3 года спустя

Мама всегда оберегала меня как последнее в мире сокровище, но это не мешало мне сбегать с сончаса в садике, бродить по непонятным закоулкам и водиться с кем попало. Пусть меня и берегли, но не забывали наказывать так, что я потом неделю нормально ходить не мог. Бабушка была всеми руками «за» такое воспитание, что меня огорчало. Ба, на твоих глазах внука бьют в воспитательных целях, а ты продолжаешь смотреть свои бестолковые передачи про мировые заговоры. Стоило мне дорваться до интернета, как опека надо мной увеличилась в разы. Моей маме все казалось, что я общаюсь с какими-то извращенцами, которые так и норовят меня похитить или изнасиловать. Жаль ее огорчать, но в интернете я переписывался с небольшой охотой даже с друзьями со двора, не то что с какими-то непонятными людьми. Больше времени я проводил на видео-площадке и залипал на прохождения игр. Помню, мне даже запрещали смотреть видео по одной игре, потому что сильно уж я подсел на нее и начал забрасывать учебу. В очередной выходной от школы я, как обычно, двинул на площадку напротив подъезда и смотрел на лавочке видеоклип под песню «10 лет спустя». Что сказать — проникся, почти заплакал, и сразу же начал смотреть по второму кругу, чтобы лучше уловить текст песни. — Это «10 лет спустя»? Рядом со мной на лавочку сел мальчик, которого я раньше не видел во дворе, хотя знал тогда почти всех детей с ближайших подъездов. Он был выше меня на полголовы, хоть потом и выяснилось, что мы одногодки (но я на пару месяцев старше!). А глаза такие зеленые, красивые… на солнце вокруг зрачка радужка отдавала желтым. И лицо миловидное, прямо как у девчонки. С какого-то любительского видео началось наше общение, граничащее только во дворе после школы или в выходные дни. Потом встретились уже в самой школе. Тогда мы были не настолько близки, чтобы интересоваться где кто учится. По одежде понимаю, что видел его не раз в столовой и в коридорах между уроками, но никакого значения не придавал. А теперь почти каждую перемену проводили в компании друг друга, общаясь на абсолютно бессмысленные темы. Вместе ходили домой, вскоре начали ждать друг друга утром и идти в тишине до школы. День за днем мы становились ближе, уже тогда нас можно было назвать лучшими друзьями. Про остальных друзей я также не забывал, но с Вадимом проводил времени все равно раза в три больше. И, казалось, что этого безумно мало. Он стал неотъемлемой частью моей жизни, тем самым лучиком счастья, который помогал мне выбираться из различных грустных мыслей. Наша дружба стала сильна настолько, что я зачастую оставался у него на ночь, а он у меня, когда бабушки не было дома. Я всегда боялся водить кого-то из друзей домой, потому что обстановка желала оставлять лучшего: две огромные собаки в маленькой квартирке, которой срочно нужен капитальный ремонт, да и ко всему остальному беременная мама с отчимом, который младший ее на лет 5, а еще бабушка, любившая наставлять меня по поводу и без. Но Вадиму было все равно на это, как и все равно на ремонт времен СССР. На ночь мы всегда смотрели какие-нибудь фильмы или мультики, хоть и знали, что на утро будем вдвоем как зомби после бессонной ночи. И в одну из таких ночей мы смотрели очень старый фильм про женщину супергероя. Из всего фильма отчетливо запомнил только две пикантные постельные сцены, которыми я впечатлился и еще долго не мог выкинуть из головы, борясь с желанием пересмотреть это непонятное нечто. После многочисленных уговоров Вадим согласился на повторный просмотр в следующую ночевку. — Хочешь попробовать? — Что попробовать? — Поцеловаться. Тогда он посмотрел на меня сонными глазами, ожидая объяснений. — Просто интересно, каково это. — Давай. Короткий диалог перед тем, как наши губы соприкоснулись. Легкое прикосновение губ, пробуждающее