Семьдесят две ночи

— Если ваши разногласия не более потехи, то забудьте ее и возрадуйтесь воссоединению дражайших друзей. Если же печаль и злоба закрались в ваши сердца, то откройте их и поделитесь болью, что лежит на душе. В проеме показалась еще одна фигура. Девушка, чье тело не знает неумолимого хода времени, оставаясь вечно молодым, грациозным и утонченным, уверенно ступала к своим друзьям, словно в танце. Белые и голубые одеяния верно следовали за каждым ее шагом, словно пытаясь выделиться среди сверкавших и блестевших украшений на теле Владычицы грез. Без задней мысли она ухватила Вечного Властителя пустыни за подбородок, а Великую Властительницу трав за плечо, увлекая их за собой. — О преданнейший фамильяр самой Королевы Араньяни, позволь нам насладиться радостью воссоединения и насладись ею сам, вернувшись к своим собратьям! Ее ласковый и звенящий голос не охмурил гранатинку, но Арамахукунда догадался, что Королева Свапна имела в виду, и улетел из зала. Теперь комнату наполняла лишь святая аура трех божеств Сумеру. Все они понимали, что пора обсудить накопившиеся недомолвки и наконец раскрыть карты. Руккхадевата вернулась на свое место, и теперь позади ее освещали последние лучи солнца. Напротив в большое кресло уселся Дешрет, подпирая голову правой рукой. Между ними на ковре, вышитом узорами крылатых, присела Пушпаватика. — Я не ведаю истин этого мира, но от меня не сокрыть козни, что строятся против Истинного Пути. Зачем вы скрываете планы вчерашнего дня и кормите ложью завтрашнего? — Мои слова заставили бы содрогнуться даже тебя, Руккхадевата, мудрейшую из божеств. Я поделился своими чаяниями, в надежде переубедить Набу Маликату. — Я – фея, родившаяся в самом начале начал, мерцающая иллюзия и сверкающий свет, исходящий из зениц создателя. Мой род постигли муки изгнания, мы утратили связь с небесами, а проклятье не дает мне поднять взор к небу. Однако среди бесчисленных песчинок моих воспоминаний я храню способ проложить мост к глубочайшим знаниям. — Зачем вам обращаться к знаниям за пределами властвования Истинного Пути? — О нас говорят как о могущественных и благородных, но мы с Пушпаватикой вынашиваем дикие мысли о предательстве… Амон остановился и наконец поднял свой взгляд к Буэр, но та сидела с зажатым собственной ладонью ртом и плотно закрытыми глазами. Казалось, она сейчас начнет кричать и плакать, реветь от боли и ужаса, но Руккхадевата лишь тихо произнесла. — Вам известно о сапфировых столпах? Что они сотворили с землей Сумеру и драконьим властелином, преисполненным запретными знаниями? — Я предостерегла Аль-Ахмара. — отрешенно проговорила Повелительница Цветов, смотря в сторону. — Никто из вас не окажется погребен под ними, я могу поклясться своим родом. — Вам неведом страх, а бесстрашных усмирит лишь смерть. Вы так отчаянно хотите установить новые законы, что готовы пожертвовать своей жизнью? — Я хочу вечного процветания нашему царству, чтобы ничто его не разрушило. Война, что была учинена Истинным Путем, заставила мировое древо испить много крови, тебе ли не знать Владычица Мудрости? — тон Царя Дешрета стал жестче, но сам он выглядел столь напуганным, сколько пугается маленький ребенок, узревший в ночи неизвестную фигуру. — Узурпатор с Небес предложил мне дар божественного престола, надеясь установить своего вассала в Валивии, однако я отверг его. Ведь наша дружба и наша совместная мечта сильнее нелепых порядков этого мира. Своими мечтами мы выйдем за них и построим вечный рай! — Ты мудрейшая из нас, Великая Властительница трав, но и мой род не был обделен мудростью. Если бы мы хотели скрыть от тебя наше предательство, то учли бы твою догадливость. Однако ты все равно узнала о наших чаяниях. — лицо Руккхадеваты приняло задумчивый вид, а она сама стала упорно вглядываться в глаза своей подруги. — Ты должна познать ту самую тьму, что пытаешься разглядеть в моих глазах. Лишь самой столкнувшись со знаниями, не принадлежащими этому миру, ты будешь в силах противостоять им. — Что ты… Набу Маликата поднялась с насиженного места. Дешрету и Руккхадевате показалось, что лик их подруги потемнел, как и ее бездонные глаза. В зале становилось все мрачнее, а солнечный свет окончательно покинул его. Стихли все дуновения ветерка, и на смену ему пришел могильный холод. Протянутые к своим друзьям руки сияли словно спасательные огни. Аль-Ахмар бросил взгляд на взволнованную Владычицу Мудрости, но затем уверенно взял Пушпаватику за руку. Буэр смотрела на них, не в силах пошевелиться с места. Сотни мыслей метались в ее голове, но они разом исчезли, когда Руккхадевата наконец взяла Набу Маликату за руку.