ней приспособится, что будет практически не замечать её. И тогда – ведь раньше ему точно не позволят – он снова поднимет старый вопрос о том, что им с Зоро необходимо разойтись, ведь не подобает такому альфе сходиться с таким омегой… -Вот так, мой золотой! Помешивай это именно так, мой маленький, - свободной рукой ероша светлые волосёнки Сорана, одобрительно произнёс взрослый лис, с восторгом замечая успехи сына и тут же после этого продолжая спешно шебуршать по камбузу, чуть покачивая во все стороны своим большим лисьим хвостом и стараясь ни на что и ни на кого не обращать внимания. Два лиса хозяйничали на корабельной кухне. Две большие пушистые метёлки виднелись то тут, то там, когда кто-нибудь их любопытствующих мугивар осторожно заглядывал к ним через приоткрытую щелочку двери, чтобы сразу же после этого отпрянуть от неё с несказанной радостью на лице. Их Санджи снова был с ними! Он вновь обустраивался на такой родной для него кухне Санни Го, начиная возвращаться к прежней жизни и повторно вливаться в строй своих накама, понемногу переставая чувствовать свою странную неуверенность и скованность на корабле. -Быть может, Санджи-сан принял свою судьбу с Зоро-саном? Это значительно упростит жизнь им обоим, – сидя на корточках прямо под дверьми камбуза и стараясь создать атмосферу совершенной секретности, тихо-тиха по-заговорщицки прошептал свои мысли Брук, в то время как его слушали с самым важным видом, то и дело вновь заглядывая в приоткрытую дверь, чтобы ещё раз насладиться такой милой и прелестной картиной двух совместно готовящих лисов. -Определённо. Это определённо так, мой проницательный друг. Ведь разве можно было ожидать чего-то иного от товарища великого Усоппа-самы? Можно ли вообще подумать, что ты можешь ошибиться, состоя в одной команде шпионов вместе со мной? – имея на лице какую-то непонятную тряпку, повязанную на манер маски, горделиво и самодовольно произнёс канонир, сидя в общей со всеми скрывающейся кучке и большим пальцем указывая прямиком на себя, пока рядом с ним ещё раз с тёплой улыбкой заглядывали на камбуз, чтобы сразу после этого недоуменно поскрести свою голову. -Это всё, конечно, замечательно, но, парни, вам не кажется, что это супер-р странно? – так и продолжая чесать свою голову и нисколько не думая понижать громкость своего голоса, ничуть не таясь и не соблюдая конфиденциальности мероприятия, во всеуслышание беззастенчиво произнёс Фрэнки, ни капли не понимая, почему, в то время как они должны прятаться и быть незаметными, их капитан с самой блаженной и счастливой миной просто сидит внутри. – Вы не находите, что мы могли просто сделать как Луффи? Тем более если он нам машет каждый раз? -Я согласен с Фрэнки, это странно. Не лучше ли это было сделать в открытую, а не следить за бедным Санджи так? – сидя в такой же повязанной на его лице тряпке, что казалась маленьким пятнышком на фоне его громоздкой фигуры, с не меньшим непониманием спросил Джимбей, тут же после киборга торопясь посмотреть на двух лисов с неким чувством внутреннего удовлетворения. Ведь такой дорогой им всем омега вместе с его бесценным выводком был пристроен к своему альфе и находился отныне подле него. Разве такое невольно не может не радовать все инстинкты и всю альфью сущность внутри? -Й-о-хо-хо-хо! Потому что это приказ Нами-сан, чтобы Санджи-сан не чувствовал ни малейшей неловкости на корабле! И в обмен за это нам обещали… - вмиг значительно повеселев и забыв про все требования секретности, во весь голос захохотал Брук, которого сразу же незамедлительно заткнул Усопп, так и не дав ему договорить что-то про кости. -Живыми нас за это обещали оставить и не с переломанными костями. А у Брука, кроме этих костей, больше ничего и нет! Вот мы и не стали Санджи смущать, подходя к нему в открытую, раз он нас всех так шугается, – сквозь зубы зашипел снайпер, сразу после этого с самым возмущённым и недовольным взглядом посмотрев вначале в сторону камбуза, а после на изумлённого Фрэнки с Джимбеем. - А Луффи-то что с этих угроз?! Он резиновый! А узнать, как там Санджи лично, хочется всем, а