странное чувство внутри: небывалое спокойствие, смешивающаяся с тяжестью в груди. Череда таких невинных поцелуев продолжалась каждую ночевку, а после продолжилась в обычные дни, стоило нам остаться наедине. Конечно, уже тогда я понимал, что о таком никому нельзя рассказывать. Просто потому, что мы были маленькие для таких вещей, и делают так далеко не друзья, а кто-то больший друг для друга. — Ба, а если люди целуются, то это значит, что они любят друг друга? — в один из будних дней спрашиваю бабушку перед школой, пока та заваривает мой любимый чай с лесными ягодами. — К чему вопрос? — Паша с Олей целовались в классе, вот и интересно, — и я нисколько не врал про своих одноклассников, хотя спрашивал далеко не про них самих. И без этого ясно, что они испытывали друг к другу — любовь еще со времен детского сада, с обещанием провести всю жизнь вместе и жениться. — Не всегда люди целуются от того, что им кто-то нравится. Иногда это просто необходимая мера, а иногда простое утоление своих физических потребностей, — она всегда говорила заумно, из-за чего частенько я ее не понимал, как и в тот день. — Ладно, будешь постарше — поймешь. А пока скажу, что твои Паша с Олей — дети, которым просто интересно попробовать что-то новое. — Но они признавались друг другу в любви, — подмечаю я, незаметно для самого себя переключаясь на ситуацию одноклассников, а не свою с Вадимом. — Вань, жуй молча, не дури мне голову. Тогда я провел весь день за одной единственной мыслью: кто же мне Вадим. И думал очень долго, вплоть до своего двенадцатилетия. Наши мимолетные поцелуи продолжились, а я все мучил себя этим вопросом, не решаясь поговорить с Вадимом. Было страшно, что он уйдет из моей жизни. Ведь его мама говорила, что мальчик мальчика любить не может, что это мерзко, противно. Но, раз он продолжает меня целовать сам, значит ли это, что ему все равно? Или ему просто интересно, как говорит моя бабушка? Мне нужна была помощь в этом вопросе. И решил искать ее не у кого-то из взрослых, а у подруги со двора Ангелины, с которой я познакомился раньше всех остальных, еще и в начальную школу ходили вместе. Конечно, Вадима я переделал под девочку, обозвав того Владой, чтобы не создать проблем ни себе, ни тем более ему. У Ангелины были свои методы по выяснению моих истинных чувств к моему другу. Она предлагала мне взять сначала ее за руку, описать чувства, а потом «Владу». С Ангелиной у меня ничего не ёкало, был спокоен как внешне, так и внутренне. Но стоило однажды взять Вадима за руку, как все тело пробрала дрожь, ладонь мгновенно вспотела, что он тогда и подметил. — Вань, ты чего? — невинно спрашивает с широкой улыбкой на лице, в ответ сжимая мою ладонь. Но чем чаще я виделся с Ангелиной и переносил встречи с Вадимом, тем сильнее он злился на меня. Один раз устроил бойкот и игнорировал несколько дней мое присутствие, пока я не извинился, сам не понимая за что. Позже Ангелина тусовалась с нами вместе, чему Вадим рад особо не был. И очередная ссора не заставила себя долго ждать: Ангелина продолжила свой эксперимент и хватала меня за руку по поводу и без. Вадим не выдержал и накричал на меня, после чего не выходил во двор несколько дней. В школе так же старался со мной не пересекаться и всячески избегал. Я только понял, что же наконец чувствую к этой лохматой голове, а он решил бегать от меня. — Можешь дальше идти к своей Ангелине! Она видимо важнее! — стоило мне словить его выходящим из подъезда, как он тут же взъерошился и начал вырываться из моей хватки. — Зачем мне Ангелина, когда я тебя люблю, придурок? — с жару кричу я на весь двор. Благо раннее утро и люди продолжали тихо посапывать у себя дома. — Так и я люблю тебя, дебила, но ты же не видишь! — прилетает мне в ответ, после чего Вадим несильно бьет меня в плечо и смотрит так зло, как