Глава сто двадцать третья: Огненная вода
28 декабря 2025 г., 13:19
Сяо Синчэнь задрожал мелкой дрожью. Это была дрожь… настолько глубокого возбуждения, которое перетекало из психики в тело, из души в плоть. Сюэ Ян, смотря на него жадным, блестящим взглядом, едва ли не роняя слюну, что капала бы ему на живот, раздвинул Сяо Синчэню ноги. Он смотрел так хищно… словно готов был в несколько укусов сожрать его всего, включая и плоть, и дух.
— Сестрица, ты так дрожишь, — жарко, но и одновременно томно прошептал он. — Кто бы посмотрел, сказал бы… что я тебя насилую.
Сяо Синчэнь невольно сглотнул.
— А тебе что-то мешает? — сказал он так, как не прозвучал бы ни вызов, ни соблазнение. Сказал так и таким тоном… что всё в Сюэ Яне поднялось и раздулось, как поднимается запущенная в воду сеть, раскрываясь и, соответственно, расширяясь еще больше.
— А что, — Сюэ Ян выдохнул сквозь улыбку, тем самым опалив Синчэню ухо, — тебе так хочется, чтобы я тебя изнасиловал?
Сяо Синчэнь вздрогнул, но больше дрожь не сумел удержать. Она расползлась по его телу, кусая за каждую пору, за каждый волосок.
«Да… — протяжно, где-то в самом себе выдохнул Сяо Синчэнь. — Хочу…»
— Какая красивая сестрица, — улыбаясь, продолжал шептать Сюэ Ян. — Боже… как же красиво. Я словно держу в руках цветок, который умоляет меня сдавить его в ладони.
Кончики его пальцев пришли в движение, ведя ладони к груди заклинателя и… начав её мять. Прямо с тканью платья в том месте, и делал он это так… как мужчины мнут именно женскую грудь.
Сяо Синчэнь сжался и тяжело выдохнул. Его член налился и, нисколько не стесненный легчайшей тканью, свободно возвышался над пахом, подрагивающий и сочащийся, причем так болезненно, словно до одури хотелось писать, но ему не давали, постоянно зажимая дырочку на головке. Было больно… и было очень душно. От желания. Сюэ Ян, чья слюна всё-таки стекла в уголке его рта, налившись в каплю, всё же упала с его подбородка на эту нежную газовую ткань женского платья. Он мял грудь мужчины с таким нажимом, что вставшим соскам даже стало больно… а от того еще неистовей разгорелось желание.
— Что ты на это скажешь? — его затуманенный взгляд был… прекрасен. — Сестрица, ты… так очаровательна.
Вдруг он дернул ткань и та с треском разошлась, обнажая плоскую, со вставшими темными сосками грудь. Сюэ Ян увидел это и взгляд его застыл. В памяти пронеслись лица актрис, выбеленных и напудренных, со сложными дивными прическами. Он не понимал, кого хотел поцеловать: их, актрис, или самому будучи актрисой жаждать этих поцелуев. Там, прямиком на сцене. И чтобы никто не знал, что он мужчина, и чтобы целовал его… тоже мужчина. Даже в женском платье! Именно в женском платье, такой же мужчина, такой же притворщик.
«Поцелуй меня, — он мерещился себе на этой сцене, с этим макияжем, с этой сложной причёской. И рядом, держа его в объятиях, был другой мужчина с таким же макияжем и прической. — Поцелуй меня или убей прямо на этом месте…»
Поцелуй или смерть… что было слаще? Погибнуть от счастья сомкнувшихся губ, или от кинжала, который пронзил бы плоть? Погибнуть… в его объятиях, таких крепких, таких сильных… его, только его объятиях. Он будет держать, медленно опуская тело на сцену, смотря прямо в глаза. И он будет смотреть тем самым чувственным живым взглядом, не отпуская его глаза взглядом своим глаз.
— Ах! — Сюэ Ян вздрогнул и его глаза окончательно завлекло пеленой. — Боже, боже!
И буквально кинулся на Сяо Синчэня, сжав его грудь практически ногтями, вжавшийся в него пахом, втискивающийся так, словно пытался пробраться под его платье и занять под ним место своим телом, повторив очертания тела Сяо Синчэня. Они стали целоваться на полу, перекатываться, стонать и даже рычать. Сюэ Ян разогревался всё сильнее, кровь кипела в венах, кожа источала дикий пламенный жар. Он горел и это было странное пламя, такое… влажное, что ли. Словно вода горела, словно вода… была огнем.
