Проклятый (The Man With No Eyes)

Было расфокусированный взгляд Сюэ Яна кажется начал понемногу собирать картинку воедино. Он не сразу понял, что видит, но когда мысли, было утекавшие в другое русло, начали собираться на Сяо Синчэне, Сюэ Ян, лицо которого прежде было растерянным, вдруг стало понемногу мрачнеть. Потому что он увидел… это был даже не беспорядок как после сна, это было… ужасно. Бледный, одежда грязная, губы будто подрагивают. И одежда… она была грязной, мятой, местами даже порванной. И он, бледный и вспотевший Сяо Синчэнь. Сюэ Ян нахмурился. — Что это с тобой? — достаточно грубо слетело с его губ. — Что за вид такой? Ты заболел? Сяо Синчэнь не отвечал. Он только сейчас понял, что не поменял одежду, не помылся, не… ничего. Он совсем ничего для себя не сделал, даже не понимал, что должен был. Он подумал, что Сюэ Яна рассердил его грязный жалкий вид. — Ты… — решился спросить он, — ничего не помнишь? — Мечта всей моей жизни — ничего не помнить, — всё так же грубо отрезал Сюэ Ян. — Ослепнуть, оглохнуть, залечь в какой-нибудь могиле из мягкого мха и сухой травы и никогда и ни о чем не помнить. — Ты… — опущенная голова Синчэня слегка повернулась, а губы едва ли заметно приподняли свои уголки, — говоришь неправду. Он вдруг поднял «взгляд». — Как человек, ищущий мести, может мечтать забыть? Сюэ Ян задержал дыхание. Его взгляд стал нечитаемым, но… на поверхности темных антрацитовых глаз опасно сверкнуло. — Надо же, как заговорил, — Сюэ Ян не мигая смотрел на него. — И чего же ты ждешь после таких слов? Уж не ножа ли в спину? — Нет, — тихо, но прямо сказал Сяо Синчэнь. — Меня ты так не ударишь. Лицо Сюэ Яна сделалось еще страшнее. Гнев стал закипать в нем сильнее. — Меня… — казалось, Сяо Синчэнь сознательно рыл себе могилу, однако слабеющая дрожь в его голосе, когда он заговорил вновь, выдала поднявшиеся к горлу слезы. — Меня ты ударишь в самое сердце. Посуду с грохотом отшвырнули на пол. Сюэ Ян вскочил на стол и его руки схватили Сяо Синчэня за ворот одежды. Тот даже не вздрогнул, не сопротивлялся. Только его голова чуть откинулась назад, но в целом он будто бы обмяк в этих руках, и если бы его глаза были при нем, то взгляд не поднялся бы, а как-то отчаянно и безнадежно смотрел бы в пол. — Ты что сейчас сказал, а?! — встряхнул его Сюэ Ян, из-за чего голова Синчэня начала слегка болтаться. — Что, выебнуться решил? Совсем уже последние мозги растерял, или инстинкт самосохранения заложил за пару заколок, которые вставил бы мне в волосы! Сюэ Ян тяжело дышал, почти рычал. Он держал Сяо Синчэня так крепко, что побелели костяшки пальцев. И он низко склонился над ним, его волосы спадали по обе стороны их плеч. Его лицо… было очень близко, он почти дышал Сяо Синчэню в повязку на глазах. Эта близость… навевала что-то странное. Будто иначе и быть не могло. Не могли эти люди быть далеко друг от друга, не могли они, не разговаривая, не приближаться так, чтобы дышать дыханием друг друга. Сяо Синчэнь не отвечал, из-за чего у Сюэ Яна не было повода продолжить, поскольку заклинатель молчал. Но эти слова… чувствовалось, насколько сильно они задели что-то внутри Сюэ Яна, что он так разозлился. — Забери их назад, — прорычал он, ощущая, как внутри всё трясётся. — Забери! — Ты боишься, что я прав? — едва слышно сказал Сяо Синчэнь. — Или не хочешь, чтобы я оказался прав? — Если бы я хотел ударить тебя в сердце, я бы сделал это давным-давно! — закричал Сюэ Ян. — Но разве ты не сделал? — вдруг поднял голову Сяо Синчэнь. У Сюэ Яна невольно вытянулось лицо, а к горлу подобрался… страх. Комок, застрявший где-то вблизи Адамового яблока и… выпустивший шипы, как роза. — Не сделал что? — дрожащим голосом спросил Сюэ Ян, растерянно и со страхом всматриваясь в это лицо. Вдруг ладони Синчэня