никогда не смотрел. Его взгляд проясняется, стоит промотать в голове все слова еще раз, и вот уже от злости и след простыл. — Что значит — любишь? — Вадим, ты — настоящий дебил. Быстро оглядываюсь по сторонам, после чего тяну Вадима за края ветровки на себя и по-настоящему целую в губы. Не простое легкое касание, а настоящий поцелуй, который демонстрируют взрослые на улицах и в кино. Вадим сначала напрягается, но после обнимает меня за плечи и тает. Так начались наши отношения, с обещанием, что никого больше за руку брать не буду (особенно Ангелину). В наших взаимоотношениях при взрослых ничего не изменилось: все те же два маленьких раздолбая, которые проводили сутки напролет вместе за домашним заданием и играми. А стоило нам остаться наедине, как домашка и игры уходили на второй план, а на первом была небольшая кровать, на которой мы лежали в обнимку и смотрели мультики по телеку. Иногда так засыпали, и на утро видел самую счастливую улыбку из всех, что я встречал раньше. Вадим не переставал быть моим лучиком света, горя все ярче и ярче с каждым днем. Спустя время держать наши отношения в тайне стало труднее. Нет, мы по-прежнему были вне всяких подозрений, но само желание рассказать, а точнее прокричать о том, что я встречаюсь с этим милашкой било с такой силой у обоих, что становилось уже невозможно. Тогда и родилась идея о левых страничках в одной социальной сети, где мы могли быть собой и не бояться, что кто-то из знакомых или родни узнает про нас. Так, некие Никита и Артем покорили сердца многих наших ровесников на просторе интернета. Я всегда не очень любил общаться посредством смс, но вот Вадим с удовольствием хвастался нашими отношениями на публику. Обходилось все без фотографий, от чего многие и не верили, что мы разные люди. Кто-то строил свои теории, что Никита и Артем — один человек, который просто придумал историю и сам же в нее пытается поверить. И все из-за того, что не было никаких фотографий в доказательство и я писал чертовски мало, а не как Вадим по нескольку часов. Стоило нам стать постарше и оставить вокруг себя только доверенные лица, как мы решились сказать им свои настоящие имена и в принципе посвятить их в нашу историю шифрования. Друзья нас поняли, осуждать не стали, ведь мы прятали только имена, а не личности. Их, кстати, тоже показали. Как раз недавно сделали фотографию на фоне цветущего поля. А после пошла череда из фотографий с нашими поцелуями и простыми объятиями. Готов поспорить, что визжали тогда все знатно. Оставалось не так много до дня рождения Вадима, и я уже начал планировать как отметить этот день. Ведь 15 лет, юбилей, и к нему хотелось бы подготовиться заранее. Скопленных денег было достаточно, чтобы купить ему книгу, которую он хотел давно прочесть, но его мама напрочь отказывалась ее дарить из-за приличной суммы. К моему удивлению мама заявила, что на все весенние каникулы мы уезжаем к родственникам отчима куда-то за город в деревню. Как она сказала, чтобы я и мой младший брат Саша развеялись от городской суеты. Я был против, очень против, ведь это значило, что я не увижусь с Вадимом целую неделю, чего раньше не было, если мы находились вне ссор. Но несмотря на различные уговоры, уже утром на первый день каникул все были собраны, даже бабушка. Я еле успел позвонить Вадиму и предупредить, что меня не будет, так как новость сообщили на ночь глядя, когда мой телефон покоился на полке вдали от кровати. Родственники отчима встретили нас очень радушно. Накормили, показали местность, сводили посмотреть на ферму животных и в баню. День провел как в сказке, пусть я и не желал в ней оказаться. Мобильного интернета у меня не было, приходилось просить у мамы телефон, чтобы зайти на свою страницу и писать Вадиму о том, что же происходило за день. Иногда он звонил мне на