Потерянное время

Полной грудью легко и безмятежно дышал Ророноа Зоро все последние дни, с нетерпением ожидая того момента, когда лис будет окончательно выписан подтверждающим это Чоппером из лазарета. Необычайно радостным и счастливым был сильнейший мечник в мире, таким же показываясь иногда на островах и таким же вступая в схватки. Томная и блаженная нега, что поселилась отныне в его сердце, так и расползалась оттуда по всему его существу, на лице то и дело отражаясь мягкой и тёплой улыбкой, особенно в те мгновения, когда под боком у него топал своими маленькими ножками кто-нибудь из детей, будь то полностью простившие его за всё неизменно бойкая Куина и всегда жмущийся к его боку Соран, или же Муги, что хотел знать всё о своём враге и сходил с ним на сушу, чтобы за ним пристально наблюдать и, шипя от злости и неприязни, терпеть ласковую руку своего отца на своей макушке, пока мир вокруг полнился слухами, а случайные наблюдатели строили свои предположения, что тут же распространялись повсюду. -Говорят, что он такой злой раньше был, потому что у него где-то беременный омега с детьми сидел, и он за них переживал, - неостановимым шебуршанием раздавалось на базарах и пристанях и разлеталось по всем островам, преодолевая волны и мили, куда быстрее самих мугивар. Старые убеждения, порождённые неизменно угрюмым и мрачным состояние Зоро, постепенно переменялись на другие, невероятно хорошо и ладно склеиваясь между собой и отчасти являясь даже самой настоящей правдой. Счастлив до невозможности был ставший забывать обо всех своих страхах Ророноа старший, потому что двое из детей выражали отныне необычайную радость от путешествия на корабле, ведь рядом с ними был отец, что мог спасти их папочку от любых опасностей и врагов. И от этих детских восторгов улыбка сама появлялась на лице беспрестанно сурового и огрубевшего чертами от жизни Зоро, ибо Завиток слишком сильно их чад любит, чтобы посметь противиться их желаниям. Да и к тому же пусть и хмурым и мрачным был Чоппер, только так успевающий ругать Бровастика за такое халатное отношение к себе и своему здоровью, сам этот завитушчатый бегун чувствовал себя распрекрасно, весьма быстро оклемавшись от всего воздействия волны и своего неудачного захлёбывания. Однако полноправно отпущенным из лазарета он всё равно ещё не был. Но разве ж это было поводом, чтобы вновь предаться жуткому всепоглощающему унынию? Ведь страх возможного побега Завитушки или чего-нибудь ещё пострашнее, тот самый ужас, что ранее так захлестнул его с головой, был всё же взят под контроль, ибо глупо бояться невозможного. Бессмысленно страшиться того, чего Завитку точно никогда не дадут сделать. И какой резон так расходиться в гневе, из-за которого меркнет мир перед глазами, если покинуть своего альфу у Бровастика возможностей никаких не будет: ни сбежать с корабля физически, ни каким-либо ещё образом его покинуть, об этом уж его этот самый альфа позаботиться, преподав ему парочку профилактически-воспитательных уроков уже вскоре. Пусть только детей накама на пару суток себе возьмут и сойдут с ними на какой-нибудь берег в связи с такой важной необходимостью. Хотя это самая необходимость может и просто в Вороньем гнезде произвестись, если уж островов в нужное время поблизости не окажется. Сам себя старался успокаивать рассуждениями и логическими доводами тигр. С гордым и довольным взглядом ходил он по палубе, смотря то на тренирующуюся подле него Куину, то на находящегося всегда поодаль Муги, что хоть и не желал признавать своего отца, но и отрицать его навыков не мог, по-видимому, решив, что у своего восторженного от этого врага он навыкам для победы над ним и обучится. -Мои, - тихо и сладко самому себе под нос мурлыкал блаженствующий Ророноа старший, изредка запуская руку в харамаки, где лежал маленький мешочек с пока только двумя детскими зубами, заменившими лежавшее на их месте ранее письмо. И такой же, но только всё же больший по размеру кисет хранился ещё в мужской каюте, будучи одним из тех предметов, что были по его просьбе захвачены когда-то Бруком и Фрэнки из маленького лесного домика. -Руки прямее, меч выше! Обоих касается, сорванцы, - вмиг доставая руку из харамаки и спеша к часто дышащим тигрятам, командным тоном проговорил посерьёзневший сразу Зоро, что даже в такие мгновения не мог перестать с несказанной теплотой смотреть