Глава сто тридцать первая: Любимая
8 января 2026 г., 18:38
Наверное, нет силы более могущественной…
чем глубокое невежество.
И силой, более высокой, чем эта…
может стать лишь признание невежества.
Луна над императорской столицей светилась так ярко, хоть и была неполной. Её прекрасное белое сияние так завораживало… но не влюбленное сердце. Такое сердце… и всей красотой мира не возьмешь, ибо целый мир уже был в его руках… в его устах, в его «глазах» и даже в его чреслах. Всем собою, будто корневой системой, он оплелся вокруг этой могучей стихии, подобно плющу на древней колонне обвился, и ни дождь, ни солнце, ни бури, ни ветер… уже не имели над ним власти. Вот он, целый мир… в песчинке вздоха, в шелке взгляде, в волне вдоха, в капле пота. Капля, рожденная в волосистой части затылка и скатившаяся вдоль шеи, прямо по «колонне» — позвоночнику. И чьи-то руки, опоясав эту колонну, в благоговейном трепете дрожали, мечтая вечно обвивать, мечтая… и коленопреклонённо восхваляя того темного бога, который подарил им эту встречу. Поцелуй под глицинией был подобен вступлению в раскрытой книге, ведь главы… начинались только сейчас. Они шли, и страницы их истории переворачивались невидимым чтецом, который следовал за ними точно незримый глазу воздух, неслышный шорох мышонка в сене, бесшумное… падение древесного листа. Сорвется, закружится… на ладонь вытянутую упадет, услаждая чей-то влюбленный взор. Сяо Синчэнь целовал Сюэ Яна и руки их не могли не искать друг друга. Они обнимались, шагая в свою комнату, расположенную в самой дорогой гостинице столицы, и когда дверь закрылась меж ними остался лишь свет… свет ночи, темный шелковый путь, ведущий к седьмому небу, тому, которое постигается постоянным взлетом, а не падением. Хотя, быть может, думая, что падают, они не знали, что взлетают… Сяо Синчэнь целовал, и руки его искали Сюэ Яна так же, как и губы. Половицы скрипнули под тяжелыми шагами, влажная жадность их ртов никак не могла насытиться, поцелуи углублялись, а вместе с ними и желание, расползающееся по телу, точно плющ по колонне. Сяо Синчэнь в какой-то момент подхватил Сюэ Яна и тот свободно запрыгнул на него, обвивая его уже и ногами, чувствуя, как крепко держит его эта «колонна», казалось бы, на такой слабой опоре, но нет: уж эта «колонна» очень крепко и глубоко была погружена в землю, словно дерево, растущее из неё. Целуя его, держа в воздухе, Сяо Синчэнь задыхался тем, что никак не удавалось надышаться этим счастьем, этими губами, этой горячей волной воздуха, этой влагой, которая сводила с ума. И он начал идти, чувствуя, как пошатывается под весом, как из-за импульсов движения тела Сюэ Яна приходится поворачиваться, почти кружиться. Но вот он повернулся еще раз, и Сюэ Ян, подав импульс, инстинктивно заставил Синчэня разжать руки, после чего спрыгнул, на что Синчэнь… вдруг опустился. Он почти упал на колени, и с тяжёлыми, страстными выдохами начал целовать его одежду в области живота. Сюэ Ян нетерпеливо снял с себя вуаль, она с шумом упала на пол. Он снял с себя заколки и перстни, они тоже шумно попадали на пол. Его пальцы проникли под ворот и пояс, он начал стягивать с себя тяжесть многослойных одежд, он уже так отвык от этого, что подобный наряд показался ему дикостью… Сяо Синчэнь целовал. Казалось, это всё, что он ведал и хотел продолжать ведать дальше. Вид его, коленопреклонённый, порадовал глубоко в душе Сюэ Яна, и он откинул голову, держась за его лицо, чувствуя эйфорию наслаждения, сопровождая её страстными выдохами, в которых слышалось изречение его пока еще скрытых за дыханием