Проклятие возлюбленных

В результате непредсказуемого поворота событий Оккоцу Юта оказался в доме человека, которого он знал меньше суток. Конечно, в опасности незнакомца есть что-то такое, о чем родители могли бы его предупредить. К сожалению, у Юты не было родителей, поэтому этот пункт был неприменим к нему. Точно так же и голос разума Инумаки-сенпая был лишь шепотом на ветру, уступая место радостным звукам Рики-тян, когда ей обещали мороженое, которое ей не нужно было от Шоты. «Учитель балует её», — подумал Юта с легким умилением. Уже через час он снимал кроссовки перед входом в квартиру, приятно пахнущую лавандой и свежеполитыми растениями. Его обувь была лишь незначительным дополнением к многочисленным парам обуви, которые уже стояли у бокового шкафа у входа. На крючке висели три зонтика, а также пальто разных размеров, заваленные мехом животных разных цветов. Айзава Шота жил с мужем, сыном и тремя кошками. Как забавно, что за семь часов он успел познакомиться с одним человеком в этом чужом месте, а потом еще как минимум с двумя. Легкое дежавю и дрожь щекотали его сердце, как тогда, когда его представляли классу на первом курсе школы магии. Честно говоря, он немного нервничал, но в то же время был взволнован. — Извините за вторжение, — вежливо поздоровался Юта. — Меч на столе, — бесстрастно констатировал Айзава. — Если желаете, — приятно улыбнулся колдун и, сняв со спины оружие, аккуратно положил его на обеденный стол. Первого кота звали Гай, и он ненавидел Юту. По общему признанию, это был прекрасный экземпляр с чисто белым мехом, испещренным бежевыми пятнами. У Гая были карие глаза, острые когти и поведение, которое заставило Рику-тян задуматься о жестоком обращении с животными. Он угрожающе зашипел в тот момент, когда Юта остался один после того, как его попросили подождать, пока Шота заберет свою семью. Рика-тян, хоть и была равнодушна к большинству живых существ, не относящихся к ее драгоценному Юте, приняла это на свой счет. Она полушутя-полусерьезно отмахнулась от кошки, раздраженная, но в то же время внимательная. Юта же воспринимал это скорее как попытку развеять скуку. С тем, что животные их не любят и боятся, они были знакомы — это было проклятие. Кроме того, любимыми животными Юты были панды, которых поблизости не было. Мальчик первым вошел на кухню, увидев, наверное, только кошку, набрасывающуюся на пустой воздух с поднятым хвостом. Рядом с ним стоял Юта, невозмутимо прихлебывающий из чашки зеленый чай, который оставил ему Шота. — Вы, должно быть, сын господина Айзавы, — сказал Юта вместо приветствия. Он махнул рукой, приглашая тринадцати-четырнадцатилетнего подростка сесть по диагонали от него за квадратный обеденный стол. На родине Юты волосы цвета индиго в японском обществе не одобрялись, здесь же они были обычным явлением, как воробьи в небе. Тем не менее, происходившее было достаточно интересно, и мальчик внимательно слушал. Как только сын Айзавы чопорно сел, Юта улыбнулся. — Меня зовут Оккоцу Юта, а тебя? — Айзава Хитоши, — тихо ответил Хитоши, явно интровет, зажато себя ведёт. — Твой отец сказал тебе, кто я? — Смутно, — Хитоши сначала с трудом смотрел в глаза Юты, но в последний момент, похоже, нашел в себе мужество. Он поднял голову и сделал резкий вдох, как бы подстраховываясь. Юта сдержал улыбку, зная, что это не очень хорошо воспринимается. — Каковы твои намерения? — спросил Хитоши. Это был восхитительный вопрос. — Мои… намерения И тут произошло что-то вроде щелчка, выключателя, который сработал внутри него без его согласия. Юта почувствовал, как его тело ссутулилось, что он так старательно пытался исправить, а зрение стало странным, как будто он застрял во сне. Время замедлилось, и он мог сосредоточиться только на этом. Что происходит? спрашивал себя Юта, надеясь, что ничего страшного не произошло, потому что вряд ли Айзаве понравилось бы возвращаться к изрезанному телу своего сына. — Почему ты здесь? — Хитоши продолжал, явно осознавая, контролируя себя и будучи уверенным в том, что он сделал. Причуда, как помнил Юта, была нормой в этом обществе. — Какие у тебя намерения в отношении моей семьи? Ответь мне честно. Свет внезапно замерцал, и все открытые двери с громким «БАМ» захлопнулись. Хитоши воспринял это с долей соли, которая проявилась в легком нахмуривании лба. Если он и почувствовал снижение температуры, то не подал виду. Хотя, если честно, он уже был одет в простую толстовку с капюшоном из-за приближающейся зимы. Рика-тян, невидимая для всех, кроме Юты, держала свои когтистые пальцы в нескольких сантиметрах от шеи Хитоши. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С ЮТОЙ? — угрожающе прогремел ее голос. Хитоши повернул голову, как будто его ударили. Его взгляд был устремлен через плечо, голова судорожно моталась, словно он что-то искал. Он чувствовал Рику-тян и, к сожалению, был бессилен ее найти. Что ж, в каком-то смысле это было даже лучше. Юта не думал, что его ночные кошмары будут более приятными, если он увидит ее сразу. Хотя, если уж говорить об этом, то причуды были довольно опасны, не так ли? Его рот говорил независимо от того, что говорил его разум. Душа Юты была словно оторвана от своей физической оболочки, или так казалось. Он отвечал честно, как ему внушали, игнорируя все намеки на то, что внимание Хитоши, возможно, даже не приковано к нему, потому что инстинкт подсказал ему, как распознать неизвестную угрозу. — Я только хочу вернуться домой. Я не желаю ничего плохого вашей семье, — признался Юта. — Что это было? — взволнованно спросил Хитоши, его фиолетовые глаза беспокойно забегали. — Рика-чан, — радостно ответил Юта. Кто бы не радовался, представляя отпечаток своего очаровательного лучшего друга детства? Мальчик заметно вспотел, ему было жарко и холодно на собственной коже. Его дыхание стало коротким, а голос — едва слышным. — Рика-тян? Кто это, где она? — Ты что, не видишь ее? — Юта прохрипел. — Она прямо за тобой. Хитоши закричал. Хотя это было смешно, но вряд ли приятно. Честно говоря, мальчик должен был догадаться, что лучше не испытывать его на прочность. С другой стороны, шок, который испытал Хитоши, видимо, стер его квирк, потому что Юта полностью восстановил свои способности. Он вздохнул, надеясь, что его выходка будет воспринята с добрым юмором и без обид. Но если Юта сегодня втайне от самого себя будет смеяться над этим воспоминанием, то это будет только его дело. — Хитоши! — встревоженный голос господина Айзавы донесся до всех с этажа выше. Быстрые шаги загрохотали внизу. Юта встретил своего первого друга с неловким выражением лица, от которого у него дернулась правая щека. Было бы замечательно, если бы отец расстроенного ребенка прислушался к голосу разума, прежде чем нападать на него. Это была бы веселая драка, если не больше.