Морковный сок
11 октября 2023 г., 17:16
— А теперь наконец о рыцарях?
«Скорее, о доблести, Этьен. Но история произошла во времена турниров, балов и понятия вассальной преданности».
***
У графа Ричарда де`Камма было множество земель, подвластных городов, сёл и весей. Много у него было и богатств, начиная от редких камней и заканчивая заморскими пряностями. Но всё это было не с кем разделить. И этот вопрос заботил бы рыцаря, если бы не походы, из которых он почти не возвращался. — А теперь-то мы можем идти домой? — Варен, ближайший вассал графа, а таких у него было очень и очень немного, обвёл рукой поле брани. — Ни одного чужого штандарта. От горизонта до горизонта трупы, вороньё и промёрзлая земля. Какие ещё территории ты желаешь, чтобы насытиться? Ричард чуть сузил льдистые глаза, но тут же и остыл от мимолётного гнева и отвязал с руки ленту со своим гербом. — У тебя сбит доспех и кровоточит бок. Дай зажать рану или перевяжи сам, и пойдём к медику. Варен перевязь принял и, бранясь, упал под бок сюзерену, сидящему на холме, опершись на меч, и рассматривающему закатную даль. Железный доспех тяготил Ричарда не только холодом и тяжестью кольчуги и стального панциря. Но и привкусом нескончаемого разочарования. — Напрасно ты пеняешь на мой голод до свершений. Я не меньше твоего хочу в родной замок, укрыться одеялом и проспать ближайшие лет триста. Ну, может, буду выбираться с тобой на охоту. Будем гонять буревестников, носиться по вересковым полям с волкодавами на гнедых конях и возвращаться обратно без дичи, потому что тетеревов наловят и без нас. — Не слова — мёд для усталой души. Что же мешает воплотить планы в жизнь? Проклятая железяка! Нагрудный доспех Варен кое-как снял и почти взвыл. — Каков дьявол! Разрубил кольчугу… — Тебе бок зарубили вообще-то… — Бок заживёт. Кольчуга — нет. Ричард со стоном поднялся на ноги, закинул руку вассала на плечо и почти поволок к лагерю. — А меч? — А на кой чёрт тебе оруженосец? Пусть поднимается на холм и забирает. Не за голубые же глаза ты его держишь. — А твой? Граф недовольно передёрнул плечами и поморщился. — Маан… Опять? Да на тебя не напасёшься. Твоя графская светлость перестанет лезть в пекло и терять окружение? — Маан ради, тебя мать старым родила? Ворчишь и ворчишь, ворчишь и ворчишь… — А кто скажет тебе правду? Твои лизоблюды военачальники? Твой пехотный? Или кавалерия? Ой… Ладони графа стало горячо и мокро, и он поспешил зажать несчастный, расходящийся напополам бок приятеля. — Вот уже лагерь. Постоим минуту и дотащу. — Пошли сейчас, не желаю мучиться неизбежным. Отсекать — так сразу. И по части твоих подчинённых — прекращай. Мы все навоевались. — Так и предлагаешь сказать нашему наместнику? Вот он обрадуется… — Пусть хоть плачет от счастья. Если ему так нужны южные территории, нужно назначать туда кого. Нас так много не рождается, сколько у нас земли. — Кому сдались наши льды? — Нам они сдались, Ричард. Родная земля, и нечего лезть чёрт-те куда непонятно зачем. Варен ещё бы долго возмущался, но боль и кровопотеря лишили его сил, и до лазарета сюзерен своего вассала дотащил без происшествий. Через неделю, когда Варен вернулся в сознание, граф без обиняков уселся к нему под бок и потряс над лицом пергаментом. — Скажи честно, ты в беспамятстве доставал нашего наместника? — Это известие о прекращении войны? — Не совсем, но очень близко. Ты да я, ну и десяток моих верных подданных отправляемся в дом барона де`Гоффа. — Вот нужны мы ему на его земле. — Не скажи. Он готов заключить перемирие. Последняя