Ad Astra

      Что она знала про Эстера?       Когда он гулял с ней и говорил, не было похоже, чтобы он лгал. Наоборот, он казался искренне чувствующим всю свою боль от того, что он ничего не помнил о войне…       Но, впрочем, он сам сказал, что имеет родственные связи с Волдемортом. Возможно, ему было больно ещё и от того, что с ним так обошёлся его родственник.       Кто он ему вообще? Если он одновременно из Гонтов, но при этом похож на самого Тома Реддла, который, как известно, копия своего отца-маггла?       Если он носит фамилию Гонт, то из Гонтов был его отец. Это мог быть… дядя Волдеморта? Или кузен? Если предположить, что у матери Волдеморта были братья, у кого-то из братьев был сын… наверное, Эстер — двоюродный племянник Волдеморта, потому что для кузена он слишком молодой. Хорошо, возможно, у матери Волдеморта был брат…       Возможно, у отца Волдеморта была сестра. Или дочь, если речь идёт о следующем поколении. Или другая родственница. И дядя или кузен Волдеморта мог, например, изнасиловать эту женщину. Или нет, или по-нормальному жениться на ней, Эстер ведь носит фамилию Гонт.       Нет, он сказал, что знание этого опорочит в глазах суда «то, что осталось неопороченного» в семье Гонт, так что, вероятно, всё же изнасиловал. А Эстер позже взял фамилию Гонт, потому что других наследников Гонтов не осталось, а он этого зачем-то хотел.       Сама Астра никогда бы так не сделала — если бы её мать изнасиловал какой-то мужчина, она никогда бы не взяла его фамилию. Но она ничего не знала про обстоятельства Эстера. Может быть, отец забрал его к себе, воспитывал и любил?       И вообще, если его зовут Эстер Салазар, то второе имя ему наверняка дал маг из потомков Слизерина. Значит, отец хотя бы дал ему имя. Может быть, первое имя дала ему мать, которая воспитывала его в первые годы его жизни, а потом его забрал отец, и изменил только второе имя?       Ладно, это всего лишь домыслы.       Но как Эстер узнал, что она — Гарри Поттер?       А… Она не замазала тональником шрам, когда гуляла тем вечером, когда встретила дементоров. Он его увидел. А потом узнал о суде над Гарри Поттером и сопоставил данные.       Но почему ему не неприятно? Почему он не осуждает её за то, что она подчиняется Дамблдору, живёт в одной спальне с парнями, всю жизнь, всю жизнь притворяется…       Почему он пришёл спасать её? Он, безусловно, знал, что нет других свидетелей — он ничего не знал про миссис Фигг, а его деловой партнёр был иностранцем, ему не должно было быть никакого дела до политики британского министерства магии в отношении одного подростка…. Да и, если Эстер узнал о суде только в министерстве, только когда пришёл туда по своим делам, то у приятного старика не было такой возможности. Но зачем это Эстеру?       Он выставил себя противником министерства, министр подумал, что Эстер пытается подлизаться к Дамблдору, он напрямую ему это сказал…       Но все остальные подумали, что Эстер — это Волдеморт. Что напрямую опровергает информацию о том, что министерство в возрождение Волдеморта не верит, да. Не верит только министр — и то не факт. Может быть, министр просто никогда раньше Волдеморта не видел. Астра видела, юного Тома и в старых газетах — а министр не видел? Ну, если у них такой министр, то ничего удивительного… ни в чём.       Эстер, если он слизеринец и хоть сколько-то похож на безумного Волдеморта, наверняка может извлечь выгоду из того, что все принимают его за Волдеморта. Он уже начал — когда говорил с министром в присутствии Малфоя.       Малфой его знал, но не подыгрывал.       Но что Эстер будет делать, когда объявит о своём возвращении настоящий Волдеморт?       Может, скажет, что объявившийся Волдеморт — самозванец?       Но если он был в рядах непожирательских сподвижников Волдеморта, то Пожиратели должны знать, что в их рядах был родственник их господина, очень на него похожий. Или нет?       