на своих детёнышей, чьё количество вдруг увеличилось ещё на одного. -Папочка сказал отнести вам это! Это ваш перекус. И хотя папочка только на двоих тут направлял, папа, я думаю, что тебе тут тоже хватит. Потому что я и тебе положил немного, - чуть запыхавшись после бега и чередуя слова с громкими вдохами и выдохами, восторженным и взбудораженным голоском воскликнул лисёнок, который сразу же, стоило ему только получить в протянутые ладошки корзинку с едой, побежал к тренирующимся мечникам. -Это вам, раз вы не отвлекаетесь и на камбуз не заходите, - улыбаясь неимоверно радостно, закончил свою речь нежный и добрый мальчик, рядом с которым уже присаживались на корточки с тихой и полной довольства улыбкой на лице. Истинно блаженствующий от всей своей нынешней жизни Зоро спешил обнять прибежавшего к ним лисёнка, вместе с ним продолжая смотреть на его братика с сестричкой, что тоже отвечали им взглядами в ответ. Разны были чувства и эмоции заключённые в их взорах, совершенно по разному реагировали на своего отца Муги и Куина, но ничуть не предающий сейчас значения таким мелочам Ророноа старший с выражением лица, переполненным наслаждением собственной судьбой и расположением в ней вещей, вновь думал о том, что величайшей удачей в его жизни было потеряться на том острове. Вот взял и потерялся, вроде как и всегда. Ан нет! Поглядите только, все кто может, сколь благословленным и благодатным было это плутание по островному лесу! Ведь то, что всегда ему мешало, на самом деле от самого его рождения было направлено на помощь ему. И счастливо и необычайно добродушно смеялся величайший мечник в мире, весь Таузенд Санни потрясая своими буйными эмоциями восторга и упоения, пока звуки его хохота уносились куда-то далеко за борта корабля и стелились по водной волнистой глади, словно всему свету сообщая об удаче Ророноа Зоро. -Л-лучший... папа… Лучший на свете папа у лучшего на свете папочки! – вначале чуть робко и неуверенно, но потом всё же обретя силу голоса и непоколебимость в своих мыслях, куда как громче произнёс Соран, тут же принимаясь ушастой светлой головой тереться о тигра, что замурчав и зашумев, отвечал ему тем же, хвостом своим оплетая одного из своих зверёнышей и уже вскоре ловя в объятия ещё одного неугомонного и непоседливого, едва ли не сразу торопящегося забраться ему на самую голову. -Папочку больше не обижаешь! Понял меня, папа? Иначе я сама тебя за это накажу и потребую, чтобы ты у папочки прощения просил! Часто-часто и много-много, так чтобы даже сомневаться не приходилось в том, что ты раскаиваешься! – беря за мохнатые уши голову лишь всё громче хохочущего тигра, строго и требовательно озвучила своё желание насупившаяся совсем как взрослая Куина, пока к тигро-лисьему семейству подходил капитан корабля, вблизи теперь видя непередаваемо широкую и счастливую улыбку своего верного друга и надёжного старпома. И больше стало смеха и хохота на палубе Санни Го, пока маленькой тигрице обещали всё, что она ни попросит, пока Король Пиратов Монки Д. Луффи, в памяти своей стирая все предыдущие шторма и слышимый в каждый из них горестный и отчаянный скулёж тигра, хохотал так, словно он вновь был на Раф Тейле и всё же слышал хоть на этот раз такой ожидаемый и желанный звук. Его старпом, сотрясаясь всем телом, едва ли не сгибался от смеха, что таким долгожданным облегчением проникал в душу каждого из мугивар, бывших на последнем острове Гранд Лайна. Один человек тогда оставался хмурым и угрюмым, лишь один из них более всех прочих хранил на лице непроходящую мину злости и суровости, что сейчас, казалось, словно навсегда покидает его, сердца своих накама заставляя биться чуть чаще, а капитана странно чувствовать, будто резиновый чудной остров они посетили только сейчас. Ведь высшим моментом счастья и абсолютной свободы был их конечный ориентир, что манил и пленил сердца и души всех по всему миру. Но какая же это может быть свобода, когда ты скован цепями боли, печали и вековечной обиды? Как может быть свободен тот, кто живёт в клетке прошлого? Но сейчас эти решётки заключения рассыпались на миллионы миллионов маленьких кусочков, которые разлетались над океаном и, словно пеплом от сожженного в лесу письма, оседали в нём. Освобождённым от старых оков был голубящий своих детёнышей Ророноа Зоро, счастлив от этого был Пиратский Король, пока будто перенявший