Потерянное время

-Может, мои гены Джермы и твоя сильная кровь тигра помогли им не погибнуть при таком плохом папочке? – лежа в постели в объятиях тигра, с горькой усмешкой над самим собой проговорил прикрывший глаза лис, чувствуя внутри странное приятное опустошение, будто он избавился от чего-то жутко его тяготящего, что было заперто внутри него. Вот только это что-то выскребали из него железными ложками, на внутренностях его оставляя рваные царапины, кровь на которых засыхала натянувшими края корочками, что было пока ещё так больно тревожить. -Если ты плохой родитель, то я не знаю, есть ли в мире хоть один хороший, - ладонью забираясь в волосы кока и сильнее прижимая его голову к себе, с полной убеждённостью в данной истине произнёс также закрывший свой глаз Зоро, стараясь говорить так, чтобы вся та мука, что сейчас захватила его целиком, не просочилась ни в едином изданном им звуке, напугав его бедную настрадавшуюся Завитушку. Бедную, но и при этом ужасно, просто невероятно глупую и самовольную Завитушку, которая с чего-то взяла, что может решать будущее других людей сама, без их ведома определяя, что для них будет лучшей судьбой, и даже нисколько не думая спросить у них самих, а что бы выбрали они. Совсем бестолковым был Завиток, слишком много на себя беря и так сильно ошибаясь в том, чего бы действительно хотели те, кто даже ни о чём не знал и никак не мог выразить свою волю. Хотел как лучше, но даже не подумал о том, что у других тоже может быть что-то важнее мечты. И определяют это отнюдь не инстинкты альфы. Но ничего не произнёс величайший мечник в мире, к себе прижимая того, кто и без этого пытался притиснуться к нему как можно ближе и плотнее, ненароком думая о том, как бы ему хотелось, чтобы когда-то давно они лежали также. Невольно вспоминал Санджи роды в тёмной норе, мечтая о том, как было бы прекрасно, если бы всё было по-другому и Зоро тогда был рядом с ним, и к нему можно было бы также прижаться, чувствуя его поддержку и вдыхая его такой облегчающий любую боль запах. Если бы только Маримо обняло его так хотя бы разочек в те мучительные часы… -Может, ты чего-нибудь хочешь, Санджи? – ощущая, как лис всё ёрзает на кровати, стараясь вжаться в него ещё сильнее, ласково и мягко спросил чуть улыбнувшийся тигр, ответом которому станет протестующий скулёж, и совместное лежание продолжится в каждый последующий день, доставляя коку несказанное удовольствие и вызывая такое умиротворение в его душе, пока физического улучшения так и не наступало. И изо дня в день ухаживал за ослабевающим лисом тигр, обмениваясь с ним шутками из прошлого и всякий раз спеша обнять его, стоило только худой и костлявой руке чуть приподняться, подзывая к себе и прося о такой глупой, но ужасно важной мелочи. -Нравится тебе это дело, Бровастик, - в очередной раз укладываясь к лису и захватывая его тощее тело в свои объятия, с мягким смешком произнёс старающийся скрыть свою тоску Зоро, что с величайшей в мире радостью предпочёл бы, чтобы они делали это куда реже. Чтобы Бровастик уже наконец начал вставать, а не чахнуть на глазах, сгорая как подожжённая спичка, что уже вскоре выгорит дотла. -Конечно, Маримо, разве такое вообще может не нравится? – с таким же тёплым смехом отвечая на чужое утверждение, как-то слишком легко произнёс значительно подобревший в последние дни Санджи, с восторженной улыбкой встречая каждого заглядывающего к нему будто ненароком накама и больше словно не имея ни малейшей неловкости ни перед кем. И больше не поднимались разговоры о прошлом, ограничившись лишь обрывками фраз в одну из ночей, когда не вытерпевший Зоро с протяжным и длительным вздохом сказал то, что было у него на душе. -Дурак ты, Бровастик, большой и огромный, - беззлобно, но с хорошо слышимой