не только со слов Робин слушать. И вот тоже, Нами осторожничать нас просит, хотя сама Санджи от злости в любой момент прибить готова за всё то, что он учудил! И зашумевшая было на время кучка поспешила попробовать снова затихнуть, пока мимо её спорящих между собой членов с абсолютно ничего не выражающим личиком спокойно проходил маленький тигрёнок, на которого с небольшим непониманием посмотрела лишь одна пара глаз. -Разве Муги сейчас не должен быть с Зоро, как и Куина? - немного опешив, пораженно произнёс рыбочеловек, удивлённым взором провождая молчаливого мальчика вовнутрь, в то время как вдали на горизонте появлялись первые грозовые облака. Совсем зачатки будущей бури, её первые слабые ростки, что ближе к ночи должны будут разгореться невиданным штормом, могущем перевернуть с ног на голову суда, моря и жизни. -А вот и второй птенчик к нам заглянул! Прямо посреди своей тренировки к нам залетел, наш маленький мечник. Неужели уже проголодался, мой малыш? Или снова пришёл просто нас проведать и побыть с нами? Подожди только немного, моя радость, и я тебя поцелую, – воркуя рядом с тигрёнком и уже спеша, как и всегда прежде в лесном домике отвлечься поскорее от готовки, лишь бы запечатлеть пару нежных и ласковых поцелуев на своих детках, мягко и любовно проговорил кок, не медля привести свои слова в исполнение. И тут же несколькими быстрыми и куда более медленными и продолжительными поцелуями оказались покрыты и щёки и лоб юного дарования, что, нисколько не противясь такой безграничной нежности от своего папочки, стояло возле него, чуть приподнимая свою голову и позволяя себя целовать, как лису будет угодно. Не сильно изменялось в этот момент безразличное ко всему выражение личика маленького тигрёнка, но что-то еле заметное и едва уловимое всё же переменялось в нём в эти минуты. То, что скорее надо почувствовать и понять, а не увидеть, пока такой равнодушный и невозмутимый ко всему мальчик так прилежно и послушно принимал все ласки своего родителя, ничуть их не прерывая и даже выстаивая на месте ровно столько, сколько было необходимо целующему его коку, что спешил напоследок чмокнуть ещё и носик своего младшего детёныша. -Защитник мой, - с кроткой усмешкой тепло произнёс Санджи, который нисколько не планировал, чтобы его обожаемые и любимые до полоумия зверята хотя бы когда-нибудь встали между ним и кем-нибудь или чем-нибудь опасным. Он никогда не позволит им ничего подобного, уводя их самих за свою спину и грудью бросаясь на любого врага. Но, однако же, если пара юных мечников решила, что они непременно должны его защищать, то разве он может разочаровывать таковые их надежда и рушить их первые планы? Тем более когда эти воители, так охотно и согласно принимают от него поцелуи, хоть мордочка одного из них и остаётся такой бесчувственный в этот момент. Но разве его родителя это может провести? Разве можно не заметить эти внимательные глазёнки, что словно ведут подсчёт положенному количеству привычных поцелуев? -Беги пока к Сорану, ему как раз сейчас помощь кого-нибудь сильного потребуется, - мягко добавил кок, после этого переведя свой взгляд на такие колышущиеся беспрестанно двери и рукой непроизвольно начиная нащупывать что-нибудь тяжелое. Эти идиоты совсем потеряли страх! Так издеваться над входом в святую святых любого корабля! Так мучить дверь на камбуз! И ещё этот резиновый обжора отсюда не уходит, без стеснений то и дело подтаскивая что-нибудь себе в рот. А ну немедленно разогнать всех нарушителей отсюда! И мигом сжалась на нащупанной скалке рука, за неимением свободной от еды сковородки. Уже напряглись пальцы и выделились сухожилия на запястье, что практически было поднято вверх под гневным и всё испепеляющим взглядом кока, который был готов с минуты на минуту воздать кару всем подглядывающим и крадущим продукты грешникам. Эти негодники точно отвыкли от дисциплины, и их следует поучить уму-разуму. Вот прямо сейчас! Тут же! Уже! Огонь в глазах загорелся прежней давно не появлявшейся яростью, в то время как раздавался кроткий и рваный выдох, а на лбу от напряжения дёргалась