взялись за запасться Сюэ Яна. Тот вздрогнул и почти сразу же ослабел, будто бы его разом лишили всех сил. — Ты уже… — сказал Синчэнь, «смотря» на него. — Разбил мне сердце. «Я что, сплю? — нервно подумал Сюэ Ян поскольку переставал понимать, что происходит. — С ним что-то не так, он бредит…» И тут его взгляд зацепился за обнаженное плечо Синчэня. Когда Сюэ Ян схватился за ворот его одежды, а после руки его сползли, ворот тоже ослабился, открыв обнаженное плечо, но не в плече было дело… а в том «что» Сюэ Ян вдруг увидел на его коже. — Что это? — он вдруг резко схватился за него, поворачивая его голову, чтобы убрать волосы и открыть себе обзор. Присмотревшись получше, Сюэ Ян побледнел. — Откуда у тебя это?! Яростный рев его голоса будто бы пробудил Синчэня от его невольного «сна», в котором он потерялся, а потерявшись увидел что-то такое, что можно было бы сравнить с видением. Он видел… себя. На коленях, плачущего среди дождя. Он видел Сюэ Яна, который стоял над ним… с мечом. Но непонятно было, не то держит, не то угрожает. Сяо Синчэнь видел, что он сам что-то говорит, но распознал лишь несколько слов, а сложив их, ужаснулся. «Ты его убил…» Убил? Кого Сюэ Ян убил? Сяо Бая? Нет… что-то другое. Сяо Синчэнь смотрел на самого себя, настолько уничтоженного и разбитого, плачущего с такой горечью, словно вся жизнь разом была разрушена, настолько, что он потерял разум. И Синчэнь вспомнил, когда испытывал похожее состояние, чуть не доведшее его до смерти: когда он случайно всадил в родившего Сюэ Яна меч и тот слег, едва не распрощавшись с жизнью. Тогда Сяо Синчэнь тоже чуть не умер. Он сидел у его кровати, совсем забыв о мальчике. Он… готов был умереть. «Кого ты убил? — думал Сяо Синчэнь, чувствуя, как от его двойника уже ему самому идет то черное отчаяние, сгубившее немало живых душ. — Кого ты убил?!» И вот как раз в этот момент закричал уже сам Сюэ Ян, тем самым приведя его в чувство, а сам Сяо Синчэнь как бы эхом услышал собственные слова о том, что Сюэ Ян ударил его прямо в сердце, и понял, что то было предзнаменование будущего. Сюэ Ян сделает что-то такое, что ударит прямиком по сердцу Сяо Синчэня. Но что? Однако подумать об этом ему не дали. Сюэ Ян затрепыхался, грубо хватая его, и Сяо Синчэнь вынужден был встать, тем самым потянув за собой спустившегося на пол Сюэ Яна. — Откуда у тебя это?! — страшным голосом кричал Сюэ Ян. — Где ты это взял, кто тебя укусил?! — Укусил? — Сяо Синчэнь ничего не понимал. — О чем ты? Ответ вдруг прилетел ему прямо в лицо. В буквальном смысле. Сюэ Ян с размаху и очень сильно ударил его кулаком прямо в лицо. Сяо Синчэнь пошатнулся и упал, а хрипло и резко дышащий Сюэ Ян вновь навис над ним, как неотвратимая чума. — Это невозможно… — он навис над ним и тряс его, крича как сумасшедший. — Это невозможно! — Сюэ Ян! — Сяо Синчэнь и сам пытался понять. — Скажи мне, скажи мне что?! — Как ты мог?.. — вдруг его голос задрожал, будто бы к глазам прилили слезы. — Как ты мог меня до такого довести, как?! Зачем ты это сделал!!! И тут до Сяо Синчэня дошло. Тот укус, который он расчесывал и к которому прикоснулся дух наставницы, чем унял ту ужасную боль, которую этот укус причинял. — Зачем ты это сделал?! — казалось, Сюэ Ян лишился рассудка. Но от гнева ли? Больше было похоже, что он… в отчаянии. — Ты, ублюдок! Если так хотел умереть… да ты не можешь хотеть умереть, хоть и не ради меня. А теперь вдруг захотелось сбежать на тот свет? — Я не понимаю, о чем ты! Сюэ Ян замер, его дыхание было глубоким и тяжелым. — Я тебя укусил, — прямым, почти лишенным эмоций голосом сказал он. — Это, — он указал на рану в области изгиба шеи, — след моего вторжения, моего… яда. — Яда? Сюэ Ян тупо на него смотрел. Как смирившийся с неизбежным. — Этим ядом я убил очень многих