Но все остальные этого не знают, а Пожиратели… Могут ли они ослушаться своего настоящего господина, и хотят ли они перейти на сторону Эстера?       Нет, она уже додумалась до чего-то совершенно невообразимого. Наверняка в действительности всё не так, а о планах Эстера знает только сам Эстер.       Эх, ну почему нельзя спросить у Эстера напрямую?       Была бы Луна, Астра бы написала ей и попросила бы спросить у Эстера. Письмо Луне не вызвало бы ничьих подозрений. Но никому, кроме Луны, она так не доверяла.       Так она и сидела и размышляла в своей комнате, когда за дверью раздались голоса. Голоса близнецов Уизли. Вскоре в дверь ритмично забарабанили.       Она открыла.       — Ты чего запираешься? — весело спросил Джордж.       — Чтобы не пришли нотации читать.       С последним было грустно. Иногда к ней стучали, она отпирала, видела за дверью Рона или Гермиону и быстро захлопывала дверь снова. Это не спасало её от того, что с ней пытались говорить из-за двери — а ей, как несовершеннолетней волшебнице, нельзя было даже наложить на дверь заглушающее. Тем не менее, желающих пообщаться с ней она игнорировала, и через какое-то время они уходили.       — Папа вернулся, — объявил Фред. — И сказал, что за тебя в суде вступился родственник Волдеморта. Это правда?       — Правда, — кивнула Астра. — Правда, полминистерства считает, что сам Волдеморт.       Близнецы уставились на неё с неимоверным восхищением.       — Стоп, — вдруг сказала Астра. — Вы же раньше называли его Сами-Знаете-Кем.       — Так это при маме, — вздохнул Фред. — Она считает, что его можешь называть Волдемортом только ты, ну и Дамблдор. А нам нельзя, потому что мы не такие сильные, не боролись с ним и не побеждали. Мы бы поспорили, ну, в нашем стиле, но она к этому как-то слишком серьёзно относится, чуть ли не плакать начинает. Так что приходится терпеть.       — Вы ведь специально не лезете с ним бороться, — заметила Астра, чувствуя себя до ужаса проницательной.       Близнецы одинаково пожали плечами.       — Ну да. Мы свои силы знаем. И свою смелость, — сказал Фред.       — Нет, если нас сильно припрёт и выбора не останется, мы влезем, — возразил Джордж. — Но мы всё же предпочли бы Пожирателей, а не его самого. Мы свои силы знаем.       — Ты и без нас прекрасно справляешься, — фыркнул Фред, заваливаясь к ней на кровать. — Так что там с родственником Волдеморта?       — Когда на меня напали дементоры, в то место случайно аппарировали какие-то два мага, — повторила Астра свою легенду. — Они защитили меня и Дадли. Один из них сегодня сам явился в министерство меня защищать — Дамблдор его вроде как искал, но не нашёл, а он явился сам. И защитил. Свидетельствовал о том, что дементоры были. Фадж ещё обвинил его в том, что он пытался подлизаться к Дамблдору.       Фред фыркнул.       — Так, а почему он родственник Волдеморта?       — А он сам сказал. Он сказал, что его зовут Эстер Салазар Гонт. — Близнецы одинаково присвистнули. — А его спросили, какие у него родственные связи с Томом Марволо Реддлом, то есть, Волдемортом. А он и ответил, что родственные связи у него есть, но они неприличные, поэтому он нам их не расскажет.       Близнецы расхохотались.       — Так и сказал?       — Сказал, что не скажет, чтобы не порочить и без того опороченную семью Гонт.       — Так, а почему полминистерства приняло его за Волдеморта?       — А он на него очень похож. Внешним видом. То есть, похож на него до войны — сейчас-то он возродился той ещё страхолюдиной, а до войны был ничего такой, симпатичненький.       Близнецы рассмеялись снова.       А потом вдруг резко посерьёзнели, как отрезало.       — А теперь скажи нам, сестричка, как ты выглядела в тот момент, когда он тебя спасал?       Несколько мгновений Астра смотрела куда-то между близнецами, понимая, что что-то не так, но не осознавая, что именно.       