жилка. Санджи был готов к бою и прежним давно позабытым и похороненным им перепалкам, пока кривилось от злости его лицо, а ноги уже были готовы рвануть вперёд, пока ладонь на скалке тихонько и постепенно разжималась. И разгоревшийся было пожар ожесточенного недовольства постепенно погас. -И чуть-чуть ещё посильнее бить по этому куску. Именно так, Муги, всё верно, мой мальчик, и немного ещё с нажимом продавить. Во-от совсем замечательно, а теперь помоги сделать это также Сорану, - так и оставляя лежать скалку на прежнем месте, вновь хлопотал вокруг своих детей кок, с добрейшей улыбкой находясь рядом с ними и снова с головой уходя в стряпню. Мягчайшим и нежнейшим взором смотрел на своих детёнышей Санджи, успевая попеременно целовать и чмокать то одного, то другого из них, пока улыбка так и не сходила с его лица, а рука нисколько не тянулась к скалке. Ведь у него больше нет права так вольно и свободно общаться с теми, кого он оставил на столько лет и собирается покинуть вновь. Он не должен вести себя с ними так, будто ничего не изменилось, или словно всё ещё может стать как прежде. Так нельзя, это будет неправильно. А посему целиком отдаваться только детям и тому, что они сейчас готовят. Внимательно приглядывать за сыновьями и руководить процессом, встретив такими же нежными поцелуями прибежавшую к ним на подмогу Куину, не замечая больше ничего вокруг и усердно стараясь не смотреть даже на пришедшего вместе с ней довольно улыбающегося Зоро. -Папочка, я тоже тебе буду помогать. Тебе же ещё одному наверняка очень сложно даже при помощи Сорана управляться! Так ведь, Муги? Муги, что сбежал сюда помогать молчком, - с присущим ей энтузиазмом и живостью произнесла малолетняя тигрица, что на удивление строго и сердито проговорила свои последние слова, отсчитывая своего самого младшего братца, что не взял её с собой и за это был вполне законно наказан тумаком по темечку. -Ты отвлекала Мха. Это было необходимо, потому что он не трогает нас, но может ещё раз обидеть папочку, - монотонно и безэмоционально сразу после удара ответил Муги, пока рядом с ним третьим хвостиком в общий стройный рядок зверят пристраивалась и его сестрица. -Теперь у меня целых три хвостика на кухне! Три маленьких и старательных помощника, - добродушно посмеиваясь, произнёс лис, глядя на стоящих в линию у стола детей, из которых один ребёнок крайне неугомонно махал своим хвостом, никак не имея в себе сил сосредоточиться на таком скучном деле. Нисколько не могла успокоиться слишком энергичная и подвижная Куина, что так часто поглядывала на своих куда более смирных братиков, из которых один, пыхтя и сопя, делал свои кулинарные шедевры, а второй с поразительной невозмутимостью творил что-то неясное даже ему самому. И в то же время постепенно всё больше заполнялся камбуз. Всё больше мугивар приходило сюда, имея уже наглость и смелость зайти вовнутрь, где рядом с беспрестанно что-то жующим счастливым Луффи, сидел так блаженно растёкшийся по столу Зоро, что бессовестно громко мурчал. Ведь всё его семейство было сейчас около него. Привычный старый уют воцарялся на Таузенд Санни, и усердно старался не оглядываться на так внимательно смотрящих на него накама лис, в то время как мальчик-лисёнок, ненадолго нахмурив и сведя поближе свои завитки, вдруг вспомнил про тех, кого они всё же собирались оставить голодными. -Я сейчас! Я мигом! – стрелой отлетая от стола, зажав при этом в руках немного рисовых шариков, себе вслед прокричал лисёнок, что, неожиданно подумав о чайках, пожалел бедных птиц. Ведь им наверняка тоже хочется иногда отведать такой замечательной стряпни, что готовит их папочка. Но забывая в эту минуту обо всём, не думая предупредить о своих намерениях даже собственных родителей, Соран выскочил на палубу, что была ещё так безопасна сейчас, и помчался к носовой части корабля, с радостной и восторженной улыбкой на милом детском личике торопясь положить там утащенное с кухни. И выполнив свою важную миссию, мальчик сразу побежал обратно, нисколько не смотря на то, что оставшиеся храбрые и бесстрашные чайки Гранд