бойня была ужасающей. Мы выиграли такой ценой, что, считай, проиграли. Теперь же у нас дипломатическая миссия — мы едем подписывать мирный договор. — Мне это очень сильно не нравится. Стороны что-то предлагают. Что предлагаем мы? — М-м-м… Я думаю, речь пойдёт о женитьбе. Варен потёр грудину, будто ему закололо сердце, и поморщился. — Не нравится мне это. Но я еду с твоей графской светлостью, даже если ты против. — А без тебя я не справлюсь? — спрашивая, рыцарь улыбался. Варен шёл самым первым пунктом из числа тех, кого вообще стоило с собой брать. — Переживаю за вас, инэ. Рубака ты дай Маан, а в интригах — дурак дураком. Должен же кто-то тебя уберечь. Граф только чуть надменно фыркнул. — Себя побереги, просветлённый мой. Но до замка барона почётная делегация всё же добралась. Правда, выражение лица у Варена было до того кислым, словно кто ему скисшую брагу подсунул. — Маан милосердная, я буду всем говорить, что у тебя рана болит. Иначе нас из-за твоего лица выгонят за ворота в первые десять минут беседы. — На кой ты вообще собираешься обсуждать выражение лица вассала? У вас там мирный договор. — Ты невозможное существо. Варен щёлкнул плетью по крупу коня своего господина. Конь заржал и помчался. Граф тоже заорал, но совсем уж неприлично. — …нас выгонят ещё до того, как представят барону, — тихо-тихо, чуть ли не в холку своего жеребца пробурчал капитан кавалерии. — Зануда ты, Варгус. — Нет, я как раз прагматик. А твоя глупая ревность портит нам всю идею мирного договора. — Дело не в том, что его женят. Дело в том, что мне не нравится барон. — Нет, Варен. Тебе заранее не нравится дочка барона, хоть ты в глаза её не видел. И да, дело именно в том, что нашего графа женят. В замке делегацию приняли с княжеским размахом. Первый ковш воды графу лично подала дочка барона, и, когда инара подняла золотые ресницы, Варен до крови прикусил щёку изнутри. Проживший не одно столетие капитан кавалерии только понимающе хмыкнул. У Ровены, баронессы долины Инграсса, кроме золотых ресниц да золотых кос имелись точёная фигура и голос нежный и тихий, сравнимый только с весенней капелью. Её действительно предлагали доблестному рыцарю в супруги, и нельзя было не признать: пара со стороны смотрелась дивно. Недобро на негромкую беседу графа и девушки смотрели лишь Варен да старый барон, и то мечник, заметивший грозные взоры старшего инарэ, думать забыл о своих внутренних перипетиях и весь сосредоточился на том, чтобы наблюдать, что барон говорит и делает. До праздничного ужина хозяева замка и гости обменялись дарами. Среди прочего графу преподнесли кубок-наутилус, окованный серебром. Раковину моллюска так тонко обработали, что внешний узор сиял, когда внутрь чаши падал свет. Варену подарок не понравился, и за чашей в руках своего сюзерена он смотрел так дотошно, что виночерпии даже подходить к нему боялись. — Прекрати смущать публику. — Да ради Маан. Хочешь устроить шоу своим отравлением — вперёд. Граф, занёсший было кубок для тоста, не меняя выражения лица плавно поставил его на стол и, не пригасив улыбки, вполоборота обернулся к вассалу. — Ты уверен?.. — Даю тебе на отсечение свою голову. — Мы не можем просто так заявить подобное. — Да, но можем кое-что другое. Варен забрал себе кубок сюзерена и отдал ему свой с морковным соком. — Спасибо, что не с молоком. — Если господину угоден яд — я верну. Ричард бы что-нибудь сказал, да Варен встал и поднял кубок для тоста. Хозяева и гости выпили, после чего мечник показательно вышел в центр залы и перевернул пустой сосуд. — Я