Потерянное время

В мирной гармонии протекали часы двух накама Короля Пиратов, из которых один уже не первый день всё никак не мог остановиться в своих восторженных рассказах, а второй всё с упоением слушал его, узнавая всё больше нового о собственных детях и тех годах их жизни, что проходили в неизвестности для него. -У бедного Муги просто никогда выбора не остаётся. Куина берёт его в охапку и тащит с собой тренироваться, потому что Соран занят и нисколько не мечник, и Муги проходиться участвовать. Хотя малыш потом и сам стал делать это по доброй воле, - словно переживая всё эти моменты ещё раз, с ласковой улыбкой на губах и прикрытыми с теплотой глазами, самозабвенно вспоминал о прошлом кок, то и дело поднимая глаза и встречаясь взглядами с заинтересованным тигром, в объятиях которого он смиренно и спокойно лежал, будто никогда и не было недопониманий и громких ссор между ними, словно не составлялись никем планы побега, и никто не произносил угроз. -Он не хотел рваться к вершине мира мечников сам. По крайней мере, вначале он делал это только для Куины, - рукой бережно отодвинув светлые пряди с лица чуть удивившегося этому лиса, а после мягко и осторожно огладив его тяжёлой мозолистой ладонью, тихо произнёс мечник, озвучивая свои мысли так, будто его уверенность в них ничто не могло пошатнуть. - А сама же Куина изначально решила с помощью меча становиться сильнейшей и защищать лучшего на свете папочку. Добродушно и неторопливо говорил Зоро, необычайной мягкостью отличался его взор, как и всё выражение его лица, на которое, недоумённо и словно не веря в его возможность, смотрел чуть приоткрывший рот поражённый Санджи. И это маленькое действие, этот невольный жест изумления тут же не остался незамеченным. Пересохшие и потрескавшиеся губы кока, что он немного раскрыл от охвативших его смятенных чувств, манили и тянули Ророноа старшего к себе неимоверно. И, ни капли не думая противиться этому порыву, он отдался ему с головой, сейчас же грубой ладонью притягивая лицо ещё больше растерявшегося лиса к себе и спеша прижаться к его губам с жадностью и ненасытностью, коим мог бы позавидовать любой потерявшийся в пустыне и отчаянно жаждущий влаги. Обуреваемый страстью, желанием и любовью тигр давал волю себе и всему тому, чего так сильно хотел альфа в его душе, под себя подминая испуганно заскулившего Санджи и всё терзая его губы, своим языком проникая между них и нагло проходясь им повсюду внутри. Всё настойчивее и настойчивее действовал Зоро, лишь сильнее расходясь в своём внезапном поцелуе, пока по его спине бессильно, хоть и упорно тарабанили, в итоге сдавшись и руками вцепившись в его широкие и мускулистые плечи. И сам не зная отчего, Санджи принялся отвечать на поцелуй разошедшегося мечника, больше не оказывая ему сопротивления и не пытаясь вывернуться от него. Общая атмосфера момента, накопившиеся и оставшиеся в душе тяжким грузом трудности жизни вместе со всем ласковым поведением тигра оказали на лиса своё влияние, заставив его позабыть о собственном сильнейшем желании не начинать повторно закончившихся когда-то отношений. Он должен был стараться избежать этого всеми силами, упорно давая отпор всё никак не унимающемуся Зоро и нисколько не поддаваясь на его действия, что могли привести лишь к одному исходу. Но пальцы сжимали плечи, рот послушно приоткрывался шире, и два языка сталкивались друг с другом, заставляя лёгкие позабыть о кислороде, ведь дышать во время поцелуя коку оказалось сродни невыполнимому и невозможному заданию. И скулёж несогласия, переросший было в стон одобрения и желания, вновь стал вырываться из горла Санджи, что только сильнее постарался вжаться в мечника, будто в нём ища спасения и защиты от всего, а уж тем более от нехватки воздуха. -Прости. Прости, Завиток, тебе ещё