Лайна, уже привыкшие к его непостоянному характеру, летали чудовищно низко и нисколько не интересовались тем, что им принесли. Быстро бежал на камбуз щедрый и добрый к каждому живому существу лисёнок, что, видя такое большое количество белых птиц вдалеке от суши, так опрометчиво ничуть не подумал о шторме. Удивителен и непредсказуем Гранд Лайн! Океан, что поражает и восхищает умы всех, кто ходит по нему. Не может оставить никого равнодушным этот океан. Не может он не удивить даже самого бывалого моряка, в любой момент готовя ему невиданное доселе миром бедствие и спеша обрушить его на тех, кто так самонадеянно рискнул на него сунуться! И устраивал свой прощальный извинительный пир мугиваровский кок, рассчитывая в ближайшем будущем покинуть свою команду вновь, потому что слишком уж разошлись отныне их пути, и второпях рассказывал о покормленных им птицах мальчик, пока его едва могли слушать под прицелом множества взглядов, чьи обладатели уже вскоре галдели и шумели во всю, торопясь поглотить всё то, по чему они успели так соскучиться. -За моего лучшего на всём свете кока! За возвращение Санджи! – торжествующе и восторженно кричал веселящийся Луффи, едва при этом не задушив в объятиях Чоппера, который смог вылечить и выходить лиса. -Луффи, я его нисколько не вылечил! Я просто помог его организму легче метку принять. И вообще Санджи здесь сейчас хозяйничает лишь потому, что ему двигательную активность надо восстанавливать. Но это ещё не значит, что он полностью в порядке! - во всеуслышание старался возразить доктор, которого едва ли не душили в объятиях, пока сам виновник торжества, чувствуя себя слишком посторонним на этом празднестве торопился удалиться в уже такой привычный для него лазарет, забрав с собой и детей. Всё же Зоро ничуть не стоит привыкать к тому, что они всё время будут с ним. -Голова-голова… Просто хочу ненадолго прилечь. Не надо помощи, мы все просто утомились и хотим лечь спать, - физически ощущая, как иглы-взгляды впиваются в него, неловко и сумбурно пробормотал Санджи, хвостом стараясь закрыть троих детёнышей и с ними уже вскоре скрываясь в таком спасительном больничном помещении, в то время как ничуть не страшащиеся любых погодных условий мугивары мрачными взорами уставлялись на дверь. Но недолго длилась немая удручённость, и могучий прозвучавший на весь мир гром заставил прославленную пиратскую команду всё же подняться со своих мест и отправиться к дверям. Но вот только не к тем, что так их манили. Шторм обещал быть знатным. И видя прекрасную возможность хоть чем-то отвлечь и занять свои унылые мысли, пираты всей гурьбой потащились на палубу, не забывая забрать с собой и своего капитана. -Иначе ты всё один съешь, а ты уже успел набить своё брюхо за день, - сердито проговорила недовольная Нами, силком выволакивая из-за стола Луффи, что должен был отправиться вместе со всеми бороться с таким ненавистным всей его командой природным явлением. -Из-за войны в Ред Лайне появлялись слишком гигантские дыры, и теперь шторма иногда могут набирать такую мощь! – в ответ на полностью обескураженную мину на лице Усоппа, поспешила пояснить происходящее на палубе навигатор, находясь под почерневшим до невозможности небом, что, словно гневаясь и злясь, приходя в бешеное и неудержимое неистовство, поднимало жутких размеров тёмные волны, которые уходили высоко вверх, желая с грохотом обрушиться на чрезмерно самонадеянное судёнышко. – Но мы справлялись и не с таким! Поэтому за работу, парни! И не смотри так на меня, Усопп, всем нам надо выпустить пар, и мы с Робин поможем вам её силами! -Ненавижу шторма, - лишь обрывисто выплюнул себе под нос мрачный, как тучи, Зоро, что был уже целиком сырым под хлеставшим с неба ливнем, который ручьями сбегал по ожесточенному и суровому лицу мечника. Всё было в точности как тогда. Опять гремел в небе кошмарный гром, а волны хотели подняться до небес, в то время как мысли Завитка были переполнены тараканами. Но на этот - то хотя бы раз он убегать не вздумает. Он же с детьми под громом и молниями не потащиться невесть куда?! Да и кто ему ещё раз