Неведомые дорожки.

      А в Тридевятом Царстве праздновали Масленицу. Царским указом то было объявлено, ибо хотел Еремей показать, что несмотря на угрозу навсегда без Весны остаться, народ вопреки всему веселиться продолжает и не падает духом.       Гуляния были широки и веселы. С первого дня праздника, с самого утра можно было почувствовать, как в воздухе витает запах свежеиспеченных блинов. — Эх, покатились! — крикнул темноволосый юноша, подталкивая сани к краю горки. Точно такой же внешне, как и первый, паренек толкал сани с другой стороны и едва начали сани катиться, запрыгнули в них к остальным ребятам. Гора была длинная и крутая, да еще и на выступе лихо подпрыгнули сани, едва не перевернувшись и подъехали почти, что к княжескому терему.       Максим довольно наблюдал сидя на коне за весельем. Любо ему было видеть улыбки светлые, яркие. Заодно и дружинникам своим веселье хоть какое-то, помимо охоты и сражений. — Княже, а чего это вы сидите тут один? Идите с нами кататься!       Рядом с конем появились два парня, что сани толкали, ликом друг на друга похожие. Вот только Максим знал, что на самом то деле разные они и зовут их по-разному: Одного Семёном величают, а второго Фёдором. Вот только отличие то сразу не заприметишь. Надо долго вглядываться и с людьми бок о бок почти каждый день находиться. Тогда и углядеть можно. — Да вот знаешь Федя, смотрю я народ собрался возле ворот, думаю подъехать, да разузнать, что же у них такое приключилось то, да чего собрались? — Хорошее дело! — согласился Фёдор. — Мы с Сёмой тоже с вами пойдем. — Ну, а куда вы денетесь? Все же мои самые ближайшие люди из дружины. Вам больше, чем кому-либо доверяю.       Подъехал Князь на коне, вместе с дружинниками и видит, что посреди толпы стоит человек, высокий, чуть ли не три аршина ростом, да телом могуч, крепок. Ручищи скрестил на груди и наблюдал исподлобья за людом собравшимся. Одежды на нем черные были надеты, не праздничные. К поясу ножны с мечом старинным привязаны. И слышны были перешептывания недобрые между собравшимися. — Что у вас тут происходит народ? Чем вам человек не угодил? — спросил Максим спокойно, слезая с коня и подходя к толпе. Люди в миг расступились, притихнув. Из толпы вышел старик, одетый в нарядную белую рубашку с вышивкой и указал на незнакомца. — Этот мужик — проклят, Княже. Пришел он в селение наше, чтобы бяду накликать. Нельзя ему тут оставаться, иначе все помрем.       Максим нахмурил брови, хотев было сказать уже свое слово, как проклятый посмотрел на него и сделал шаг в сторону Максима. — Они правы, я проклят. Но не хотел доставлять неприятностей вам и люду простому. Зашёл я в селение лишь потому, что на гуляние посмотреть хотел. Из далека я шел путешествовал много.       Смотрит Князь на человека пред ним и на лице улыбка немного грустная появляется. Затем смотрит на народ. — Этого человека в селении не трогать. Он гость здесь, пусть и не самый желанный. Расходитесь, смотреть здесь больше не на, что. Праздновать лучше продолжайте. Сёма и Федя решили подсобить Максиму, поспешно стали разгонять народ в сторону горок и их домов, благо сейчас стали раздаваться звуки гармошек и веселые песни скоморохов.       У ворот люд поредел. Мужчина выдохнул спокойно и коснулся плеча странника. — Оставайся в доме у моего терема на ночь. Накормят и обогреют. — Княже, опять замученных и убогих подбираете? — ехидно прошептал Семён, подходя к Максиму. — Нет бы вам, как бояре ваши, на себя казну тратить, так вы все народу отдаете.       Мужчина только снисходительно улыбнулся и посмотрел на проклятого. Тот смиренно голову склонил с коротко остриженными волосами. — Благодарствую вам за то Княже. Не забуду вашей милости. Максим кивнул, а после из кармана вытащил перстень с гравировкой и протянул украшение незнакомцу. — Покажешь перстень дружинникам, они тебя пропустят без расспросов, а в терме тебя накормят и напоят. Вот только имя твое надобно знать мне. — Святослав, вот имя мое. Удивился Князь. Как человек с таким именем и проклят может быть?! Но ничего не сказал, усаживаясь на коня и поскакал в другую сторону. — Князь, вы куда? – спросил Фёдор, поспешно пряча в карман пирожок, стащенный наверное у какого-нибудь зазевавшегося человека. — Надобно мне одному побыть. Вернусь к закату, — кратко ответил Максим и поехал из селения в сторону леса. Дружинники лишь плечами пожали. Не впервой Князь уезжал один. Так, что за него они спокойны были.