Хоть пола было много, но казалось, он как-то удерживал любовников, не давал им места, чтобы слиться так, чтобы не отталкиваться друг от друга. Требовалось другое пространство, более тесное, умещающее их тела в такой склейке, чтобы даже при желании невозможно было разомкнуться.
Они стали тащить друг друга к постели — именно тащить. Кто перехватывал тело, тот и утаскивал, и, получалось, что они оба друг друга тащили, ёрзая на полу, ползя по нему, продвигаясь то коленями, то другими частыми своего тела. И вот они наконец-то выпрямились, едва-едва встали, всё равно пошатываясь, будто под ногами был не твердый пол, а одно сплошное землетрясение. Сюэ Ян, неистово целуя Сяо Синчэня, с силой и агрессией сорвал с себя халат, обнажаясь целиком, вместе с тем рвя, именно рвя на Сяо Синчэне его платье.
— Сестрица… — не то вопрошал, не то звал он. — Ах, сестрица, мне так хорошо.
И Сяо Синчэнь вдруг понял, в какую игру играл Сюэ Ян. Он… вообразил себя девушкой. Едва ли не впервые за свою жизнь, и тем более в постели, готовый предаться любовным игрищам! Это было… невозможно, этого просто не могло быть! Он вообразил себя девушкой, и что более удивительно, даже не то, что он втянул в эту игру Сяо Синчэня, а что и его тоже… вообразил девушкой.
— Какие у тебя красивые волосы, — перебирая пальцами длинные темные пряди Сяо Синчэня, жарко шептал он. — А как красива кожа на твоей груди, такая светлая, нежная… вкусная.
И он принялся лизать и кусать эту кожу, вкладывая в движение своих губ обожание на пару с агрессивным восторгом.
— Твоя грудь мягкая… — выдохнул Сяо Синчэнь. Он не знал, что будет правильно сказать, и потому полностью отдался своей интуиции, которая в свою очередь полностью подключилась к Сюэ Яну.
И не прогадал.
— Правда? — Сюэ Ян счастливо хохотнул и поставив руки так, чтобы бицепсами прижать грудь друг к другу, тем самым стянув её, и сказал: — Она так хороша? Сестрица, тебе нравится? Нравится?
«Очень, — Сяо Синчэнь приник к этой груди и принялся с одержимой и едва ли не поклоннической любовью её облизывать и обсасывать. — Очень, очень…»
Сюэ Ян откинулся на подушки и застонал. Он схватился за его голову, продавливая пальцы в волосы. Его член тоже стоял и болел от напряжения. Теперь уже Сяо Синчэнь раздвинул ему ноги и приник своим членом к его. Сюэ Ян со стоном выдохнул и развел ноги шире. Из его заднего прохода жарко вытекала вязкая влага, он ощущал жжение как в заднем проходе, так и дальше… глубже, где «кусало и царапало» больше всего. Волна неистового желания, словно пламень древко, захватила его в мгновение ока, да так сильно, что аж слезы брызнули из глаз.
— Сестрица, ну же… — он стал умолять, — сделай… сделай мне хорошо своим красивым ротиком. Мне так нравятся твои губы, я так люблю их… ну же, сделай что-то, сделай, сделай.
Сяо Синчэнь не спешил входить. Он вдруг и сам… ощутил себя девушкой. И действовать стал… как женщина. Он ласкал и гладил, терся своей грудью, своим животом, спадал такими движениями вниз, как вода, льющаяся сверху. И, оказавшись головой между его ног, вобрал губами дергающуюся плоть и сразу впустил её в свое горло, услышав над собой такой протяжной стон, что сам едва не кончил.
Гладя и тиская его бедра, Сяо Синчэнь сосал член Сюэ Яна, чувствуя, как тот движет бедрами, довольно активно подбрасывая их вверх. Сместив руки, Сяо Синчэнь поднял их к груди Сюэ Яна, воображая её не как плоскую мужскую грудь, а именно так, как и говорили ему его ощущения: набухшую и мягкую. В какой-то момент он даже вышел из своего экстаза, подумав: мягкая? Ему и правда почудилось, бюудто она мягкая, не как женская, разумеется, но не было той мужской твердости, ведь у мужчины не было ярко выраженных молочных желез и его грудь в любом случае будет жёсткой и плоской, хоть надутой от мышц, хоть и не имея их.
Эта же грудь была… как у совсем молоденькой девочки, едва-едва только ступившая на путь полового созревания. И Сяо Синчэня это на мгновение дезориентировало, однако стоны Сюэ Яна и его член во рту не дали развить эту мысль, а потому он продолжил сосать и тискать грудь.