досадой снисходительно произнёс Ророноа старший, заодно припоминая засмеявшемуся лису то, как он испугался его в первую их встречу после такого долгого расставания. -А ты бы себя со стороны видел, Газон! Пар из ушей и огонь изо рта, - хохоча в руках тут же заведшегося и рыкнувшего тигра, шутливо отвечал развеселившийся Санджи, когда его мягкое лисье ушко в результате прикусили, чтобы наказать за такие высказывания про своего альфу, которому не суждено было услышать вслух, но можно было легко понять чужие мысли чувства в тот момент. Завиток тогда испугался кровожадной и жестокой расправы, причём могущей произойти не только над ним. И в самом деле, дурак. Совершенный идиот, которого любишь так, что, кажется, жить без него не сможешь, умерев с ним обязательно в один день и отчаянно желая, чтобы этот день пришёл, как можно позднее, только бы можно было ещё немного полюбоваться на эту прекрасную улыбку и такие родные до боли черты. -Зоро, я могу вылечить любую болезнь, но я не могу сделать чуда, - стоя на носу корабля вместе с мечником и смотря то на его словно совершено обыкновенное и лишь чуть больше обычного нахмуренное лицо, а то на рассекаемую Санни водную гладь, с печалью в голосе проговорил Чоппер, тоскливо осознавая, что здесь он бессилен. А за бортом от края до края расстилался бескрайний океан, дышащий словно полной грудью, что вздымалась и опускалась размеренно, рябь пуская по синим волнам, и словно олицетворяя собой саму жизнь, её силу, мощь и здоровье, что так и пропитывали водную толщу с самого её дна до кромки поверхности и выше, уходя в небо к таким отважным здесь птицам. И на всё это хоть и малозаметное извне раздолье и буйство жизни сверху вниз смотрел пушистый доктор, пока Таузенд Санни так и спешил к уже однажды посещённым им местам. -Это не болезнь, - с неким глухим смирением и словно врачебным принятием неизбежного неторопливо продолжил Чоппер, звуча тихо и размеренно, когда рядом с ним неожиданно напряглись, так и не дав ему договорить, - это… -Подожди, Чоппер, всё потом! – срываясь куда-то с места и спеша за чьими-то часто топающими по палубе ножками, напоследок крикнул взбудораженный мечник, торопясь за тем, кто бежал на своё излюбленное место на корме после того, как в первый раз решил изменить себе и отправиться на тренировку в другую часть корабля, чтобы спокойно и без желания ворваться в лазарет обдумать то, как отныне надо относиться к Мху, который будто снова был тем добрым дяденькой из леса и ничего страшного не произошло. Вот только… -Муги! – на корму прибегая за тигрёнком и по пути едва ли не сбивая своих непонимающих этих неожиданных догонялок накама, взволнованно и резко позвал младшего детёныша Зоро, испуганным взглядом смотря на спинку своего сына, что сжимал свои маленький кулачки, хвостик держа в напряжении и содрогаясь всем тельцем так, словно его колотили неостановимые рыдания, хоть звуки ничего подобного и не нарушали пения океана и привычного шума команды, что всегда был слышен на этом корабле. Снова вместе на корме очутились двое так похожих друг на друга тигра, из которых один, большой и взрослый, с выражением страха и беспокойства на лице смотрел на свою ещё пока небольшую копию, вспоминая последние слова Чоппера о том, что лис не болен, и решая нарушить карантинные меры, ближе подойдя к своему маленькому зверёнышу, но так и не успевая этого сделать. -Пап! – шокируя мечника обращением и вынуждая его удивлённо остановиться на месте, выкрикнул внезапно развернувшийся Муги с всё же полившимися из глаз слезами, от вида которых одно сердце так сильно сжалось. -Папа, - ещё раз повторяя такое громоподобное для пораженного Ророноа старшего слово, снова произнёс его тигрёнок, желая спросить у своего родителя то, домыслы о чём так