наверняка тяжело выдержать такое, - чуть отстраняясь от чужих губ и с жаром выдыхая на них, извинительным тоном пробормотал раскаивающийся Зоро, пока напротив него терялись в собственных ощущениях, чувствах и эмоциях, часто и рвано дыша и всё никак не отпуская чужих плеч. -Прости, я перестарался, - ещё раз шепотом повторил нежничающий тигр, после этого, словно прося прощения действиями вместо слов, что могли не достичь сознания до сих пор дезориентированного лиса, ещё раз прикасаясь к его губам, но уже куда мягче, куда спокойнее и осторожнее, чужую губу напоследок игриво чуть прихватив своими и на уголках губ оставив невесомые поцелуи. В вольности гулял и возбуждённо двигался во все стороны тигриный хвост Ророноа старшего, которым он уже вскоре поспешил оплести кока вместе со всеми своими конечностями, густыми облаками феромонов перенасытив весь лазарет. В блаженстве пребывал известный и прославленный мечник. Подобно расплавленному маслу обтекал он податливого лиса, желая так и лежать в близости друг к другу, будто соприкасаясь не только телами, но и душами, и слушая довольные звуки наслаждения собственной природы внутри. Но раздавшийся сдавленный и тихий голос прервал все планы Зоро, прозвучав именно тогда, когда мечник был совсем покорным и смиренным любым прихотям помеченного им кока. -Зоро, сходи проверь детей. Им надо увидеть кого-нибудь из своих родителей, прошу. Они давно не видели никого из нас, а я могу немного побыть и один. Мне уже не станет хуже, - сразу попадая в самое сердце могучего тигра, голосом полным некой уютной мягкости, будто они только проснулись поутру в постели и сейчас находятся в теплой разнеженной неге, с нотами беспокойства заботливо родителя произнёс взволновавшийся Санджи, пожелав обхватить лицо мечника своими ладонями и заглянуть него. Но напрягшиеся было руки, уже начавшие своё небольшое движение к цели, опустились и расслабились, так и не прижавшись к щекам и вискам задумавшегося тигра, что, слегка отпрянув от лиса и встретившись с ним глазами, сделал кроткий кивок головой, чуть растянув губы в тёплой улыбке. -Хорошо, Санджи, - любовно и нежно дотронувшись губами до лба облегчённо выдохнувшего кока, что с такой мольбой во взгляде смотрел на него, безропотно и послушно проговорил Зоро, неторопливо принимаясь подниматься с потели и укутывать одеялом остающееся там в одиночестве тело так, будто в этой комнате с минуты на минуту должны подуть арктические ветра. Старательно поправлялось одеяло и подтыкались все его края под непонимающе наблюдающего за этим всем лиса, что хоть и чувствовал себя ещё достаточно скверно, но умирающим и зябнущим беспрестанно всё же не был, а посему такая забота усердно пыхтящего с этим делом тигра вызывала в нём немалое недоумение и ещё более спутанные мысли, чем поцелуй до этого. Однако, Зоро, всё никак не успокаивающийся в своём стремлении закутать кока потеплее, не видел ни капли странностей в своих действиях, с самым сосредоточенным видом заканчивая это пеленание, и после, нахмурив брови, со всей возможной строгостью осматривал получившийся результат. -Я скоро, - уже начав было уходить, но тут же возвратившись и повторно подоткнув один из одеяльных уголков, коротко изрёк Ророноа старший, на последок ещё раз поцеловав закутанного и упелёнанного им лиса и скрывшись в дверях со всей возможной ловкостью, лишь бы целиком пропахший им лазарет не потерял и крупицы его запаха. Быстро проскользнул на выход Ророноа Зоро, задумчивый взгляд, полный чего-то необъяснимо расстроенного и сожалеющего, успевая бросить на кока в прикрывающуюся щёлочку, пока в его голове так и повторялся тот недавний миг, когда ему показалось, что ещё немного и столь любимые и родные руки коснутся его. Сами, по доброй воле и в таком некогда привычном и обыденном