Проклятый (The Man With No Eyes)

«Дом…» Именно так подумал Сюэ Ян, когда они наконец-то вернулись. Вид старого, обветшалого, но такого огромного поместья вызвал у Сюэ Яна прилив чувств… которые он обнаружил для себя приятными. — Это было долго, — вдруг заговорил Сюэ Ян. — Что именно? — спросил Сяо Синчэнь. — Не знаю, — а он действительно не знал. Возможно, что имел в виду то, что было и что они делали, вплоть до полета в столицу… — Но это было долго, я сильно устал и успел заскучать за нашим сараем. Сяо Синчэнь тихо засмеялся. Он бы и мог поправить Сюэ Яна, мол, не оскорбляй так даже то, что в действительно и может быть похоже на сарай, но… останавливало то, что Сюэ Ян был в хорошем настроении, а когда он в таком настроении, то даже самое нехорошее слово о чём-то или ком-то не будет нести в себе отрицательный оттенок. Просто Сюэ Ян был таким, недоверчивым и настороженным, он всегда старался создать о себе самое худшее впечатление, чтобы за этим… прятать свои слабости. Чем хуже думали о нем люди, тем спокойней было Сюэ Яну, ведь если они такие поверхностные идиоты, что не видят истины, то и дышать становилось легче. — Я есть хочу! — едва Сюэ Ян переступил порог, как громкий голос тут же огласил свое пожелание на весь зал. — Боже мой, как же это было долго! Я бы коня съел, если бы смог догнать. Сяо Синчэнь вдруг задумался. Пока они были вдали от дома, тот аппетит Сюэ Яна, который уже дал о себе знать, почти никак не проявился, и даже на горе, где они провели время друг с другом, толком ничего не ев. Странно… А вот едва вернулся домой, как тут же криком стал требовать еды. Сяо Синчэнь невольно улыбнулся от тяжелых звуков шагов и пырхающих звуков недовольного Сюэ Яна, желудок которого заурчал так громко, что юноше даже стало стыдно. Но стыд быстро вытеснило чувство голода, и Сюэ Ян начал злиться сильнее. Сяо Синчэню же вдруг пришло на мысль, что этот дом для Сюэ Яна — как корзинка для кота. Кот и корзинка… Коты очень любили куда-нибудь влезть так, чтобы принять форму этого предмета: банки, коробки, корзинки, ямки, мешки, натянутые веревки и дверные косяки. Но дом был побольше корзинки, однако и у Сюэ Яна запрос был немалый. Одним маленьким собой он умудрился занять всё пространство в доме, каждый уголок, каждую досточку исходить своими босыми ногами. Кстати! Едва только они приземлились в лесу, как Сюэ Ян нервно стянул с себя обувь и довольный пошлепал босой, таким же зашел и в дом. Вот не боялся этот человек ни грязи, ни заноз. — Что ты хочешь съесть? — Не знаю, — задумался Сюэ Ян, — всё и сразу подойдет. Сяо Синчэнь снова засмеялся. Где-то в погребе, кажется, были яйца. Но не успел он сказать об этом Сюэ Яну, как вдруг произошло то, чего Синчэнь никак не ожидал: всего секунду назад Сюэ Ян был бодр и стоял на своих двоих, как вдруг внезапно его скрутило и он, согнувшись в три погибели, выблевал содержимое желудка на пол. А случилось вот что: Сюэ Ян, дыша воздухом в доме, втягивая его в себя как хищник цеплялся глазами за знакомые виды, будто сто лет не был в своей «корзинке», как вдруг увидел на обеденном столе дохлую мышку. Непохоже, чтобы её кто-то прихлопнул, видимо подралась с другой мышью. Сюэ Ян, который даже дохлых крыс не боялся (да даже живых, которые пострашнее мертвых, особенно когда голодны), едва увидев это резко почувствовал дурноту, побледнел и его мгновенно вывернуло. Сгибаясь, он задел рукой стол в попытке схватиться за него и не упасть, и дохлая мышка тут же упала рядом с рвотной массой. Сюэ Ян скривился, его вывернуло еще раз, после чего он зло смахнул труп рукой, проклиная всё на свете. — Сюэ Ян! — взволнованно позвал его Сяо Синчэнь и в секунду оказался рядом с ним. — Что с тобой? — Я… — было начал Сюэ Ян, как лицо его позеленело, и он вырвал еще раз. Сяо Синчэнь напрягся. Не так давно Сюэ Яна тошнило похожим образом, а теперь это повторилось. Чувствуя, как Сюэ Ян задрожал в его руках, Сяо Синчэнь сжал его плечи, тем самым выражая заботу, после чего встал, быстро подошел к своим полкам и взял какую-то баночку, вернувшись с ней к Сюэ Яну. — Выпей, — сказал он, — это сильный концентрат зверобоя, тебе поможет. Сюэ Ян послушно взял баночку, а поскольку