Навек

      Тишина давила, словно тяжелый камень; она не давала нормально дышать, и все из-за этого мужчины, который находился рядом. Он был, словно призрак из ее прошлого! Прошлого, которое она вычеркнула из своей жизни, забыла, как страшный сон.       Это прошлое делало ей больно, ведь, пусть и недолго, но она была в нем счастлива, и это счастье, пусть и короткое, подарил ей этот человек, который теперь казался чужим и холодным, как осеннее утро Стамбула.       Нергизшах пошатнулась, чувствуя тошноту, подступившую к горлу, а мир пошел кругом. Верная калфа, которая находилась рядом, в мгновение ока подхватила молодую женщину под руку. — Султанша, Вам плохо? — зашептала женщина. — Стоит позвать лекаршу?       Нергизшах отрицательно качнула головой, заметив, как Дибир прислушивается к разговору, который ведется у него за спиной. Глубоко вдохнув, она заметила Агу, который быстрым шагом спешил к ним. Остановившись перед Дибиром, он склонил перед ним голову и произнес: — Дибир Паша. — По приказу Повелителя я привез во дворец Нергизшах Султан, — в мужском голосе слышался холод.       Сердце женщины в темном платье сжалось, ведь она помнила, сколько нежности в этом голосе когда-то было, когда он произносил ее имя в темных углах дворцового сада. — Повелитель и его любимица Селимие хатун утром отправились в Эдирне. Их не будет несколько дней, — рассказал Газанфер, переводя взгляд на стоящую гордо, расправив спину, Нергизшах. — Михримах Султан уже ждет племянницу. Спасибо, Дибир Паша.       Обернувшись, чтобы идти, Дибир бросил один короткий взгляд на молодую женщину, сухо кивнув, поспешил в противоположную сторону. Ему необходим был свежий воздух.       Нергизшах едва повернула голову в его сторону, уловив знакомый аромат сандала. Аромат, когда-то впившийся в ее кожу, пленивший ее сердце и ум. — Нергизшах Султан, — Газанфер покорно склонил голову перед Нергизшах, а на его губах появилась улыбка. — Мы рады приветствовать вас в столице. Михримах Султан ждет вас в своих покоях. Прошу, — позвал евнух, и женщины двинулись за ним.

***

      Айше Хюмашах вышла из кареты и запрокинула голову, глядя на сияющие на солнце купола главного дворца. Айсель Хатун, которая стояла рядом рядом со своей Султаншей, выглядела тревожной после того, что она узнала, что придумала ее Госпожа. Девушка в это время медленно пошла по дорожке, придерживая на голове платок. — Госпожа, а что будет, если узнает Дибир Паша? — тихо спросила Айсель, помня, что уши и глаза есть везде. — Я не рабыня Паши, чтобы спрашивать разрешения на каждый шаг, — отрезала Айше Хюмашах, повернув на очередную аллею, где заметила Нурбану Султан, которая гуляла со своей свитой, о чем-то разговаривая с калфой, которая шла рядом с ней.       Айсель молча кивнула и направилась за Айше Хюмашах, которая уверенным шагом направилась в сторону Нурбану, которая остановилась, увидев молодую девушку, и на ее устах появилась едва заметная улыбка. — Султанша, — склонилась Нурбану перед Айше, разглядывая девушку в светло-сиреневом платье и платке, покрывавшем ее голову. — Рада вас видеть. Как вы себя чувствуете? — заботливо спросила черноволосая, вспоминая сцену, произошедшую во время ее визита во дворец Дибира-паши. — Всё прошло, — сдержанно ответила молодая девушка, вспоминая случай, который отзывался болью в груди. — Вот, решила нанести Вам визит, ведь тогда нам и не удалось поговорить, — ответила девушка.       Нурбану улыбнулась, жестом приглашая девушку в свои покои и на ходу приказала служанкам подать туда сладости, фрукты и щербет. Она понимала, что сейчас самое лучшее время, чтобы стать верным другом этой девушки.