жесте, который сейчас был сродни чему-то невероятному и сказочному, в ожидании чего сердце трепетно замирает, забывая, как оно должно биться. Но не произошло столь желанного чуда, и ничего не сказал лежащий без движений лис, что, стоило раздаться звуку закрывшихся дверей, сразу выпутал руки из одеяла, так тщательно и бережно подоткнутого со всех сторон, и ими закрыл своё загоревшееся лицо. Что он творил? Что он делал и чем думал в момент поцелуя, в то мгновение, когда обхватил Зоро руками? Чем он вообще думал тогда и во все последние дни?! Зачем было столько воодушевлённых рассказов, зачем было столько нервных и нетерпеливых ожиданий, если Зоро отлучался от него хоть на минуту, будучи вызванным Чоппером или кем-либо ещё? Зачем он всем этим так увлёкся? Что же он творил?! -Дурак -дурак-дурак, полный идиот! – самому себе заунывно и протяжно шептал горько жалеющий обо всём кок, с досадой вспоминая, как он просыпался по ночам и принимался искать мечника по постели, если его не оказывалось рядом. У Зоро были и свои нужды, по причинам которых он иногда отлучался, но как же было тяжело в эти промежутки времени, когда к его нахождению уже так привыкли и так припеклись, что без его рук и их сильных объятий уже невозможно было чувствовать себя спокойно и безмятежно. И как же наивно, глупо, бессмысленно и опрометчиво с болью в голове и туманом в ней, не думая ни секунды разумом, а целиком полагаясь на неразумное сердце, он без зазрений совести показывал Зоро свою радость по поводу его возвращения. Как же непредусмотрительно он поступал, так торопясь прильнуть к тянущимся к нему рукам мечника, словно ластясь к нему и прося заботы. -Прости, Бровастичек, что оставил одного, прости, мой дорогой, я уже здесь, ты уже со мной, - спеша улечься на постель, всегда говорил в таких случаях Зоро, к себя притягивая того, кто так необдуманно вёл себя и так открыто высказывал то, как сильно он ждал чужого возвращения. -Я заглядывал к нашим детям, они уже крепко спали и я не стал их будить, - слишком уж спокойным и размеренным голосом произносил тигр, своим подбородком прижимаясь к светлому темечку и обнимаясь с его обладателем так сильно, как это только было допустимо с больным. -Балбес! Полудурок! Безмозглая бестолочь! – завывал в одиночестве Санджи, совсем растрёпывая одеяло и мечась по постели так, что поутихшие было головные боли вновь возвратились к нему, взорвавшись тяжелыми бомбами где-то в самом черепе и вынудив присмиреть в своих терзаниях. Он оплошал, он расслабился и не смог сдержать себя, вспоминая про детей после того треклятого сна с посещением Олл Блю. Он раскис, он отступил от плана, очевидно, забывшись и решив, что между ними с Зоро всё как прежде. Он проникся обманчивой атмосферой уюта и отзывчивости тигра, противиться которым не смог его воспалённый разум, так погружаясь в моменты прошлого и делясь ими с тем, кто никогда не должен был вообще про них знать! Безумно зарывался пальцами в волосы Санджи, корил себя и от всей души проклинал своё безрассудное поведение, переполненное легкомыслием, пока в то же время в его разуме появлялась совсем лихая и сумасшедшая мысль, что рассадником заразы и чумы то и дело напрашивалась к нему в последние дни. -Никогда, - с одержимостью умалишённого самому себе проголосил лис, как можно скорее стремясь отогнать от себя желание открыться тигру во всём и, скрепя сердце, ждать его решения. -А он поймёт! Он пожалеет и зацелует! Тупое Маримо даже не допустит самой маленькой мысли о том, что мы разные и не равны! Глупый-преглупый Газон даже не задумается о том, каково при этом всём мне! – крича без звука и страдая без слов, в эмоциях снова бился на кровати Санджи, полоумным взором блуждая повсюду и лишь неостановимым шуршанием всё сталкиваемого с кровати одеяла обозначая