Проклятие возлюбленных

В общей сложности было ужасно мало случаев, когда Юта имел возможность объяснить понятие проклятия людям, не знающим его мира. Их реакция варьировалась от спокойного согласия до яростного отрицания, но чаще всего их выражение лица выражало сильный ужас. Многие знали о существовании призраков и легенд, поэтому не составляло труда убедительно доказать, что их знания о сверхъестественном правильнее называть проклятой энергией и всем, что с ней связано. Реакция самого Юты, когда Годжо-сенсей познакомил его с миром магов, была самой обычной: спокойное принятие, но это объяснялось главным образом тем, что он устал находиться в мире, где он причинял только вред, не имея контроля над Рикой-тян. Он винил себя, а иногда и весь мир. Это несправедливо, считал он и запирался в комнате с запечатывающими талисманами, чтобы дождаться смерти, пока Годжо-сенсей не перехитрил его в логическом поединке. Он был довольно невежлив со своим благодетелем, говорил только тогда, когда к нему обращались, да и то с трудом. Это был не тот период в его жизни, которым он гордился, но это был первый момент, когда его жизнь начала меняться, и уже одно это делало его ценным уроком, на котором можно учиться. В общем, Юта не знал, как Айзава воспримет эту новость. Ему еще предстояло выяснить, какие потусторонние силы заставили его пойти против своего первоначального плана — не высовываться. Вокруг Айзавы витала атмосфера доверия, а может быть, это было связано с тем, что Айзава раскрыл свой статус учителя. Юта испытывал симпатию к преподавателям, особенно к тем, кто обладал уникальной силой. Он сильно подозревал, что Айзава относится к тому редкому проценту. Не многие могли смотреть Рике в глаза (пусть и закрытые) и сохранять вертикальное положение. Он привык к резкому застыванию, дрожанию как минимум трех пальцев и ложной храбрости, когда заблудшие колдуны или проклятия пытались сразиться с ним. Впрочем, было бы странно, если бы они проявляли излишнюю самоуверенность перед тем, кого называли вторым пришествием Сатору Годжо, которого во всем мире, на небесах и на земле, почитали только за одного. На самом деле Юта даже не удивился бы, если бы Айзава решил передать его в руки тех властей, которые здесь существовали. Люди боялись власти, которая им не принадлежала, и он был тому ярким примером. Вместо этого Айзава посоветовал ему выбрать улицу, и Юта оказался бесспорно прав. Он не мог не быть уверенным в своем шестом чувстве. Когда-то его друзья тоже сомневались в нем. Однако после «Ночного парада ста демонов» они, как ни странно, прислушались к его словам, став почти сектантами. Он скучал по ним при каждой мимолетной мысли. Легкая дрожь в сердце еще больше укрепила его решимость. Он должен найти дорогу домой, иначе он погибнет. Юту привели на крышу случайного здания, после того как Айзава рядом заставил его выбрать выпивку, за которую пришлось заплатить. Юте велели следовать за ним, что колдун с легкостью и сделал. Они расположились на самом краю крыши, свесив ноги через карниз, и окинули взглядом пейзаж, состоящий из высоких и низких, широких и узких зданий. Красота этого мира завораживала, и Юта подумал, зачем ему вообще понадобилось освобождаться от него. Айзава терпеливо ждал, пока Юта допьет свой кофе. День был ветреный, ветерок трепал его волосы, и от его теплой ласки веяло свободой и летом. Он подбросил бумажный стаканчик в воздух и усилием воли изобразил на губах знак отличия Инумаки-сенпая: «Исчезни». Стаканчик исчез. Взгляд Айзавы застыл. Цепи Рика-тян зазвенели. — Хотите узнать больше о проклятиях, господин Айзава? — со смехом спросил Юта. Когда пришло время прощаться, солнце уже давно скрылось за горизонтом. Небо было абсолютно темным, освещенным лишь светом фар автомобилей и уличных фонарей, да еще свечением телефонов безымянных людей. Юта уже довольно долго молча ждал, пока Айзава переварит объясненную ему менее чем за полдня учебную программу первого курса. Он считал себя счастливчиком, что его хобби — дальнейшее изучение проклятий — позволило Юте лучше объяснить хоть часть того, как устроен его мир. Способность Айзавы усваивать информацию также достойна удивления. Он быстро схватывал и был открыт для понятий, о которых раньше не слышал. Учитель снова попросил очки, пропитанные проклятием, и из настороженного, усталого взгляда Рика-тян превратился в наблюдательное удивление перед неизвестностью. Он по-прежнему был осторожен и стоек, но Юте нравилось думать, что он хорошо читает Айзаву. — Как долго вы сможете ее поддерживать? — На веки вечные, пока смерть не разлучит нас, — легкомысленно пошутил Юта, чем вызвал смущенное хмыканье, когда Айзава плавно перешел к вопросу за вопросом. Поток вопросов был почти бесконечным. Юту спросили, существуют ли в этом мире проклятия. Да, существуют, хотя и очень незначительные и с большой вероятностью никогда не достигнут такого уровня, чтобы потребовалось вмешательство колдунов. Если бы не естественная внутренняя генерация проклятий Ютой, он бы, по его мнению, был бессилен в этом мире, лишенном проклятий. — Что ж, пора нам расставаться, — негромко произнес Юта, слегка выведя Айзаву из задумчивого оцепенения. — Где ты живешь? — Его спросили, и он не ожидал такого вопроса. — Где-то поблизости, — неопределенно ответил Юта. — Вокруг — это не место, — странным тоном заметил Айзава. Он оглядел Юту с ног до головы, взгляд его был слишком внимательным, чтобы его можно было понять. — Сколько у тебя комплектов одежды? — Достаточно. Ответ его явно не удовлетворил, потому что Айзава быстро встал и протянул руку. Юта благосклонно принял ее и провел пальцами по волосам. Волосы стали жирными, так как он пользовался шампунем, который был доступен в доме, где он разбил лагерь, а это было не то, к чему привыкли его волосы. Юта вздохнул: обычно Юта ценил милые предложения Рики-тян украсть в магазине, но это было ненужное действие, от которого он постоянно отказывался, так что предложения стали надоедать. — Может, ты пойдешь со мной? — неожиданно сказал Айзава. Его плечи были сведены к ушам, а шарф на шее скрывал рот. Юту охватило изумление: — С чего бы это? — Вряд ли в твоем возрасте и с твоим… здоровьем безопасно бессмысленно разгуливать по улицам. В последнее время активизировались злодеи, и я не хочу, чтобы ты попал в чужие руки. — Спасибо, господин Айзава, но поверьте мне. Я уже не раз сражался, и я сомневаюсь, что эти злодеи смогут взять меня без тяжелого боя. — Побудьте пока у меня. Сначала я спрошу мужа и сына. Вряд ли они откажутся, но если откажутся, я могу поселить вас в комнате в мотеле неподалеку от моего дома. Считайте, что это ваша услуга для меня. У меня есть средства, чтобы помочь вам вернуться домой. Вы сможете снова увидеть своих друзей и семью. У Юты больше не было семьи, но при упоминании о доме он, к сожалению, попался на крючок. — Ну, кто я такой, чтобы отказываться? — Юта широко улыбнулся и пошел за Айзавой, не думая оглядываться. Как жаль, что этот новоиспеченный учитель так быстро, словно акула в воде, обнаружил его слабость. Его действительно можно было сравнить с Годжо-сенсеем. Юта не жаловался, а наоборот, радовался.