***

      Михримах Султан, одетая в платье темно-фиолетового цвета, с тяжелой короной на голове, стояла в своих покоях и с улыбкой на лице встречала племянницу, которую не видела очень давно и которая с годами становилась только красивее, несмотря на все, что постигло ее.       Волосы падали волнами на острые плечи, стройная фигура дышала жизнью, только карие глаза были наполнены тоской и усталостью, но Михримах объясняла это длинной дорогой. — Михримах Султан, — едва склонив голову, произнесла молодая женщина, а потом шагнула и поцеловала протянутую руку. — С возвращением домой, — добродушно произнесла Михримах, оглядывая племянницу с ног до головы, пытаясь найти черты Шехзаде Мустафы. — Прими мои соболезнования. Пусть Дженеби Ахмет Паша будет в раю. — Аминь, Султанша, — сдержанно произнесла Нергизшах, осматривая женщину, изменившуюся за время их последней встречи.       В волосах прибавилось седых прядей, на лице появилось несколько морщин, а в глазах была только неизвестная усталость и упоминание о той молодой красивой женщине, которой Нергизшах ее запомнила во время того едва ли не единственного визита в санжак ее отца, после которого ее жизнь изменилась раз и навсегда. — Мы приготовили тебе покои, — сообщила Михримах. — Иди, отдохни с дороги, а на ужин жду тебя.       Нергизшах лишь кивнула, решив не спорить в первый же день в главном дворце, но она бы с удовольствием провела его в тишине в своих покоях, чтобы смириться с новым этапом своей жизни и понять, как себя вести с тенями ее прошлого, которые без ее разрешения так бесцеремонно ворвались, и она не знала, что делать.       Выйдя за дверь, Нергизшах устало привалилась к стене, сквозь тонкий шелк платья чувствуя все ее неровности и шерховости, и прикрыла глаза. — Султанша, может, стоит позвать лекаршу? — снова услышала женщина обеспокоенный голос верной калфы. — Нет, — облизнув пересохшие губы, ответила Нергизшах, глядя на служанку. — Я не хочу, чтобы об этом уже в мой первый день знал весь дворец. Пойдем. Я хочу отдохнуть, — приказала она и, снова гордо подняв голову и расправив спину, направилась в свои покои, куда их должен был провести Газанфер, который пристально за ними следил все это время.

***

      Айше Хюмашах и Нурбану Султан сидели на террасе последней и, под тихий шелест в кронах старых деревьев, наслаждались тишиной, которая, как понимала Нурбану, сейчас нужна Айше. Интуиция матери Шехзаде Мурада подсказывала, что лучше не спешить, и тогда она точно узнает, что тревожит дочь Михримах.       Айше Хюмашах поставила чашу с недопитым шербетом и перевела дыхание. Хотелось хоть немного отвлечься от того, что его беспокоит, ведь все последние дни мысли были заняты только брошью и тем, как она оказалась снова у ней.       Кто ее прислал? Об этом она не могла поговорить ни с родной матерью, ни с Айсель, которую эти разговоры только пугали. И ей оставалось только думать об этом каждую ночь, а еще о тех тайнах, которые от нее скрывал Дибир Паша и которые она так хотела узнать. — Султанша, Вас что-то беспокоит? — участливо поинтересовалась Нурбану, едва сузив глаза. — Какие-то невзгоды в семейной жизни? — Нурбану заботливо коснулась руки Айше Хюмашах. — Возможно, я чем-нибудь помогу. Дибир Паша оскорбляет Вас? — предположила Хасеки Султана Селима. — Нет, но я чувствую, что он меня обманывает, — выдохнула Айше Хюмашах, решив открыть лишь часть того, что ее беспокоит. — Он что-то скрывает от меня.Все время тайный, молчаливый, а тот дворец как золотая клетка! — в сердцах произнесла молодая девушка, пряча глаза за длинными ресницами.       Она понимала, что поступает неправильно, но так хотелось, чтобы хоть кто-то ее поддержал и понял, ведь ее родная мать этого никогда не сделает, а наоборот поддержит Дибира Пашу, а не родную дочь, которую отдала как невольницу в пасть старого, безобразного шакала. — Вы думаете, он Вам изменяет? — спросила Нурбану, понизив голос и оглянувшись на рабынь, стоявших у двери террасы. — Тогда нужно немедленно пойти к Повелителю и рассказать все ему. Вы Султанша Османской династии, и ни один раб не имеет права так вас унижать! — горячо сказала Нурбану. — Но если это и так, то у меня нет никаких доказательств, — посмотрев на Нурбану, ответила Айше Хюмашах. — Если Вы позволите, то я могу Вам помочь, — предложила Нурбану, заметив искру надежды и веры в глазах молодой девушки, которая даже не подозревала, на что согласилась.

