Призрак сокола V.1.02.

Долина Аррен. Орлиное гнездо. 277 - 281 г. от З.Э. Аксель Аррен. Мне всегда было интересно: почему я такой особенный? За что бы не брался, все получалось легко. Чему бы меня не обучал мейстер, все понимал с первого раза. От этого отец, мать, слуги, рыцари, Роб и Нед… Они все были в восторге. А на вопрос, почему я такой, каждый давал разный ответ. Отец говорил — это от него, мать — от нее и деда, слуги и рыцари ссылались на кровь королей гор и долин, Роб и Нед говорят, что из-за окружения лучшими, ты сам становишься лучшим, Септон сказал, что я благословлен старцем. Кому верить – непонятно. Но я чувствую, что они не правы. Не знаю почему, но не правы. Мне нравились разные истории старых рыцарей. Я знал, что они приукрашивают, но мне все равно было интересно, ведь это правда, в отличии от всяких сказок про иных, снарков, гремленов и драконов. И это была одна из причин, почему я сбегал от нянек. Вторая причина заключалась в том, что мне нравилось, когда меня пытались поймать. Становилось весело, сердце колотилось, и ты старался выложиться на полную для побега. Но нельзя это делать часто, ведь могут наказать. Первый раз, когда я увидел, как дерутся на мечах, подумал — будет просто, как обычно бывает с уроками. Тогда я попросил меч, и мастер над оружием, смеясь, выдал его. Это было впервые, когда у меня что-то не получилось. Я едва смог приподнять одноручный меч, пока за мной наблюдали и посмеивались. В общем — обиделся на всех. Потом пришло осознание – я не смог что-то сделать. Обычно надо грустить о своей неудачи, но я радовался. На следующий день с тройным энтузиазмом начал доставать с вопросами сира Кригана Редфорта — мастера над оружием Орлиного гнезда. Сначала он был рад моим вопросам, но со временем это прошло, и он сбежал, сославшись на свои обязанности. Пошел задавать вопросы более близким людям: отец не смог ответить из-за своих проблем, мама в этом ничего не понимала. Поэтому пошел к своим старшим братьям – Неду и Робу. Они с радостью начали все рассказывать и показывать, но через два часа подустали, и Нед предложил смотреть на них во время тренировок, чтобы самому все понять. Я согласился. С тех пор каждый день смотрел их поединки на ристалище. Это было волшебно. Каждый раз они становились чуть лучше и сильнее, и это заставляло задуматься. Книги можно прочитать и все узнать, а мастерство меча безгранично. Так я нашел дело, которое никогда для меня не кончится. Это дело бесконечно. Рождение – волшебное слово. Оно означает появление новой жизни по благословению богов. Когда мама забеременела, я не понимал, как этому относится. Потом мне объяснили, что я должен охранять, помогать и заботится о маме и ребенке в ее животе. Не понимая зачем, я начал все это делать, а на вопросы отвечали: «Скоро поймешь». И я действительно понял. Все стало понятно, когда однажды я прислонил ухо к маминому животу и почувствовал, как он пихается. После я начал усерднее помогать и даже нашел время для молитв семи, дабы они оберегали мою семью. Все было хорошо. Отец дал ответственное задание — подобрать имя ребенку. Хоть это и было скучно, но нужно, ведь у моего брата или сестры должно быть лучшее имя. За месяцы прочитал очень много книг, в том числе и книги про богов. Там было много непонятного. Что такое смерть? Зачем она нужна, если боги дарят нам жизнь? Зачем нужна жизнь, если будет смерть? Но я не обращал внимания на это, был в предвкушении от скорой встречи с моим младшим. Когда начались роды, я решил лечь пораньше, чтобы рано встать и увидеть ребенка как можно быстрее. С утра все были мрачными. Почему, ведь мама родила. Пошел проведать ее, но меня не впустили, несмотря на какие угрозы и мольбы. Пошел искать папу, но так и не нашел, зато встретил Роба. Он сказал, что отец устал ночью и ушел отдыхать, как и моя мама. На второй день мне сказали, что мама с сестрой умерли. Сказали: «На все воля семерых» или «Семеро послали испытание — проверить крепкость нашего духа». Зачем? Ведь они сами благословили мою мать на ребенка. Зачем забирать то, что сами дали и даже больше? Позднее мы с отцом пришли к фамильному склепу Аррен. Эта одна из семи башен, которая возвышается над Небесными замком, и с ее балкона можно увидеть Долину. Там же хранятся тела всех Арренов, дабы они наблюдали за нами с самой высокой башни. В первый раз я пришел сюда вместе с отцом, чтобы отдать дань памяти матери. Мы просто стояли и смотрели на гроб. Тишину нарушил отец, сказав: — Все Аррены лежат тут и будут лежать еще тысячу лет. Меня это смутило, ведь я Аррен и не хочу тут лежать. — Я тоже буду? — Да. Мне становилось неясно. Зачем нужна смерть? И если есть смерть, то нужна ли жизнь? В чем смысл жизни? Может боги не правы? После того, как вопрос прозвучал в голове, я испугался, ведь это богохульство, и за это может быть кара божья. Я стал ждать, но ничего не произошло, зато где-то в глубине ощутил удовлетворение и уверенность в своей правоте. Значит, боги не правы… Ровно через два года ночью мне приснился