3 года спустя

24 июня Вадим: Ты решил прикольнуться? Вадим: Или я уже с ума схожу. Женя: Всм? Женя: Что такое? Вадим: Понятно, значит не ты. Женя: чтоооо Вадим: Да пишет какой-то дебил мне на вторую страницу. Говорит, что знает обо мне все, предъявил факты, а я сиди и думай, кто это. На ум первый ты пришел. Женя: Ох любоф. Это не я) Вадим: Какая нах любовь? Женя: Ой, ну не отнекивайся. Я ж первый на ум пришел. Вот она любоф Вадим: Действительно. 25 июня Женя: Вы где? Вадим: Сидим на мосту. Женя: Ну сидите, мы сейчас подойдем. Женя: Поговорим потом наедине? Вадим: Ок. Не знаю сколько мы просидели в компании друг друга, но к остальным жуть как не хотелось. Потому что точно знаю, что там есть этот придурок, который выводит меня одним своим видом. Мне было в кайф опираться на плечо Антона и говорить о каких-то пустяках. Потом темы кончились, перекочевали в телефон и залипли на какой-то обзор сковородок. Название может и отталкивает или наводит на странные мысли, но смотреть чисто по приколу было не так плохо. До момента пока мне не написал Женя с вопросом где же нас носит. Вот его я хочу видеть не меньше, чем Ваню. Что ж, если вся компания собиралась на мост, значит был исход двух событий: идем на магазин за заводом, или же скидываем с себя всю одежду (а кто-то даже этого не делая) и отправляемся вплавь. Погода хоть и радовала теплым солнышком, а вот прохладный ветер мог сыграть злую шутку, стоило только вылезти из воды. Ходить потом чихать оставшееся лето не очень хочется. Поднялись с Антоном на ноги только тогда, когда начали слышать веселые возгласы друзей. Вся компания бурно что-то обсуждала, даже вечно сдержанный Влад не постеснялся ржать как конь. Настоящий конь стоял на другом берегу и с интересом повернул свою морду в нашу сторону. Стоило первым из-за поворота выйти Ване и показать свою слишком счастливую для мертвого улыбку, как настроение тут же испортилось. Состояние вернулось в режим ненавидеть-крушить-убивать-в-гроб-класть. Он, тоже меня заметив, заметно стушевался и улыбки как ни бывало. Только остальные не переставали лыбыться во все зубы. — Чего такие веселые? У кого уже наркотики стащили, придурки? — спрашивает Антон. По мосту как раз проходила пожилая бабушка. Она очень недобро глянула на нашу компанию и молча пошла дальше. Было бы интересно посмотреть на то, как она прыгает из сухого участка на сухой, не запачкав и не намочив себе ноги. — Мы придумали заебись идею, — говорит Герман, таща Женю за плечи. По виду второго и не скажешь, что он счастлив этому. — Не мы, а я, — кричит Саня, подойдя к краю моста. На него выталкивают Женю, остальные же остаются на берегу. Мы с Антоном продолжаем стоять на средине, ничего не понимая. — И что вы задумали? — спрашиваю, смотря на стушевавшегося парня. — Щас он будет голым прыгать с моста, — Маргарита уже вовсю подготовила камеру, но Влад забрал ее телефон и предупредил всех, что никто ничего снимать не будет, ибо это уже край. А прыгать голым с моста с нихуя не край. — О Боже, Жека, одумайся! Ты ведь еще так молод! — Антон театрально хватается за сердце, подходя к Жене ближе. — Что они тебе такого пообещали? — Насчет три… — шепчет Настя, после чего все, кроме Вани, считают тихим шепотом до трех, а потом орут во всю глотку: — ПОЦЕЛУЙ С ВАДИМОМ ЗА ГОЛЫЙ ПРЫЖОК! ПОЦЕЛУЙ С ВАДИМОМ ЗА ГОЛЫЙ ПРЫЖОК! — кричали и громко хлопали. Готов поспорить, что их крики слышит вся деревня, а мой ахуй видят даже те, кто на меня и вовсе не смотрит. Ни для кого не секрет, что Женя испытывает ко мне далеко не дружеские чувства. А началось все тогда, когда он присоединился вместе с Германом в нашу компанию. После парой тройки гулянок я стал замечать, что он странно ко мне липнет. Случайные движения в мою сторону, касания, нечаянно брошенные слова. Даже от Сани, который любит спорить со всеми подряд, начал меня защищать, когда тот перегибал палку со своими идиотскими шутками. Уже потом я узнал от самого Германа, что он гей и влюблен в меня. Далее пошло публичное