прошлое выражение лица своего отца Муги неясным и нечитаемым взором смотрел в сторону камбуза, никак не понимая, отчего их папочка даже не выглянул к ним. -Папочка, - одними губами без звуков прошептал тигрёнок, совсем опустивший свой маленький меч, в то время как на камбузе привалившийся к кухонным шкафам лис низко свесил свою голову, блондинистыми волосами совсем скрыв выражение своего лица. Такие приступы слабости бывали у него и раньше. Но никогда ещё они не были так сильны, никогда прежде он не чувствовал их настолько заранее или уж тем более ни разу ещё они не лишали его сил настолько, чтобы он не мог встать на ноги ради защиты своих обожаемых деток, как не так давно в один злополучный шторм. И вот сейчас они решили атаковать его вновь. -Соран, золотце моё, а давай мы ненадолго отвлечёмся от обеда и перекус нашим храбрым и сильным защитникам соберём? – привычной нежнейшей и ласковейшей улыбкой одаривая своего детёныша, вдруг неожиданно предложил кок, которого снова допустили на камбуз при условии, что он будет знать меру. И хоть взгляд Чоппера и был полон недоверия и чего-то мрачного, лис всё же смог очутиться на своей родной территории, на которую он почему-то не пожелал позвать своих любимых тигрят, в корзинку, будто они как и прежде были в лесу, собирая им всё необходимое и спешно отсылая лисёнка к ним, будучи при этом полностью уверенным в том, что у мечника его поступок удивлений не вызовет. Ведь они тогда обменялись взглядами в лазарете. Они встретились глазами друг с другом, когда совсем странно ведущий себя тигр был утащен другими прочь. Но всё, чем он дышал и был полон в тот миг, было замечено. А посему Зоро нисколько не подивится тому, что перед ним не хотят больше показываться. Мечник этому значения не предаст, а значит, допрос не устроит. -Иди скорее, солнышко, давай беги-беги к Куине и Муги. Они наверняка сейчас уже голодные, - отпуская мальчика с камбуза, мягко и тепло проговорил ему кок, сына провожая, не отходя от плиты, и сразу поясницей прижимаясь к шкафам, стоило лишь дверям закрыться, выпустив наружу такого беззаботного и беспечного сейчас лисёнка. -Только бы чаек больше перед штормом не кормил глупый мой, - необычайно добродушно и сердечно проговорил Санджи, уже через минуту целиком отдаваясь своим мыслям и тому, что его сейчас так охватывало, вынуждая свесить тоскливо уши и уронить бессильно хвост, в то время как на палубе раздавался такой безудержный хохот. Это была просто ужасная и нечеловеческая слабость. Такая будто сердце не могло больше биться и желало прекратить хоть ненадолго свой ход. Неразумное, оно не понимало того, что после этого застучать снова у него уже не получится. Ведь навряд ли тогда его откачают как после волны, и бедный несчастный Чоппер будет до конца своих дней ненавидеть себя и свою неумелость, так и не узнав, а может, впрочем, и догадавшись позднее, что его непутёвый пациент скрыл от него часть правды, так и не рассказав ни разу о том, как плохо и тяжело ему бывает периодами. Но ведь жаловаться на жизнь совсем не в его духе. Да и переселиться из лазарета хотелось поскорее, а то Чоппер, наглядевшись на его анализы и изучив его тело вдоль и поперёк, и без того его там словно целую вечность продержал. И к тому же, что было самым важным и ключевым, им надо будет разойтись с Зоро. А кто такого как он, временами за стены и полки хватающегося, куда-то отпустит? Его же тогда точно ни с какими уговорами с Санни не выпустят, обязав жить здесь с беспрестанно ноющим сердцем, чувствующим, что это всё неправильно и так быть не должно. Рядом с сильнейшим и прославленным на весь мир мечником должен находиться кто-то другой, тот, кто не будет так остро ощущать их непохожесть и различность судеб. -Как теперь? – обрывком не отвечающей ему тишине пробормотал весь вмиг осунувшийся Санджи, перед собой видя сейчас ту волну и вспоминая в мельчайших подробностях все свои чувства и эмоции в тот момент. Он не мог спасти и защитить одного из своих ангелочков-птенчиков, не мог подняться с колен. И что же ему делать, если уйдя с корабля с детьми, он снова столкнётся с таким? Кто тогда придёт на помощь его бесценным деткам? Кто их спасёт, если он больше не в состоянии этого делать? А может, ну его всё к чёрту и признаться Чопперу? Рассказать в красках и деталях обо всём, а потом будь что будет? По крайне мере, лучший