Потерянное время

-Я хочу поговорить с тобой об этом. Выслушаешь меня, Зоро? – чуть успокоившись и утратив из голоса всё взволнованно-нервное, уже куда спокойнее и размереннее сказал всё же собравшийся с силами Санджи, смотря в серый глаз молчащего мечника, что внешне был совершенно хладнокровен и уравновешен, пока поток времени захватывал его и нёс ветром по облакам над одним из четырёх морей, Норт Блю, на одном из островов которого в корнях большого развесистого дерева была вырыта глубокая нора, из которой раздавались протяжные и душераздирающие звуки. Переполненные мукой стоны разливались из темного подземного убежища, в самом центре которого на натасканной подстилке лежал тяжело и натужено дышащий лис, что болезненно и горестно голосил, никак не имея возможности разродиться. И утопая в своей боли, что, казалось, совсем не имела конца, бывший мугиваровский кок терял последние силы, когтистыми лапками судорожно вороша собственную уже всю измаранную рубаху и зелёную лежанку из листьев, раскрывая мордочку в очередном горестном и надрывном скулеже, пока у него никак не получалось выдавить из себя хоть одного детёныша. Это была совершенно провальная и абсурдная затея ещё с самого начала. Это решение по степени своей рискованности и трудновыполнимости могло с лёгкостью посоревноваться со всеми его прочими безрассудствами в жизни и даже обойти их. Боясь рожать в форме человека, что сделать бы ему было куда проще, исходя из размеров плодов в таком случае, Санджи отмел такую идею от себя, осознавая, что тогда ему точно понадобится чья-то помощь. А ждать её было неоткуда. Во всех обозлённых и обнищавших поселениях на любом из посещаемых лисом островов он не встречал никого, кому бы он мог попробовать доверить себя и своё потомство, снимая перед этим благодетелем свой объёмный плащ и показывая свои лисьи части. -Да к чёрту всю эту честь и совесть, только бы денег любым способом добыть! – в каждом трактире слышал хмурый и мрачный Санджи, капюшон натягивая посильнее и хвост стараясь прижать, как можно ближе к телу, только бы ничем не обозначить свой вид. Лисы всегда были редкими, лис всегда было мало, и платили за них много. Так много что беглый мугиваровский кок от всей души проклинал свои звериные уши и хвост, и тот факт, что из-за разбушевавшихся к концу срока гормонов он никак не мог их убрать. Богатых извращенцев в мире полно всегда. Желающих приукрасить свои одеяния лисьим хвостом даже сейчас найдётся немало, а значит, действовать надо крайне осторожно и осмотрительно, рассчитывать каждый шаг наперёд и, ловя на себе косые взгляды, спешить убраться куда подальше, в то время как переправиться между морями стало делом совершенно невозможным, к тому же с таким огромным животом. Ситуация в мире накалилась куда больше, чем мог ожидать и предугадать хоть кто-либо, а всё ближе подходящий срок родов нисколько не давал отчаянно мечущемуся Санджи время на раздумья. Всё должно было быть не так! Всё должно было сложиться по-другому, куда проще и легче, а не с такой разрухой и голодом вокруг, что пробуждали в людях их самые тёмные стороны, заставляя их звереть и становиться жестокими до жути. -Тогда я встречу вас в лесу. Мы с вами впервые увидимся в какой-нибудь уютненькой и тёплой норке, мои маленькие, - оглаживая свой живот и сидя в дешёвом гостиничном номере, ласково бормотал Санджи, стараясь улыбаться своим нерождённым детям, как можно искреннее и нежнее. Только бы они ничего не боялись и не думали, что их папочка может их подвести. Ведь это совершенно не так, он же для них лучшим родителем станет, самым прекрасным будет, компенсируя то, что по его вине отца у них не окажется. -Я со всем справлюсь, я смогу родить вас, и мы с вами замечательно и дружно заживём, мои ангелочки, - самым мягким шёпотом добавил лис, лицом выражая слишком много боли, но после разглаживаясь и успокаиваясь чертами, пока его хвост укрывал его собственный живот – Я вам обещаю, я стану для вас лучшим папочкой в мире. И я сделаю всё для вас даже в одиночку. В этой гостинице были весьма радушные владельцы. Довольно сердобольные хозяева приняли его в этом месте, заставляя его задуматься о том, что, быть может, это те самые люди, которых он так отчаянно искал. Но слишком уж им заинтересовались