Проклятый (The Man With No Eyes)

Звук, который Сюэ Ян издал своим горлом, было настолько тяжело описать, что проще было сказать, что восставший покойник начал дышать. Медленно, словно через соломинку, этот «покойник» всей возможной силой, умещавшейся под крылом у воробышка, втягивал драгоценный воздух, и рваный, протяжной и страшно пугающий звук сопровождался этими нелюдскими усилиями. Голова Сюэ Яна начала опускаться, его спина сгорбилась… а потом его тело охватила по-настоящему больная дрожь. Она не пришла сразу, она нарастала, будто землетрясение, которое колышет музыку ветра. Сперва полые бамбуковые обрези лишь слегка подрагивают, но дрожь земли набирает силу и вот они из мелкого подрагивания начинают прыгать в воздухе, будто стремясь сорваться с тех тонкий нитей, которые их удерживают. Сюэ Яна начало трясти, и в какой-то момент он выгнулся и широко распахнул глаза… черные, абсолютно черные, как темные непроглядные зеркала ночи его души. Сяо Синчэнь, который поначалу был ошарашен, совсем забыл, как двигаться, но по мере того, как Сюэ Яна трясло, а звуки горла становились всё ужасней, он наконец-то совладел с собой и схватил его в объятия. Сердце, сокрушенное чужой болью, ужаснулось, но разум вдруг возликовал: Сяо Синчэнь сумел понять, что с ним происходит, он узнал — узнал! — технику погружения в себя, но слишком сильную — Сюэ Ян замахнулся нырнуть в самую темную глубину своего сознания, где, очевидно, нашел того «беса», который время от времени овладевал его действиями и реакциями. Сюэ Ян ничего не видел. Его абсолютно черные глаза отражали ночь его души, и сейчас юноши здесь не было. Упав в беспамятство, он перевернул ту часть своего сознания, которая отвечала за наблюдение, и с помощью техники «Висельника» (от слова «перевёртыш») он нырнул в глубины своего духа, потому что всё это время, пока боролся с Синчэнем, он чутко прислушивался к малейшим изменениям в своем сознании. Он не верил, что им мог овладеть демон или что он одержим каким-то бесом, духом или даже проклятием. «Нынче я самый могущественный некромант в новой истории! — закричал он тогда Синчэню. — Я первый и единственный ученик Старейшины, которому удалось подступиться к его уровню. Ты серьезно думаешь, что мною можно так легко овладеть? Если мое тело сожрет любую мужскую плоть, сколь бы сильно она в меня не вторгалась — отравит, задушит, изничтожит! — то как ты думаешь, что сделает мой разум с даже самой могущественной тварью, если она дерзнёт посягнуть на мою душу!!!» Сюэ Ян был зол. Потому что сколь бы не огрызался, что это всё невозможно, однако себя-то он не мог обмануть и закрыть глаза на очевидное: в нем всё-таки кто-то был, кто-то лазил своими грязными руками в его разуме и копошился в его воспоминаниях, поднимая на поверхность как раз те самые, скрытые и сокровенные тайны, некоторые из которых он хранил по причине секрета, а другие- потому что не мог их из себя выскоблить. Да, несчастный человек несчастней всего в том, что не может освободиться от тех воспоминаний, которые уничтожают его душу. И сколько ни пытайся их выскрести, а не получается. Не получается! И многие из таких секретов чье-то вмешательство начало поднимать наружу сознания Сюэ Яна, притом сам Сюэ Ян это не сразу и заметил! А списал всё, как обычно, на свой нрав, который Сяо Синчэню не повезло в неправильном месте задеть, ну точно кошку против шерсти погладили. А потом, не сразу, но просек, что в эти моменты он… не один. Потому что Сюэ Ян себя хорошо знал, как и свое поведение: даже если приходилось с Синчэнем сталкиваться в ссорах, Сюэ Ян знал определённые границы для своего крика и своих действий. Он знал, что некоторые темы сам не поднимет, а другие не доведет до конца. А тут его язык стал заходить дальше, начали подниматься проблемы, которые опасно было поднимать в диалоге с Сяо Синчэнем. Будто кто-то, посмотрев все эти воспоминания, возмутился или огорчился и самолично попытался, через Сюэ Яна, кончено же, эти невысказанные вопросы и претензии мало того, что озвучить, так еще и довести их до разрешения. Какое, например, разрешение могло быть у вопроса настоящего отцовства в отношении Сяо Бай Яна? Только тот факт, что его отец — Сун Лань! А Сюэ Ян скорее откусит себе язык, чем произнесет это, он так страшно боялся обнаружения этого факта, это был самый страшный кошмар его жизни и самый большой секрет, который он не выдаст, даже если станет перед выбором выжить или умереть. Если раньше, года три назад, эта тайна была оружием, способным уничтожить Сяо Синчэня, то позднее это оружие обернулось против Сюэ Яна и стало его самым страшным кошмаром, от которого он в холодном поту просыпался по ночам. Ведь отказавшись поведать кто настоящий отец мальчика, Сюэ Ян тем самым сам загнал себя в ужасное противоречие и кошмар, который уже состоял не только в том, что он хранил этот секрет, но и в страхе от того, что Сун Лань мог его найти. Если он еще жив, если ищет его и если найдет… «Сяо Синчэнь бросит меня… — бывало в самые тяжелые и тревожные ночи Сюэ Ян дрожал и трясся, падая на самое дно этого отчаянного страха. — Если он узнает от него — он бросит меня! Заберет это исчадие ада и уйдет вместе с тем сукиным сыном! Он бросит меня, бросит, бросит»! Он