Сказки Солёной земли

      — Ну, выйти на солнце вполне возможно. Пусть и не сразу, — Ингрит сощурила глаза то ли игриво, то ли испытывающе. — Но что же, невозможное нам недоступно?        «Как же недоступно, девочка? А как же наши дары? Мой, уже явленный миру талант кровника, и ваши, пока сокрытые? Вам возводить и ломать ледяные горы, делать металл жидким, взмахом ресниц опускать и рассеивать тьму. Что из этого обыденно?»       — Ну, когда не умеешь, то конечно.        «Хм. Тогда я расскажу, как непросто Хельдигард, что подстёгивала ветер, добывала для своего народа дар управления ветром. Может, это поубавит твой скепсис?»

***

       Красавица Хельдигард жила у самого Лютого моря и всю свою жизнь делала по-своему. Когда её матушка, сёстры и подруги ткали пряжу, Хельдигард отправлялась на охоту. Когда варили пищу — рыбачила в море, а когда хозяйничали дома — искала ели для постройки кораблей.        Ей бы и рады были сказать слово поперёк, но красавица Хельдигард стреляла из лука, который натягивали десятеро мужчин, когда сердилась — вдавливала каблук в землю, и там, где она стояла, начинал бить родник, словами заговаривала зверя домашнего и дикого и никого, абсолютно никого не желала слушать.        Эта история случилась с девушкой после всех её приключений в Белых землях, путешествий через бушующее море и покорений горных вершин. Тогда она уже выбрала себе супруга, и он хоть как-то мог с ней сладить.        С юга налетел на Север ветер. Дул он три дня и три ночи, сдул со дворов всю скотину, переломал плетни, да и был таков. Жители повздыхали, но закатали рукава и отстроили хозяйства обратно.        Тогда ещё через три дня налетел западный ветер. Он дул неделю, перебил скотину, порушил дома, разладил хозяйство. Долго, очень долго восстанавливали быт жители, но всё же привели его в порядок.        Через месяц потемнело небо, сковало море льдами, и с Севера, со стороны Зелёной бухты, где никто и никогда не жил, налетел чёрный ураган. Он рвал всё живое, ломал столетние сосны, от костей человеческих отдирал мясо, рвал одежду детей Маан, губил скотину. Так лютовал страшный ветер, что горы стонали от его силы. Лавина за лавиной сходили с их седых голов, а ветер не унимался и не ушёл, пока не сломал всё до последнего здания, сместив даже камень с камня.       — Вээти, скуй уздечку из меди, — так попросила Хельдигард мужа-кузнеца.        Тот пожал могучими плечами и не стал спорить. Он вообще не спорил с женой по вопросам незначительным, и раз ей нужна была медная уздечка, так что же не сковать?        На рассвете, когда медная уздечка была готова и горела огнём, красавица Хельдигард пошла к зелёным равнинам. Там среди холмов резвился южный ветер. Был он юн, свеж и игрив, как рыжий жеребчик. Только накинула на него Хельдигард узду, как зазвенела медь, порвались звенья и рассыпались по траве. Издевательски заржал южный ветер и был таков. Порвал, негодник, ещё две узды, серебряную и золотую, и только платиновую не смог разорвать. Тогда девушка вскочила на спину шаловливого ветра и отходила по рыжим бокам шёлковой плетью. Три дня ярился южный ветер, а всё же пришлось ему покориться новой хозяйке.        Не стала уводить его девушка с полюбившихся пастбищ, и помчался ветер по долинам — вертеть паруса мельниц, молоть доброе зерно на сладкий пшеничный хлеб.        Сделал Вээти-кузнец супруге ещё одну узду из платины, и отправилась она на вересковые поля, раскинувшиеся посреди скал.        Западный ветер, обернувшийся серым в яблоко жеребцом, был не так ласков. Разорвал узду, скинул девушку со скал в море и был таков.       — Вээти, а из чего ты не ковал?        Задумался кузнец. Все металлы земли прошли через его руки, с каждым он знал как обращаться.       — Разве что небесные. Но я ума не приложу, как их достать.       — То не твоя забота, дорогой муж. Ложись спать, я сама займусь работой.        Глубокой ночью при ясной и полной луне поставила свой гребень с частыми зубьями к окну Хельдигард. Упал лунный свет через гребешок, распался на тонкие серебряные нити, красавица и собрала их. Всю ночь до рассвета Хельдигард собирала лунные нити, а на рассвете принесла супругу. Тот если и удивился, то ничего не сказал, а развёл большой огонь, взялся за молот и докрасна раскалил подношение.        Вышла уздечка легче пера буревестника, белее снега и такой прочной, что двадцать мужчин тянули её в стороны, но даже одного звена разогнуть не смогли.        Как ни ярился западный ветер, как ни охаживала его всадница плетью-трёххвосткой — не смог он разорвать узды и покорился.        Оставила его Хельдигард у моря — гнать тучи, надувать паруса кораблей, уводить их в море за рыбой и приводить в порт перед штормами целыми и невредимыми.        Один только чёрный ураган не давался храброй Хельдигард в руки. Обернулся ветер вороным тяжеловозом, бил тяжёлыми ногами о скалы, ломал горные вершины, так ярился, что сам себя терзал, не зная устали. Сбросил он девушку, переломал ей все рёбра, а лунную узду разорвал.       — Душа моя, отступись. Часто ли я тебя о чём прошу? Не по силам тебе эта напасть, и никому не по силам.        Хельдигард молча сжимала руку мужа и плакала, пока не срослись её рёбра обратно.       — Я достану тебе такой материал, которого ни один инарэ никогда в руках не держал. Но тебе придётся превзойти самого себя. Сделаешь?        Что кузнец мог ответить супруге? А та ушла на неделю в Белые земли, где солнце не садится за горизонт, и принялась ткать из его лучей. До белых костей сожгло солнце красавице руки, кровавые слёзы её впитал солнечный металл, и принесла она мужу красное солнечное золото.        Долго кузнец трудился, а когда закончил — уздечка прожгла наковальню и ушла бы в землю, не подхвати он её вовремя.        Жгла узда чёрному ветру морду, плавила мясо, шипела холодной кровью. Вся плоть сошла с лошадиной головы, остался лишь зубастый череп, покорный воле своей хозяйки. Не было работы такому чудовищу. Отпустила его Хельдигард за Зелёный мыс, где никто не жил и не живёт ныне, и лишь изредка налетает ураган на Север, приносит снежные тучи и убирается по добру за горный хребет — так страшит его уздечка, что хранится во льдах Севера и ждёт, когда её вновь накинут на костную морду.

***

       У Ингрит и Агаты одинаково восхищённо засияли глаза. Хотя на Севере ещё нужно было поискать девочку, которая не любила бы истории о блистательной Хельдигард и самом знаменитом её подвиге. Поэтому Жрец решил уравновесить восторг слушателей и следующую историю посвятить тому, кто дал начало самой длинной северной реке, которая не замерзала даже в самые лютые морозы.