признание в этом, и уже признание чувств в открытую. Все улюлюкали и ждали, когда же я приму его предложение быть парой… Но их надеждам не суждено было сбыться. Я отказал. Сказал прямо, что еще не отошел от ситуации с бывшим и морально не готов к новым отношениям. Женя же твердо утверждал, что дождется меня. Не хочу разочаровывать, но он правда мне вообще не нравится и встречаться я бы с ним не стал, будь я в почти 18 нецелованным. Хоть и последовал отказ, а друзья так или иначе начали часто шутить по поводу нашей парочки. Не раз он провожал меня домой, в последнее время повадился это делать даже чаще, чем Антон, что меня не радует. И теперь стоило нам вдвоем отдалиться от компании, как они сразу начинают петь песню Егора Крида «Невеста». Только куплет, но и этого хватает, чтобы засмущать его, а меня вывести из себя. Вот и в очередной раз эти «гении» решили наглумится над несчастным парнем. И все бы ничего, только… поцелуй? От меня? За прыжок, о котором я не просил? А Женя, судя по раскрасневшемуся лицу, наивно полагает, что я исполню просьбу убогих и поцелую его даже через не хочу не могу. Жаль их разочаровывать в который раз, но делать я этого не собираюсь. Ладно, мы целовались не единожды пьяные, но на трезвую, да еще и вспоминая его губы… Я лучше засосусь с кем-нибудь из девочек, чем прикоснусь к этой наждачке. Хочу уже сказать свое категоричное нет, как взгляд падает обратно на Ваню. Стоит, все так же старается на меня не смотреть, выглядит очень скованно, хотя несколько минут назад веселился как в последний раз. Неужели тебе стыдно? Интересно, а ты вообще хоть что-нибудь чувствовал, когда писал тот текст и встречался с другим, пока я одной ногой был сам в могиле? Не успеваю додумать мысль, как с горяча выпаливаю: — Хорошо. Все неверяще смотрят на меня, включая Антона. Я-то уж точно знаю, что он собирался вправлять всем мозги и отказываться за меня. Сам не ожидал такого, даже до конца обдумать не успел, а оно возьми и вылети. Женя смотрит не просто шокированными глазами. Он в полном ахуе, как и я, когда услышал весь этот бред. И не только он был шокирован больше остальных: Ваня также неверяще смотрел на меня, видимо, ожидая подвоха. Из-за тебя, козел, я ничего обдумать не успел и ляпнул. Теперь слова обратно не вернешь. Сохраняю невозмутимый вид, с трудом переводя взгляд обратно на Женю, который был уже в полной готовности раздеться. — Вадик, тебя какая муха укусила? — спросила Маша обеспокоенно. — Мы ж это, вообще шутили. Он изначально за деньги согласился прыгать, — говорит уже Саня — зачинщик безумия и дебильной ситуации, которую мне теперь разгребать. — Вадим? — Что Вадим? — развожу руками, сохраняя невозмутимый вид, хотя так и хочется самому сигануть с моста вниз. Желательно не в воду, а плашмя на асфальт. — Я же не понимаю шуток, забыли? А раз уж согласился, то так тому и быть. Давай, прыгай, — скрещиваю руки, буравя взглядом Женю. Мой голос звучал так, будто я отправляю бедного Женю в адский котел с лавой. Густая краснота ушла и теперь он смотрел на меня с неким подозрением. Даже будучи пьяными я сначала брыкаюсь, прежде чем прильнуть к его губам, либо проводить языком по его груди. Даже вспоминать не хочу, сразу в дрожь кидает. Однако же, остальные поддерживают мои слова и весело выкрикивают «раздевайся». Ваня тоже не отстает и под общий гул веселье перестает напрягаться, отдаваясь моменту. Женя раздевается мега медленно, очень нерешительно. Руки дрожали то ли от резко поднявшегося холодного ветра, то ли от нервов. Голыми друг друга никто не видел (я-то уж точно никого из присутствующих), поэтому можно понять его наверняка стрессовое состояние. Не каждый день тебе говорят прыгать в воду без трусов. А еще не каждый день я ляпаю такую глупость, из-за которой в дальнейшем сам же жалеть и буду. Но вот Женя уже избавился от всей одежды и теперь с силой сжимал обыкновенные серые трусы за край. — Жека, не мучай себя и давай одевайся обратно. Все же знаем, что ты на такое не способен, — говорил