Потерянное время

Перед глазами всё плыло, а в голове был полнейший гудящий хаос. Разгоревшаяся было вспышка ярости и гнева оставила после себя пепелище немощи во всём теле, вынуждая кока, от эмоций и буйствующей злости не чувствовавшего ничего, в полной мере ощутить всю плачевность своего состояния, что сейчас стало только ещё хуже по сравнению с тем моментом, когда он только выбирался из кровати. Внутри всё горело, и дым от этого костра стелился перед взором, смазывая все предметы и очертания и делая зрение совершенно бесполезным, пока всё его существо мучилось от агонии жара. И лису чудилось, что он стал доменной печью, заполненной её раскалённым содержимым, в коем будто переплавлялись его внутренности вместе с мозгом, что был словно игольницей для большой металлической спицы, впивающейся в него, стоит только попробовать пошевелиться, или положение безвольной головы поменяется отчего-то само по себе, когда в сторону мотнётся такая же бессильная и вялая шея. Внутри словно были открыты рудники, и кто-то методично и настойчиво орудовал своей киркой, звонкий треск отсылая в сознание. Большую цену за свои неподконтрольные и буйные чувства заплатил Санджи, что, сейчас будучи едва ли не слепым и перед собой видя лишь размытые силуэты, с полоумным и странным восторгом замечал, что где-то вокруг него есть запах, от которого становится так хорошо. Приятнейший и великолепнейший запах, что словно помогает переносить все эти печи, рудники и шахты внутри; что-то, в источник чего так и хочется вжаться, протяжно и горестно заскулив и наконец получив хоть небольшое облегчение. Этот аромат манил и успокаивал, и совсем расклеившийся, едва понимающий что-либо кок имел отныне лишь одну цель прижаться к тому, что так благоухало. И как бы сложно и трудно это ни было, он будет с сумасшедшим упорством, стонами и плачем пытаться достичь столь вожделенного объекта, что пахнет так, что ради этого можно претерпеть что угодно, начав свой тяжелейший героический путь, который, по сути дела, состоял лишь в том, чтобы чуть поднапрячься в руках Зоро и уткнуться в него лицом, пока мечник пытается совладать со своей дочуркой. -А ну отпустил папочку! Никакой папа с папочкой так обращаться не может! – с разбегу наскочив на тигра и повиснув на его руке, грозно рычала Куина, ведя борьбу со своим отцом и поднимая ещё больше шума, чем было до этого. Но ведь надо было спасти папочку любыми силами! Надо было вырвать его из чудовищно сильных тигриных лап, вцепившись в них и постаравшись их раздвинуть, чтобы потом, когда папочка оклемается, стребовать ответа и извинений с такого непослушного папы, что раз через раз папочку до обморока доводит, схватив его в свои объятия! И ведь эта непонятная метка, чтобы они не расставались, уже была поставлены, и папа папочку даже недавно спас, доказав, что он исправился, так зачем же тогда надо было снова повторять такой жуткий кошмар, словно вновь намереваясь разодрать папочкину шею?! -Куина, послушай, твоему папочке было плохо, ему помощь была нужна, а он отказывался! – напрасно возражал малышке Зоро, которому нисколько не верили, слишком отчётливо помня сцену в лесном домике и списывая всё состояние своего папочки на последствия чего-то такого же снова начавшегося. И в то же самое время пока тигрица с упорством и горячностью пыталась спасти такого колышимого из-за её действий лиса, и пока тигр всё никак не мог доказать ей верность своих слов, в лазарете становилось всё больше проснувшихся. -Муги, вставай! Там Куина папу убивает! – усердно стараясь растолкать тигрёнка, перепугано бормотал Соран, пока его братик никак не отзывался на призывы и лишь болтался по подушке во все стороны. – Да с каких пор ты стал так крепко спать? Муги?! -Надо одолеть Мха. Маримо обидело папочку, Маримо должно быть наказано, - в полусне скомкано бормотал младший их детей, не прекращая пускать слюнки на подушку и желая продолжить сражение с мечником, от которого его что-то так отчаянно отвлекало, мешая твёрдо стоять на ногах и точно наносить