развернувшуюся драму. -Он поймёт! Поймёт и примет со всем! Идиот ещё больший, чем я! – раненым зверем извиваясь в ловушке охотника, в уме выкрикивал досадующий и снедающий сам себя лис, после останавливаясь на краткий миг и затихая без движений. – Любимый идиот… Неторопливо и медленно, словно ему это давалось с большим трудом, переворачивался на бок кок, ноги подгибая близко к себе и собственные колени обнимая руками, сверху накрывая себя своим большим лисьим хвостом, которым так любили играть его птенчики, к которым сейчас ушёл Зоро, чтобы застать их не в момент сна. -Он будет ненавидеть других и жалеть меня. Будет обнимать и целовать. Будет всегда защищать ангелочков… Наших ангелочков, - сам себя жалея своими объятиями и сжимаясь в один комок грусти и тоски, уже вслух тихонечко произнёс спрятавшийся за своим хвостом Санджи, пока одеяло бесформенной кучей лежало на полу. – Будем жить все вместе, и я до конца своих дней буду стыдиться и ненавидеть себя… Но зато точно буду знать, что с нашими маленькими клубочками всё хорошо, ведь Маримо их никогда в обиду не даст и ни малейшей опасности для них не допустит. И я могу быть спокоен за них… Одиноко и потеряно лежало остывающее одеяло возле кровати, на которой снова происходило шевеление и так давно не превращавшийся кок, вопреки всем наставлениям Чоппера беречь себя и не перегружать, целиком становился зверем, оказавшись запутанным в своей же одежде и в ней же свернувшись в калачик горести и самоутешений. Острой мордочкой с кнопкой чёрного носика утыкался в собственный бок лис, как можно ближе к себе поджимая лапки в чёрных чулочках, пока его меховые бочка оставались в плену ткани рубашки. Несколько лет уже не менял своего обличия Санджи, на первых годах жизни своих детей прекратил он трансформироваться в свой полностью звериный вид, не желая оказаться захваченным воспоминаниями, что сейчас так настойчиво проникали в его голову после превращения, ставшего для него таким непривычным и трудным. Забывался прошлым протяжно заскуливший лис, находясь сейчас не на судне, что плыло куда-то к мечтам и местам из легенд и сказок, а где-то в тёмной норе в промозглом и зябком лесу. И чудилось ему, что жмутся к его боку три маленьких всё время пищащих тельца, покрытых мягких и нежным пушком . Детёныши голодали и просили еды, но ничего не мог дать им слишком уж измотанный и уставший лис, хвостом своим накрывая их сверху, чтобы они не чувствовали хотя бы холода в этом земляном домике под сводами из корней старого дерева. Но крохотные пузатенькие комки, что с недавних пор сильно потеряли в округлости своих бочков, не так уж страдали от холода, чтобы затихнуть, оказавшись в тепле тела своего папочки. И напрасно вылизывал их похудевшие животики такой же истощавший Санджи, бесполезно шершавым язычком намывал их мордочки и хвостики, изводясь от досады и безвыходности в лесу, в котором не осталось совсем никакой дичи. А дети всё просили пропавшего молока, всё шире открывали в призывных криках свои ротики, и приходящий в отчаяние сбежавший мугиваровский кок только ближе лапками поджимал к себе своих зверят, готовясь уже вот-вот сойти с ума от боли и беспокойства. И одинокая слеза скатилась по острой лисьей мордочке, впитавшись в рубашку, пока мыслями своими кок всё так и оставался в подземной вырытой им норке рядом со своим помётом, к которому с такой тёплой улыбкой на лице направлялся сейчас великий мечник, останавливая тигрицу с лисёнком в их радостном беге к своему родителя. -Не напрыгивайте, бесенята, я только от нашего папочки, а он ещё всё ещё болеет, - на предусмотрительном расстоянии оставаясь от восторженных детей, мягко промурлыкал тигр, принимаясь слушать доклад Куины о том, что с её непоседливыми братцами всё в полном порядке и тревожиться папе совершенно не о