людей… нелюдей, — поправил он. — Когда они меня насиловали, а редкие всплески осознанности позволяли мне использовать эти мгновения и вцепиться в них зубами. Я — «конец всего», омега. Ты знаешь почему таких, как я, так называют? И, не дожидаясь ответа, снова схватил его за шиворот и приблизил губы к его уху. — Потому что вместе с Лилит в моем теле живет яд, пробуждающийся в самом пике гона. Альфе ничего не будет, кроме дикого наслаждения и создания привязанности ко мне, чтобы не сбежал и продолжал оплодотворять. Но человек… для земного мужчины этот яд — фатальный эпилог его жизни, конец её, без «дальше будет». Этот яд убивает земного мужчину, и я убил им многих… они корчились в страшных судорогах, порой даже на мне, не выходя из моего тела. И знаешь, в такие моменты я испытывал сумасшедший экстаз, потому что их член разбухал, а тварь, живущая во мне, высвобождала что-то, что залезало прямиком через уретру и выкачивало семя. Понимаешь? Он остановился, его растянувшийся оскал обжег Синчэню ухо. — Как мужчина я бесплоден, — сказал Сюэ Ян. Он всё еще нависал над ним, его грудь почти касалась груди Синчэня. Запах его волос бился у заклинателя где-то в самом сердце, одурманивая, заколдовывая… влюбляя. — Мое семя… не имеет значения, сколько тело его выработает, эта тварь его сожрет. Выкачает из меня и сожрет. Потому что Лилит не может жить без семени Адама, так сильна её страсть и её жажда. — Ты не можешь иметь детей? — медленно произнес дрожащий голос Синчэня. Сюэ Ян усмехнулся. — Как мужчина — не могу. Сколько угодно взял бы женщин, но ни одной из них не зачать со мной дитя. Знаешь поговорку «срубить дракону голову»? Без этой головы зачатие невозможно. Остается один лишь отрезанный хвост, но толку с него? Как мужчина я бесплоден, потому что этот карающий меч всю мою жизнь срубает голову дракону. Никак иначе, кроме как выносив своим телом, я детей иметь не могу. Синчэнь молчал. Тонкая, едва заметная нить горечи в словах Сюэ Яна вдруг дала ему понять, что Сюэ Ян… думал о детях. Может даже хотел, но как мужчина. Он даже в этом был изуродован, его жестокая судьба даже это у него отняла — быть отцом. — Прости меня, — тихо сказал Сяо Синчэнь. Он ощущал, как его лицо закрыто спадающими волосами Сюэ Яна. Как за ширмой он был за этими черными прядями и… находил в этом свое место. Всегда… вот бы всегда быть вот так, так близко. — За что? — неспешно отстранился Сюэ Ян. И вдруг снова взревел. — За что, Синчэнь, за что?! Ты что, не понял? — Так я умираю? — спокойно спросил Сяо Синчэнь. — Как это будет происходить? Сюэ Ян замер. А потом сжал зубы, грубо пихнув его в раненное плечо. «Что-то не так, — он думал напряженно, но ярость топила его разум в агонии. — Когда это произошло, как давно? Он уже должен пениться и остывать». Сюэ Ян внимательно смотрел на след укуса. Не так… не так он выглядел, как должен был. Рана рваная, это знакомо, но она… розовая. А должна быть уже фиолетовая, с неё должна стекать почти черная кровь вперемешку с самим ядом. От раны должны были пойти лиловые вены, вздутые и опасные. Этот укус… конец всего. Потому что кусал омега. — Ты должен был меня ударить, — прошипел Сюэ Ян. — Ты не должен был позволять этому произойти. — Как я мог тебя ударить? — с грустью полуулыбнулся Синчэнь. — — Как? — оскалился Сюэ Ян. И вдруг глаза его загорелись безумным огоньком. — А как все остальные! Те самые, которые били меня, мучали, плевали мне в рот! Ты же мужчина, как же тебе не знать? Сюэ Ян знал, что переходит границу, как знал, что не тому человеку говорит такие слова. Знал, что Синчэнь станет всё отрицать, но удержать свой язык не мог. Не мог не укусить… как котенок, который никому не доверяет и еще долго будет кусать кормящую его руку, потому что начал жизнь в холодном