удары. Штормило отчего-то ужасно, и бой, что, казалось, уже вскоре будет завершён, начинал затягиваться, обещая переменить расстановку сил. -И папочка ещё пропал! – уже куда громче всего остального выкрикнул лисёнок, боязливо поджимая свои ушки и этим волшебным словом достигая сознания юного мечника, что резко распахнул тут же ставшие обратно слипаться глаза. -Папочка? Где папочка? – вдруг садясь в больничкой койке, непонимающе пробормотал Муги со свисающей с уголка губ слюнкой и полуприкрытыми глазами, в то время как его уже хватали за ручку и начинали тянуть к лазаретным дверям, вызывая у него рефлекс сжать ладошку братца в ответ посильнее, лишь бы снова не упустить его. -Вот именно, что я не знаю, где папочка! Папочка спал со мной, а потом на его месте оказался ты, но он точно сейчас где-то там, - за собой утягивая полупроснувшегося тигрёнка, спешно тарахтел Соран, сильно жалея о том, что после последних дней на кухне, когда готовить приходилось отнюдь не на четырёх человек - из которых один и то ел очень мало и стряпал большую часть на трёх других - он стал слишком беспробудно спать и совершенно перестал чувствовать, когда встаёт и уходит их папочка. -Но мне казалось, что я слышал его голос отсюда, - оказываясь на камбузе вместе с притащенным тигрёнком, сбивчиво проговорил Соран, тут же видя что-то совсем непонятное . Папа держал едва шевелящегося папочку, в то время как на первого из них с остервенением нападала Куина. -Муги, тебе это ничего не напоминает? – заторможено и шокировано прошептал лисёнок, в то время как его братик наливался яростью во взгляде, так и не утерев ниточку слюны и постаравшись броситься прямо на тигра. Но позабыв, что его держит за ладошку его братец, как и он сам его, и всё ещё не вернув точность координации после столь крепкого сна, тигрёнок с громким шлепком растянулся на полу, утянув за собой сверху и лисёнка. -Муги! Соран! – сорвалась в тревожном крике Куина, краем взора заметив, как упали два её любимых младших братика, которых она так сильно ждала увидеть на вершине этого мира в лучах славы и великих достижений. Ведь они такие способные, такие замечательные и талантливые, что о них просто обязан узнать весь свет! И сейчас с ними что-то произошло, они отчего-то попадали на пол, явно нуждаясь в помощи именно в тот момент, когда на папочку снова напал папа, который, очевидно, больше не собирался его не обижать. И маленькое сердце храброй тигрицы металось в отчаяние и безвыходности ситуации, разрываясь меж двух мест на камбузе и крайне желая помочь и своим братцам и папочке, но её сил слишком не доставало для этого. Она даже их лучшего на свете папочку на чуть-чуть из жутко крепких отцовских лап не смогла освободить не то, что сейчас же броситься к Сорану и Муги! -Да за что ты так с папочкой?! – истошно и неистово выкрикнула малышка, пока сам её папочка всё продолжал свои полубессознательные попытки достичь источника такого прекрасного и лучшего в мире запаха, а её отец был готов завыть от досады, в то время когда ворчливо и громко фыркающий тигрёнок с расквашенным носом едва вставал на ножки, а растерявшийся, не понимающий, что ему делать, лисёнок начинал протяжно и отчаянно реветь. Ведь вроде надо было и папочку спасать от удумавшего с чего-то сдуреть папы, а вроде и Муги помогать с его кровавым пятном вокруг носа! Но ведь это же их папа, который его с папочкой в шторм спас, он не может папочке плохо сделать! Не должен ни за что на свете! Как и Муги в таком состоянии тяжело кряхтеть и, отплёвывая стекающую в рот кровь, в бой рваться не должен! -Н-не надо! Прекратите все, п-пожалуйста! – в голос завывал Соран, напрасно стараясь схватить своего братца за его одежонку и удержать на месте, пока сам его братец, свирепо прижимая ушки к зелёным волосикам, скалился с кровью на личике и готовился заскочить на барную стойку, чтобы с неё атаковать уже одолевшего Куину тигра. Сжимая ладошки в кулаки, тигрёнок желал напасть на своего отца, не вслушиваясь в то, что просил лисёнок, чей плач становился всё