не дышал, то и не ощутил запах, поэтому жидкость всё же попала в рот. Но едва языка коснулось варево, как Сюэ Ян, едва не потеряв сознание от какого-то странного прилива онемения, поднявшегося от кончиков пальцев прямо к голове, сплюнул варево и с яростью отбросил от себя бутылку. — Отравить меня вздумал?! — с яростью прошипел обозленный Сюэ Ян. — Это же яд! — Это не яд, — протянул слегка шокированный Сяо Синчэнь. — Ты же не раз это пил, когда мучился желудком. Сюэ Яну нечего было на это ответить, однако с невероятной ненавистью он зацепился взглядом за злосчастную бутылку. Он так люто вдруг её возненавидел, что Сяо Синчэнь услышал, как Сюэ Ян тяжело и надрывно дышит носом, будто внутри него разгоралось адовое пламя. С ненавистью Сюэ Ян смотрел на эту бутылку, словно на злейшего врага, который пришел его убить. У зверобоя, помимо великолепных целительных свойств, были и более темные свойства, а именно… серьезно стимулировать матку. А такая стимуляция часто становилась причиной выкидышей, а потому зверобой наравне с белладонной использовали в противозачаточных и абортивных средствах. — Черт с ней, — с темнеющим взглядом рыкнул Сюэ Ян, вытирая рот тыльной стороной руки. — Ну же, скорее накорми меня! — Тебя же только что стошнило… — Вот именно! Места стало больше, а я всё еще голоден. Накорми меня! И даже зло пихнул его, поторапливая. Сяо Синчэнь не раздумывая кинулся в кладовую. Сюэ Ян тем временем отполз на четвереньках от рвоты, после чего встал и, чуть пошатнувшись от того, как странно вдруг закружилась голова, пошел искать ведро и тряпку. Позже он принялся убирать (снова) то, чем его стошнило, пока Синчэнь жарил ему яичницу. Сначала он хотел яйца сварить, но Сюэ Ян, завидевший яйца, вдруг уперся и стал диктовать то, как Синчэнь должен был их ему приготовить: перво-наперво яйца следовало именно пожарить, штук десять не больше (он дважды уточнил). И обязательно на овечьем жире, которого не оказалось, поэтому пришлось доставать козье масло. К яйцам Сюэ Ян потребовал много зелени, потребовал сыра и зачем-то вишен. На этой части «заказа» Сяо Синчэнь удивленно поднял брови, но инстинкт самосохранения подсказал, что лучше не ставить поперек слова Сюэ Яна свое, даже логичное — тем более логичное! — и просто сделал так, как сказали. Когда Сюэ Ян получил свою еду, он не стал есть сразу, а зачем-то потребовал молока. — Ты же его не любишь, — напомнил Синчэнь. — И что? — Ну… — Сяо Синчэнь подумал: где он сейчас достанет ему молоко? — В погребе есть, но оно точно скисло. Рот Сюэ Яна набрался слюней. — Тащи! — приказал он. — И вишен, вишен захвати! В итоге он умял целую сковородку яиц, заел всё это чёрствым хлебом, который Сяо Синчэнь еле откопал на дне мешка с мукой, куда Сюэ Ян в каком-то своем очередном голодном ночном припадке, очевидно, эти корки заныкал, запил всё съеденное кислым молоком, громко рыгнул и довольный повалился руками на стол. — Купаться хочу, — объявил он. — Я устал, помой меня. Сяо Синчэнь молча и послушно встал, чтобы согреть ему воды. Ему, конечно же, еды не предложили и даже не поинтересовались, голоден ли он. А зачем? Если умный, то Сюэ Ян дал все шансы немного украсть из его сковороды, хотя на деле постоянно зыркал на печь, наблюдая, реально ли Сяо Синчэнь ничего не таскает у него из тарелки, ведь если бы Сюэ Ян не досчитался хотя бы одного яйца… Ну, скажем так, Побег из Шоушенка нервно курил бы в сторонке. После плотного обеда, купания, в котором Сяо Синчэнь помыл его всего, обтер, закутал в теплое полотенце и на ручках отнес в кроватку, чтобы переодеть, Сюэ Ян так и заснул на полпути к тому, чтобы быть полностью одетым, а когда вдоволь отоспался (недолго, часиков шесть), то едва только разлепил глаза, как снова потребовал еды. Сяо Синчэнь уже был готов к этому, и пока Сюэ Ян спал, успел смотаться на рынок и купить всё нужное. Сыр, яйца, кисломолочка, вяленые фрукты, муку, паровые булочки и жареные в масле пирожки. Сюэ Ян пошлепал босыми ногами к столу, молча уселся и без прелюдий стал есть. Сяо Синчэнь незаметно кружил рядом, подавая ему тарелки, после чего сел рядом и сам поил его из кувшина любимым (отныне) чаем Сюэ Яна, тем самым, с