стонов. Он потел и нагревался, жажда ползла по нему словно табун змей, побывавших в горячих источниках. Влажные и горячие, они, ползя, сводили его с ума. Они обвивали его бедра, заползали на живот, кольцевали руки, огибали шею… Сюэ Ян начал умолять. Оказавшись на кровати, они уже не смогли остановиться. Сяо Синчэнь совсем не знал в какую игру они сегодня играют, не знал «как» любить Сюэ Яна. В прошлый раз тому захотелось такой игры, которая ужасно смутила Синчэня, но в которую он вовлекся так сильно, что и не различил, где играет, а где нет. Это была лесбийская любовь, и она отличалась от того, как один мужчина любил другого мужчину. Но сейчас… кажется, они всё же были мужчинами. Обнажившись, Сюэ Ян почему-то встал на кровати, и Сяо Синчэнь, так и оставаясь на коленях, начал целовать его бедра, а затем принялся ласкать член. Сюэ Ян прижался спиной к холодной стене и, потея, дрожал под его лаской. Сяо Синчэнь ласкал его член ладонью и посасывал ртом, он закинул бедро Сюэ Яна себе на плечо, чтобы чувствовать щекой жар его внутренней части, той самой части бедра, где кожа была так нежна, а чувствительность отдавала болезненностью. — Милый… — пьяно улыбался Сюэ Ян, — ты такой милый. Сяо Синчэню безумно хотелось, чтобы Сюэ Ян сел ему на лицо, а он смог бы обнять оба его бедра. И вдруг Сюэ Ян сам опустился к нему, начав сцеловывать с его губ вязкие следы страсти, которую выпустило его собственное тело и которую Сяо Синчэнь так нежно ласкал. — Ты хочешь сделать это? — жарко спросил Сяо Синчэнь. — Сделать что? — «Со мной», — конкретней он выразиться не мог, потому что не был силен в откровенных разговорах. Действиями — да, но вот словами… так до сих пор и не смог. Он был стеснительным и робким в этом плане человеком, и словам он предпочитал выражать любовь в ласке и нежности, в то время как руками и языком мог делать нечто совсем противоположное нежной ласке, но не противоположное страсти и любви. Сюэ Ян замер на мгновение, словно осмысляя услышанное, а затем его взгляд переменился. — Так не пойдет, — сказал он, — ты — мужчина. Как тебя можно брать? — Это ничего, — успокоил его Синчэнь, — я уже давно готов к этому… даже жду. — Ждешь? Но зачем? — откровенно не понимал Сюэ Ян. — Ты мужчина… — Как и ты, — ответил Синчэнь. — И мы должны быть равными друг другу, поэтому… возьми меня. Возьми меня, как… один мужчина другого мужчину. Сюэ Ян замолчал. Он всё так же пьяно смотрел на его красивое лицо и вдруг начал стягивать с него повязку. Сяо Синчэнь смешался, попытался отвернуть лицо, но большего себе так и не позволил. Повязка гибкими волнами упала на кровать. — Ты меня… любишь? — вдруг тихо спросил Сяо Синчэнь, и вся его поза, так как он сидел сжавшись, словно девица, говорила о какой-то слабости, но при этом полному доверию тому, кто был рядом с ним. Сюэ Ян не отвечал. Взамен он вдруг подобрался к нему, огладил его лицо, чуть-чуть задрал голову, всматриваясь в провалившиеся в пустые глазницы веки. И поцеловал их. — Моя милая девочка, ты так дрожишь, — он закрыл глаза и с наслаждением начал тереться об его лицо, медленно, с легким шероховатым звуком соприкосновения кожи с кожей. — Моя милая сладенькая девочка… ну конечно же я люблю тебя. Синчэнь чувствовал, что теряется. Сюэ Ян начал ласкаться к нему, а он съеживался, словно в огромном смущении, прикрывал свой член сжавшимися друг с другом бедрами, даже старался прикрыть грудь. Он не понял, где закончились мужчины и начались женщины, но неизменно в этой ипостаси брал на себя роль той девицы, которую ласкал кто-то более опытный. — Тебе