мой мобильник, и мы болтали без малого несколько часов. Бабушка с мамой ругались на меня за поздние разговоры. Тогда я уходил на улицу и сидел на лавочке возле бани, чтобы не мешать никому в доме своим смехом. Оставалось два дня моего нахождения у новых родственников, и я наконец вернусь в город к своему милому Вадиму, который закидал мою страницу постами по типу: «Я скучаю, давай быстрее!!!» И я скучаю, мой милый, безумно скучаю. Ночью последнего дня я общался со всеми в общей беседе, которую случайно увидела мама. Она тогда не спала и решила проверить, чем же занимается ее сын, сидя за кухонным столом в два ночи. Я не заметил ее приближающуюся ко мне со спины. — Ваня, я что тебе говорила про общение с незнакомцами в интернете? — зашипела она мне на ухо, от чего я вздрогнул и чуть было не уронил телефон. Моментально нажал на блокировку экрана, надеясь, что она не увидела, о чем мы со всеми говорили. — Это не незнакомцы, они друзья, — говорил в ответ подрагивающим голосом. Однажды она проверила от и до мою страницу с настоящим именем, когда в сети гуляла популярная игра, доводящих людей до суицида. Мне пришлось удалить переписки абсолютно со всеми и удалить из друзей всех тех, кого она не знает лично. Думаю, не стоит говорить, что в друзьях у меня осталось 5 человек из 38. Я боялся, что она начнет проверять страницу по новой. — Ты снова за свое? Ты понимаешь, что ты их даже не видел? А вдруг это маньяки? — говорила она одно и то же по сто раз, стоило заметить кого-то подозрительного в моем кругу. — Выходи из всех бесед. При мне. К горлу подкатил ком. Прошлый раз я без проблем удалял переписки со всеми, потому что мне не было что скрывать. А здесь абсолютная левая страница, в которой я прячу самое сокровенное. Дрожащей рукой открываю диалоги, стараясь делать все максимально быстро, чтобы мама не увидела переписку с Вадимом, пусть тот и был подписан как Артем. — Все? — вышел из большинства бесед, которые были активны. Остальные висели где-то снизу, туда я лезть не стал. — Теперь все. Телефон на базу, — мама протягивает руку и выжидающе смотрит на меня. Кладу в ее ладонь телефон, после чего она отправляет меня спать, и сама идет следом в комнату к отчиму. Ворочаюсь всю ночь, глаз сомкнуть почти не удалось. Думаю о том, что Вадим наверняка будет переживать, да и остальные зададутся вопросами о моем резком выходе из бесед, где мы вели нормальный диалог. В конечном итоге решаю не беспокоить его, чтобы тот не нервничал, и пишу на утро, что мне надоели уведомление. Получаю очень точное замечание на то, что можно просто их выключить, на которое ответил банальным «мне лень». День провел как на иголках, следующую ночь тоже. Вадим волновался — было слышно по его голосу и частым вопросам, все ли хорошо. На утро уж точно будет хорошо, ведь последний день у родственников прошел и уже днем я буду в городе, где увижу своего лучшего парня. К сожалению, на утро меня оповестили, что мы остаемся еще на некоторое время. — Почему? — спрашиваю с заметным недовольством и сжатыми кулаками. — Нужно помочь Андрею Степановичу с работой на ферме, — спокойно объясняет бабушка. Мама же буравит меня не менее недовольным взглядом. — А школа? — Мы всего на дня три, а в школу записку напишем, — говорит уже отчим, отпивая чай из белой кружки и закусывая песочным печеньем. Гундя под нос ушел обратно в выделенную мне комнату, где поспешно набрал Вадиму. Новость его нисколько не обрадовала, по голосу было слышно, что он очень расстроился. Малыш, я тоже не был рад такому исходу событий. Целый день я провел за разговором с Вадимом по телефону, который если и прерывался, то по сильной нужде в туалет и перекус. По какой-то причине мама отказывалась давать мне телефон и выглядела при этом очень злой и дерганной. Даже не упрекнула за то, что я целый