чем. -А я даже новое блюдо научился готовить. Вот, - сильно растянув последнее слово, чуть смущенно пробормотал светловолосый мальчик, с огоньком в единственном видимом глазёнке посмотрев на возвышающегося над ним добродушного мечника, и, забывшись, повторно бросился к нему. -Тяжело, я один не справляюсь. Я больше не смогу, я их не защищу от всего, - мордочкой в то же время пытался прижать поближе к себе своих давно выросших фантомных малюток кок, которому всё мерещилось, что они лежат и верещат у него под боком, выпрашивая молока. -Куда помчался, Соран?! Папа же сказал, что нельзя! – ручонками крепко обхватив своего братика и обняв, строгим голоском осадила непослушавшегося лисёнка бойкая тигрица, после с широченной улыбкой посмотрев на своего подивившегося отца, что увидел пустующей промежуток в ряду её белых небольших зубок. -Всё с вами будет хорошо, я о вас позабочусь, - самозабвенно бормотал в уме Санджи, стараясь призраков зверят из своих миражей подтолкнуть ещё ближе и ближе к себе, чтобы было удобнее их вылизывать, - ведь кто же ещё это сделает, кроме меня? -Видишь, он выпал! – торжествующе произнесла счастливая Куина, маленьким пальчиком указывая себе в рот на опустевшее место, пока её братик послушно притихал, будучи обнятым одной её ручкой. – Я его вчера на тренировке случайно выбила! -Кто ещё вас обогреет и накормит? Накормит…,- начав было с полоумной уверенностью в собственных возможностях преодоления всего, с унылой обречённость закончил лис, много раз эхом услышав последнее слово в своей голове и вдруг дёргано встрепенувшись, обнаружив одну кошмарную вещь. -Будь осторожнее, Куина. А ты, Соран, можешь подтвердить, что это произошло случайно? Или она хитрит и специально себя без одного зубика оставила? – с лукавым прищуром взглянув на сына и заставив его засмеяться от того, сколько недоверия было в голосе его отца, решил удостовериться в правдивости слов тигрицы коварно улыбнувшийся тигр, вызвав перелив смеха и хохота у своих детей. -Где дети? Где мои маленькие сокровища? Кто их украл?! – резко мотал головой во все стороны совсем запутавшийся в реальности перепуганный кок, безумным взором высматривая пространство вокруг себя и чуть трезвея от забытья, вспомнив такое родное для него лицо. -Нисколько-нисколько не специально, а совершенно и абсолютно случайно, пап! Муги это тебе подтвердит! – недолго думая, возразила юная мечница, ненадолго нахмурившись своим личиком, но уже вскоре вернув ему прежнее радушие и приветливость. – И потому что мечники держат своё слово, я отдам тебе его на наше день рождение! -Зоро. Зоро с детьми! – вспышка осознания произошла в разуме ступорно замершего изумлённого Санджи, что, успокоившись в своих метаниях, подумал о том, кто может занять его место в жизни трёх его маленьких ангелочков. Ведь Зефф уже далеко не молод, а мир всегда таит множество новых опасностей, да и добраться до Ист Блю может оказаться так непостижимо тяжело. -Зоро может приглядеть за ними,- в моменте собственной беспомощности и безнадёжности стал размышлять о мечнике кок, постепенно начиная убеждать себя в том, что из тигра получится куда лучший родитель, чем из него самого. Тем более раз он сам уже совсем вымотался и едва может сделать что-либо, сгорая в адском огне переживаний о своих малышах. -Понял, папа, ты уже вскоре получишь его и станешь совсем-совсем лучшим папой! – вызывая удивленное выражение на лице у мечника, которое, впрочем, уже вскоре сменилось на улыбку гордости и тихого счастья, воодушевлённо произнесла тигрица, своими серыми глазами встретившись с серостью отцовского глаза. – Как и наш лучший папочка! -Теперь можно быть спокойным. Зоро всегда будет с детьми, Маримо присмотрит за нашими с ним птенчиками, - умиротворённую мордочку спокойно вновь положив на свой бочок, с