врач поможет ему и, быть может, исправит это чудовищное положение. И вполне вероятно, что Чоппер вначале отругает его на чём свет стоит, а потом грозно и строго запыхтит, принимаясь за новое лечение. Если оно ещё может помочь… Ведь Чопа уже наверняка всё возможное сделал, но просто волна оказалась слишком неожиданной и своим течением вернула его в прошлое на покрытый густым лесом остров, где он так часто чувствовал себя целиком изнеможённым и бессильным, но всё равно поднимался на ноги при первых мыслях о детях. Но, наверное, действительно стоило принять помощь Зеффа, а не думая, что всё уже позади и теперь он точно справится сам, столь упорно не желать видеть никого из близких и дорогих людей, не имея сил слишком часто смотреть им в глаза. И волна – эта самая гороподобная роковая волна – решила ему напомнить о том, сколь много оплошностей он совершил в своей жизни, вынуждая сейчас еле стоять на ногах и молиться о том, чтобы Соран не вернулся слишком быстро, застав своего папочку в столь компрометирующем состоянии совсем раскисшего и обмякшего. Но времени на слабость снова не было. Было необходимо любыми силами закончить обед, а потом, сославшись на нежелание никого видеть, уползти в лазарет, чтобы прилечь хоть ненадолго, лежа обдумывая, как ему поступить и что делать дальше. Каяться перед Чоппером во всём и гарантированно уже не иметь возможности уйти, или продолжать обо всём умалчивать и надеяться на то, что он как и прежде сможет растить детей один. К тому же идея податься к старику на Барати начинает казаться всё менее пугающей и всё более разумной. По крайней мере, шеф Зефф не сильнейший мечник в мире и не личность мирового масштаба, что по незнанию заделала ему детей. Всё же он его родитель как-никак, даже если и приёмный, но всё равно при этом такой родной и явно должный принять своё единственное чадо любым, в отличие от Зоро, что может ещё найти себе омегу получше и повиднее, как раз под стать себе кого-нибудь равного и такого же словно освещённого сиянием чистоты и благородства. А Зефф же от него ни от какого не откажется. Он его любит, как он сам, любит троих своих детей, о чём ему было так часто сказано. Так быть может прочь все сомнения и, не веря больше в собственные силы, целиком положиться на своего отца? Утопая в собственных тяжёлых и безрадостных думах и определяя для себя возможный план действий, Санджи медленно и грузно развернулся снова к плите, едва ворочая своё тело и ощущая его будто налившимся сверху донизу свинцом. Голова потрескивала, слабый озноб начинал кусать кости, и по привычке мотнувший в стороны головой кок, надеющийся таким образом прогнать слабость, чудом не заскулил от выстрела боли в собственной черепушке, начиная приглушённо шипеть и кривиться. Ему определённо надо будет немного отдохнуть после готовки. Определённо надо будет немного полежать и прийти в себя, когда он закончит делать это… -Жаркое! – только сейчас возвращаясь в реальность из царства недомогания и разбитости, в панике воскликнул Санджи, больше не имея времени на то, чтобы предаваться унынию и стараться понять, откуда у него такая ломота в теле. Отнюдь не такими ловкими и быстрыми движениями, как обычно, а скорее немного неповоротливы и заторможенными, торопящийся кок пытался ликвидировать результат своего безучастия к плите, на которой так предательски запахло горелым, привлекая ослабившееся было внимание. С точным знанием дела орудовал на кухне лис, светлым пятном хвоста мелькая по всему камбузу и так обыденно забывая про себя и свои недуги. Сейчас было не до них! Не до плана побега и расставания с этим так неожиданно вернувшимся в его жизнь мечником, которому словно мало было уже полученных трофеев в жизни, так он решил приобрести их для себя ещё! Недостаточно ему было титула и исполнения сокровенной мечты, так он ещё захотел и радость жизни другого существа себе забрать, удумал детей своего бывшего любовника при себе держать вместе с ним самим, проявляя наглейшую жадность по отношению к счастью и так свободно и громко смеясь, по-видимому, празднуя эту свою очередную победу. -Вот так, вот так и здесь чуть помешать, больше не засыпать! – самому себе под нос мельтешил чуть взволнованный лицом Санджи, что, впрочем, уже вскоре приобрёл спокойствие и сдержанность в чертах, движения сделав твёрже и точнее, как раз к тому времени когда забежавший