жалобней и отчаянней, достигая самого сердца храброй и доброй юной мечницы, которая уже не могла выносить происходящего. Её любимые братики обливались один кровью, а другой горькими слезами, вызывая в её груди такие болезненные чувства. Всё было плохо, всё было просто ужасно! И если сейчас Соран всё же схватит Муги, что сам ещё раз наверняка может шмякнуться, то упавших снова будет двое! Её братикам снова будет больно, как и папочке! -Куина, послушай ещё…, - так вразумительно и твёрдо, как он только мог, начал было еле справляющийся с положением Зоро, когда Муги закричал яростно и разозлённо. -Когда ты уже оставишь папочку в покое, Мох?! Когда ты уже дашь нам жить спокойно?! Ты с первого дня встречи с папочкой издеваешься над ним и всё никак не остановишься! – бурля злостью и негодованием, гневом взорвался тигрёнок, уже напрягая все свои мышцы, чтобы сделать новый рывок в бой, когда одна детская маленькая ручонка всё же смогла схватить его за ткань футболки со спины. Едва ли что-либо мог видеть Соран. Слёзы застилали его глаза, крупными каплями сбегая по его щекам и заставляя раз через зажмуриваться из-за слипающихся от влаги ресниц. Плохо видел мир вокруг себя лисёнок, мало он задумывался над тем, чем ему грозить наивная попытка задержать на месте своего братика-мечника, что ни на что не обращал внимания, собираясь вот-вот оказаться в схватке с отцом. И вот секунда, две, личико Муги совсем исказилось от ярости, а Соран сжал свои пальчики посильнее, надеясь предотвратить новое сражение тигров своей семьи, что сейчас были в столь разнообразных чувствах. Ещё мгновение, тигрёнок стал распрямлять сувои ножки, балансируя хвостом, и отчаянье разлилось по округе. -Муги, нет, стой! Потому что там Со.., - вынуждая вмиг оскалившегося тигра резко двинуться с места, лишь бы двое его детёнышей не оказались избиты полом, надрывно крикнула Куина, когда всё же достигнувший своей цель кок тихонечко восторженно застонал. Этот божественный и великолепнейший запах и до этого был довольно сильным и раньше окружал его всюду, но сейчас он словно проникал в него напрямую. Им можно было дышать и захлёбываться! В нём можно было тонуть и плавиться от счастья, ревя при этом от своей боли и ощущая, как она становится приглушенней, когда его будто подпитывает и исцеляет этот аромат. Несказанное облегчение от мук испытал Санджи, став переносить их куда легче и проще, пока поначалу изумившийся до предела, ничего не понимающий Зоро, замерший статуей, как и все на камбузе, от прозвучавшего сдавленного скулежа, начинал кротко и вымученно улыбаться, будто эта улыбка была тяжела ему. Будто было бы лучше, если бы лис так не тянулся к нему сам, и если бы таких восторженных и радостных ноток не прозвучало в его стоне, вынуждая губы создавать такую непонятную линию. Ведь было бы лучше, если бы Завиток продолжал огрызаться с ним, а не искал спасения от боли в его запахе. -Потому что папа на папочку не нападал, - по-прежнему будучи схваченной своим отцом, медленно и ошеломлённо произнесла тигрица, наблюдая то, как её папочка сам прижимался к её папе, словно это было то, чего он желал больше всего в жизни. -Твоему папочке очень плохо, он сильно болеет, Куина, - совершенно спокойно и беззлобно произнёс Ророноа старший с тихой улыбкой, малышку опуская на пол и уже обеими руками обхватывая едва что-либо осознающего целиком податливого и раскисшего кока, начиная осторожно и бережно придерживать его за затылок и давая ему надышаться своими феромонами. -Муги, Соран, будьте аккуратнее, ни мне, ни нашему папочке такое не нравится, - размеренно и мягко произнёс тигр, так и льнущего к нему лиса поднимая поудобнее в руках таким образом, чтобы он мог свободно продолжать и дальше внюхиваться в его тело. -Как вы? Нам сейчас очень сильно понадобится Чоппер, - присаживаясь перед упавшими ранее детьми, благодушно проговорил мечник, обеспокоенно и досадливо сводя свои брови и планируя сказать что-то ещё, когда зевающий и сонно почёсывающий свою голову Усопп вошёл на камбуз, думая вначале только о глотке воды. -У вас тут что семейное собрание? Отчего вы все здесь посреди ночи?..