все прочие постояльцы и посетители, слишком много внимания привлёк он к себе, едва ли не завывая от обиды и безысходности, когда таким добрым людям пришлось отваживать от него излишне любопытствующих. Он не может их подставить! Не может подвергнуть их опасности и родить у них! К тому же, что с горечью и сожалением приходится признавать, они не сильны. Они не смогут защитить ни его, вымученного и бессильного после родов, ни его только появившееся на свет потомство, ни даже самих себя. Он не имеет права так поступить с ними, к тому же так настырно пытающихся заглянуть к нему под плащ было так много! Так много было тех, кто хотел узнать, кто он и какого вида, слишком уж налегая на последнем вопросе и заставляя задумываться о самых безрадостных вещах. -Мы с вами начнём свою жизнь с маленькой, но тёплой норки. В ней будет хорошо и совсем безопасно, я уж об этом позабочусь, я уж смогу это сделать, - обеими руками обхватывая свой живот и во взгляде имея столько любви и нежности, что их определённо хватило бы с избытком на всех живущих на свете, тепло произнёс невероятно ласково улыбающийся Санджи, решаясь на безумный шаг и понимая, что он выбирает не самый лёгкий. Но зато им точно никто не будет угрожать. Ведь человеком он точно не справится с несколькими плодами сам, к тому же рожая куда меньше приспособленных к любым условиям младенцев, а не покрытых шерсткой зверят. И морально готовя себя, вспоминая все известные ему случаи того, как животные самых разных размеров сходились в паре, Санджи настраивался на роды в звериной форме, пока голос разума и логики в его подсознании истошно кричал о том, что человеку родить человеческих детей будет всё же куда проще, чем лису свой неизвестный по составу приплод. А что если в его животе одни тигрята? Как он сможет вытолкнуть их из себя, будучи небольшим лисом? Но, может, и тигрята будут крошечными и совсем маленькими? Может природа, когда-нибудь задумывалась об этом в свои стародавние века, и детёныши не будут особо крупными? Какова форма родителя, такова форма и плода в его животе. Пока они связаны между собой плацентой, детёныши превращаются вместе с ним. И обдумывающий это сосредоточенный Санджи стоял посреди леса перед большим старым дубом, одной рукой плавно оглаживая свой живот и всё готовясь сделать то, что станет для него точкой невозврата. Трансформировать сейчас и себя и детей будет тяжёлым делом, и навряд ли ему потом по силам окажется снова стать человеком, если он передумает и испугается рожать в одиночестве, предпочитая безумный риск этому безумному решению. -Запас еды и одежды спрятать чуть в отдалении, без необходимости наружу не выходить, - нарочито методично и машинно проговаривал лис, надеясь этим отвлечь себя от ужасающего и всепоглощающего страха и смотря на такую удачно подвернувшуюся ему пустую нору, что пока не была никем заселена. Это был словно знак свыше, ибо где он ещё сейчас, всё время будучи вынужденным сбегать с одного острова на другой, найдёт такое пристанище? А ведь здесь такая большая нора! Такая несказанная удача! Такой судьбоносный момент! И либо он превращается теперь около такой просто фантастической находки, либо он оказывается в ловушке на этом совершенно недружелюбном острове, на который он так неудачно прибыл, покидая поскорее предыдущий. В его утробе могут оказаться лишь лисята, тогда всё пройдёт хорошо, а принятые меры безопасности с лихвой оправдают себя. Но если там будут тигрята… -Я что жалею себя, пренебрегая своими детьми?! – в гневе на собственное малодушие досадливо воскликнул Санджи, после немедля убеждая себя в одной истине. Даже если он носит только одно лисёнка - да даже если их и вовсе в его животе нет – он не может рисковать никем из своих деток! Это же его сокровища, его уже до полоумия любимые и обожаемые маленькие чуда, ради которых он отказался от Олл Блю, сбежал с корабля и фактически предал Зоро и его доверие! Но зато дал ему шанс на его мечту… -Я вас не подведу, мои птенчики! Я ведь обещал вам стать для вас лучшим папочкой, и я им стану! Не так ли, мои малютки? Ваш папочка ничего не должен бояться ради вас, он должен соглашаться для вас на всё! – браво и уверенно разнеслось эхом по лесу, где уже вскоре с тяжёлыми стонами и пыхтениями появился