Проклятый (The Man With No Eyes)

— Сяо Синчэнь. Сяо Синчэнь! Голос подкрепился тормошениями, и то такими тормошениями весьма настойчивыми. Сяо Синчэнь едва «разлепил глаза», если в его случае можно было так выразиться, однако из дремы всё же не до конца вышел. — Сяо Синчэнь! — М, что… — его плечи зашевелились. Ему показалось, что он спит на улице, годика, эдак, четыре назад, и его снова пытаются ограбить. — Что, что случилось, кто это? — А ну вставай! — голос Сюэ Яна звучал так же настойчиво, как и настойчивы были и его движения. — Ну же, скорее вставай! — Что случилось?! — теперь уже и Сяо Синчэнь запаниковал. — Мне чего-то хочется. Ответ, который заклинатель услышал, прошел через его нервную систему и не нашел никаких совпадений с темой «немедленно проснуться ночью», а посему, не найдя необходимых сравнительных, оправдывающих этот срочный подъем среди ночи, Сяло Синчэнь невольно подвиснул. — Что? — Мне чего-то хочется, — Сюэ Ян, напротив, смотрел очень серьезно и голос его тоже был серьезным! — Вставай, вставай. — Погоди, постой, — Сяо Синчэнь был очень расфокусированным, а от того и заторможенным. Он вообще не понимал какая часть суток сейчас, та ли самая ночь или уже следующая. Честно сказать… он их любовные игрища практически не помнил, не помнил, как отключился, потом как снова включился, скорее во сне, нежели наяву, отнеся их с Сюэ Яном в другую комнату, где он обмыл и обтер спящего Сюэ Яна, сам худо-бедно обтерся, чтобы не вонять, потом занес их обоих обратно, поменял им одежду, снял простыни, поменял на новые и, так и не приходя в себя толком, рухнул на кровать, не забыв укрыть Сюэ Яна. И теперь он сильно подозревал, что скорее всего сейчас не та самая ночь, а именно ночь следующего дня. Потому что он смутно начал припоминать, как, кажется, Сюэ Ян бодрствовал при свете дня. Он вспоминал его босые шаги, то, как он лазил на кухне, тихо ругался, что-то пил, что-то в кладовке бил, потом снова возвращался под одеяло и прижимался к нему. Притом с его возвращением в постели сильно начало пахнуть рыбой и луком, от чего Синчэнь даже во сне поморщился. Но сейчас рыбой не пахло, но запах лука всё равно остался. — Ну же, вставай, — продолжал тормошить его Сюэ Ян. Кажется, он сильно спешил. — Но что ты хочешь? -Я не знаю, — голос Сюэ Яна выдавал его собственную озадаченность. — Пойди и поищи. — Что? Сюэ Ян не так понял его ответ, а посему сказал: — Я не знаю, что, не знаю, чего мне хочется, но чего-то хочется. Иди и ищи! Говоря это, он уже успел выгнать заклинателя с постели и толкал его в спину к двери. — Постой, Сюэ Ян, сейчас же ночь, куда ты меня гонишь?! — На поиски! — Дай хоть обуться! — Не развалишься. Вон! И вот так, совершенно бессовестно вытолкал его в ночь, хорошо хоть не в чем мать родила, после чего шумно закрыл дверь. Сяо Синчэнь как стоял по колено в шоке, так и продолжил стоять, пока спустя пару секунд дверь не открылась и из-за неё прозвучало: — И пока не найдешь, даже не думай возвращаться! Дверь снова громыхнула, а Сяо Синчэнь, совершенно растерянный и даже сказать беспомощный, остался стоять босиком среди довольно прохладной ночи. Он, честно сказать, вообще ничего не понимал, был расфокусированным и ему явно нужно было доспать. Когда физическая «лихорадка» Сюэ Яна была в своем пике, юноша, можно сказать, высасывал из Сяо Синчэня все соки, из-за чего заклинатель впадал в почти суточную спячку, чтобы