Чёрт! – резко прекратив свой зевок и во всю уставившись на присутствующих на кухне, в момент выругался снайпер, когда те, кто мог, развернулись на шум к нему, представ перед его взором в самом живописном виде. Хмурый и насупленный Муги с разбитым носом и окровавленной нижней частью личика, Соран с сырыми щеками и красными от слёз глазами, стоящая между своими пострадавшими братцами и успокаивающая их полностью растрёпанная после боя с отцом Куина, и апогеем всего сам её отец и глава этого семейства с будто не то пьяным, не то бесчувственным коком на руках оказались в малейших деталях рассмотрены канониром, что, с минуту застыв в ступоре и лишь снова открыв свой рот, но уже не от зевка, а от шока, вдруг разошёлся в воплях и криках, горя сильнейшим желанием помочь своим не любящим спокойно жить друзьям. -Чоппер! Вам срочно нужен Чоппер! – лицом отображая сильнейшее удивление, беспокойство и панику, в призывах о помощи разошёлся встревоженный Усопп, в этот же миг пальцем решительно показывая в самый центр собравшихся Ророноа, словно собираясь отдать им приказ. – Никуда не уходите, я сейчас же сбегаю за Чоппером! Чо-о-ппер! Чо-опер, у нас полно раненых, сотни тысяч раненых! И среди них наши лисята и тигрята! Громко голосил в каюте будящий доктора снайпер, поднимая помимо интересующего его врача и всю остальную часть мугивар, пока на камбузе Зоро, удерживая кока одной рукой, второй похлопывал и гладил по головам своих детей. Вначале Сорана, что сам прижался к своим родителям, своей светлой головкой упершись в тело лиса, в то время как его нежно и ласково трепали по ушкам, после переходя к плотно сжимающей губки Куине и в самом конце тяня руку к третьему детёнышу. Но мрачный и угрюмый тигрёнок отпрянул от руки своего отца, не дав прикоснуться к себе, и лишь грозно и резко выдохнул, после ручкой проведя у себя под носиком и только сильнее размазав кровь по своим щекам, пока его суровый и нахмуренный взгляд встречался со снисходительным отцовским взором. Однако, вопреки всем недовольствам и неприветливым рожицам тигрёнка, его вместе со всеми сгрёб в одну кучу могучий и сильный тигр, с такой бесценной ношей отправившийся в лазарет и опустивший всё своё сокровище в нём на койку, когда обеспокоенный и взволнованный Чоппер влетел туда, глаза ширя от страха и тревоги и сразу сталкиваясь ими с Ророноа старшим. -Мы все к тебе, лучший на свете доктор Чоппер, - добродушно улыбнувшись, обратился к обалдевшему врачу мечник, руками удерживая на кровати всё рвущегося сбежать Муги, который, очевидно, решил, что помощь ему не требуется. -Я понял. Понял... – осматривая всех своих новых старых пациентов, спешно пробормотал пушистый доктор, уже торопясь приступить к делу и кидая задумчиво-мрачные взгляды на точно невменяемого и не соображающего лиса. – Понял, что вас ни на минуту нельзя без присмотра оставить! И ворчливые бормотания Чоппера заполнили всё больничное помещение, пока всё такой же ничего не осознающий Санджи начинал слабо метаться по кровати, ища источник такого чрезвычайно необходимого ему запах, который сейчас так отдалился от него, возвращая всю боль в его тело. Всю ломоту, иглы и стучащие своими кирками рудники, все разгоревшиеся с новой силой доменные печи и всё то, от чего так нещадно хотелось ныть и скулить, моля кого угодно об избавлении от этого и полоумно туманным сознанием мечтая лишь о том, чтобы это всё закончилось. Жар в собственном теле губил его, расплавленным металлом заставлял выть от боли в голове, пока вокруг что-то происходило, что-то шевелилось и точно могло активно двигаться в отличие от него, за скорое перемещение в пространстве не получая в ответ удары молота словно по самим мозгам. -С детьми всё в порядке, у Муги всё хорошо заживёт, он крепкий малыш. Зоро, а теперь можешь отправляться с детьми на выход, будет лучше, чтобы никто из них с Санджи сейчас лишний раз не контактировал. Эй, Зоро? Зоро? – размыто и