***

      Вернулся Максим тогда, когда солнце уже почти закатилось и на его месте стала появляться луна. Темнело быстро зимой. Закрывшись в своей комнате, мужчина долго размышлял о том, что сегодня увидел. Человек в черной одежде и вправду был непрост. Чувствовал Князь, что есть в нем нечто опасное. “Ну ладно, ночку переночует, а там дальше уйдет восвояси и народ успокоится. ”       Стал Максим раздеваться, да ко сну готовиться, как слышит шорохи рядом. Кто-то в окно стучится. Открыл окно мужчина и видит там Фёдора. Лицо у дружинника было перепуганное, в порезах и синяках, словно с ножом на него напал некто сильный. — Княже, беда…. — прошептал он, залезая в горницу. На земле остался стоять Семён, пристально осматриваясь по сторонам. — Бояре против вас заговор задумали. Они задумали вас убить и сами власть в свои руки взять. Уходить вам надо. Мы поможем. Федя прислушивался к тому, что происходит в тереме и протянул Максиму простой кафтан и меч в ножнах. — Погоди, почему бояре задумали жизни меня лишить? Что же я такого сделал плохого? Откуда раны у тебя? — Дружина ваша напала. Не вся, некоторые люди, которые тоже в заговоре участвуют и были боярами подкуплены. А задумали потому, что вы слишком близки к людям простым стали. Народ вас полюбил, но они уже придумали, как ваше имя оклеветать. Пустили слух, что вы с Кощеем договор заключили и именно из-за вас Весна вернуться не может. Князь был бледен, слушая такие речи. Сердце сжималось от мысли, что подобное могло случиться.       Внезапно, в дверь раздался стук. Максим приложил палец к губам и указал рукой Фёдору на угол, что полумраком был укрыт. Сам же оделся обратно и подошел к двери. — Кто меня так поздно тревожит? — Не серчайте Княже, это ваш слуга. Бояре вас к себе требуют, говорят, новости есть важные от Царя. Максим отпер дверь и увидел сгорбленного старика, нервно сжимающего руки в кулаки. Вздохнул, грустно посмотрев на него. — Всеволод, передай боярам. что я знаю о том, что они задумали. И если мирно хотят все разрешить, пусть приходят ко мне и поговорим.        Старик побледнел. Губы его задрожали, а после быстро вытащил он из кармана нож, махнув им почти чуть ли не перед лицом Князя, да не тут то было. Позади старика появилась громадная тень. Раздался резкий, свистящий звук и голова старика оказалась на полу, куда вскоре и свалилось его обмякшее тело, заливая пол кровью. — Все хорошо Князь? Святослав зашел в горницу, посматривая по сторонам. А со двора стали слышаться крики и огни замелькали. — Не надобен нам Князь, что с Кощеем якшается! — Сжечь его и прах по ветру развеять! — Предатель!       Максим побледнел, едва владея собой и повернулся к Фёдору и Святославу. В дверном проеме вскоре появился и Семён. На кафтане виднелись следы крови, а он сам сжимал в руке обнаженный клинок. — Они терем поджечь хотят! — Уходим… —- проговорил Князь каким-то не своим голосом. Отстраненным, хриплым. Не мог до сих пор поверить в то, что происходит. — Прорываться с боем придется, — недовольно произнес Свят, доставая из ножен свой меч, от которого ощущалось нечто недоброе и темное.