обратно лисёнок с восторженным криками подбежал к нему, так и не застав своего папочку в бессильном и потухшем виде. -Ты уже вернулся, мой птенчик! Как там другие? Всё меч из рук не отпустят? – как всегда нежными и тёплыми интонациями спрашивал лис, больше не думая о себе и проблемах своего организма, ведь сейчас перед его взором был один из его детёнышей, одно из его маленьких любимых чуд, ради которых так легко забыть о собственных болезнях и хворях. -И ужин ты тоже вместе со мной хочешь готовить? – на стол выставляя тарелки вместе со светловолосым мальчиком, добродушно спросил улыбающийся Санджи, чувствуя, как показавшая себя было слабость подступает к нему снова. Но было не время предаваться ей вновь, и лицом не теряя тёплого и радушного выражения, кок хозяйничал на корабельной кухне, игнорируя собственное состояние и пытаясь мысленно отмахнуться от него, пока ничего не замечающий Соран кружил подле него, немного поражаясь тому, как степенно и неспешно выполняет сегодня приготовления к трапезе его папочка. Однако уже к вечеру еле держащийся на ногах лис изо всех сил давил из себя улыбку, то и дело роняя что-нибудь из рук и чуть ли не падая при резких поворотах от стола к плите. Самочувствие Санджи постепенно всё больше ухудшалось, и явственно это ощущая, он торопился поскорее разделаться с ужином для команды, чтобы после этого, сбежав в лазарет, тяжёлым и неповоротливым телом пасть в койку, в нём как и в голове ощущая лёгкое гудение и едва переворачиваясь на бок, чтобы с вымученной слабой улыбкой обнять тут же прибежавшего к нему встревоженного Сорана. И оказавшийся в тёплых объятиях своего папочки мальчик уже ни о чём не беспокоился, задом елозя по постели и пытаясь прижаться как можно плотнее к своему родителю с довольной и радостной улыбкой между пухлых щёчек, пока через чуть приоткрывшуюся дверь на двух задремавших так рано лисов смотрели хищным звериным взором, непроизвольно покрываясь едва заметными полосами тигра по всему телу. -А вы тоже уже хотите спать, негодники? Или со своим папой ещё побудете? Что скажите, тигрята? – на руки легко беря обоих похожих не него детёнышей, с задором произнёс выглядевший вполне привычно Зоро, в то время как тигриная раскраска ещё оставалась на его руках и спине, будучи целиком скрытой от чьих либо глаз одеждой, а посему так и оставшейся незамеченной. Даже не совершающий полного превращения мечник становился зверем, продолжая являться человеком и представляя собой нечто совершенно странное и неясное. -Скажем, что мы ещё не хотим спать и будем всю ночь напролет слушать твои истории. Ты же расскажешь нам что-нибудь ещё о своих приключениях, папа? И твои накама же тоже? И мы их с радостью послушаем, так ведь, Муги?.. Муги, если я говорю, что мы их послушаем, это значит, что мы их будем слушать и нечего думать, как бы куда удрать! Разве ты посмеешь не составить компанию своей сестре?! – за щёку к себе поближе притягивая никак не отреагировавшего на это тигрёнка, что своим личиком скорее выражал усталость от раздражающих его тягот бытия, так и продолжая сидеть на руках у своего отца, с запалам спросила Куина, хвостом начиная мотать во все стороны и сменяя свой поначалу лёгкий и восторженный тон на требовательно-возмущённый. -Конечно, Куина, разве я могу не составить тебе компанию и потерять Мха из виду? – совершенно бесчувственно и безэмоционально произнёс всё ещё удерживаемый за щёку Муги, взгляд переводя со своей сестрицы на взрослого тигра и сразу сияя в нём затаенным гневом, пока этот самый тигр урчал от счастья и восторга, с небывалым наслаждением слушая, какой ещё самый лучший титул он теперь носит в своей жизнь. -Да, я ваш папа, я ваш и вашего папочки, - не прекращая смотреть на плещущуюся ярость напротив, сладко промурлыкал Зоро, сразу после этого головой и лицом начиная в блаженстве тереться вначале о своего сына, что так напрасно старался испепелить его взором, а после и о свою залившуюся смехом дочурку, в то время как в лазарете всё больше и больше падали в бездну забытья и беспроглядной липкой, вязкой черноты. Она атаковала отовсюду, она затягивала в свои пучины и была подобна штормовому океану, на волнах которого суда взлетали к небесам и падали в развернувшуюся пропасть волнующегося ада. И туда, в самую его глубь, утаскивало тело лиса, который, хмурясь и морщась во время сна, напрасно