смазано доносился голос до мыслей кока, что теперь нисколько не заботился о том, как шумно и громко сейчас вокруг него. Ведь источник этого самого спасительного превосходнейшего и восхитительнейшего во всём мире запаха снова был так близко к нему. Снова можно было вжаться в него носом и, скуля, стоня и воя, горевать из-за своей боли, зная, облегчение отныне точно наступит, муки горячности внутри станут не так страшны и на них можно жаловаться и жаловаться, будто прося это милосердное и прекрасное благоухание помочь. -Я пригляжу за ними, пап. Можешь оставаться с папочкой и не беспокоиться о Соране и Муги. Ведь я же старшая и присмотрю за своими младшенькими, - твёрдо и уверенно произнесла Куина, непоколебимым взглядом полным убеждённой решимости посмотрев на своего растерявшегося было отца, что, обняв лиса, не мог найти в себе силы покинуть его и пойти вместе с детьми. Удивлённо и крайне изумлённо чуть расширившимся от чувств и эмоций единственным глазом смотрел величайший мечник в мире на свою улыбающуюся ему дочурку, пока вокруг них словно вновь шелестел лес, будто как и раньше шумел и звенел переливчато ручей, водами своими убегая всё дальше прочь от одного домика, в котором повсюду шебуршал большой лисий хвост, пока его хозяин наводил там порядок и кашеварил для своих маленьких птенчиков. -Поэтому присмотри за нашим лучшим на свете папочкой, которого ты больше всё же не кусаешь, - чуть наклонив набок свою зелёную как сочная трава голову с широко улыбающимся личиком, простосердечно и мягко добавила тигрица, сияя ореолом искреннего доверия вокруг себя и чуть прищуривая глазки от улыбки, когда рядом так и журчал кристальный ручей возле их ночной стоянки под звёздами. – Лучший на свете папа. И звёзды вмиг замерцали так ярко, что был будто день, заливший своим светом всю лесную опушку, на которой ещё больше небесных далёких светил искрила своим сиянием бойкая и жизнерадостная девочка тигрица, на которую, чуть приоткрыв в немых словах свой рот, в ошеломлении смотрел прославленный и знаменитый мечник, оказавшись снова в том самом лесу, где он услышал особенно сильный шорох в кустах. -Хорошо, Куина, я пригляжу за нашим бесспорно лучшим папочкой, ведь я же ваш лучший папа, - под шепот листвы и пение птиц ответил юной мечнице вернувший ей её улыбку Зоро, глядя на то, как его дочурка утаскивает за собой двух его мальчиков, и молясь о том, чтобы скупая и такая горячая слеза стекла по его лицу тогда, когда в лазарете не окажется лишних глаз. – Я вам это обещаю. И снова начались спешные перемещения по лазарету, звон различных склянок и их перепев между собой, характерным звуком раздавались шаги не страшащегося никаких болезней врача, пока за пределами больничной комнаты разносился командный девичий голосок, пока стекшиеся к камбузу мугивары то и дело пробовали приоткрыть такую злополучную дверь, а мечник сидел с коком на руках, нежно и любовно прижимая его к себе и обдумывая всё то, что было услышано им ранее из уст такой разошедшейся и потерявшей контроль над своим языком Завитушки. -Чоппер, это же не займёт много времени? У него же только какая-нибудь простуда? – смотря на ставшего перед ним в грозной позе доктора с градусником, в надежде спросил Ророноа старший, ласково поцеловав одно из мохнатых лисьих ушек и подивившись тому, что Чоппер от него чего-то словно ждёт и что-то показывает. Будто оленёнок не мог поставить градусник безвольному всё тыкающемуся в него горячим носом и лицом раскалённому Бровастику. -Понял, сейчас разверну его… Ох, Завиток, выздоравливай лучше побыстрей, потому что методы лечения нашего разозлённого доктора тебе точно не понравится, - тепло и шутливо проговорил Зоро, стараясь улечься вместе с коком набок так, чтобы не отрывать его ни на минуту от себя и всё время его обнимать, утыкая его в своё тело и подбородком с подавленным уже собственным скулежом располагаясь на его блондинистой макушке. – Да и наши дети, как и я, тебя очень ждут. А то ты так полюбил в последнее время так крепко и надолго засыпать…