***

      Максим толком ничего и не помнил. Пред глазами словно пелена была. Очнулся только тогда, когда понял, что сидит на коне и вовсю мчит по лесной тропинке. Рядом с ним скачет Святослав и оба дружинника. Мужчина остановил коня, переводя дыхание. — Что произошло… Разум весь как в тумане…. — прошептал Максим, посматривая вокруг. Заехали они почти в самое сердце дремучего леса. Не птиц, не зверья не слыхать. Тишина давила, таила в себе что-то пугающее. — Все в порядке. Мы почти без драк обошлись. — Почти… Да.       Свят тоже остановился, слезая с лошади, ведя её под уздцы и поглядел на Максима. — Вот считай и расплатился за твое гостеприимство Княже. Теперь же пойду я. — Почему с нами не отправишься? Максим тоже с коня слез, подходя к Святославу. Тот указал на меч, перемазанный кровью,а после на его рукоять с черепом, ярко сверкающим мертвецки холодным светом. — Напомню, что я проклят. Да и еще к тому же богатырь, коего намерены убить остальные богатыри, за то, что посмел предать службу царскую и уйти к Кощею в услужение. Правда и тот мне больше не хозяин. Наградил меня этой проклятой железкой, когда я от него уйти вздумал, сказав, что никакого иного оружия я более в руки не смогу взять, окромя меча его. И проклятье это со мной останется, доколе не захочет мне помочь человек простой и не отыщет в Окияне-море целительную силу. Так, что сам я себя избавить от проклятья не сумею, увы. Да и помочь мне никто не желает. Но то и понятно. Кому бы хотелось с проклятым богатырем дело иметь.       Фёдор и Семён едва челюсти на землю не уронили, недоуменно смотря на Святослава. Максим же крепко призадумался, прислонившись к стволу дерева. Терзали сомнения смутные. Ведь, уверен был Князь, что Федя и Сёма непременно захотят к Кощею отправиться, дабы вернуть Весну в Тридевятое Царство. И в этом случае без Кладенца не обойтись, а значит надобно к Хозяйке Медной Горы отправляться. Вот только…       Все же Свят не только жизнь Максима спас, а еще и жизни его дружинников сохранил. Подозвал мужчина Фёдора и Семёна, и в сторонку отвел на разговор. — Давайте ему поможем… Успеем еще с Кощеем сразиться. А Святослава выручить надобно. Он ведь ваши жизни сберег. — Ой, видишь ты нас насквозь, словно бы Княже, — мрачно пошутил Сёма. — Хотели мы и вправду к этому Бессмертному отправиться. Ведь, если станет известно, что ты Весну спас, то народ пред тобой и бояре прощение просить будут, в ногах валяться. А свои жизни мы сами спасли. — Ну ну… — протянул Федя, посматривая на брата серьезнее. Тот притих, понурив голову. После, посмотрел в сторону богатыря и опять на Максима. — А ты хоть знаешь, куда нам отправляться то? — Догадываюсь. Дорога не такая уж и дальняя. За две ноченьки управимся.       Князь ободряюще улыбнулся, похлопав дружинников по плечам и после снова вскочил на коня. Снял ленту с волос, те длинными, прямыми прядями разметались по плечам и вновь их собрал в хвост, завязывая лентой. — Едем к Окияну-морю. Будем с тебя проклятье снимать. Свят недоверчиво посмотрел на путников, выгнув бровь. Меч едва дрогнул на поясе, сверкнув глазницами черепа из потускневшего серебра. Богатырь едва ударил по нему рукой, нахмурившись. — С чего вдруг? Я ведь твою жизнь спас и на том все. — А теперь еще и сохранил жизни моим дружинникам. Так, что теперь я у тебя в долгу.       Мужчина ухмыльнулся, слобвно бы соглашался с его словами и уселся на лошадь, умолкая, все еще не веря в свое счастье. Столько лет по земле путешествовать, покоя не знать и вот теперь… Поскакали Князь с друзьями своими и богатырем к Окияну, да не заметили, как по снегу, прячась и скрываясь меж деревьев, ползет едва заметная змейка. Слышала она все о чем они меж собой говорили и спешила то хозяину передать.