это не нужно, — Сюэ Ян повалил его на бок и сам пристроился сзади. — Тебе это совсем не… идет. Сяо Синчэнь задрожал, когда ощутил возле своих ягодиц член Сюэ Яна, который тот взял в свою ладонь, начав поглаживать. Дрожь его тела передалась Сюэ Яну, и он приблизился ближе, его бедра толкнулись вперед. Сяо Синчэнь резко, но не слишком громко вскрикнул, когда ощутил, как скользкий от влаги член легко вошел между его бедрами. — Сожми их крепче, — выдохнул Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь подчинился. А затем Сюэ Ян начал двигаться. Для него эти движения поясницей и бедрами, когда толчки шли вперед, не были чем-то новым, ведь он уже столько раз толкался в ладонь Сяо Синчэня, в его рот, когда сидел на его лице или же когда лежал на спине с широко раскинутыми ногами. Но сейчас, чувствуя на члене более мягкое и тесное сжатие, к тому же животом, грудью и бедрами ощущая теплое тело Сяо Синчэня, он закрыл глаза и пустился трахать, как мужчина, окольцевав талию Сяо Синчэня руками, влажно и горячо дыша ему в спину. Сяо Синчэнь издавал тонкие, немного сорванные стоны и тоже шевелил бедрами, внушив себе, что его, девушку, трахает мужчина. Сюэ Ян двинул руками и переместил их выше, начав сжимать и поглаживать грудь Сяо Синчэня, тискал пальцами вставшие соски, чувствуя при этом, как собственный член болит и покалывает от слишком сильного возбуждения. Они лежали на боку, а потому извивания их тел шли не совсем в унисон, каждый преследовал свой ритм, двигая бедрами и поясницей. Сяо Синчэнь постанывал и извивался больше, чем Сюэ Ян, ему страшно хотелось разжать бедра и попросить Сюэ Яна задрать ему ногу, ровно как тогда, когда это делает женщина. — Сестрица… — простонал он, и по его груди стекли капли пота. — Сестрица, я… кончаю. Войди в меня глубже, я кончаю. Сюэ Ян плохо разобрал его слова из-за стучащей в ушах и висках страсти, но инстинктивно обхватил его сильнее и сжал так, что стало трудно дышать. Он стал биться в него грубее, теперь их общие движения стали походить на грубые дерганья, когда действительно хотелось пробиться глубже, но не минуло и десяти таких толчков, как Сюэ Ян со стоном излился, вплеснувшейся струей обжигая Сяо Синчэню внутреннюю часть бедра, а Синчэнь, который всё это время ощущал движения его члена своими яичками, тоже кончил, но едва ли не впервые обхватив при этом свой член рукой, он кончил двумя мгновениями позже, а потому всё же разжал бедра и поднял ногу, из-за чего его поза стала подобной рисункам из Лунъяна, так красиво это было. — Сестрица, — Сюэ Ян залез за него и, выгнувшись в пояснице, стал тереться об его грудь своей, подаваясь вперед, — тебе хорошо? Сяо Синчэнь лежал, откинув голову и постанывал, тяжело и жарко дыша. Их соски терлись друг о друга, Синчэнь спрятал половину лица в подушке, сладко сжав зубами нижнюю губу и надломив в «тяжкой муке» брови. Сюэ Ян, видя это, опустился к его шее и стал целовать, потом он начал сосать его грудь, сильно сосать, на что Синчэнь начал откровенно и громко стонать. Потом его губы сползли к животу, к бёдрам, он облизал капли своего и его семени, а потом… обхватил губами член Сяо Синчэня и начал его сосать, на что в ответ получил не то вой, не то крик. Сяо Синчэнь широко раздвинул ноги и терялся в этом удовольствии так, как теряется женщина, полностью отдавшись страсти, что для него было нетипично не столько как для мужчины, а как для личности. Он не привык так откровенно и пошло теряться в удовольствии, не тогда, когда ему его доставлял Сюэ Ян. То, что он сейчас стоял на коленях между его ног и