перепугали его недавно. – Папочка же не умрёт?! И чуть дрогнули уголки губ ошеломлённого Зоро, неловко ползя наверх, пока навстречу к ним были готовы вот-вот побежать непрошенные солёные ручейки. Друг перед другом стояли два тигра, из которых один нисколько не соврал, отвечая на вопрос, словно самому себе, и искренне веря в то, что он произнёс. -Конечно же, нет, Муги, наш папочка не посмеет нас оставить, - всё же став отцом для всех трёх своих детей и глядя прямо в заплаканное личико младшего из них, с уверенностью, коей люди доказывают достижимость своей мечты, тут же ответил так и не сумевший сдержать одной слезы мечник, улыбаясь тепло и мягко, хоть и так неуклюже в этот миг и всё-таки подаваясь быстро вперёд, чтобы, приземлившись на колени, обнять своего детёныша. -Обещаю, я не позволю ему это сделать, - на своё плечо укладывая зелёную головку протяжно ревущего тигрёнка, с твёрдостью в голосе прошептал весь ставший серьёзным тигр, короткий ёжик словно своих же волос вороша ласково и нежно и после вместе со своим бесценным плачущим грузом поднимаясь на ноги, и с ним принимаясь ходить по задней части палубы, чуть покачивая его и баюкая, пока маленькие пальчики со всей силы вжимались в сильные плечи. -Обещаю, Муги, обещаю, малыш, - в груди испытывая неподвластный трепет и думая о том, сколько таких моментов времяпровождения со своими детьми он уже потерял, безостановочно приговаривал всё улыбающийся мечник, отчаянно желая наверстать упущенное и невозвратное и принимаясь часто целовать травянистую макушку постепенно затихающего тигрёнка, который по итогу был зацелован до невозможности своим безгранично любящим его, как и двух остальных детёнышей, отцом, в то время как другой его родитель вспоминал те моменты, о которых с щемлением в сердце размышлял мечник. Со смирением принимал своё страшное прошлое Санджи, в нём сейчас видя лишь светлое и хорошее, только ползанье своих пушистых комочков по травяному настилу в норе и их первые игры с его большим лисьим хвостом. Больше не думал бежать от себя и тяготящих его кошмаров лис, совсем недавно очнувшийся от дремоты и вспомнивший, какой сон ему как-то приснился в лазарете. Сон про то, что любая дорога имеет свой конец. И всплывали в голове лиса все счастливые эпизоды его жизни, все улыбки его детей и смех накама вместе с поучениями Зеффа и годами, прожитыми в Барати. Переплетались все эти фрагменты воедино, перед ним сейчас представая длинной лентой радости и счастья, которое на конце было особенно ярким и искрящимся с того самого мига, как в его жизни появились его милые птенчики. Это был неплохой путь, очень даже неплохой и замечательный, и теперь он подошёл к своей конечной черте, для достижения которой пришлось отдать все свои силы, чтобы суметь добраться до неё с тремя своими ангелочками, в будущем которых отныне место их лучшего на свете папочки займёт такой же папа. Потому что едва справившийся папочка теперь со спокойной душой может не бояться больше ничего, наконец осознавая, что у его детей есть ещё защитники и те, кто будут о них заботиться и любить их. И Зоро будет одним из них, и лучшим на самом деле окажется только он. Только Маримо, достигшее своей мечты и титула, к которому по праву присоединится ещё один. Лучшего на свете папа. -Вы хорошо сдружились, - с кроткой улыбкой смотря на пришедших к нему после разрешения Чоппера детей, довольно произнёс осчастливленный этим Санджи, пока его детёныши, хныча и тихонечко поскуливая, то обнимали его, а то поворачивались к Зоро, чтобы подозвать его поближе. -Папа сказал, что ты будешь здоровее всех, - чуть изменяя истину, но и не вызывая у мечника ни капли недовольства этим, уверенно пробубнил маленький тигрёнок, затем губки стараясь сжать поплотнее, только бы подводящая