Всё растворится в воде... (Сезон 01)

      — Воу, ты куда такой целеустремлённый? -взвинченного мальчишку поймал за предплечье как раз проходящий мимо девятый предвестник. Стражник едва не сбил погруженного в чтение Панталоне с ног.       — Я п-прошу прощения, господин Панталоне! -парень смиренно поклонился предвестнику. — Я очень спешу! Отец, пленница, Иль Дотторе, катастрофа!       — Тише-тише, парниша, расскажи, в чем дело? -как всегда улыбчивый и спокойный Панталоне участливо хлопнул мальчика по плечу.       — Вот оно как. -мрачно заключил банкир, нервно поправляя очки и запирая камеру с покалеченной девушкой. — Видимо, Доктор был не в настроении.       — Я бежал доложить Отцу. -отчитался стражник, удерживая трясущимися руками стракан воды, предложенный предвестником.       — И как ты себе это представляешь? -усмехнулся Панталоне. — Слуга придет в ярость, бросится на Дотторе, который на порядок сильнее, чем она.       — Но у Отца есть мы!       — И все-таки, нам это ни к чему. -уже громче сказал девятый. — И Слугу отвлекать не за чем. С Дотторе я поговорю сам. А ты пойди пригласи лекаря, пусть хотя бы на скоро ее подлатают и приведут в себя, ее смерть нам не нужна. И никому ни слова. Все понял?       — Понял… -поник воспитанник дома Очага, провожая ворчащего себе под нос брюнета тяжелым взглядом.       — Доктор-Доктор… Что же ты наделал. -агрессивно прошептал банкир, потирая уставшие виски и заруливая за угол к выходу из темницы.       Одна сплошная боль и огонь. Вот что ощущала Фурина в глубоком безмятежном сне. Бессознательную девушку мучили кошмары, в которых бесконтрольно и очень натурально текли реки лавы, горели здания, Фонтейн распадался на е глазах, словно карточный домик. Подступающий огонь больно опалял кожу, от него невозможно было убежать — Фурина не могла пошевелиться.       Снова, как и всегда. Возможно, она бы окончательно свихнулась в этом кошмаре, если бы не отвратительный запах спирта, с силой ударивший в ее чувствительный нос.       Девушка широко раскрыла глаза и поднялась в сидячее положение, после чего, вскрикнув от резкой боли, рухнула обратно на тюремную кушетку.       — Ну-ну, без резких движений, Госпожа Фурина. -прозвучал совсем рядом мужской голос. Девушка постаралась максимально сфокусировать зрение на пожилом мужчине, судя по всему, являющемся местным целителем. — К сожалению, дело серьезное.       — Насколько? -прохрипела голубоглазая, вновь не сдерживая слез, что предательски катились по щекам.       Раны пульсировали и отдавали в виски, становясь для Архонта причиной сильной головной боли. Фурина приподняла дрожащую руку, которая еще пару часов назад была прикована острым хирургическим ножом к полу темницы. Конечность была замотана бинтом от кисти до вторых фаланг пальцев, вторая рука — точно так же. Однако еще большее внимание девушки привлекла левая лодыжка, к которой была некрасиво и явно наскоро примотана обыкновенная деревянная балка.       — Это единственная фиксация, которую мне позволили вам сделать. -отчитался врач, заметив малость не понимающий взгляд Архонта. — Все-таки, вы просто пленница.       — Я понимаю… Можно мне воды?       — Конечно. -старик отошел к охранникам за бутылкой воды и стаканом, шустро возвращаясь обратно.       — Здесь не лучшие условия для выздоровления, а точнее, их нет совсем. Но я сделал все возможное.       — Спасибо. -тихо всхлипнула Фурина, мужчине пришлось помогать ей даже удерживать стакан. Эта беспомощность ее раздражала, это то, что она ненавидела больше всего на свете.       — Я оставлю вам пузырек с опиумом, это наркотик на основе сонного мака, но, к сожалению, единственное сильное обезболивающее. Принимайте по одной чайной ложке и только в крайних случаях, не более! Если к вечеру станет плохо — передайте охраннику, чтобы за мной послали.       — Вот как. -Архонт приняла из рук доктора маленький пузырек, примерно сто миллилитров. — Спасибо вам.       — Всего хорошего. -лекарь дружелюбно махнул девушке рукой и покинул камеру, охранники вслед за ним заперли дверь покрепче.       — И таким образом, усердие в выполнении поручений нашей ледяной правительницы приводят к повышению…       Арлекино совершенно не могла сосредоточиться на скучной еженедельной речи Педролино, ее голова была занята исключительно прекрасной заключенной, ставшей ею точно мимо планов Слуги.       Желание навестить девушку и объясниться было очень сильно, оно преследовало Арлекино и днем, и даже ночью, однако, имела ли она право заявляться в камеру и оправдываться после всего, что наговорила чувствительному Архонту по прибытию в темницу? Точно, не имела. Да и извинения были определенно не в характере гордой, хладнокровной предвестницы.       — Зайду к ней после ужина. -в слух поклялась себе четвертая, чем привлекла внимание внезапно побледневшего на несколько тонов Панталоне. Мужчина даже сбился со счета моры, постукивая ручкой по столу и пытаясь прикинуть, как же заставить напарницу забыть о этой девчонке еще на неопределённый срок. Дотторе, конечно, не сразу, но признал, что погорячился, и даже доложил приятелю, что жить Фурина будет, но выглядит «малость» потрёпанной.       — Хм, Педролино. -начал девятый, отвлекая Пьеро от лекции. — Как насчет того, чтобы мое сегодняшнее поручение мне помогла выполнить Слуга? Ты же сам говорил — командный дух залог успеха.       — Что?! Я не…       — Почему бы и нет? -улыбнулся Пьеро, дописывая что-то на бланке. — Я приписываю это задание и тебе, Арлекино. Не подведите.       — Панталоне, ты что задумал? -угрожающе прошипела предвестница.       — Брось, я ведь пришел тебе на помощь, вот и ты помоги мне.       — Педролино, прошу слова. -Слуга важно встала со своего места, дождавшись кивка мужчины. — Я, конечно, могу пойти с ним, но что скажет Коломбина? Она весь день мечтает поработать с Панталоне в команде.       — Правда? -удивился Пьеро, бросая взгляд на дремлющую Дамслетт. — Тогда ты, Коломбина, и пойдешь с Панталоне собирать сведения в Натлан.       — А? -черноволосая девушка приподняла голову со стола и, оценив ситуацию, уронила ее обратно. — Я согласна, только дайте поспать.       — Я… Но… -впервые великий банкир ошибся в своих расчетах. Хорошо, впрочем, будь что будет, Дотторе это заслужил. — Хорошо.       — Вот и решили, продолжаем лекцию.       К вечеру девушке действительно стало хуже. Действие «волшебного» лекарства прошло уже более двух часов назад, и эти адские часы длились, как целая вечность.       Вернулась ноющая боль в ребрах, ноге и голове. Фурина простонала и завернулась в длинные белоснежные волосы, все еще наполовину окрашенные кровью, вновь скручиваясь калачиком на кушетке. Внезапно взгляд голубых глаз упал на темный пузырек наркотического средства, оставленного врачом. Мужик строго настрого запретил принимать препарат чаще, чем в сутки, однако, эта чудовищная боль была сильнее разума.       Архонт протянула руку за лекарством и ложкой, неуклюжими движениями роняя вторую на пол. Поднять предмет самостоятельно не представлялось возможным, а потому Фурина, наплевав на все меры предосторожности, откупорила бутылочку зубами, и сделала парочку не хилых глотков опиума.       Сознание помутилось мгновенно, примерно так же, как после первой чайной ложечки наркотика. Эйфория наступила спустя минуту, когда боль целиком и полностью затихла, оставляя лишь приятную легкость, легкое головокружение.       Девушке настолько полегчало, что она смогла даже принять сидячее положение, а после — встать на одну, не пострадавшую ногу.       