восстановить силы, а если говорить совсем прямо, то попросту спасти себе жизнь. Так крепко, как с Сюэ Яном, Сяо Синчэнь нигде и никогда не спал, тем более после их игрищ. Поэтому когда его вырвали из необходимого ему отдыха, заклинатель совсем не знал, куда ему приткнуть свою бедную голову, из-за чего, за неимением выбора, ступил шаг вперед и вскоре оказался на середине дороги между домом и воротами. — Ты что делаешь? — дверь за ним распахнулась и за ней стоял весьма сердитый Сюэ Ян. Сяо Синчэнь остановился и медленно обернулся. — Иду. — Куда идешь? — Не знаю, — честно и даже сказать мирно ответил он. — Искать то, что тебе хочется. — Тебе что, мозги где-то пришибло? — сказал Сюэ Ян и тоже босой вышел на крыльцо. — Ты куда собрался идти в ночь, совсем уже заработался на своих полях? Иди в дом! — Но… — Иди домой! — Сюэ Ян, а это чувствовалось, был рассержен. — Вздумалось ему ночью на прогулку, еще и мной прикрывается! Я тебя вообще ни о чем не просил, ночь на дворе, ты должен лежать в кровати и греть меня. Домой! И точно так же, как выталкивал его из дома, начал заталкивать обратно. — Вот же чудак, — Сюэ Ян закрыл за ними дверь. — Разбудил меня, из себя вывел и бред какой-то несет. Кровать остыла, мне холодно, живот чешется, и я хочу пить! — Тебе налить воды? — Сам разберусь, — рявкнул Сюэ Ян, — а ты иди в постель. Блин, ну и морока мне с тобой, совсем из ума выжил — уже среди ночи решил где-то шататься. Сяо Синчэнь не стал говорить, что обычно это привилегия Сюэ Яна «шататься» где-то по ночам, за что Сяо Синчэнь ни разу за все прошедшие годы и слова грубого ему не сказал. Но это Сяо Синчэнь, и то, что ему автоматически нельзя, так же автоматически дозволено Сюэ Яну. — Так чего тебе хочется? — Сяо Синчэню хотелось добавить «придумал?» вместо «нашел», но решил, что лучше не будить лихо, пока оно еще орет тихо. — Спать я хочу, — буркнул Сюэ Ян. — Спокойной ночи. — Мм, — Сяо Синчэнь улёгся на спину. — И тебе. Почти мгновенно он тут же провалился в свой прерванный сон, а проснулся где-то на рассвете, в целом не совсем понимая, кто он. Но пробудило его не солнце. Он лежал на боку, Сюэ Ян лежал не спине, а его рука покоилась на животе Сюэ Яна, ладонь упиралась в место пониже пупка. И вот оттуда Сяо Синчэнь, непонятно, померещилось ли ему, уловил какой-то импульс, словно что-то толкнуло его в руку. От этого-то он и пробудился, удивленный и расфокусированный. Он машинально прижал ладонь сильнее, но больше ничего не ощутил. Зато ощутил Сюэ Ян, который что-то недовольно забормотал и повернулся. «Показалось? — Сяо Синчэнь не понимал, это ему приснилось или живот Сюэ Яна уже так начал булькать, что «пузырьки» реально вздували ему живот, как выныривающие на поверхность воды поплавки. Если сейчас его не покормить, он снова проснется голодный и злой…» Так он подумал, уходя в свои последние фазы сна перед окончательным пробуждением. Что ж, логика его не обманула, и проснувшийся Сюэ Ян пробудился действительно голодным. Однако он не стал будить Сяо Синчэня и снова полез в закрома, перелезая через его тело, как через труп, который перешагивают на пути к цели. В закромах он снова шумно что-то искал, что-то пил, тихо ругался, потом вернулся в кровать. Когда он в следующий раз проснулся, Сяо Синчэнь как раз отставлял свою кашу за печку. То, что ел он мало, было известно, и вот, сварив себе немудреной каши без ничего, он как обычно поклевал две ложки, а