его выдержка не заставила его зареветь во весь его детский голосок. -П-потому что папа лучший и очень сильный и любую болезнь победит. Мечом один раз взмахнёт и точно одолеет, - приютившись по обыкновения под боком у лиса, запинаясь, пролепетал лисёнок, взглядом полным надежды посмотрев на своего присевшего к ним на койку отца и сразу получив его согласный и решительный кивок. -Поэтому, папочка, ничего не бойся, мы тебя защитим. П-правда-правда защитим, - носиком спеша уткнуться в тело своего родителя и этим надеясь заглушить свои рыдания, еле успел произнести Соран, хвостиком своим накрывая самого себя и кочкой припухая на месте, пока этот плачущий комок нежно гладила едва шевелящаяся рука. -Ваш папа очень сильный, поэтому тоже ничего не бойтесь, мои ангелочки, - охая на последнем слове оттого, что к нему вдруг поджалось ещё одно тельце, с наставительными интонациями ласково проговорил Санджи, любовно гладя уже обоих своих мальчиков, на которых сверху наваливалась их хныкающая сестрёнка, за руку держа тепло смотрящего на всё своё семейство тигра. -А если бы папа с самого начала был с нами, ты бы так долго не болел теперь? Папочка, тебя бы тогда папа так сильно за шею не кусал?! – вынуждая своих родителей на краткий миг потерять самообладание и удивлённо расширить глаза, словно в отчаянье спросила малышка, которую вместе с её братиками, свернувшимися хвостатыми клубочками, крепко обнял Ророноа старший, когда ладонь лиса с трудом дотянулась до её разлохмаченных волос. -Принцесса моя, но тогда бы он не был таким сильным, чтобы защищать всех нас, - дотрагиваясь до небрежной причёски Куины, с тёплой улыбкой какого-то смирения ответил лис, мельком взглянув при этих словах на Зоро и замечая полное его неприятие их. -А нас всех защищать не надо, мы с Муги уже скоро сами кого угодно защитим. Вот нам только восемь сейчас исполнится, и мы намного-намного сильнее станем. Так ведь, Муги? – даже не рассчитывая услышать ответ от своего младшего гениального братика и задавая этот вопрос скорее из привычки, совсем разревевшись, произнесла тигрица, сама не понимая, отчего она так рыдает. Ведь папа папочку защитит от всего. Ведь он же не просто так таким сильным мечником был, у которого они даже обучаться владению мечом стали. Да и вообще они сами вскоре уже смогут с ним за его титул побороться! С такими-то тренировками! С таким усердием! Они же не просто так готовились стать сильнейшими! Папочка же должен это увидеть вместе с папой! -Ну же, ну же хватит, моя девочка, и вы затихайте, мои милые. Муги, солнышко моё, успокаивайся вместе с Сораном. Лисёночек мой, нельзя же столько плакать, - с наигранным небольшим ворчанием мягко заговорил лис, на которого неожиданно поднял свои опухшие глазки тигрёнок, попытавшийся вернуть свою обычную безразличную мину на своё маленькое личико. -Папочка, ты обещаешь, больше так подолгу не болеть? – ручонками обнимая своего братца вместе с его мягкой и большой метёлкой, чуть шмыгнув носиком, спросил не знающий как выразиться по-другому Муги, пока его сестрица понемногу затихала сама, в отличие от плаксы Сорана. И улыбаясь совсем легко и непринуждённо, взглядом самым нежным в мире, какой может быть только у лучшего на свете папочки, смотря на своего младшего детёныша, Санджи нисколько не помыслил замедлить с ответом, произнося именно то, что желали услышать его любимые птенчики, которым он некогда так отчаянно давал обещания в лесу с большим старым дубом. -Обещаю... Я люблю вас, мои ангелочки, - с широкой улыбкой произнёс самый счастливый лис, когда несдержавшийся тигр постарался обнять ещё и его, в своих руках расположив всё своё семейство, как он уже делал здесь прежде, и в общих писках и удивлённых возгласах остался без ответа ещё один вопрос. -И