и сыром подвале, голодный, брошенный, никому не нужный. Сюэ Ян понимал, что эти слова ударятся о стену, поэтому ждал чего-то пафосного, вроде «у меня руки не поднимутся». Ждал. Но получил ответ, который был сказан сердцу… другим сердцем. — Я просто не умею тебя бить, — сказал Сяо Синчэнь, отвернувшись. — Это невозможно. Сюэ Ян смотрел на него. Смотрел на след укуса. «Ты должен был умереть, — думал он. — Ты уже должен быть остывающим трупом. Как же так? Ты никак не мог выжить, если только…» Если только Синчэнь всё же не был человеком. Или просто был чем-то еще, чем-то… другим. — Это метка… — было начал Сюэ Ян, но из-за примененного на инстинкте слова осекся и продолжил иначе: — Этот след останется с тобой до конца жизни. Он не заживет полноценно и никогда не затянется в шрам. Он отпечатает себя как узор на коже и ничего на свете его не залечит. «Потому что эта метка — тавро моей собственной боли, отражающее её суть во всегда открытой ране, которая никогда не заживает и всегда истекает кровью». — Навсегда? — Сяо Синчэнь повернул к нему лицо и, кажется, лицо его озарилось теплым свечением. — Навсегда, — зачем-то повторил Сюэ Ян, не понимая, почему Сяо Синчэнь не сердится. Он же, на удивление Сюэ Яна, прижал пальцы к ране. Сюэ Ян подумал, что ему больно, но на самом деле… Сяо Синчэнь обдумывал сказанное. Что-то, что оставил ему Сюэ Ян, и что будет вечным. Даже время его не возьмет… этот оставленный одним человеком след не просто его присутствия, а его… страсти. Ведь Сюэ Ян укусил его на пике своего экстаза, укусил, пометив его, будто… сделал своим. Он прежде никогда его не кусал, даже не пытался. Но всё меняется, и в ту их ночь тоже что-то изменилось. Неожиданно Сюэ Ян тоже подумал об этом. Он понял, что действительно пометил Сяо Синчэня так, как омега метит альфу в попытке привязать его к себе зависимостью и вечной потребностью в его теле. Это должно было получиться на инстинкте… и Сюэ Ян осознавал, что раз такой инстинкт проявил себя, значит… Сюэ Ян вдруг схватил Синчэня за руку и резко оторвал её от раны, быстро приблизившись. Сяо Синчэнь не понял сразу, но ощутил, как губы Сюэ Яна прижались к ней и начали тянуть… будто он пытался высосать яд. Сяо Синчэнь вздрогнул от такой резкой ласки, болезненной, но всё же ласки. А Сюэ Ян и не заметил, как вместо того, чтобы высосать яд, которого там уже не могло быть, разомкнул губы шире и просто… начал облизывать языком место укуса, облизывать и посасывать. Сяо Синчэнь задрожал явственней. Его мужская сила ответила на этот зов, и руки инстинктивно обхватили Сюэ Яна за талию. Сяо Синчэнь физически ощущал положение его тела, как он склонил голову, как упали его волосы. Сюэ Ян стоял на коленях, но еще не прижимался к нему телом. Он… пил его кровь, которая начала сочится из раны из-за его посасываний. «Я пометил тебя своей болью, — думал Сюэ Ян. — Сумасшедший… у нас теперь с тобой одна кровь». Эти мысли заставили задрожать уже его тело. В животе вдруг стало жарко, ноги невольно подкосились, хоть он и стоял на коленях. Ласка на ране стала жёстче и откровенней. Руки Сюэ Яна обхватили Синчэня, обняв за шею, и тела наконец-то прижались друг к другу. Сюэ Ян ревностно и отчаянно вылизывал его рану, издавая при этом низкие горловые звуки, которые мурлыкали у Сяо Синчэня в ушах. Эта вибрация… он чуть не лишился чувств из-за неё, так она его уносила прочь из тела. И, может быть, продолжи они дальше, та ночь в лесу стала бы ночью в доме… если бы Сюэ Ян вдруг не замер, а глаза его широко и с азартом охотника распахнулись. — Нашел… — жадно прошептал он и вдруг задрожал уже совсем другой дрожью… опасной больной дрожью. — Нашел! Он отстранился и закатил глаза. Не успевший понять, что происходит, Сяо Синчэнь инстинктивно схватил его за тело…