Саня, который знал его больше нас. Но Женя ничего не ответил и продолжил нервно покусывать и без того истерзанные в мясо губы. Я уже собираюсь сам остановить его, но еще мгновение, и трусы были резко спущены. Девочки завизжали и поспешили отвернуться, кроме Марго, которая начала кричать, что Женя самый настоящий мужик и не бросает все на пол пути. Такое себе достижение, если честно. Мне и Антону открылась картина его голого зада, так что расценить из-за какого вида спереди все ржут не можем. Не то чтобы мне интересно, но да, интересно. Женя прыгает дельфинчиком, оставив трусы лежать на краю моста немного колышатся от ветра. Поверить не могу, что он это сделал. Поверить не могу, что я самолично сказал, что поцелую его. Поверить не могу, что вся эта дебильная ситуация произошла перед человеком, которого я просто хотел позлить. Поверить не могу, что злость настолько застелила мой мозг, что я… короче, я идиот, этим можно меня оправдать. Вся компашка собралась на мосту и взирала вниз на вынырнувшего Женю. Я так же смотрел вниз и заметил, что его губы в одно мгновение посинели. Конечно, дебилойд, вода то ледяная как лед к Арктике. — Давай выплывай, герой любовник, а то писю застудишь и потеряешь единственное доказательство своего пола, — ржет Саня, вертя Женины трусы у себя на пальце. — Боже, Протасевич, ты кретин, — Марго несильно ударила его спине. — А если он правда себе что-нибудь застудит. — Да там, честно говоря, застужать то и нечего, — Саня показал мизинец и подвигал им, явно намекая на размеры, которые я так и не успел увидеть. — Дебил ты, Женя, — в отчаянии говорю шепотом, после чего забираю его трусы с чужих рук и иду на другую сторону на берег, чтобы сразу же передать их владельцу. — Напомните, почему Саня все еще тусуется с нами? — вопрос, который Влад успел озвучить раньше меня. Я отвел взгляд и старался не смотреть на вышедшего Женю из воды. И дело не в том, что он ахуеть какой сексуальный без одежды. Я, конечно, никого не осуждаю за внешность и в принципе считаю, что любить только за нее — великая человеческая глупость, но буду дураком если скажу, что она вообще не играет никакой роли. А еще буду дураком, если скажу, что меня правда привлекает свисающая грудь и живот Жени, которые я предпочел не видеть и сберечь свои глаза. — Держи, — передаю ему трусы, глядя на компашку на мосту. Замечаю Ваню, который высматривал нас из толпы. Не вижу его взгляда, но надеюсь, что дальнейшее разобьет его в пух и прах, если он вообще чувствует хоть что-то. Хотя, о чем это я — у него же есть парень, который задастся вопросом где же его возлюбленный разбил губу. — Спасибо, — слышу тихое в ответ. Краем глаза вижу, как Женя натягивает белье обратно и заметно ежится под ветром. — Ну что, Вадик, слово-то сдержишь или струсишь без алкоголя? — кричит все тот же Саня, нервируя меня больше прежнего. — Ты вовсе не обязан, — голос Жени дрожит. Мое тело тоже берет внутренняя дрожь, но вовсе не от холода. Твою ж мать, блять. — Я же сказал, что сделаю, — со злостью выпаливаю я, поворачивая на него голову. Стараюсь смотреть в лицо, напрочь игнорируя стекавшую с волос и тела воду. Кидаю последний взгляд на Ваню, прежде чем силком притягиваю Женю к себе и с силой целую того в губы. Они все такие же шершавые и обкусанные, стараюсь абстрагироваться и получить хоть какое-то удовольствие от происходящего. Но стоило Жене пустить в ход свой язык мне в рот, как резко отрываюсь от него и, так не посмотрев ему в глаза, разворачиваюсь и иду обратно на мост. При этом успеваю заметить вытянувшееся лицо Вани среди ликующего ора друзей. Что, не ожидал? А я вот взял и сделал это. Уже второй раз выбиваю тебя из колеи, в третий раз обещаю загнать прямиком в могилу, благо кладбище находится рядом. — Блять, Вадим, ну ты даешь, — Антон трясет меня за плечи. Не смотря на его широкую улыбку и дикий смех, прерывающийся на колкие подшучивания, а в глазах так и вижу беспокойство. Не парься, я всего лишь хотел побесить одного придурка. И мне