обещаешь, что мы больше не будем постольку не видеться? – припоминая дни, когда добрый, но очень строгий мохнатый доктор не пускал их к папочке, прощебетал сдавленный со всех сторон лисёнок, уже вскоре забывая про свой вопрос и радуясь тому, что сейчас можно было сколько угодно обниматься хоть с их лучшим папочкой, хоть с Муги и Куиной, а хоть с папой, что так хорошо подходил их папочке и был таким же лучшим и замечательным. И разве в такой момент что-то ещё имело значение? Удивительны и неповторимы нити судьбы, что соединяясь между собой, плетут каждую жизнь, в неё ловко и умело добавляя все милости и перипетия фортуны, все её благосклонности и капризы. Непредсказуемо движение этих нитей и тот узор, что соткут они полотном чьей-то судьбы, которая творится под влиянием поступков её владельца. Но как часто одна судьба пересекается с другой, и нити одного плетения встречаются с другими, неподконтрольно изменяя свой ход и приводя к совершенно иному и незапланированному итогу решения владельцев этих полотен, что отныне выглядят иначе, на время продолжая своё движение вместе или вновь потом также неожиданно расходясь, как им и пришлось столкнуться однажды. -О чём ты говоришь, Бровастичек? Что значит, не страшно теперь уйти, потому что есть с кем оставить детей? - совсем ничего не понимая и словно физически ощущая, как едва-едва крутятся шестерёнки в его голове, совершено неуверенным голосом отрывисто спросил ошеломлённый Зоро, когда на него неимоверно тепло смотрели, только что озвучив то, отчего у прославленного мечника сердце пропустило удар, пока мир вокруг вставал с ног на голову, меняя светлое на тёмное и наоборот. Что это снова удумала дурная и так блаженно улыбающаяся Завитушка?! Что за новая глупость возникла в её голове? И отчего же эта глупость из его подарка судьбы, из его ошибочного прибытия на тот лесной остров, делает страшнейший и самый худший кошмар. Да это же тогда ни черта не подарок фортуны, ни разу не благословение небес - его неумение ориентироваться на местности. Это какая-то злая треклятая шутка провидения, которая должна закончиться! Прекратиться сейчас же вместе со словами бровастого идиота о том, что он на самом деле ни разу не думает умирать! -Т-ты чего, дорогой мой? Любимый мой Завиточек, ты о чём таком говоришь? – с трудом выговаривая слова и сбивая их в кучу, с какой-то робкой надеждой на то, что это дурной сон, дрожащими интонациями переспросил шокированный мечник, нисколько не желая видеть такой настрой у лиса вместе со всем этим принятием неизбежного в его глазах. Ведь никакие слова Чоппера ничего не значат, пока Бровастик будет сражаться, пока он будет желать жить изо всех сил, он не может умереть! Не может ни за что сдаться! -Санджи, даже не думай о таком! – замечая, что взгляд напротив него нисколько не изменяется, со злостью выкрикнул разгневанный этим тигр, вдруг до конца понимая одну вещь и ещё сильнее расходясь и распыляясь от неё. -Ни секунды не смей! – всё больше выходя из себя и сумасшедшим взором смотря на так и не прекращающего мягко улыбаться кока, с всё больше пылающей внутри него яростью повторил свой приказ беснующийся Зоро, с жуткой болью в сердце осознавший, что, не заплутай он тогда в том мирном и богатом зелёном лесу и не встреть там застрявшую в кустах Куину, Завиток бы продолжил бороться вопреки всему и жил дальше вместе с тремя их детёнышами где-то вверху по течению ручья в таком уютном маленьком домике, в котором наверняка мягким светом светились окна по ночам, когда на стол выставлялись ещё парящие блюда. -Не смей, дурак, пожалуйста, не смей, - чувствуя, что щёки отчего-то становятся сырыми, и проклиная всю свою чёртову судьбу, что решила так поиздеваться над ним и его несчастным Завитком, умоляющим шепотом еле