пузатенький лис с огромным животом, что, чуть отдышавшись и придя в себя, засеменил к так удачно подвернувшейся ему норе, куда он затащил перво-наперво одну из своих рубах, на мордочке имея самое восторженное и счастливое выражение. Ведь он всё сделает правильно, и его малыши родятся здесь, становясь самым главным в его жизни! Мордочка лиса кривилась от страданий и жуткой тяжести снизу, что перерастала в столь ужасную муку. Он был глупцом! Он был совершенным идиотом, раз думал, что справится! Это было невозможно, это было ничуточки невыполнимо для него! Родить тигрёнка было ему не посильно! И всё тише и глуше голосил лис, что до этого вопил надрывно и отчаянно, будто надеясь призвать к себе на помощь хоть кого-то и с жутью думая лишь о том, что будет, если они все сейчас здесь погибнут. В этой треклятой норе, которую он с таким счастливым трепетом внутри обустраивал, старательно отгоняя от себя страх! Что будет, если он сейчас так и не сможет родить, детёнышей запирая внутри себя и самому не имея возможности достать их наружу и разбремениться? Он убьёт их! Своих так и не рождённых ангелочков, он их погубит! Он бестолковый болван, что слишком переоценил себя, ведь даже всё его модифицированное тело такое не выносило. В нём точно был тигрёнок, иначе это не могло быть так тяжело, и именно он оказался первым в его родовых путях! Безголосый немой крик вырвался из широко раскрытого клыкастого рта лиса, что напрасно мял задними ногами всю свою подстилку, дурея от боли и ужаса предстоящего. Он их убьёт. В самом деле убьёт своих деток, даже не родив их. Он не смог сдержать все свои данные обещания ни Зоро, ни им! - Лучший родитель! Лучший! Потому смогу! Потому что выполню своё обещание, данное детям, потому что Зоро выполнит своё перед Куиной, потому что никто больше не будет предан! – сам себя выкрикнул лис, делая невероятное усилие над собой и с чувством собственной рвущейся плоти тужась изо всех сил, и ощущая совершенно адскую боль между задних лапок. А ведь он мог быть у Зеффа! Мог бы отправиться туда, где ему точно оказали бы всю необходимую помощь и окружили всей возможной любовью и лаской! Он мог быть там, где ему бы не угрожало ничего! Там, где его бы, скорее всего, стали пытаться обнаружить и искать… И сторонники Луффи, которых он попросит о помощи, и враги, которые ещё помнят, что он был в составе команды человека, что способен изменить мир. А ведь он больше не может втягивать в свои проблемы старика! Не может из-за своей опрометчивой бездумности отнять у Зоро мечту… А ведь у альф такие сильные инстинкты, что погонят их за своим омегой и их потомством хоть куда, и остальные поймут... -Луффи не станет Королём, оставшись совсем без крыльев! На одном крыле, но он достигнет своей цели! – от боли пуча глаза и ощущая, как его разрывает снизу, плоть вынуждая постепенно распарываться и расходиться, всё также самому себе в мыслях вопил Санджи, пока его собственный голос срывался в надрывных криках, рвущим ему глотку со связками. Рвётся всё. Боль движется к апогею и грозит вот-вот достичь своей вершины, вынуждая потерять сознание, лишь бы не чувствовать ничего. Но он не может отключиться, он не может забыться беспамятностью и практически похоронить в себе своих малюток! Он должен держаться! Он должен тужиться сквозь крики дальше и всё же произвести на свет то, к чему привела их связь с Зоро! Их ночи, поцелуи и его - и только его - неосмотрительность! Он родит то, что ему осталось от их с Зоро любви, их дети будут жить! -Потому что ты сам говорил, что обещал это Куине-чан, тупой Мох! Ты не можешь злиться на меня, ты должен достичь своей мечты! И довести Луффи до его! – всем своим существом ощущая, как его едва ли не донца что-то покинуло, в тяжких муках подбадривал себя лис с чувством какого-то блаженного облегчения, что дало ему затем сил мысленно добавить ещё пару связанных слов. -Только не заблудись по пути, Маримо, Лаф Тэйл ждёт вас, - последним подумал обессиленный и кровоточащий снизу Санджи, после с жутью осознавший, что это ещё не конец, ведь внутри него были ещё детёныши. Ещё боль и полившиеся по мордочке горячие горючие слёзы, ещё сырое и мокрое, находящееся словно в слизистой плёнке, нечто, что выйдет по его разодранным путям уже куда легче первого. Но