остальное спрятал. Теперь он будет клевать из этой миски весь день, по чуть-чуть, как привык, чем невероятно раздражал весьма прожорливого Сюэ Яна, который и в обычных своих состояниях славился большим аппетитом. Вернее, парень просто не отказывал себе в своих потребностях, да и тот, кто знавал голод, никогда не будет морить себя им. Но то, что происходило с Сюэ Яном сейчас… было чем-то новеньким. И это немало так поставило Сяо Синчэня в тупик. Обнаружив, что Сяо Синчэнь уже не спит, Сюэ Ян бы просто это проигнорировал, если бы вдруг не засек, что Сяо Синчэнь прячет что-то за печку. Но в том то и дело, что он не прятал, а просто отставил кашу. В мозгу Сюэ Яна что-то щелкнуло, и он как дикая кошка сорвался с места, а когда встал на прямые ноги и открыл рот… Что сказать, наслушался Сяо Синчэнь про себя столько, что аж сам офигел. Во-первых, худо-бедно он уже подготовился к его пробуждению тем, что успел сгонять на рынок и пополнить те запасы, которые Сюэ Ян наиболее активно подточил ночью. Он снова купил кисломолочки, рыбы, зелени (Сюэ Яну очень полюбилась петрушка), купил белого лука, потому что гора из шелухи четко дала понять, что лук Сюэ Яну тоже почему-то полюбился. Теперь Сюэ Ян метался по дому и орал всё, что мог сцепить в хоть какую-то речь. И, конечно же, виноват во всем был Сяо Синчэнь, хотя тот вообще не понимал, в чем его вина. Он кудахтал над Сюэ Яном как наседка, подносил ему те или иные продукты, но Сюэ Ян всё отталкивал и продолжал кричать что Сяо Синчэнь морит его голодом и что в доме вообще ничего нет. — Ну как это нет?! — и себе немного вышел из равновесия Сяо Синчэнь, потому что он настолько не понимал всех этих претензионных криков, что хоть вешайся. — Ты не можешь такого говорить, посмотри, сколько в доме еды! — Не еда это, не еда! — метался Сюэ Ян. Он аж раскраснелся от своего бешенства. — А что тогда еда? — Ты знаешь! — Не знаю! — Нет, знаешь! — О-ох… — Сяо Синчэнь схватился за голову. — Сюэ Ян, умоляю тебя, скажи, что тебе нужно, я же принесу это, а если его и правда в доме нет, то я пойду и куплю. Сюэ Ян и себе зарычал, однако ответ не дал. Ну невдомек было Сяо Синчэнь понять к чему именно Сюэ Ян прицепился, а прицепился он к чему-то очень конкретному. Он отталкивал всю пищу, которую Сяо Синчэнь ему предлагал, и всё с раздраженным видом. Видя, что Сяо Синчэнь уже просто не справляется, Сюэ Ян, чувствуя себя донельзя оскорбленным, сорвался с места и полез за печку. Оттуда он достал миску с кашей и ткнул её под нос Сяо Снчэню. — Вот! Узнаешь? — Каша… — Сяо Синчэнь понял это по запаху. — Да, каша. — Так ты хотел кашу? — Нет, я не хотел кашу. — А почему тогда под нос мне её тычешь? Сяо Синчэнь услышал, как Сюэ Ян зарычал, и мгновенно осекся. — Потому что ты, мерзавец, себе пожрать приготовил, а мне не приготовил! Сяо Синчэнь где стоял, так чуть там же не упал. Потому что весь стол и весь предпечник был завален самыми вкусными продуктами, самыми свежими, тем же Синчэнем принесенные, а Сюэ Ян, оказывается, прицепился к какой-то каше на воде только потому, что Сяо Синчэнь приготовил её для себя одного? — Ты издеваешься? — выдохнул Синчэнь. — Это же… просто каша, да там даже масла нет! — И что? — Я каждый день себе её готовлю вот уже на протяжении… — Вот! — мгновенно вцепился Сюэ Ян. — Снова это «мне». Мне, мне, мне! Мерзавец, дурак! Ты просто самовлюбленная свинья! И шумно уселся за стол, поставив