произнёс Зоро, совсем недавно ещё считавший, что ему повезло получить величайшее счастье на свете. Но вот только это счастье оказалось таким краткосрочным. И лис, смотря на эти слёзы такого сурового, такого известного и внушающего всем страх мечника, не смог сдержать небольшого слабого смешка, ладонью пытаясь дотянуться до чужого лица, но так и не сумев сделать этого без подоспевших на помощь рук тигра, который с чувством прижал её к себе. -Нет! – отчаянно и безумно зашептал затрясшийся всем своим крепким телом Ророноа старший, уши прижимая низко к голове, когда его захотели переубедить. -Но так будет куда лучше, чем если бы я ушёл, вырастив и отпустив детей в свободный путь. Потому что кто бы тогда увидел то, как достигаются их мечты? Какой лучший на свете родитель? – вынуждая мечника лишь ещё чаще и безысходнее забормотать одно слово, тихо и размеренно произнёс полностью принявший свою судьбу Санджи, постаравшись ладонью, прижатой к лицу тут же встрепенувшегося мечника, огладить его лицо, что было совсем сырым от слёз. -Если бы я не.., - так и не смог договорить едва ли не сходящий с ума от своих сожалений Зоро, нервными и прерывистыми вдохами втягивая в себя тот самый запах, что когда-то он почуял на детёнышах в лесу, определив его для себя как самый манящий в мире. Как запах и его дома тоже. -Не кори себя, я счастлив, что смог увидеть вас всех напоследок. И за детей я спокоен, ведь мои накама и их папа хорошо присмотрят за ними. Правда, им будет вначале немного тоскливо, но потом боль утихнет, и они смогут без грусти предаться новым приключениям… Из тебя будет хороший папа, Зоро, папа-Маримо... И спасибо тебе за то, что принял меня со всем прошлым. Спасибо за то, что я знаю, что у нас всё могло бы быть даже с ним, - на последних словах сам не выдерживая более, задрожавшим под конец голосом с навернувшимися на глаза слезами едва смог договорить Санджи, старясь не разреветься совсем и этим ещё больше не опечалить своего тигра. -Нет, Санджи, нет! А как же Олл Блю?! Ведь мы уже совсем скоро приплывём к твоему рыбному морю! – полоумным криком переполненным болью спросил ухватившийся за эту мечту кока из прошлого как за спасительную соломинку Зоро, как всякий утопающий не понимая того, что она не сможет удержать его. -Покажешь его нашим детям? - стараясь улыбаться сквозь слёзы, задал свой бессмысленный вопрос лис, и без того знающий на него ответ. -Нет, Санджи, не смей говорить и спрашивать о таком! Я уже сказал тебе не сметь даже думать о подобном! Я итак потерял слишком много времени, пока жил отдельно от вас, и я не хочу потерять что-то ещё! Тем более навсегда….тем более тебя…. Живи, чёртов Бровастик, живи, ведь я же не смогу без тебя.… Я же тебя так люблю.... Не смей всё снова решать за других, засранец, ведь я обещал уже, что не дам тебе умереть, - совсем срываясь в своих чувствах и падая на грудь рассмеявшегося лиса, что более не грустил ни о чём, слёзы печали сменяя на слёзы странной блаженной радости, прерывисто проговорил Ророноа старший, руками сжимая острые плечи довольного своей прожитой жизнью кока, что сделал невероятное усилие, рукой всё же сумев дотянуться до зелёной головы. -Я тоже тебя люблю и всегда любил, мой тигр, - чувствуя, как весь этот смех и плач, что ранее делал дни насыщеннее и ярче, отнял у него слишком много сил, едва слышно проговорил Санджи, слабо, но всё же тепло улыбаясь, только бы его голос не звучал для мечника слишком тоскливо и грустно, когда он озвучивает свою последнюю просьбу. – И передай Луффи, что если там [на том свете] есть моря и океаны, то я с радостью снова стану его коком, когда мы встретимся все вместе вновь, и когда ты или он найдёте меня в новый раз. И мы всё же доплывём до края света и вы покажите мне Олл Блю уже там.