пока второй ещё не пришёл в этот мир, надо было вылизать и освободить от околоплодного пузыря первое будто покрытое слизью создание, безумную радость испытывая внутри от раздавшегося слабого писка и от этого лишь активнее и чаще вылизывая шёрстку зверёныша со всех сторон, на время едва ли не совсем забывая про боль. Это девочка, это его малышка-тигрица, что была такой храброй и смелой, что пошла в большой и опасный внешний мир первой, опережая в покидании тёплого и безопасного папочкиного животика всех остальных. -Куина, - будто в прострации с трепетом в сердце самозабвенно подумал Санджи, на время оставляя меховой слепой комочек с прижатыми ушками и начиная повторно тужиться, чтобы уже куда легче, чем в первый раз, вытолкнуть из себя ещё одного детёныша. Лисёнок! Он всё же вынашивал в себе лисёнка, а значит, вся эта боль была не напрасной. Все эти муки и страдания были необходимы! Ведь даже если бы кто-нибудь пощадил его, то на его крохотного лисёночка сердоболия могло бы уже и не хватить! Совсем маленький и беспомощный, чтобы с ним стало, родись он не здесь?! Ни в этой тёмной подземной норе? Активно и с полной самоотдачей процессу освобождал от плёнки и вылизывал влажную шерстку лисёнка Санджи, думая о том, как ему перегрызать пуповину и сильно жалея, что природа и инстинкты не могут сейчас целиком захватить его сознание и сделать всё это за него. Не могут лишить его разума, взяв всё под свой контроль, пока он так занят своим только родившимся малышом, ненароком размышляя о том, что он мог бы быть таким же прямо при рождении. Его мама вполне могла встречать кого-то в точности такого же, когда он пришёл в этот мир. Его мама… -Соран, - второе имя озвучил в мыслях лис, пока шевелящиеся крохи были совсем дезориентированными и испуганными и единственным своим защитником и вообще всем, что у них есть, имели своего папочку, к которому так и приподнимали и протягивали свои головки, в то время как он отвлекался от них, чтобы выпустить в этот свет ещё одного малыша. И пришёл новый ад. Ведь третьим зверёнышем снова был тигрёнок. И лис захлёбывался собственными полоумными стонами, то и дело срываясь на крики, но всё равно отчаянно тужась лишь больше и сильнее, только бы ещё один комочек его счастья появился на свет, своего родителя оставляя совсем обессиленным и измученным, едва могущим пошевелить хоть единым членом и всё же совершающим нечто невообразимое и невозможное. Превосходя пределы собственного организма, нисколько не жалея себя и выжимая из собственного тела все соки и капли энергии, измождённый Санджи постарался мордочкой дотянуться до последнего покинувшего его детёныша, чтобы своим шершавым язычком начать высушивать и его. Теперь всё было позади, теперь самое сложное было преодолено. Он всё же справился, как и обещал своим малышам, а значит, Зоро тоже сможет и Луффи - принявший его под свой флаг капитан, благодаря которому он мог бы достигнуть Олл Блю - также достигнет своей мечты. Ведь он человек, что станет Королём Пиратов! Он безбашенный и ни перед чем не отступающий мугивара! -Муги, ты будешь Муги, - давая имя последнему детёнышу, с тихой радостью совсем замученного существа решил лис, пока нисколько не крикнувший тигрёнок пытался захватить его сосок и начать свой первый в жизни обед. – Мой бесстрашный и голодный малыш. -Знаешь, сколько я их тогда вылизывал и высушивал, когда они только родились? Мне было так страшно, что они все такие сырые и мокренькие, все в чём-то непонятном и склизком. Я не мог встать, но так не хотел, чтобы им было холодно из-за того, чем они были покрыты, - смотря прямо в единственный глаз ни слова не произнёсшему мечнику и на время выныривая из своих воспоминаний, в которых он и сейчас прижимал как можно ближе к себе своих малюток, с будто до сих пор овладевающим им страхом взволнованно произнёс Санджи, после снова смотря на свои словно что-то обнимающие руки и продолжая свой рассказ. – Они сильно меня порвали, но это было мелочью, Зоро. Совсем пустяком. Но было столько крови, и вся рубашка была такой грязной… Неприязненно морщил мохнатую мордочку кормящий своих деток лис, с отвращением понимая, что его перемаранную рубаху точно надо отсюда убрать. Негоже его малюткам возиться и спать на такой испачканной