старался всплыть, в ужасе поражаясь тому, какая странная толща воды его окружает. Она цеплялась к коже и прилипала к ней, словно щупальцами, утягивая всё глубже и глубже, пока пленённый кок отчаянно и безрезультатно бился, мечтая о поверхности и таком драгоценном глотке воздуха. Волна, прокатившаяся в ту бурю по палубе, всё же смогла забрать его с собой, и капли холодного пота, что выступили по всему его лицу, были будто её брызгами и указателями на то, что злой рок никогда не оставит своих жертв и не забудет о них. Ибо проснувшийся целиком разбитый Санджи с трещащей головой и размытым взглядом осматривал лазарет, решая, что его внутренний будильник вновь сработал верно и он проснулся в ещё нужные ему предрассветные часы. Правда, очевидно, немного раньше, чем обычно. Быть может, на час или полтора, потому что через маленькое иллюминаторное окошко на больничной двери проглядывалась беспросветная темень. Но этим же было лучше! Ведь значит, у него больше времени на то, чтобы приготовить всё самому в одиночку, не будя ещё так сладко сопящего Сорана. К тому же в таком чуть расклеенном состоянии готовка определённо займёт немного больше времени, а посему можно считать, что это небывалое везение и небольшая благодать судьбы, что позволила ему открыть словно слипшиеся и отчего-то горящие глаза раньше положенного срока. Тихо и осторожно, лишь бы не разбудить лисёнка, выбирался из постели Санджи, удивляясь тому, как сильно они смогли за эту ночь нагреть своё спальное место, что было таким горячим, когда он из него выбирался. -Зато в тепле спит моё солнышко, - рукой легонько потрепав мальчика и наклонившись к нему, чтобы смазано и неуклюже его поцеловать, мягко прошептал кок, пока на его лице самопроизвольно появлялась улыбка. Безудержно и широко улыбающийся лис со словно осоловелыми глазами, не будь сейчас такой темноты в комнате, и имей он возможность посмотреть в зеркало, определённо бы нашел свою физиономию лучшим портретом пьяницы, изумляясь такому румянцу на своём лице, заплывшему взгляду и чрезмерно растянутым уголкам губ. Он выглядел сейчас так, словно алкоголь, знатно ударивший ему в голову, сделал его добрейшим и радушнейшим существом на свете, у которого нет никаких забот, что потонули и захлебнулись в бутылке. Но мрак и отсутствие зеркал так и не дали Санджи узнать, как он выглядит в эту минуту, что закончилась ровно тогда, когда он, развернувшись и намереваясь отправиться на камбуз, разглядел в темноте силуэты лежащих на полу. И игравшая было на губах хмельная и полоумная улыбка тут же погасла, стоило коку осознать, что вместе с его маленькими тигрятками спит и большой взрослый тигр. Зоро привёл сюда на ночёвку всю оставшуюся часть своего семейства и, очевидно, поняв, что им не пристроиться на кровати, не разбудив уже спящих на ней, расположился вместе с Муги и Куиной на полу, обоих лежащих рядом друг с другом зверят обняв поперёк их животиков и прижав к себе под бок. Тяжкий мыслительный процесс отразился на лице кока, когда он, морщась и кривясь от потуги размышлений, пытался решить, стоит ли ему поцеловать ещё двух своих бесценных детёнышей или нет. Вот вроде и хочется это сделать ужасно, и вся звеняще-переполненная раскалённым металлом голова забита лишь желаниями об этом, а вроде и спящие тигрята куда более чуткие, чем лисёнок, да и их отец, что растянулся прямо за ними, его наверняка тогда заметит и проснётся. Но ведь так их тоже чмокнуть хочется! Да и вообще он же выполнять свои прямые обязанности кока встал, так что нет ничего странного в том, что он перед работой захотел детям чуть внимания уделить. Не всем же в кровати по утрам нежиться, кто-то должен и в самую спозарань вставать! Едва соображал спросонья словно варёной головой Санджи, чудом сменялись мысли в его заволоченном и будто наполненном вязким маслом уме. И оттого нисколько не останавливающий себя в своих хотениях кок неловко и тяжело приземлился перед детьми, воздух целуя перед ними и всё же не решаясь дотронуться до них самих, нарушив мерную езду двух тихих паровозиков и одного огромного и опасного состава. -Уложил на полу, тоже мне родитель. Горе-отец какой-то, и вот как их сейчас перекладывать, чтобы не разбудить? К детям таких нельзя допускать, - ворча и кряхтя, старался подняться с четверенек лис, находя это простое действие этим утром отчего-то неимоверно тяжёлым и