уйти даст?! -К чёрту всё это! – чувствуя, так и кипящую внутри злость, что никак не удавалось никуда излить и высказать, со всей силы взревел Ророноа старший, до боли стискивая снасти в руках. Завиток был ещё слишком слабым, чтобы пережить всё то, что должно ему воздастся. А воздать было за что и что! И мало того, что он в прошлом с три короба наворотил, так он ещё и сейчас такие глупости как выведение метки говорить смеет! И с ним же чёрт поговоришь! Сразу внутри такая буря, что в разы пострашнее этой, сразу одно желание повторно в его шею впиться и в матрац его вжать! Ибо нечего таким вредным и упрямым быть! Нечего такие похоронные и злые рожи строить при каждой встрече, неся при этом такой бред! -Р-рра! – едва ли не сгибаясь от чувств пополам и будто желая своим рыком перекричать гром, в сердцах проревел тигром Зоро, ощущая, как что-то странное бушует в его душе, как злость на такой поступок так сильно любимого им Бровастика совсем затмевает его разум, воскрешаясь в полном объеме восьмилетней давности. -Сидите тут! И никуда не вставайте! – всех вместе усаживая детёнышей на кровати, строжайшими интонациями произнёс Санджи, что в это же время, пока остальные сражались со стихией, боролся с неуёмным желанием зверят помочь ему на камбузе. -Вы к такой качке не привыкли, и на кухне ничего не прибрано и всюду летает, а у Чоппера здесь всё закреплено, поэтому сидите в лазарете... Поняли меня, мои ангелочки? – значительно смягчаясь голосом на последней фразе, со снисходительной улыбкой произнёс лис, спеша напоследок потрепать три детские макушки, чтобы поскорее отправиться на кухню и уберечь еду от столкновения с полом и размазывания по нему. -Эти дураки и вправду совсем отвыкли от правил и того, как надо обращаться с пищей. Так всё бросить и уйти! – приоткрывая внутреннюю дверь лазарета и смотря на едва ли не катающиеся по столу блюда, с недовольством произнёс хмурый кок, всё же чуть жалея о том, что хоть немного уроков он так не преподал своим распоясавшимся накама той горемычной скалкой. - Ни одна крошка не должна пропасть! – пылая старыми уроками Зеффа, с бурлящей внутри него энергией гнева проговорил уже уходящий на камбуз Санджи, напоследок всё же ещё раз обращаясь к своим зверятам, не сдержав новой улыбки на лице. - А вам, мои птенчики, сидеть смирно и держаться друг за дружку! Ваш папочка скоро вернётся! И под новый небесный грохот, кок уверенно проскользнул на корабельную кухню, с силой отталкиваясь от косяков и спеша, как можно скорее, достичь обеденного стола, пока оставшиеся в лазарете детёныши, рядочком пристроившись на больничной койке, смотрели на опустевший дверной проём. Нисколько не изменял своим традициям лис. Всегда прививал он трепетное отношение к еде своим детям, не зная, что однажды вытянувшийся своим личиком Соран резко кое-что вспомнит, пока пригрозившая братикам пальчиком Куина станет стараться отправиться вслед за своим родителем, ручонками перебирая по изголовью кровати в сторону кухонной двери и желая компенсировать то, что днём она пришла папочке на помощь позднее всех. -Чайки! – вдруг неожиданно воскликнул лисёнок, хвост с ушками вытягивая кверху, как раз в тот момент, когда Санни особенно сильно толкнули волны. – А что если они не доели?! И полный убеждений своего папочки, только сейчас задумавшийся над тем, что он ведь даже не посмотрел, прилетела ли хоть одна птица к его еде, светловолосый мальчик внезапно постарался соскочить с кровати, боясь того, что кто-нибудь из пиратов наступит на эти бедные оставленные на носу корабля рисовые шарики. Целиком покрытые мозолями маленькие ладошки Муги были очень цепкими и всегда надёжно удерживали то, что могли схватить. И в этот раз вцепившийся со всей силы в кофточку Сорана тигрёнок, нисколько не ожидал, что случится настолько сильное виляние корабля вверх и вниз, что его братец, так полоумно бросившийся куда-то в неизвестность, просто выкатится из своей одежонки, так и оставшейся в сжимающей её ручке. -Соран! – безумно и отчаянно в тот же момент прокричал Муги, сразу бросаясь за братиком в этой непрекращающейся