перед собой ту самую миску. — Себе он приготовил, — Сяо Синчэню показалось, словно голос Сюэ Яна… дрогнул? — Себе, себе, себе. Только о себе и думаешь, в то время как я голодным хожу, а ты хоть бы увидел это! Сяо Синчэнь снова мысленно вернулся к поклаже с продуктами. Вот же в чем дело оказывается: Сюэ Яна страшно возмутило то, что Сяо Синчэнь приготовил еду только для себя, а о Сюэ Яне, по его же словам, забыл. Сяо Синчэнь снова мысленно вернулся к остальным продуктам, из которых не взял бы ни кусочка, ведь это для Сюэ Яна. — Ненормальный, — беря холодную, слизкую, безвкусную кашу прямо пальцами, Сюэ Ян заталкивал её в свой рот. — Дурак, дурак! Жевал он зло, насильно проталкивал себе в горло, прекрасно чувствуя, что он её туда, а она просится обратно. Но всё равно давился, зло рыча в эту миску. — Если ты так хотел каши, мог бы просто сказать. — Этого бы не потребовалось, если бы ты, свинья, готовил не только для себя одного. Тогда и овцы были бы целы, и волки сыты! — последнее он выкрикнул с обидой, возмущением и претензией одновременно. — Ладно! — и себе гаркнул Сяо Синчэнь. — Я сейчас пойду и целое ведро тебе её сварю. Доволен! — Свиньям в ведрах будешь варить! — огрызнулся Сюэ Яна. — Тогда тазик. В последнее время это твоя самая любимая тарелка. — Да пошел ты, — Сюэ Ян слишком остро ощутил этот «штык» в свою сторону. — Видеть тебя не хочу. Мало того, что всё в свой рот пихал, так еще и хамит, негодяй. Сяо Синчэнь очень тихо вдохнул в себя воздух, потому что в последнее время Сюэ Ян цеплялся и к этому. В итоге, развернувшись, он пошел греть воду, а Сюэ Ян, который, уронил голову на руки, осторожно выглянул одним глазом и видя, что Синчэнь и правда готовит, мгновенно успокоился и продолжил лежать на столе. Там бы он и заснул, его снова потянуло в сон, если бы спустя неполные полчаса Сяо Синчэнь поставил перед ним что-то и с чем-то, что меньше всего напоминало кашу. Потому что это была жареная с рыбой картошка. Рыбка была маленькая, что-то типа вьюнков, а картошка была на жиру, с белым луком, перцем, нашинкованным зеленым луком. В качестве дополнительных гарниров была маринованная китайская капуста, огурцы, мягкие корни лотоса, обжаренные листья какого-то растения, кажется лебеды, и соленые хрустящие лепёшки. Сама рыбка была посыпана тоненькой и очень хрустящей стружкой. Сюэ Ян увидел всё это изобилие и слюна в его рту прибыла так, что аж вырвалась наружу, и он этого не заметил. — А где каша? — почти беспомощно спросил он. — Вот она, — Сяо Синчэнь сел на стул напротив него. — Давай ешь, пока не остыло, потом пирог с творогом тебе испеку. — Пирог с творогом? — загорелись глаза Сюэ Яна. — Вишневый или малиновый? — решил уточнить у него Сяо Синчэнь. — Вишневый! — запально выкрикнул Сюэ Ян. — О, Синчэнь, спасибо тебе большое, спасибо! И, забыв обо всём на свете, кинулся наминать свой обед. Он был… так счастлив, что аж светился. А Сяо Синчэнь, слыша его чавканье, даже и не ждал, что его пригласят. Как там Сюэ Ян сказал? Овцы целы и волки сыты? Ну, кто сыт должен был быть и так понятно, а раз он овца, то уцелеть уже за счастье, пока один черный волк набивает счастливо себе брюхо, утопая в гастрономическом экстазе. Правда, когда он в процессе попросил кислого молока, Сяо Синчэню невольно стало немного дурно, но больший инфаркт он чуть не получил, когда заедая рыбу огурцами, Сюэ Ян велел ему принести из подсобки малиновое варенье…