кошмар, и на следующую ночь и, опять же, на следующую, и так каждую. Мне снилась самая большая крепость-башня в мире, гораздо выше орлиного гнезда. Темные, острые венценосные башни и железные стены воздвигались на скале, окруженной лавовым рвом, а в крепость вел большой мост. На вершине башни постоянно горел огонь, но, если присмотреться, увидишь око. Оно было окружено огнем, а зрачок узкий, как у кошки. И каждый раз, когда оно смотрело в мою сторону, неописуемый ужас охватывал меня. Я убегал от этого, но постоянно чувствовал его взгляд. Еще страшнее становилось от фигуры в темном балахоне со странным шлемом в виде короны. Она всегда преследовала меня, но не успевала поймать — я просыпался раньше. Отец и мейстер говорили, что это неправда и просто мой вымысел, надо потерпеть и все пройдет. Я старался терпеть, но не смог. Стал меньше спать и больше проводить времени в септе, моля богов о прощении, думая, что это их кара. Когда я им молился, у меня появлялось необъяснимое отвращение к себе, но я быстро задавливал его — боялся еще большего наказания. Эти молитвы и преклонения… Сколько бы не просил, семеро не отвечали. Септон говорил: «Надо набраться терпения», «Это испытание семи», «Семь простят тебя, когда посчитают нужным». Все говорили ЖДАТЬ и ТЕРПЕТЬ!!! Я не мог и не хотел. Я просто хотел спать, но животный страх не давал. Я просил помощи, но никто не захотел ее оказать. Отец, дед Робар, мои дяди и даже мои брат, благородный Эддард Старк, отмахнулся от меня, видите ли он срочно нужен на Севере, и у него нет на меня времени. Хотя я помню, как он клялся помочь, чем сможет, но, наверное, клятва не распространяется на «детские кошмары». Я считал только Роберта своим истинным другом и братом. Он, несмотря на свой задорный характер, внимательно выслушал меня. Потом, по секрету, рассказал о своем кошмаре: — Откуда ни возьмись сорвался шторм, двухмачтовая галлея разбилась на виду моего замка, и море поглотило отцовский корабль. Я все это видел и не смог ничего сделать. Мне постоянно слышались крики отца с матерью, а в конце я видел их тела с безжизненными глазами. Я перестал поклонятся богам в тот самый день, как корабль отца разбился в нашем заливе, престал верить в их милосердие. Боги – жестоки, на то они и боги. И тебе советую, не жди от них помощи. Потом Роберт посоветовал мне встретиться со своими страхами лицом к лицу, как делают настоящие мужчины. Я послушался. Во сне ничего не поменялось. Все та же башня с огненным глазом и все тот же страшный человек. Он пошел ко мне. Я пошел навстречу. Но на расстоянии пары метров страх взял верх, я зажмурился и стал ждать. Тяжелая, холодная латная перчатка опустилась мне на голову. Раскрыв глаза, я непонимающе уставился на страшного человека, но спустя секунду он растворился в зеленом свете. Этот свет начал вливаться в меня, стало невыносимо больно и я проснулся. Голова очень сильно болела, да так, что мейстер Барт выдал разбавленное маковое молоко. В голове стали появляться незнакомые слова. Спрашивал о них у мейстера. Тот рассказывал смысл некоторых слов, но про другие ничего не слышал, предполагал, что из другого языка. Уже два дня голова постоянно болела, а неизвестных слов становилось больше. Под вечер в голове появилось страшное слово — некромантия. Даже без помощи Барта я сразу понял смысл этого слова. Магия, дающая власть над жизнью и смертью то, что дозволено только богам. Я сразу понял, что могу ее использовать. Если боги не хотят ничего даровать, это надо взять самим. Ночью, втайне от всех, пробрался в фамильный склеп. Посмотрев на мамин труп, понял — даже мертвой она прекрасна. Радостно предвкушал встречу с ней. Я так по ней скучал, особенно по ее теплым объятьям и простым разговорам. Мне так многое надо ей рассказать и показать. Направил руку и почувствовал, как гнилая мерзость расползается по телу, и из руки выходит ядовито зеленый свет, направляющийся к маме. Свет проник, и труп начал дергаться в конвульсиях, через минуту встав и распахнув зеленые глаза. От счастья слезы потекли. Я сразу обнял маму и начал рассказывать про все на свете: про мои достижения, про папу, про деда, дядь, Неда, Роба, про все. Но с каждым словом осознавал какую-то неправильность. И понял — мама не обняла меня, как обычно она делала. Я испугался, что что-то сделал неправильно и спросил о ее здоровье и самочувствии, но мама молчала. Что бы я не спросил или сделал, она просто стояла. Не выдержав, от отчаяния выкрикнул: — Обними меня! Она так и сделала, и я заревел от отчаяния. В этих объятиях не было привычного тепла и любви, только холод и равнодушие. Это не моя мама, это просто труп. С криком выстрелил в нее магией, и она упала, как кукла, которой обрезали нити. Мне было плохо. Тело болело от недосыпа, душа — из-за мерзкой магии и обманутых ожиданий, а разум — из-за истерики. Идя к своим покоям, мой разум окутывала тьма и где-то у них я все же потерял сознание. Последняя мысль была: «Жалко, что не смогу поехать на турнир в Хареннхолл, а ведь мне так хотелось».