день не сделал ничего полезного, а только ходил и воротил круги по двору. На следующий день Вадим позвонил ранним утром, даже петух прокукарекать не успел. С просони не сразу попадаю по экрану, но когда мне это удается слышу встревоженное: — Ванюш, а у нас все хорошо? — Да, что за вопросы? — спокойно отвечаю, не улавливая сути. Вчера ведь закончили разговор на хорошей ноте. — Почему ты тогда игноришь мои сообщения? — говорит все тем же странным голосом. — Я же говорил, что не могу пока зайти глянуть, — глаза сами по себе закрываются, еще слишком рано для подъема. — Почему тогда они все просмотрены? Глаза резко распахнулись, как бывает в фильмах после какой-то ошеломляющей новости. Сна как не бывало, довольно странное ощущение. Резко сажусь на кровать, наспех приложив волосы к голове. Мыслительный процесс приходит в действие, стоило мне сопоставить одну простую цепочку событий. — А… Извини, не успел ответить, мама резко зашла, — вру я, испытывая дичайший стыд. Я правда не хотел его тревожить, решил уладить ситуацию самостоятельно. — Она ничего не увидела? — Нет, конечно нет, — стараюсь говорить ровно, не выдавая своего состояния. Продолжаю врать Вадиму про то, что отправляюсь спать дальше, ибо предстоит тяжелый день на ферме, на которую меня решили взять как помощника. Конечно, никто меня брать не собирался, я ведь ребенок, как говорит Надежда Петровна — новоиспеченная бабушка по линии отчима. Стоило Вадиму завершить звонок, как я тут же соскакиваю с нагретой кровати и выбегаю на кухне, где вижу сидящую на стуле маму с сигаретой и телефоном в руках. — О, ты проснулся, Ванюша. Тело замерло. Она так никогда меня не звала, значит случилось то, чего я так боялся все время. — Что ты так смотришь? По-моему, тебе нравится, когда тебя так называют, — пальцы тушат окурок об пепельницу, после чего берут новую сигарету. Слышится чирканье зажигалки. — Или только Вадиму можно так тебя звать? Дальше все как в тумане. Помню, как она с криками «позорище» кинула в меня пепельницу, но я успел увернуться, и она попала на косяк двери, после чего разбилась об пол. Помню, как она хватает меня за волосы и тычет в лицо телефон с открытой перепиской, где Вадим в очередной раз пишет, как любит и как хочет поскорее обнять меня. Помню, как меня швыряют на пол, после чего следует череда ударов старым ремнем, с тяжелой металлической бляшкой. Помню, как на мои крики сбежались все в доме и пытались оттащить от меня разъяренную маму. Помню, как слезы капали на экран телефона, когда она приказным тоном кричала, чтобы я удалял все к чертовой матери. Помню, как сказал Вадиму не писать мне какое-то время и удаляю переписку с ним через сильные всхлипы. Никто тогда не остановил маму. Даже не попытался оттащить ее от меня, когда она второй раз набросилась с все тем же ремнем, и начала избивать меня им по всему телу. Она продолжила мониторить страницу целый день. А на утро Вадим не удержался и спросил, все ли у меня нормально. Тогда снова были крики, избиения, и оры про то, что я мерзкое существо, которое не только семью позорит, но и родную мать не слушается. Без всяких объяснений кидаю Вадима в черный список и отдаю телефон обратно маме. Вот так все, что я таил 3 года разбилось из-за моей неосторожности. Бабушка, не менее злая чем мама, оповестила, что родственники отчима отдают нам свой второй дом, который находился следующим слева. «Он все равно пустует, а так поживете в нем столько, сколько потребуется», — говорила Надежда Петровна, загоняя меня все глубже в могилу. Через пару дней все вещи были перевезены в старый двухэтажный деревянный дом, в котором я проведу не один месяц. Мои документы были переданы в местную сельскую школу, где в каждом классе насчитывалось не больше семи-десяти человек. Так и началось мое путешествие прямиком в Ад.