ублажал его… реальный Сяо Синчэнь бы просто этого не допустил, не так, как делал это сейчас. Когда Сюэ Ян бывал в своем цикле и сильно терял себя, Сяо Синчэнь позволял ему такое делать, но именно как мужчина, давая ему, Сюэ Яну в его цикле, то, чего хотелось его Зверю. А Зверю хотелось доминантности, мужской доминантности. Но сейчас… это была женщина, отдавшаяся во власть мужчины, и когда Сяо Синчэнь кончил, Сюэ Ян был так плотно притиснут между его ног, что обе внутренние стороны бедер Синчэня вжимались ему в щеки. Сюэ Ян двигал головой вверх-вниз, не выпуская его член совсем, и продолжал так делать, держа его бедра руками, пока тот не кончил. Когда же свершилось, Сяо Синчэня начало потряхивать, и он слабо перевернулся на бок, поджав к груди колени, на что Сюэ Ян, распрямившись, приблизился к нему и его член коснулся внешней части ягодиц заклинателя. Сяо Синчэнь отреагировал мгновенно. Он стал на четвереньки и принялся ублажать Сюэ Яна ртом. Тот стоял лишь на коленях и как бы возвышался над ним. Ему так нравилось то, что он видит, его пальцы слабым, но ласковым движением ласкали линию позвоночника Сяо Синчэня. Она у него не была красивой, позвонки торчали наружу, а вот у Сюэ Яна они укромно прятались внутри, чем и создавали длинную впадину, которую так приятно было поглаживать пальцами. Это продолжалось недолго. У Сюэ Яна надламливались брови и он сильно сжимал губы, будто серьезно сдерживался от стремительно приближающегося «падения», когда утратил бы всю свою силу воли в момент полной потери самообладания, как только и может мужчина, отдаваясь во власть наслаждения. Наверное, именно поэтому он схватил Сяо Синчэня руками и, подняв к себе, впился в его губы своими. Теперь уже они оба стояли на коленях и самозабвенно, страстно и слепо целовались, целовались так, словно в каждом изгибе языка, в каждом скольжении губ был какой-то язык, ведомый лишь страсти и той силе желания, которая сносит все остальные силы, выпивает их… овладевает, почти трахает. Вместе с этим руки мужчин были между их прижавшимися друг к другу бедрами, они ласкали члены друг друга и целовались, при этом каждый из них преследовал не цель получить разрядку, а скорее словно они оба сильно гнались за самим удовольствием, но гнались не так, чтобы поймать (оргазм), а чтобы подольше преследовать. Неизвестно было, была ли то в тот момент лесбийская любовь или же мужская, однако когда «тот самый» час уже невозможно было сдерживать, они сместили поцелуи и стали покусывать плечо друг друга, пылко и жарко выдыхая носом, из их горла срывался едва ли не клекот вот-вот проигравшей птицы, которая еще чуть-чуть и упадет! И она падает, забившись в подкожной судороге, падает, хватаясь крыльями за шелка, вцепливаясь в них ногтями и сжимая, царапая, оставляя полумесяцами ногтей следы несдержанной страсти. Сюэ Ян слишком сильно пообкусывал плечо Сяо Синчэня, что на месте укуса впадины, оставленные его зубами, побелели и еще нескоро вновь нальются кровью. Сяо Синчэнь же оставил менее болезненные следы, однако всё равно оставил. Тяжело дыша, мужчины не поднимали век, переводя дыхание, но, кажется, всё еще не выпутавшись из этой страсти. Потому что всего мгновение спустя Сюэ Яна сильно, но не грубо схватили за шею, и, повалив на кровать, вжались между его бедер, закинув его ноги себе на бока и стремительно, сильно и даже немного свирепо овладели им, на что из горла вырвался действительно животный возглас, возглас радости и триумфа, обещающий все прелести того рая и ада, которыми были тело и душа этого фантастического человека…