тряпке! Не могут в таком сраме находиться его деточки, что сейчас так забавно вытягивают вперёд свои коротенькие и махонькие когтистые лапки, давя ими ему на железы. Не могут его пушистые ангелы в таком непотребстве спать и есть! Вон эту рубаху и принести новую! Самыми благими желаниями был полон воодушевившийся Санджи, что, немного двигаясь и то и дело подтягивая кого-нибудь из зверят за шкурку поближе к себе, убеждал себя в том, что он сможет это сделать. Ему это должно быть по силам, тем более ради своих крошек, да и покормиться ему самому не мешало бы, чтобы было откуда взяться молоку. И переполненный верой в собственные силы лис, издавая самые счастливые звуки, когда на нём пристроились спать три наевшихся пуховых клубочка, был вынужден на время отпихнуть их от себя к краю норки, зубками захватывая край рубашки и намереваясь с ней выбраться наружу. Однако, он определённо переоценил свои возможности и решительно поставил перед собой недостижимые задачи, понемногу ползая вместе со своими зверятами по норе и стараясь лишний раз не тревожить свои задние лапы и всё своё тело снизу. Но всю обречённость своей авантюры лис понял только тогда, когда с горестными и кряхтящими звуками он смог вытащить кровавую и перемаранную тряпку наружу с тяжким стоном понимая, что до своего тайника ему уже не добраться. Ничего нового и чистого, а также съестного для себя, он уже в их убежище не притащит, во время родов пострадав слишком сильно и куда больше, чем он мог полагать. И с болью в сжавшемся от писка детёнышей сердце, Санджи пополз обратно к ним, пытаясь передвигаться лишь за счёт передних лап и уповая на то, что только тепла его тела хватит его округлым ангелочкам, которые так активно его сосали, что впору было бояться того, что они высосут его всего досуха всего за сутки-двое. Но осознающий своё бессилие лис с призывным верещанием вернулся обратно, принимаясь успокаивать своих малышей и искренне убеждая себя в том, что ещё немного и сил встать на лапы у него будет достаточно. Ради трёх этих малюток, ради их с Зоро детёнышей лучший на свете папочка будет делать невозможное раз за разом! -Они были такими маленькими пухлыми пирожочками, такими сбитыми и плотненькими булочками! И у них были такие коротенькие, небольшие хвостики, - с неподдельным умилением пробормотал Санджи, улыбаясь так тепло и кротко, что у совершенно невозмутимого и не выражающего ни единой эмоции тигра невольно напряглись желваки, достоверно указывая на то, что его внешняя абсолютная безэмоциональность обман. -Было неразумно делать тайник прямо возле норы. Тогда если бы нас нашли, то, как бы я не прятал детёнышей, они бы поняли, что мы зверолюди. А зверочеловек лис, куда ценнее обычной лисицы, которую при везении ещё, быть может, и оставили бы в покое. Но в любом случае, я его больше не нашёл, - уже не имея на лице прежнего блаженно-ласкового выражения, с хмурой грустью продолжил ставший угрюмым кок, бессмысленным взором упираясь в никуда и начиная возвращаться в те дни, которые он бы хотел стереть из своей памяти. – Поначалу удавалось раздобыть что-нибудь в лесу, молоко у меня было, а потом наступил он… Голод – это было то, что сейчас чрезвычайно ярко ощущал лежащий в норе лис, едва ли не скуля от отчаянья и безысходности из-за тех обращённых к нему пищаний, что так настойчиво и пронзительно издавали его детёныши, никак не понимая того, отчего их папочка перестал их кормить. До самой души и без того не находящего себе места Санджи добирались эти голодные звуки, делая его взгляд совершенно отчаянным и сумасшедшим и толкая на самые безрассудные поступки. -А ведь я обещал ничего не бояться и на все идти, и соглашаться ради них, - как-то совсем потеряно и обречённо, пустым голосом произнёс Санджи, холодя кровь в жилах напрягшегося и помрачневшего Зоро, в котором зародилось предчувствие чего-то ужасно жуткого и пугающего. Чего-то, что произошло с его обожаемым натерпевшимся Завитком, что сейчас так бесчувственно смотрел перед собой, после повернувшись с выражением обречённости на лице. -И повар, как оказалось, никому не был нужен, Зоро, - будто озвучивая смертельный приговор еле держащему себя в руках Ророноа старшему, тоскливо добавил слабо и вымученно улыбнувшийся Санджи, возвращаясь к рассказу.