это удалось. Ваня прошел мимо меня слишком быстро, с одеждой Жени в руках. То ли специально, то ли случайно (в чем я сомневаюсь) толкнул меня плечом. При этом выглядел он максимально озлобленно. Не знаю чего он ожидал, а по итогу я остался доволен собой. — Слушайте, если пошла такая заварушка, может сходим в магаз за чем-нибудь покрепче? Согреем бедолагу, — на предложение Маши все единогласно говорят да. Кроме Насти, которая в пьянках с нами не учувствует и решила ретироваться домой. Точнее сам Антон отослал сестру домой, чем она осталась не довольна. И мы двинули вперед толпой. Обычно Антон идет рядом со мной, но в этот раз его спутницей стала Маша, которая активно рассказывала про какой-то новый просмотренный фильм. Друг не оставлял меня совсем уж без внимания. Я шел позади, и он то и дело кидал на меня вопросительные взгляды, мол, все ли хорошо и не стал ли он кидлом в моих глазах. Не стал, топай дальше. И он, улыбаясь, шел. Пытался несколько раз взять Машу за руку, но та ловко уворачивалась, а в последнюю такую попытку шлепнула Антона по плечу и пригрозила рядом лежавшей палкой. Мне всегда нравилось идти позади всех. Я не чувствую себя как-то обделенно и ущербно. Смотреть на таких родных людей и видеть на их лицах настоящие радостные эмоции приносило мне больше кайфа, чем когда я сам принимал участие в разговоре. Тогда их сложно осмотреть всех, а позади это выходит легче. Но в этот раз моему одиночеству не суждено было сбыться, ведь шаг замедлил Ваня и начал нормально идти только когда поравнялся со мной. Какое-то время мы шли в тишине. Проходили мимо последнего дома в деревне и вышли на просторное поле, напротив которого продолжала течь все та же речка, которую не было видно из-за разросшегося камыша и других неизвестных мне растений. Дальше дорога пролегала через кладбище, за которым уже виднелись домики другой деревни, в которую мы зачастую захаживали, стоило заговорить про алкоголь. Эту дорогу мы когда-то с Антоном нашли чисто случайно, когда решили путешествовать и открывать новые территории, так как на старых было уже банально скучно. В первый раз было страшно, ведь не знаешь, куда по итогу ты забредешь и что тебя ждет. Но все оказалось более чем радужно. Далее за домиками можно было найти два придорожных магазина. А если пройти еще дальше, то уже через минут сорок можно выйти к городу. Проходя мимо кладбища Ваня остановился. Я невольно стал следом и смотрел на то, как он достает телефон и фотографирует один из крестов на фоне чисто голубого неба, часть которого закрывают кроны колыхающихся от ветра деревьев. Он любил фотографировать абсолютно все. Почти каждый шаг был занесен в его галерею, а после некоторые распечатанные фотографии украсили его стену над кроватью. Я никогда не понимал прикола в красивых облаках, закате, рассвете и обыкновенной луже. Но Ваня видел в этом свое очарование, и мне нравилась эта черта. Нравилось, что не редко я попадал в объектив его камеры и становился одним из моментов, которые он хотел запомнить навсегда. Нравилось, что он научил проникаться моментом. — Тебе не кажется, что фотографировать чужие могилы — через чур? — засмотревшись, сам не заметит, как вопрос легко слетел с моих губ. Будто я не страдал по нему эти годы. Будто не испытывал лютой ненависти сейчас. Будто мы по-прежнему четырнадцатилетние дети, которые до безумия любили друг друга. — А? — Ваня опешил от вопроса, но телефон прятать не спешил. — Я не беру в объектив имена и фотографии, только уголки с крестом. — Зачем? — Красиво. Компания ушла на приличное от нас расстояние, их голоса я слышал еле-еле. А потом и вовсе перестал улавливать хоть какие-то звуки. Глупо смотрел на парня перед собой, который за долгое время без боязни и неловкости посмотрел мне прямо в глаза. «Словил момент?» — произнеслось в голове его голосом. Этот вопрос он задавал всегда, когда я вот так же глупо застывал и смотрел на что-то, по моему мнению, обычное, когда он видел прекрасное. Словил. Словил нечто прекрасное.