Потом крупно вздрогнула и подобралась.       — Откуда вы знаете? И как давно?       Близнецы одинаково хищно усмехнулись.       — Да уже четыре года.       — Мы, понимаешь ли, очень любим подслушивать. — Фред был этим очень горд. — Конечно, тогда мы были маленькими и глупыми, и у нас ещё не было наших замечательных удлинителей ушей…       — Но подслушать разговор МакКошки с Дамблдором нам это не помешало.       Кажется, Астра начала догадываться, как именно близнецам с их любовью к ночным походам и приключениям всегда удавалось быть вот совсем ни слухом ни духом о том, что делали Астра с Роном и Гермионой и что ужасного всегда происходило в школе.       — МакКошка была страшно недовольна тем, что девочку поселили с мальчиками. Дальше рассказывать?       — Я до сих пор не знаю, как она в результате с этим смирилась, — фыркнула Астра.       — Мы тоже. Дамблдор сказал ей, что Гарри Поттер пока не должен быть слишком особенным в глазах других учеников, и поэтому он не может выделить тебе отдельную комнату. Потом, через месяц, она сказала ему, что он всё равно слишком выделил тебя в глазах других, а он сказал, что передумал относительно этого, но теперь переселять тебя уже поздно.       Подозрения Астры оправдались. Близнецы более чем прекрасно подслушивали разговоры Дамблдора на постоянной основе.       Теперь у Астры зародилось новое подозрение насчёт удлинителей ушей — но она насчёт этого промолчала. Близнецы уже раскрыли ей многие из своих секретов, и нехорошо с её стороны было требовать большего.       К тому же, она не собиралась пока что раскрывать им свои секреты.       — В общем, Дамблдор её обманул, — резюмировала Астра. — Вряд ли он действительно передумал. Скорее, ему зачем-то специально понадобилось, чтобы я рассматривала мальчишеские трусы и нюхала носки.       — Только трусы? — деланно изумился Джордж.       — Увы, — нарочито печально кивнула Астра, — в столь юном возрасте они ещё не знают, что такое разврат.       К счастью, потому что Астра была скромнее и невиннее, чем хотела казаться перед близнецами.       — Однако, — заметил Фред, — как ты выглядела, когда этот Гонт пришёл тебя спасать? От дементоров, я имею в виду. Вряд ли ты притворялась парнем ещё и с прекрасно знающими тебя родственниками.       И это был сложный вопрос.       С одной стороны, ей не хотелось врать близнецам. С другой стороны, Эстер был тем её секретом, которым она не собиралась ни с кем делиться.       …С третьей стороны, на это был приемлемый ответ.       Астра одним движением стянула с шеи кулон-артефакт, скрывающий её истинное лицо.       — Вот так. Но там было темно, так что не знаю, что, кроме шрама, он там увидел.       С третьего курса Астра при магах носила артефакт, создающий ей иллюзию мужской фигуры. Волосы она с того же времени отращивала, рассудив, что чем она хуже Малфоя-старшего, и к длинным (пока что не очень) волосам Гарри Поттера все уже привыкли. А фигура… она всё-таки была женской, но, возможно, в темноте это не слишком выделялось. Астра была худая, как палка. Груди у неё почти не было, бёдра были узкие… хотя талия всё-таки была гораздо уже.       — А ну встань, — скомандовал Фред.       — Слушаюсь и повинуюсь.       Она встала и повертелась перед близнецами.       — То есть, иллюзия в основном делает тебе шире плечи, — резюмировал он. — И в темноте за Гарри Поттера ты вполне сойдёшь.       — Сойду, — согласилась Астра.       — Вопрос только в том, зачем этому родственнику приходить тебя спасать.       Потому что она ему нравилась.       Об этом говорило всё — и венок, который он пропитал зельем и носил, и круциатус на Дадли, и его откровенность с ней, и то, что он явился её спасать, даже не пытаясь разобраться, почему она Гарри Поттер.       