очень рад, если наши бессмысленные стычки окончены. И я рад был бы вернуться домой. Но я вижу, как недобро горят глаза нашего доброго хозяина, потому что он видит, чей сосуд у меня в руках. О, инэ, не багровейте. Если я не прав — голову с меня снимет мой сюзерен, эту честь я обещал ему. А если я прав и тут был яд — мы не заключим мира. А от войны я бесконечно устал, хоть так отдохну наконец. Жаль, не дома, но море нас омывает единое. — Надеюсь, вы не правы, баронет, — Ровена плавно поднялась и жестом подозвала виночерпия. — Давайте сделаем вид, что вы не произносили всех этих ужасных слов — не хочу видеть вашей головы отдельно от тела. Но я спокойно выпью из того же кувшина, что и вы. Одолжите кубок? Варен, как истинный аристократ, коим он и был, кубок даме подал с полупоклоном. Его наполнили золотистым вином до самого верха, но девушка не успела даже коснуться инкрустированного перламутром ободка, как отец выбил кубок у неё из рук. Варен победоносно улыбнулся и упал, где стоял.***
— Ну нет! — Агата протестующе топнула ногой. — Я знаю эту историю! В конце все счастливы! То есть вино было отравлено, но баронета спасли. — Начнём с того, что он в обморок-то упал из-за полного пренебрежения к ранению, которое открылось, — Мишель посмеивался. — Но и отравиться немного успел, но не насмерть. И мир-таки заключили. На чудовищных для барона условиях, но там граф вошёл в раж. И, так как по возвращении домой он успешно возвысил своего вассала до супруга, — я даже знаю, почему он тогда осатанел. Агата восторженно заулыбалась и почти придушила Ингрит в объятиях. — Люблю хорошие концовки! И свадьбы! — Кто тебе сказал, что свадьба — это хорошая концовка? — Этьен разочарованно фыркнул. Нет, он тоже любил истории, заканчивающиеся хорошо, но больно зудело задетое в прошлой истории эго. — Там обычно и начинается всякая ерунда, о которой в сказках не говорят. — Какой же ты всё же дурак, а. Виарэ, можно я его всё же стукну? — последний вопрос Ингрит адресовала Жрецу, но тот не успел ответить. — Ты думаешь, он так поумнеет? — Мишель вопросительно вскинул бровь. — Я тебя уверяю — нет. Если бы мозги передавались побоями, все мальчишки были бы уже до ста лет академиками. Повзрослеет — поймёт. — Эй! Ты сам не сильно старше! А Ингрит вообще самая маленькая! Ну, может, старше Олафа, но маленькая! — Она девочка. Девочки умнеют раньше. Так говорит не только моя мама, но и твоя. Ты же не будешь спорить? Этьен открыл и закрыл рот. На такой весомый аргумент у него ответа не было. Поэтому он обиделся на всю честную компанию, надулся как мышь на крупу и ушёл к колоннам, мрачно сидеть там. Жрец старательно пригасил улыбку и оглядел детей. М-да. Вырастет из них нечто, превосходящее все самые смелые его мечты. Авторское примечание Пара важных моментов. В истории Варен подумал об отравлении из-за кубка-наутилуса. Согласно представлениям, раковина моллюска темнела, если в неё наливали нечто отравленное или ядовитое. То же самое думали и о серебряной посуде, но, увы, правды в этом мало. А подарок знатный, потому что раковину наутилуса сложно обрабатывать, а стачивали её очень и очень сильно, до внутреннего перламутрового слоя. Так что это действительно знаковый и очень дорогой дар. Второе — приведённая история автором дана без цензуры, чтобы потешить читателя, но автор думает, что детям её преподнесли сильно видоизменённой, без намёков, по которым, надеюсь, всем понятно, что у Равены изначально не было шансов, хотя инара хороша не только внешне, но и по части моральных качеств.