кроткой радостью заключил для себя кок, осознав, что его дети будут в надёжных и ласковых к ним рукам. Тяжёлые времена остались позади, и так долго недоступное Санджи чувство расслабленности настигло его, заключив в свои объятия и совсем размякшей тушкой развалив его по кровати. Изматывающая борьба с обстоятельствами, миром и нуждой была окончена, лис дышал всё тише и реже, в оставшемся в лазарете запахе видя прекрасные сны о младенчестве своих деток, которых вместе с ним растил всегда бывший рядом с ним тигр. Вот он широко улыбается, когда карапузы впервые поползли в свой первый путь, а вот он смеётся от всей души, когда Муги устал садиться на свой хвостик и скрыл его, а вот чистейшее изумление Зоро, ведь тигрёнок точная его копия, и вот уже мечник, стараясь не выглядеть слишком довольным, даёт один из своих мечей пожелавшей тренироваться Куине, когда к ним уже бежит радостный Соран, неся их горячий обед. -Зоро, только посмотри, какие они хорошенькие, - обнимая балующегося с детёнышами тигра, счастливо проговорил Санджи во сне, что был куда слаще и приятнее, чем посещение Олл Блю. Куда прекраснее была эта иллюзия и куда больше манила она к себе, затмевая собой волшебные воды рыбного моря, что тихо плескало под ярким солнцем своими волнами где-то в далёком одиночестве. -Получается, Санджи-кун сейчас один? – тихой походкой крадущегося опасного зверя приближаясь к тигро-лисьему семейству, неожиданно задала свой вопрос Робин, заставив двоих детёнышей от страха подпрыгнуть с визжаниями и выпученными глазками, а Зоро лишь криво усмехнуться, повторно вспомнив, так и не дотронувшиеся до него руки. -Чоппер говорил, что его состоянию ничего не угрожает, если он будет послушно и прилежно себя вести, - по ушастым макушкам гладя двух перепуганных зверят и практически тут же заключая их в свои объятия – по одному ребёнку на одну руку – неторопливо проговорила археолог, совсем недавно оставившая их пушистого доктора в библиотеке, где он, обложившись многотомными фолиантами, никак не желал дать себе покоя и отдыха. Ведь их дорогой лисёнок всё не вставал и не вставал, так полюбив находиться в лазарете и так в нём прижившись. С мягкой улыбкой щекотала детей Нико Робин, взглядами встречаясь с помрачневшим ненадолго тигром и понимая его без слов. В непрекращающемся волнении и беспокойстве находилась вся бравая команда пиратского короля, что, безмерно было обрадовавшись поначалу, никак не могла обрести душевный покой в итоге, ибо найденный и возвращённый со своими детёнышами кок настойчиво не хотел быть здоровым. Всё не мог твёрдо и уверенно встать на ноги их Санджи, с громкой руганью захлопнув за собой дверь лазарета и тут же бросившись к своим обожаемым детям, которых он стал так часто вынуждать ждать своего возвращения. За привычными улыбками и весёлостью скрывали свою тоску и боль пираты, всеми силами занимая детей и оберегая их от проделок их капитана, что выдумывал одну затею опаснее другой, с восторгом и хохотом рассказывая слушающим его малышам о том, что там – на краю света. -Не волнуешься, так оставив его? – когда дети совсем позабыли про страх, а стыдливый и пугливый лисёнок спрятался в объятиях своей принявшейся его укрывать смеющейся сестрицы, также размеренно и неторопливо спросила Робин, мигом получая ответ. -Он сам попросил проведать детей, - кратко буркнул Зоро, перед возвращением обратно желая увидеть ещё одно детское личико, чей обладатель, очевидно, где-то скрывался. И так удачно сама подошедшая к ним Нико могла забрать детей на своё попечение, ему позволив заняться поисками. -И помни, он ждёт тебя, пап! – ещё раз улыбнувшись от уха до уха, громогласно произнесла Куина, щёчку пальчиком оттягивая посильней и уже едва ожидая того дня, когда им всем станет по восемь лет и к папиной личной