сложным и даже подумывая уже о том, что до корабельной кухни можно добраться и так… Но трудность открытия дверей и возможный шум из-за такого метода передвижения вынудили кока напрячь все свои силы, всё же с пошатыванием поднимаясь на заплетающиеся ноги и на них отправляясь к своей цели. Небольшое недомогание не было бедой. А слабость от недосыпа дело обычное. Это просто пока он тут на Санни обитал и в лазарете валялся сутками, его организм от таких подъёмов отвык. Но ничего, вот сейчас он снова втянется в привычное расписание и прежнее утреннее состояние не будет его так выбивать из колеи. Вот сейчас он вновь вернётся к своему былому ритму, уйдёт с корабля с детьми, и такое замечаться особо перестанет. Тем более если сейчас чуть расходиться, то всё пройдёт, муть в сознании исчезнет, а телу возвратится какая-никакая лёгкость хотя бы до новых приступов слабости, которые ему отныне будут не страшны. Ведь он точно отправится с детёнышами к Зеффу, а там он так уставать не станет, там ему помогут, приняв со всем прошлым и не вынудив стыдиться себя так сильно, как здесь. И сейчас главное только этот день с его утренней немощью пережить и поскорее начать метку Зоро выводить, рассчитывая маршрут в Ист Блю прямиком на известный плавучий ресторан. Красота, а не план! И такую же красоту он сейчас замешает и взобьёт, действуя, как можно тише, чтобы своих ангелочков не разбудить. Совсем тихо и беззвучно всё сделает. -И что ты, по твоему мнению, делаешь? – грозной и мощной фигурой вырисовываясь в дверном проёме, сурово и мрачно спросил Ророноа старший, цепким взглядом вцепляясь в фигуру вздрогнувшего кока, что шумел так, будто решил поработать гремящим колоколом. И, закрыв за собой дверь, мягкими кошачьими шагами проплыл внутрь камбуза тигр, взглядом так и продолжая вглядываться в лиса и подходя к нему вплотную, вынуждая его, поначалу боязливо и ступорно замершего, начать медленно разворачиваться к своему нежданному гостю. -Вначале на колени бухнулся так, словно снова их отбить пытался, потом шарахался на корячках, громко бормоча что-то нелепое и неясное, а сейчас решил всех поднять ещё в такое время? – оказываясь лицом к лицу с повернувшимся к нему коком, недовольно и строго произнёс Зоро, чуть округлив единственный глаз, стоило ему всмотреться в блондина получше. Не зря же ему казалось, что что-то совсем не так! -Разве я был таким шумным? Да это у тебя шаги куда громче. Топаешь так, что в голове отдаётся! – злобно сводя брови и тыкая пальцем в нахмурившегося мечника, гневно в ответ прошипел Санджи, считая себя незаслуженно обвинённым. И вообще зачем Зоро сегодня так рано встал?! Он что много спать разлюбил за последние годы?! -Как ты себя чувствуешь, идиот? Хотя, судя по тебе, совсем всё плохо, - с неожиданным беспокойством совершенно спокойно и уравновешено спросил Зоро, постаравшись приложить ладонь ко лбу напротив и сразу получая бурное возмущение. -А что ты меня лапаешь? Куда свои грабли потянул? Или что всё уже решил, что пора и можно прямо на кухне рядом со спящими детьми? Да, господин величайший и сильнейший мечник в мире? Ты же мне теперь именно что господин, раз я такой безвольный и бесправный, которого иметь в наказание можно, где и когда захочется! – всё больше расходясь и разгораясь в своём недовольстве, с запалом выговаривал свою торопливую и злую речь обиженный Санджи, в то время как во взгляде никак не отреагировавшего на эти высказывания тигра становилось всё больше волнения. -Что можно уже начинать раздеваться, раз тебе так не терпится воздать мне за всё?! Ведь я же такой мерзавец, что за просто так ни с чего решил от тебя детей скрывать и прятать. Я же идиот, каким вы меня все считаете, который только сумасшедшие дурости вытворять может, потому что я вот такой вот. Глупый, неразумный и тупой! Тот, за кем если не присматривать, то он и себя и детей погубит. Ведь я же такой?! Такой! Ну так что, господин альфа, мне раздеваться или сам одежду разорвёшь? – еле что-либо понимая поплывшим сознанием, в котором перемешались туман болезни и боль старых лет, с едкой и жгучей желчью выплёвывал каждое слово прямо в лицо мечнику перекошенный от злости Санджи, предъявляя тигру то, в чём винил сам себя. Собственные страха и разочарования собой лились изо рта всё больше распыляющегося кока, приписывающегося свои личные обвинения другим и выплёскивающего