Комната озарилась светом, хотя его источников по прежнему не было, потолок заменился голубым небом с мягкими нежными облачками, одними из которых являлись теперь койка и подушка Фурины. Архонт потянулась к пушистому облаку и нежно обняла, блаженно улыбнувшись и пробубнив что-то нечленораздельное.       — Что это значит? -прошептала Арлекино. Не успела женщина войти в карцер, как в объятия ей рухнула безумно улыбающаяся Богиня, мягко сминая спину предвестницы.       Плащ Арлекино мгновенно пропитался остатками не успевшей засохнуть крови, резко ударяя женщину в нос жестким металлическим запахом.       Арлекино быстро вывернулась из объятий Архонта и крепко обхватила ее за плечи, стараясь в тусклом коридорном свете рассмотреть девушку получше.       Первой в глаза бросилась окровавленная повязка, стягивающая голову Фурины по кругу и немного съехавшая ей на глаз. Второй каплей в чаше ненависти стала туго стянутая бандажем грудь девушки. Устремив взгляд ниже, Арлекино едва не подавилась воздухом, когда заметила такие же кровавые бинты на руках, на бедрах, и что-то похожее на «гипс» на приподнятой над полом девичьей ноге.       Фурина вела себя не адекватно, налегала на предвестницу, потом внезапно начала ругаться, обвинять в нарушении закона, швыряться камешками, укладываться на пол.       В это время тело четвертой буквально вибрировало от распирающего гнева, но ровно до того момента, пока веселенькая Богиня не осела на пол в новом приступе боли, по какой-то причине проходившем даже сквозь действие крупной дозы опиума.       — Фурина! -женщина плюнула на элегантность и педантичность, падая на колени рядом с сжавшейся на полу светловолосой. Арлекино тут же приподняла голову девушки с холодного камня, ощущая кончиками пальцем невообразимо горячую бледную кожу — Черт, ты горишь. Стража!       Далеко не сразу найдя нужную камеру, охранники все-таки прибыли на зов предвестницы, вставай по стойке смирно.       — Кто?! -женщина максимально аккуратно уложила голову девушки назад на пол, после чего резко подорвалась с места и впечатала в стену младшего сторожилу, прижимая наконечник копья к мужскому горлу. — Отвечай, иначе головы лишишься!       — Г-госпожа, прошу вас! -запаниковал мужик. — Мы не виноваты! Иль Дотторе приказал нам молчать, прошу, поймите, мы очень его боимся!       — Вы, бесполезные черти, вас нанимала Я, а не Дотторе! Сейчас же возьмите ее и перенесите в мои покои! И передвигайтесь так осторожно, чтобы она даже не пикнула от боли! Вам всё ясно?! Отвечайте, собаки!       — Мы все поняли, прошу, отпустите его. -судорожно вымолвил второй стражник, когда первый почти посинел от удушающей хватки Арлекино на своей шее. — А, и этот скальпель передал Доктор Хауст, он вынул его из руки вашей пленницы…       Копейщица отбросила задыхающегося парня в сторону и выхватила у стражника тонкий хирургический инструмент, на кончике которого застыла кровь ее прекрасного Архонта. Ее Архонта? Не важно, сейчас это не важно.       Предвестница с диким видом выбежала из темницы и буквально взлетела по лестнице на верхний этаж собора, сразу же выискивая безумным взглядом беззаботно болтающего с Марионеткой второго предвестника.       Дотторе почуял на своей спине чей-то буквально прожигающий насквозь взор, но обернуться не успел. Арлекино, оказавшаяся рядом в одну лишь секунду, вонзила тот самый скальпель точно в плечо вскрикнувшего Доктора.       — Кажется, ты кое-что потерял, напарник… -словно змея прошипела предвестница, сумасшедше подмигнув охнувшей от неожиданности Сандроне.       — О да, и это последнее, что ты сделала в своей жизни, Слуга! -взревел Иль Дотторе, резко откидывая голову назад в тщетной попытке зарядить затылком по носу Арлекино. Женщина вовремя увернулась, отпрыгивая в сторону и позволяя мужчине развернуться в свою сторону.       