качке и своим голосом достигая сердца вмиг побелевшего лиса. С его детёнышами что-то произошло! -Вернись, Соран! – уже соскочив с койки и отлетев в совершенно не нужную ему сторону из-за того, что всё ходило ходуном, со всех возможностей своих голосовых связок сорвался тигрёнок, рядом с которым с недовольным и приглушённым рыком уже пыталась пробраться к дверям его сестра. Но никак не могущий вильнуть как-нибудь поудачнее корабль то стремительно взлетал вверх, то также скоро обрушивался вниз в водную развернувшуюся бездну. Шторм был силён и страшен. Он был непредсказуем и всё время бросал Санни то в одну сторону, то в другую, лишь случайно единожды оказав помощь одному из его пассажиров, что так удачно кубарем прокатился прямиком до дверей на палубу, в которые он тут же, с трудом поднявшись на ножки, поспешил выскочить. И больше милостей океан не проявлял, и напрасно старающиеся добраться до дверей тигрята всё время отлетали в другие стороны, врезаясь то в одни предметы, то в другие, и напрасно царапая ладошки в попытках удержаться хоть за что-нибудь. -Что у вас случилось?! Вы все здесь?! – с сердцем переполненным опасениями, ворвался в лазарет испуганный Санджи, что тут же с ужасом заметил уменьшившееся количество своих зверят. Всё произошло слишком быстро. Вмиг закричал что-то непонятное про чаек и дёрнулся с места Соран, моментально вслед за ним бросился Муги, за которым поторопилась и Куина. В секунды развернулось страшное действие, что сейчас стояло перед глазами кока распахнутой нараспашку ходящей туда-сюда дверью, из которой так хорошо был виден кусочек штормового океана. -Папочка, прости, я не хотел, - лицом искажаясь в чувствах вины, боли и страха, обречённо пробормотал Муги, взгляд полный отчаянья поднимая к лису, что недолго думая бросился вперёд. Вначале подлететь к двум болтающимся тигрятам и, схватив их, по очереди закинуть два тельца на кровать, сразу после этого помчавшись к другим дверям вслед за лисёнком и совсем на краткий миг замерев около них под дождём. -Сидите здесь, мои милые, и никуда не ходите, - едва успевая обернуться назад, с мягкой улыбкой под шумом волн еле слышно проговорил Санджи, тёплым взглядом спеша успокоить два перепуганных и таких любимым им комочка, что были совсем маленькими пищащими крохами когда-то и так настойчиво тыкались в него своими носиками, прося молока, которого у него больше не было. -Не смейте больше ослушиваться своего лучшего в мире папочку! – уже скрываясь под водопадом дождя, до парадоксального добродушно выкрикнул кок, что нисколько не хотел, чтобы его драгоценные детёныши переживали и так сильно боялись, пока он ищет третьего из них. Ведь это же его дорогие малютки, которых он никогда не сможет отругать, и которых он ни за что не покинет, потому что, кроме него, их некому защищать. Они всегда были одни посреди разгоревшейся войны без возможностей переправиться в Ист Блю. Его маленькие ангелочки были только с ним, он был их единственным защитником и охранником ото всех бед. Он жалостливо вылизывал эти призывно кричащие ползающие клубочки меха, что так сильно хотели есть. Его покрытые ещё первым пушком детёныши жались всегда к его боку, будучи такими голодными и беззащитными, и только он мог их согреть и накормить в итоге. Так разве может он после того, каким плохим родителем он был вначале, посметь отругать хоть одного из них теперь? Ведь он так виноват перед ними сам, во столь многом перед ними повинен. Это же из-за него и его избыточной самоуверенности они едва ли не погибли, только успев прийти в этот мир. И разве может лучший на свете папочка ещё больше не соответствовать своему званию?! -Прости, папочка, - вслед давно скрывшемуся лису, потерянно пробормотал тигрёнок, которого торопилась прижать поближе к себе его старшая сестрица, пока где-то за бортом росла и набирала мощь новая волна, пока отчаянно кричащий кок нёсся навстречу растерявшемуся перепуганному лисёнку, а Зоро, до боли в сердце чувствуя, что этот шторм слишком уж сильно похож на давно прошедший, стремглав помчался куда-то, выпустив из рук канаты.