***

      Он наслаждался этой, пусть и почти детской, битвой на мечах, которую проводил с Султанзаде Османом в главном саду, но это было лучше, чем сидеть на месте и сходить с ума от воспоминаний о ее взгляде и запахе разнотравья, который он почувствовал, стоило ее увидеть там, на пристани, после стольких лет разлуки. — Что с вами, Дибир Паша? — удивленно воскликнул Осман, когда от одного его легкого удара меч выпал из руки воина Султана Селима.       Придя в себя, Дибир перевел взгляд на свой меч, лежавший на зеленой траве, а затем перевел взгляд на Османа, у которого слуга уже забрал меч. — Ничего, Султанзаде, — произнес мужчина, поднимая свой меч с земли и передавая его охране. — Вам пора возвращаться. Ваша Валиде будет беспокоиться. Завтра продолжим, — пообещал Дибир, заметив, с какой неохотой мальчик со своими слугами возвращается во дворец.       Проведя его взглядом, Дибир повернулся, услышав крик стражи, и увидел свою жену,которая шла ему навстречу со своими служанками. На её лице было озабоченное выражение. Заметив Дибира, который наблюдал, как она идёт ему навстречу, девушка горько усмехнулась. Даже здесь она не может побыть без его присмотра. — Рад Вас видеть, Госпожа, — едва склонив голову, произнёс мужчина. — Вы приехали навестить меня? — с иронией в голосе поинтересовался он, вглядываясь в её прекрасные глаза, в которых для него пылала только ненависть. И он уже сомневался, что когда-нибудь сможет увидеть там хотя бы намёк на нежность. — Я приехала навестить Валиде и уже возвращаюсь в свою золотую клетку, — в тон ему ответила девушка, прожигая его взглядом. — Иногда золотая клетка для соловья — лучшее убежище, потому что воля его губит, делает беззащитным перед неизвестностью, — спокойно ответил мужчина, спрятав руки за спину. — Но сегодня я разрешаю Вам немного больше свододы, — продолжил издеваться Дибир. — Я хочу предложить Вам конную прогулку. Иногда полезно сбежать от людей и побыть в тишине. — Я бы с радостью убежала не только от людей, а от всего мира. Подальше от Вас, — отрезала Айше Хюмашах, но все же направилась в сторону конюшни, так и не заметив улыбку, появившуюся на устах Дибира. Это ее согласие на прогулку верхом была его маленькой победой, но она об этом не догадывалась.

***

      Солнце медленно утопало в Босфоре, разливая по небу расплавленное золото и густую медь. Кипарисы стояли смирно, словно стража у входа в рай, а воздух пах диким жасмином и пылью раскаленного за день камня.       Айше пришпорила своего серого в коня. Ветер срывал с ее лица шелковую накидку, открывая взгляд, полный ледяного пренебрежения.       За ней, на вороном скакуне, неотступной тенью следовал Дибир-паша — ее муж, ее золотая клетка, человек, чье имя она проклинала каждую ночь. Ее смотритель. — Медленнее, Султанша! — его голос раздался властно, как удар ятагана о щит. — Эта тропа опасна. — Смерть на свободе милее жизни под вашим присмотром, Паша! — бросила она через плечо, и тотчас судьба подкатилась камнем под копыта ее коня.       Животное испуганно заржало, споткнувшись о вымытую дождями рытвину. Мир качнулся. Айше не успела вскрикнуть — только увидела, как небо смешалось с землей. Глухой удар о траву выбил дух, а острая боль в щиколотке заставила мир угаснуть на мгновение.       Она не успела услышать крика Дибира и мир для нее утонул в темноте.