всю ненависть к себе на Зоро, соединяя её с ужасом перед первой за долгое время близостью с ним. -Так что медлишь, господин наказыватель? Я же виновен в том, что скрывался и прятался от тебя с детьми! Давай начинай уже, или пытка ожиданием тоже в твою программу входит?! Возьму идиота - ведь я же для всех вас только идиот, как ты меня сам недавно назвал, - против его воли тогда, когда он меньше всего будет к этому готов и изведётся ожиданием! – нисколько не сдерживая себя, выпалил лис, которого уже пытались скрутить и усмирить, этим лишь сильнее взбудоражив и разгневав его. -Ты не в себе, Санджи. Тебе надо к Чопперу. Он тебя посмотрит и поможет тебе. Ты болен! – сквозь зубы приглушённо произнёс напрягшийся Зоро, старающийся как можно мягче и безболезненнее унять кока, ладонью заткнув его так громко кричащий рот, пока от этого шума не встали их детёныши вместе со всеми накама. Однако, усиленно мотающий головой Санджи никак не хотел поддаваться тигру и его намерениям, отчаянно мотая головой во все стороны и только всё сильнее заводясь. -Я знаю, что я для вас всегда какой-то больной! Какой-то ненормальный, как и для своей семейки, и нет нужды мне лишний раз напоминать об этом, титулованный мечник, которого уважают и почитают всюду, падая на колени, только твоя рожа где-нибудь появится. Я всегда, по вашему мнению, не в себе, меня же всегда лечить надо, потому что я полный дурень и бестолочь слабоумная! Совсем не ровня великому Ророноа Зоро, которому детей наплодил всё же такой как я! Нисколько тебе не подходящий и лишь позорящий твоё честное имя, - так и не давая себя заткнуть, во всю глотку горланил беснующийся Санджи, утихомирить которого аккуратно и бережно больше не представлялось возможным. Ведь активно выпускаемые мечником феромоны не действовали больше так быстро на успевшего подпривыкнуть к ним лиса. -Да о чём ты чёрт тебя дери, придур…Санджи?! – едва ли не сорвался на новое ругательство разозлившийся Зоро, когда прямо ему в глаз посмотрели с отчаянной и абсолютной безнадёжностью, словно произошла какая-то непоправимая и страшная трагедия, переменить последствия которой уже невозможно. -Почему ты плачешь, Бровастик? – совершенно непонимающе прошептал поражённый Ророноа старший, в то время как в его душе срывался в диком и бешеном рыке альфа, что не мог перенести слёз на глазах своей обожаемой пары. И в то время когда двери на камбуз открывала зевающая и совершенно сонная Куина, которая перед сном, наслушавшись рассказов своего отца и не вытерпев в итоге, знатно потренировалась с мечом вместе с Муги, что не проснулся даже от таких криков, так и продолжив спать на кровати, куда его вместе с сестрёнкой перед уходом осторожно переложил тигр. -Папа, папочка, вы чего ругаетесь так поздно? Прямо в полночь, – слипающимися глазками едва разглядев циферблат часов, лениво с зевком проговорила тигрица, что вмиг целиком проснулась, стоило ей осознать то, что предстало перед её глазами. Большой и страшный тигр снова скручивал её лучшего на свете папочку, собираясь будто вот-вот вновь впиться в его шею зубами и пустить красные реки крови. -Куина, девочка моя, мы просто не знали, кто именно будет готовить для вас сейчас завтрак, - попытался хоть как-то сгладить недопонимание и избежать испуга ребёнка Санджи, неловко улыбаясь ощетинившейся тигрице, что готовилась кинуться в новый бой со своим отцом, пока до разума кока медленно доходило сказанное ей. – Подожди, принцесса моя! Ты сказала полночь?! -Неужели ещё только двенадцать, моя сладкая булочка? – в шоке растерянно пробормотал Санджи, уже нисколько не обращая внимания на то, что его ранее пытались обезвредить, и наконец затихая настолько, что глубокие вдохи после столь несдержанного крика тут же не замедлили начаться, лёгким давая то, чего они так желали, пока задыхающийся в гневе и раздоре кок не замечал этого. Широко раздувалась грудная клетка лиса, наполняясь воздухом, перенасыщенным феромонами, которые всё же начинали обретать свою подчиняющую силу именно тогда, когда было задумавшаяся над странностью происходящего тигрица выжидала подходящий момент для нападения. Но тело её папочки вновь обмякло на её глазах. Почувствовавший себя совсем изнеможённым лис обвис в руках мрачного тигра, на которого тут же бросились, желая спасти лучшего на свете папочку от так и не сдержавшего своих обещаний папы.