коллекции их зубиков добавится ещё один. И маша рукой восторженной Куине с вжавшимся в неё Сораном и с улыбкой наблюдая за тем, каким множеством цветков из рук принялась археолог щекотать боязливого мальчонку, Ророноа старший со спокойной душой оставлял Робин двух своих детёнышей, отправляясь на свои не затянувшиеся особо поиски, окончившиеся в задней части корабля. На корме, с края противоположного лазаретной двери, покрывшись потом с самого своего зелёного ёжика волос до пяток, махал своим маленьким мечом такой же маленький воин, тяжело и загнанно дыша и без сил оседая на полу, ничего не выражающим взглядом уставляясь на остающиеся позади судна морские просторы. Куда-то вдаль без цели смотрел юный тигрёнок, не думая сейчас даже о том, чтобы спрятать свой хвостик, так лениво вытянувшийся в сторонку и уже вскоре переменивший своё положение. -Ты так и продолжаешь мало спать? – приземляясь с того края, где совсем недавно лежал полосатый хвостик, скорее утверждал, а не спрашивал Зоро, вместе с младшим сыном принимаясь смотреть на волны и удаляющийся горизонт, так и не получая никакого ответа. Молчалив и безэмоционален был тигрёнок, бесчувственно и безразлично смотрел он на океанические просторы, пока его отец, не имея возможности приблизиться ближе, сидел в семи футах от него, начиная родительскую беседу со своим ребёнком, что нисколько не хотел в этом участвовать. Или же так только показалось Ророноа старшему. -То тренируешься по ночам, то ходишь папочку от меня днями охраняешь, - лишь Муги не находя по ночам в каюте под одеялом, совершенно спокойно методичным и словно учительским голосом продолжил мечник, которому так и не отвечали, но при этом и не уходили со своего места. – Так ты никогда не станешь сильнее и будешь слишком тяжело просыпаться в свои редкие часы сна. Едва заметно, чудом уловимо, шелохнулся и дёрнулся зелёный хвостик тигрёнка, что, так и продолжив смотреть на океан, ничуть не повернул голову в сторону своего отца, который, также как и его сын, нисколько не менялся в чертах, лицом сохраняя одно и тоже выражение невозмутимой безмятежности. Два практически целиком похожих до невозможности тигра смотрели вдаль, две фигуры без движений сидели на корме, пока волны всё выскальзывали из-под Санни Го, будто прошлым безвозвратно уходя назад. -Будешь ты заниматься по ночам или нет, Куина и дальше будет верить в то, что ты лучший, и никогда не разочаруется в тебе. Ведь ты её гениальный и способный ко всему младший брат, - вспоминая, как блестят глаза тигрицы, когда она с чистосердечным восхищением смотрит на своих младших братьев, тоном абсолютно убеждённого в этом человека произнёс чуть усмехнувшийся Зоро, мыслями отправившись в додзё одной маленькой деревни в Ист Блю, в то время как рядом с ним даже не шелохнулись. -И нашего папочку оберегать от меня не надо, я его сам вместе со всеми вами ото всех защищу, - тёплой улыбкой расцветая на губах, совсем теряя свой сосредоточенный тон и заметно расслабляясь позой, мягко проговорил ненадолго окунувшийся в свои былые дни мечник, после всё же повернувшись открытым и благодушным лицом к сыну. – Поэтому спи больше, Муги, я беспокоюсь о тебе. Но нисколько не развернулся к своему отцу тигрёнок, краем взгляда, возможно, уловив его выражение, а, возможно, и нет. Однако, ничуть не волнующийся об этом тигр начал неспешно подниматься на ноги, желая вернуться в лазарет, к которому уже также спешил и утомлённый от книг оленёнок. И вслед мечнику, прямо на его широкую и сильную спину, всё же был брошен задумчивый взор оглянувшегося бесстрастного тигрёнка, что после посмотрел на больничные двери, за которыми, свернувшись клубком, лежал его успокоившийся и наконец-то совсем расслабившийся папочка. Ибо отныне его ангелочки будут на лучшем попечении своего отца.