То есть, теперь он наверняка попытается… Астра только надеялась, что он не будет писать ей, а попытается выяснить правду другими путями. И ничего не выяснит, да — но если он попытается ей написать, письмо наверняка кто-то прочтёт. Астра не была дурой и не верила, что её письма не читают. Хотя бы ради её безопасности — какой-нибудь недоброжелатель вполне мог наполнить конверт ядовитым порошком.       Однако «нравится» — это не ответ Фреду и Джорджу.       — Понятия не имею, — сказала Астра. — Я не спрашивала.       — Министр сказал, он хочет подлизаться к Дамблдору? — вспомнил Джордж.       — Ну, это точно нет, — возразила Астра. — Министр много чего сказал. Но Эстер Гонт не похож на человека, который будет подлизываться к кому бы то ни было. Наоборот, он на всех в министерстве так грозно смотрел..       Проклятье, она чуть не сказала просто «Эстер не похож». А она-то считала себя мастером притворства.       — Ещё бы. Я бы тоже на министерство как бы только не посмотрел, если бы узнал, что меня принимают за Волдеморта, а арестовать не могут!       — Но вскоре все поймут, что он не Волдеморт, — заметила Астра.       — Ну и что? — возразил Фред. — Этот Гонт как раз все нужные ему делишки провернуть успеет.       Астра не была согласна.       — Скоро — это явно сегодня, — возразила она. — Потому что как только министерские перестанут бояться и включат мозги, они поймут, что Волдеморт не может помогать Гарри Поттеру.       Близнецы одинаковым движением почесали в затылках.       — Твоя правда. Но тогда его мотивы тем более непонятны. Пугал бы он министерских в другом месте, ему было бы только на руку.       Астра немного подумала. О том, как Малфой весьма вежливо — в отличие от министра — общался с Эстером, но не подыгрывал ему.       — В министерстве большое влияние имеют Пожиратели, — сказала она. — А они не станут подыгрывать ему. Более того — что с ним сделает настоящий Волдеморт, когда узнает?       Джордж фыркнул.       — Этот Гонт должен знать, что делает. Скорее всего, он уже придумал, как будет отпираться, если Волдеморт с него спросит. У Волдеморта после стольких лет помирания сторонники все наперечёт, он не станет никого убивать за такую мелочь. Гонт это тоже понимает.       Это Астру успокоило. Действительно, Волдеморт не может быть настолько сумасшедшим, чтобы не понимать этого. Может, он будет пытать Эстера, но если Эстер сознательно идёт на этот риск — значит, его дело того стоит.       Астра, конечно, всё равно беспокоилась.       Но Дамблдор столько лет пытался внушить ей, что она несёт ответственность за всех, что у неё уже выработался иммунитет к этой мысли. Она несла ответственность только за тех, кто не мог сам себя защитить. Да, она должна была защитить Дадли от дементоров. Но Эстер был взрослым волшебником, который сам прекрасно знал, что его будут пытать. Он всё равно делал то, что делал.       Да, Астре было горько от этого. Больно. Но она не знала, как ему помочь. Она не могла ему помочь.       Но её вдруг пронзила другая мысль. Его приняли бы за Волдеморта, даже если бы он этого не хотел. Может, нет, точно — он и не хотел, просто воспользовался этим, когда понял, что его приняли за Волдеморта. Он не хотел этого изначально.       Его будут пытать из-за неё. Из-за того, что он пошёл её спасать — ведь из-за этого его приняли за Волдеморта!       — Ты чего? — спросил Джордж.       Видимо, её терзания отразились на её лице.       — Его будут пытать из-за меня, — абсолютно честно сказала она. — Из-за того, что он пошёл меня спасать, его приняли за Волдеморта. Из-за этого настоящий Волдеморт будет его пытать.       — Если его перестанут принимать за Волдеморта уже сегодня, то до Волдеморта это не дойдёт, и его не будут пытать, — успокоил её Джордж.       Астра выдохнула.       — Спасибо.       — Обращайся. Усмирим твою совесть, как можем.       В дверь постучали. Астра поспешно надела на себя обратно артефакт иллюзии и открыла.       На пороге стоял Сириус.       А за ним — директор Дамблдор.