— Сюда, сюда… — в голосе звучала жадность и нетерпение. — Скорее сюда…
Сюэ Ян потянул его за плечи и вернул к своей груди. Сяо Синчэнь принялся ласкать её, сося и облизывая языком. Сюэ Ян трясся под ним и дрожал, его грудь вздрагивала от дыхания и стонов, а горло хрипело, издавая эти жаркие звуки.
— Сестрица тебя любит, — длинные волосы Сяо Синчэня укрывали Сюэ Яна словно полог, — сестрица тебя обожает, ты сводишь сестрицу с ума.
Он потерялся в их игре, потерялся… в желании Сюэ Яна. И забыл самого себя, полностью войдя в ту роль, которую так жаждал Сюэ Ян. Они ласкали друг друга и качались на постели очень долго, и притом не кончали, а именно наслаждались друг другом. Наложив на иллюзию Сюэ Яна свою магию, Сяо Синчэнь в итоге довел до того, что их губы и подбородки были красны от помады. Они целовались, слизывая и съедая помаду друг друга, перепачкав в ней и нижнюю часть лица, и кончики пальцев, что теперь стали похожи на молодые бутоны весенних пионов.
Когда наслаждаться уже больше не было сил, и соки тела скопились слишком интенсивно, Сяо Синчэнь перевернул Сюэ Яна на живот и мигом опустился к его ягодицам. Разведя их, он быстро и сильно приникнул губами к его входу, начав вылизывать всё вдоль, подключая язык, который проталкивал внутрь. Это было несложно, проход был так расслаблен и открыт, что хотелось запихнуть язык под самый корень, что, собственно, Синчэнь и сделал, порой расстраиваясь, что язык короче чем его пальцы и руки — дальше не протолкнуть.
Но вот когда он всё же стал проталкивать пальцы… то разгорелся настолько, что и сам не понял, как жадно, страстно и попросту обезумев от желания протолкнул внутрь целую ладонь, вплоть до запястья. Сюэ Ян встретил это со жгучим восторгом и поднял ягодицы, прогибаясь в пояснице, тем самым дозволяя Сяо Синчэню, вернее его руке, зайти дальше.
И Сяо Синчэнь зашел. Стоя на коленях, со вздернутым, стекающим смазкой членом он проталкивал руку в глубины нутра Сюэ Яна, ощущал жар и влагу, несвойственную мужскому телу. Он знал, что там внутри… знал, что цепляясь за его тело там сидит нечто хищное и жадное, полное яда желания и жадности. Хищное… пожирало его руку, Сяо Синчэню даже казалось, что оно пытается утянуть её внутрь, утянуть и… растворить в себе, пожрать, растворить своими соками. И поэтому он аккуратно разомкнул пальцы, так же аккуратно и медленно их согнув.
Тот полный страстного возмущения крик, который издал Сюэ Ян, Сяо Синчэню не забыть никогда. Он вошел в него как стрела бога любви — резко и беспощадно, и вместе с криком Сюэ Ян даже не излился, а именно брызнул чем-то горячим и жутко мокрым, более мокрым, чем то, чем он обычно извергался. Его член дергался словно в конвульсии, глаза закатились — он никак не мог перестать кончать. А Сяо Синчэнь, полностью сжав пальцы в кулак, двинул руку вперед, костяшками стимулируя пытающиеся пожрать его стенки.
Это движение ввело Сюэ Ян в такой припадок, при котором у него высунулся язык, глаза полностью закатились, а голос… он уже не слышал его. Всем собой, до последнего нейрона потерявшись в этом экстазе, Сюэ Ян мог только кончать — и делал это, заливая простыни своей горячей влагой. Она была настолько горячей, что подставив под неё вторую руку, Сяо Синчэнь ощутил, как она… взаправду обжигает его. Не прожигает, но она была настолько горячей и это был первый раз за три года их совместной жизни, когда бы Сюэ Ян чем-то настолько горячим извергся.
Дёргающийся голос и практически воющая хищница внутри — вот чем он сейчас был. То, что было внутри… с наркотической одержимостью приветствовало то, что случилось, и словно яд влившись в тело Сяо Синчэня, этот экстатический припадок Сюэ Яна… свел Сяо Синчэня с ума. Он — притом никогда об этом не забывая, никогда — осторожно вытащил свою руку, но как только её освободил, как только убедился, что вышел так, чтобы ничего не повредить, столь грубо и, даже сказать, агрессивно перевернув Сюэ Яна на спину, вдруг навалился на него, схватил за бедра и вошел внутрь своим членом, на что Сюэ Ян, так и не придя в себя, зашелся в экстазе стонов и криков.
