Сказки Солёной земли

      — Не скажу, что это страшная сказка. Мрачновата немного, но никто ведь не умер.        Дети и Жрец поворачиваются к Мишелю. Он самый старший в компании, но выделяет его не только это. Кроме имени, более распространённого на юге в той же столице, у него есть ещё одна отличительная черта — абсолютно чёрные волосы. На Севере такое чуть ли не главный залог привлекательности. Как на грех, в мальчике уже проглядывают черты будущей красоты. Ах, сколько девичьих и мужских сердец будет перебито… И даже специфическая родня вряд ли кого впечатлит и отвадит.        «Хм… Зная тебя, мальчик, как нечто страшное ты предложишь историю более леденящую».       — Не то чтобы. Просто… Просто меня куда сильнее впечатляют наши легенды и сказания, нежели сказки. Тот же исход с островов. Если это, конечно, правда.        «Истинная».

***

       Старики, кому за семьсот, рассказывают об этом так.        Давно, когда их самих ещё не было и дети Маан предпочитали ночной образ жизни, начисто не перенося дневного света, в самом холодном из морей раскинулся архипелаг Млечных зубов. Его населяли те, кого позже сородичи назовут имерами. Беловолосые, синеглазые, самые отчаянные из всех собратьев. Воины, мореплаватели. Завоеватели. Первые, кто исследовал всю северную территорию трёх континентов и кто тем не менее предпочитал оставаться в своих разрозненных владениях, раскинутых между скал и рифов.        Млечные зубы появились там, где когда-то грохотали вулканы. Неспокойные подводные соседи и так периодически давали о себе знать то густыми клубами пара и туманами, то выбросами горячей воды, а когда и пеплом, смешанным со снегом. Но будущие владыки Севера не жаловались. Море полностью покрывало все их желания и требования, кроме разве что животноводства, но последнее всегда можно было «занять» у огненно-рыжих соседей и с зелёного острова у самой северной границы.        Но в какой-то момент беспокойный подводный сосед проснулся. Случилось ли это из-за земных толчков или землетрясение произошло позже из-за того, что три вулкана неожиданно обратились в одну кипучую кручу, пробившую гладь моря, но в любом случае земля и вода задрожали и больше уже не возвращались к прежнему распорядку.        Волна за волной прокатывались через острова, снося жилища и храмы, разбивая суда и лодки, смывая в адову бездну всё, что строилось и жило на скалистых берегах столетия напролёт.        …Может, сказ врёт, а может, правдив, но тогдашний глава архипелага не позволил спасать своему народу имущество. Бывшие жители островов остались без ничего, за исключением своих талантов, и пошли отвоёвывать себе место на континенте, расширяя северные владения вглубь и вширь.

***

      — Не понимаю Вирго Хладнокровного. Как можно было оставить свой народ без ничего?        «Мишель, я думаю, всё куда проще объясняется. То, что осталось от Млечных зубов, — обкатанные морем оплавленные камни. От вулкана в проливе Гнева есть впадина. Там вода черна, а дна никто и никогда не видел. Если бы он позволил спасать остатки имущества, погибло бы куда больше. Мы сильны, но не бессмертны. И пепел забивает нам лёгкие одинаково легко в обоих обличьях».       — Но всё, что осталось, — горечь.        «Ой ли?»        Жрец чуть манерно показал на дальние витражи, почти незримые за яркими лучами, потерявшиеся в свете. На них перекатывались стеклянные волны, ломались стеклянные корабли и шёл стеклянный снег. А ещё лилась стеклянная кровь, когда имеры сначала спорили за плодородные земли с олдбрисами, а потом отбивали горные кряжи у касарцев — вольных, что ветер на вершинах обожаемых ими скал.        «У твоих прямых предков не осталось ничего, мальчик. А ныне есть территории, с которыми мало что сравнится».       — Не так уж сильно их пытались отвоевать у нас.        «Пока земля не открыла серебряные жилы и мы не раскрыли солевые пещеры — да. А ныне нас оберегает от конфликтов только факт того, что среди наших мужчин непревзойдённое количество обладателей Семилучных звёзд, а наши девы одарены даром поболее, чем красавицы равнин. Трудные времена и потери порой порождают удивительные вещи. Особенно потери».       — Очень высокая цена, виарэ.        «Хм. Я согласен с тобой и не совсем. История не терпит сослагательного наклонения, но если… Если бы у твоих и моих предков что-то осталось, что-то кроме их самих, их доблести, отваги и жажды жизни, знакомого нам Севера могло не быть вовсе. Так что в какой-то мере цена чудовищна. А в какой-то… Если случится так, что нам придётся уходить с этой солёной, жестокой и прекрасной земли — равнина вряд ли сможет достойно сопротивляться. Подумай об этом, мальчик, когда у тебя появится такое желание».