маслом. Сюэ Ян не ел — он глотал. Бесился, что рук всего две, потому что жадность хотела хватануть всего и сразу, а не получалось. После еды он зевнул и едва ли не заснул за самим столом — Сяо Синчэнь снова на руках отнес его в кровать. Снова заснув, Сюэ Ян опять проспал шесть часов, проснулся посреди ночи и начал толкать Синчэня. Тот крепко спал, ведь был как раз в глубокой фазе сна и не сразу понял, что происходит. — Мне нужно в туалет. — Так иди… — Сяо Синчэнь еще не до конца проснулся. — Мне страшно. — Что?.. — Сяо Синчэнгь всё еще не до конца проснулся и думал, что всё еще спит, потому что слышал вещи совершенно неуместные… тем более от этого человека. — В смысле страшно? — Мне страшно, — повторил Сюэ Ян каким-то странным, даже сказать испуганным и тонким голосом. — Пойди сходи со мной. Пришлось сходить. И притом не один раз. Сяо Синчэнь не знал, отчего так гнало Сюэ Яна, но тот просился в туалет почти каждые полчаса. Говорил, что чувствует, будто мочевой полный до краев, но сикает едва ли не по капле. Сяо Синчэнь предложил ему использовать ночной горшок, на что Сюэ Ян согласился, а потому до утра Сяо Синчэнь слушал звуки того, как Сюэ Ян встает с кровати и звуки падающих капель. Утром Сюэ Ян устроил скандал. Он кричал что-то о том, что Сяо Синчэнь хочет заморить его голодом, а еще что именно Сяо Синчэнь виноват в том, что не знает того, что Сюэ Ян не знает, чего хочет. — Да это невыносимо просто! — не повысив голос, но сделав сильное ударение, попытался защититься Сяо Синчэнь. — Я принесу тебе всё, только скажи, чего ты хочешь. — Я не знаю! — хватался за волосы Сюэ Ян. — Но мне аж кишки скручивает, мне чего-то сильно не хватает! — Но чего? — Вот! — взъярился Сюэ Ян. — Видишь, ты видишь? — Не вижу. — А должен! — зарычал Сюэ Ян. — Ты должен знать, чего мне хочется! — Но как? — Не знаю! Иди и ищи, и без этого не возвращайся! Сяо Синчэнь невольно выдохнул чуть громче обычного и только спустя мгновение понял, что ой не следовало этого делать — Сюэ Ян его вздох услышал и тут же замер. — Ты мне еще тут повздыхай! — похоже, только повод дай, чтобы накинуться. — Чего это ты такой недовольный, а, а? Это я тут мучаюсь, пока ты прохлаждаешься. Иди и ищи, чего мне так хочется! — Ну хоть немного помоги мне с этим, — взмолился Сяо Синчэнь. — Я всё что угодно тебе принесу, всё. Соленое, сладкое, кислое, горькое… На слове сладкое Сюэ Ян вдруг побледнел и его снова скрутило. Но в этот раз не стошнило, просто прилив пошел. — Уходи прочь! — вдруг как ненормальный заверещал он. — Поганец, злодей! Тебе только повод дай, чтобы заморить меня до смерти! — Но я не… — Вон! — Сюэ Ян схватился за голову и часто-часто задышал, будто у него был припадок. — Иди скорее вон, я не хочу тебя видеть! Он напрягся, его грудь раздулась, он зло топнул ногой и, взмахнув волосами, выбежал прочь из дома. Что-то неладное в этом почувствовал Сяо Синчэнь и двинулся с места, побежав следом. Едва только осознав, что Сяо Синчэнь за ним гонится, Сюэ Ян, казалось, сошел с ума и стал убегать так, будто за ним гнались волки. — Пойди прочь! — Сюэ Ян, остановись! Ты можешь упасть, не беги! — Нет! Он бежал, и его длинные, выросшие еще больше волосы метались позади него. Сяо Синчэнь, имея сильное обоняние, остро ощущал волну запаха, исходившего от этих угольно-черных волос, длинных и мягких, как шелк. Они стали очень мягкими, сами по себе они были безумно плотными, тяжелыми. Но сейчас прям как-то особо… стали эротичными. Сяо Синчэнь гнался за Сюэ Яном по всему саду. Тот кричал и гнал его прочь, а Сяо Синчэнь, чувствуя себя каким-то дураком, всё равно гнался за ним в попытках поймать и успокоить. Сюэ Ян злился, пытаясь от него сбежать, но чувствовал, что если Сяо Синчэнь перестанет за ним гнаться, то обозлится еще больше. Он попытался залезть на дерево, но едва задрал ногу, как в животе что-то потяжелело и камнем утащило его вниз. Вот тогда-то Сяо Синчэнь его и настиг. Случайно он врезался в него сильнее, чем планировал, и тем самым повалил на землю. Разумеется, упасть на землю он ему не дал, а подставился сам. Когда Сюэ Ян на него упал и ощутил тяжесть его объятий, то вдруг замер, как пойманная в силки лань, и оцепенел.