Его тело дергалось от толчков, глаза слезились, а сердце билось так, словно готово было выскочить из груди. Сам же Сяо Синчэнь так сошел с ума, что если раньше потерял себя как мужчина, став сестрицей, то сейчас потерял себя и как сестрица тоже, став… «чем-то». И это «что-то», или «некто», было полностью во власти желаний Сюэ Яна, оно подчинялось зову его страсти и направляло его внутрь тела Сюэ Яна через тело Сяо Синчэня.
То, как они, сцепившись, занялись любовью… было невозможно описать. Дикие, мокрые от пота и влаги, задыхающиеся криками и стонами, практически ревущие, как дикие звери, они ели, взаправду ели друг друга, но происходило это так, что на каждом откусанном куске сразу вырастал новый кусок. Они снова отгрызали, и он снова вырастал. И вот так, глотая друг друга, даже не жуя, а именно откусывая и глотая они ели, ели, ели, они задыхались, кричали, они выстанывали звуки ада, ставшего раем, они ревели, словно затаившиеся в пещере хищники, завалившие вход толстым камнем.
В ту их близость Сяо Синчэнь как никогда оставил следов на теле Сюэ Яна. Он так его искусал, исцарапал и изгрыз, что даже страшно было смотреть, а Сюэ Ян, сидя на нем сверху и всё продолжая бицепсами сжимать свою грудь, чтобы она касалась друг друга, не уставая вопрошал: «Ну как, тебе нравится эта сестрица, нравится? Сестрица красивая, сестрица самая красивая?» И получил лишь один ответ.
— Да, — Сяо Синчэнь сказал бы всё, что Сюэ Ян хотел услышать. — Самая красивая сестрица, самая вкусная, самая сладкая.
— Ты съешь эту сестрицу? Всю целиком? Без остатка?
— Съем, — отвечал Сяо Синчэнь. — Съем так, что даже тени не останется… всю съем, до последнего кусочка.
— Ну так ешь! — глаза Сюэ Яна горели. — Хах, мне так хорошо, я хочу еще, еще!
Жадность, подпитанная чувством собственничества, не покидала нрава Сюэ Яна, он был жадным от своей страсти единолично чем-то обладать, и когда такой его черте попадалась абсолютная покорность его желаниям… он просто сходил с ума от экстаза. Склонившись над ним, принимая его член, Сюэ Ян опускал грудь к лицу Сяо Синчэня и тот сосал её, сосал сильно. Сюэ Ян ощущал зуд, который сводил его с ума, зуд в груди, щекочущий и невероятно интенсивный. Сяо Синчэнь сосал сильно, и Сюэ Ян просил делать это еще сильнее. Ему казалось, что там в груди что-то есть, что-то, что так сильно зудит ему глубоко в сосках.
— Высоси его, — веки Сюэ Яна были опущены, а мысленно он был полностью сконцентрирован на ощущениях, — ах, пожалуйста, высоси его, высоси. Оно зудит во мне, я умираю!
И насаживался сильнее на его член. Сяо Синчэнь, держа его ягодицы, вжимал в них ногти и разводил их так широко, что при всём желании спрятать бы ничего не получилось. Тот вид, который раскрывался… он не прятал ничего и не был способен скрыть что-то.
В момент, когда зуд достиг своего пика, а внутри живота всё связалось в до того плотный узел, что вот-вот готов был взорваться, Сюэ Ян, захватив побольше воздуха, на выдохе излил свое удовольствие в низком, немного страшном из-за этого крика стоне, так как звучал он именно на низких вибрациях, что свидетельствовало о сильном экстазе внутри его живота, Сяо Синчэнь не выпуская грудь, вдруг ощутил, как на язык ему плеснулось что-то не такое горячее, как температура в его рту.
Это был легкий плеск, легчайший, и он бы не заметил его, если бы не перепад температур. То, что выплеснулось, однозначно было влагой из тела Сюэ Яна, вернее из его… груди. И вкус, этот вкус… Едва попав Сяо Синчэню на язык, он заставил его зрачки стать больше, словно он вкусил опиумного порошка или эфира, мгновенно тормозящего все нервные процессы и ослабляющего реакции.
Это было что-то… наркотическое, из-за чего Сяо Синчэнь кончил в таком расширении уретры, что выплеск его семени произошёл невероятно резко, от чего оргазм слишком интенсивно смешался с болью, чем создал такой букет ощущений, от которых заклинатель… потерял сознание. Его тело мгновенно расслабилось, утратив опору сознания, и Сюэ Ян, рухнувший за ним следом, но еще в сознании, мелко трясся всем телом.
Лежа на нем он ощущал, как из его члена мелкой, но непрерываемой струей течет моча. Он… обмочился и не был не в состоянии этого остановить.