Доктор с коротким хмыком вынул нож из плеча, слегка дернув им для разминки.       — Чего ты ожидала? Что я от этого буду кричать и плакать, как та девочка из карцера? -химик с вызовом усмехнулся, добавляя топлива в и без того ядерную смесь напротив себя.       Женщина рывком бросилась на товарища, однако кулак, устремлённый прямо в челюсть Доктора, был хитро перехвачен им же. Мужчина одним движением уложил Арлекино на лопатки, прижимая ее руки по обе стороны от головы.       — Знакомая картина. -Дотторе мерзко облизнулся, приближаясь к разъяренному лицу платиноволосой. — Не хватает только слез и скулëжа, и будешь вылитая Гидро Архонт.       «Идиллию» оборвал внезапный шумный выстрел, по звуку напоминающий залп пушки застрельщика Фатуи. Дотторе ахнул и повалился на бок, крепко сжимая насквозь простреленную ладонь, которую ранее занес для удара по лицу напарницы.       — Не смей обижать Отца! -прокричал плачущий мальчонка лет десяти, едва удерживая громадную пушку на трясущихся ногах. Позади него стояли еще несколько детишек с палками и вилами, которые, дождавшись падения Доктора, разом кинулись на опешевшего мужчину со своим оружием.       — Малолетние выродки… -только и успел вымолвить Дотторе прежде, чем на раненую руку с силой наступит каблучок четвертой предвестницы.       — Твоя слабость в том, что ты один. -прошептала женщина, обращаясь к подоспевшим на шум Агентам. — Увести и закрыть в темницу, не переживайте, первый с моим приказом будет согласен.       Арлекино быстрым шагом двигалась в сторону своих покоев, в которые уже час как должны были перевести ее пострадавшего Архонта. Опять «ее Архонта»? Эти мысли стали одолевать женщину все чаще, но сейчас не до этого.       Распахнув двери в спальню, женщина прежде всего отметила, что лежала Фурина на отдаленной, расположенной в самом углу кушетке. В локтевом сгибе правой руки была воткнута игла капельницы, сама же девушка была такой же бледной, какой ее оставила на полу Арлекино, за исключением свежих чистых бинтов. На ноге, заместо привязанной палки, теперь красовалась полноценная гипсовая повязка, на которой детишки Слуги уже успели накалякать парочку цветов.       — Так, ну-ка разбежались. Вы чего здесь делаете?       — Пришли проведать тебя, Отец! -радостно улыбнулись мальчики и девочки, протягивая женщине самодельный бумажный цветочек.       — Няня потеряет вас, возвращайтесь в приют, я загляну к вам завтра с утра, обещаю. -Арлекино старалась искренне улыбнуться, но волнение за светловолосого Архонта буквально читалось на ее лице.       — Хорошо, мы уходим, до завтра, Отец!       Когда за детьми закрылась дверь, Арлекино быстро подошла к кружащему вокруг Фурины лекарю.       — Как она?       — Все хорошо, госпожа. -старик устало утер лоб салфеткой. — Жар спал, болевой синдром тоже, но он будет обостряться к ночи еще примерно неделю. Вы уж только проследите, чтобы наркотики она больше не принимала.       — Что? -глаза предвестницы непонимающе округлились.       — Я дал ей опиум, так как против ее болей ничего слабее не помогло бы, но она выпила слишком много, странно, что не случилось отравление.       — Я поняла, конечно, прослежу. Вы можете быть свободны.       — Благодарю, госпожа, хорошего вам дня. -поклонился лекарь, неспешно выходя из покоев Арлекино.       Слуга подхватила бессознательную девушку на руки и, аккуратно передвигая капельницу ногой, перенесла Архонта на свою постель. Как только голова девушки оказалась на мягких перинах, на ее лице тут же расцвела блаженная улыбка, даже сквозь глубокий сон.       — Прости меня… -впервые за свою долгую жизнь произнесла предвестница, как можно незаметнее укладывая голову на свободную от капельницы руку Архонта.