меня не выберет, он выберет их, а не меня!!!» Это кошмар съедал его живьем и не давал спокойно дышать. Потому что Сюэ Ян знал, что Сяо Синчэнь ни за что не выберет его. Если выбор встанет так, то какие у заклинателя будут причины выбрать его, ну какие? Сейчас он живет, сжав зубы, потому что не хочет травмировать ребенка, а будучи слепым куда он может с ним пойти? Вот и остается в доме, заодно терпя и присутствие Сюэ Яна, который, уже давно выздоровев, мог и сам преспокойно уйти. Но не уходил, он остался и… они стали любовниками. Тот негласный договор, который они заключили, что в обмен на жизнь мальчика (Сюэ Ян пообещал его не трогать и не предпринимать попытку убить) Сяо Синчэнь помогает ему в другом «тайном деле», которое по своей природе решается только наиприватнейшей и драгоценнейшей связью — погружением плоти в плоть. Любовная близость… с любовью или без любви. И, проживя достаточно долго — три года всё-таки немалый срок для когда-то непримиримых врагов — Сюэ Ян не мог не заметить, как изменилась его жизнь… и «та» жизнь тоже. Цикл стал переноситься легче, тело становилось сильнее, да и роды, кажется, сами собой благотворно повлияли на его нутро, будто русалка только того и ждала, чтобы наконец-то родить. Сюэ Ян не до конца понимал, как это происходит, но он не знал, что русалка, его Зверь, принимает в свое духовное тело именно душу, а плоть взращивается в физическом теле Сюэ Яна. Они оба были вратами для нового человека, только один впускал душу, а второй — плоть. Русалка владела морем и именно туда падали души всех тех детей, которых Сюэ Ян так и не родил. И в это же море упала душа Сяо Бай Яна, который стал одиннадцатым зачатым ребенком и которому ценой невероятного случая и, кажется, божественного вмешательства всё же повезло родиться. И когда тело Сюэ Яна наконец-то прошло через роды… женская сущность внутри него изменилась. Что-то закрытое и незадействованное будто наконец-то открыло для себя дверь и освободило себя… а вместе с этим и странную, но ощутимую силу, которую, благодаря физической связи с Сяо Синчэнем, Сюэ Ян… сумел в себя интегрировать. Он не мог не заметить настолько качественно на его духе и теле отражается эта связь. Постепенно, но он принял свое «нутро» и стал интегрировать его силу в свое собственное мужское начало, поскольку от рождения был мужчиной. Он был мужчиной! То, что жило в нем, принадлежало агрессивному и могущественному женскому началу — дикой женщине, непобедимой Лилит. Это был Зверь в обличии женщины и женщина соединенная со Зверем. Усмирить её было невозможно, насильно задушить — никогда. Чем сильнее отрицаешь это, тем сильнее она становится. И Сюэ Ян слишком долго был в аду этого кошмара, аду, который ломал его, уничтожал, пригибал к земле… и раздвигал ему ноги. Но когда Сяо Синчэнь появился в его жизни во второй раз, когда Сюэ Ян, хоть и насильно к этому поведенный, но родил, когда двое мужчин разделили одну постель… жизнь разделилась на до и после. Теплое, нежное и бережное отношение Сяо Синчэня притупило боль старых ран, успокоило невроз и агрессивные вспышки, убаюкало страхи и кошмары. Деля с ним ложе… Сюэ Ян стал познавать плоды своего тела и тела Лилит, живущего в нем. И впустил в себя этот бесценный дар воспарившей в экстазе плоти, которой наконец-то освободили крылья. Этот полет… стоил всего на этой земле. Полет… который приближал к небу, богам… и даже выходил за его пределы. Полет… царствующей звезды, венценосного солнца, брюхатой луны и серпа молодого месяца. Сяо Синчэнь был нежным… и тем приспал трясущиеся страхи в душе Сюэ Яна. Ни разу он его не ударил, не принудил, всегда останавливался, когда Сюэ Ян отталкивал, не настаивал, не насиловал его, не делал больно. Он до такой степени был чутким и внимательным, он бросал все силы на его, а не свое удовольствие. И… все эти годы он выдерживал всю накопленную и высвобождающуюся боль Сюэ Яна, он был рядом, он принимал на себя громогласное метание молний, потому что буря… была. Ночь души, погруженная в страшную бурю, накопленную годами страданий и мук, страха и одиночества, насилия физического и духовного. Он принял все крики Сюэ Яна, все его атаки, дрожал вместе с ним, сжимая его в объятиях, пока горло надрывалось от отчаянного крика страха и боли, накопленных за годы мучений. Сложно даже сказать, насколько огромна была эта бездна, пожирающая Сюэ Яна. И только один человек стал ей свидетелем. Потому что… Сюэ Ян поверил ему. Вскрыл эту пропасть, потому что… Сяо Синчэнь его слышал. Он слышал! В жизни Сюэ Яна не было ни одного человека, который взаправду услышал бы его боль. А этот… слышал. Он слышал! И Сюэ Ян кричал, будто получил величайшее дозволение наконец-то получить спутника в своей несчастной жизни, который сам захочет… выбрать его. А выбрав его… выберет всё в нем: и светлый день, и мрачную ночь. Ведь погода не может быть только красивой и солнечной… как, впрочем, не могут всегда идти лишь одни дожди. Сюэ Ян очнулся на дне, во мраке своего самого глубокого подсознания. Он уже знал, что не один, как знал и то, что его присутствие наверняка замечено. И кто-то прятался, скрываясь в тенях. — Я знаю, что ты здесь, — даже не сказал, а скорее зарычал Сюэ Ян. — Тварь… как ты посмела посягнуть на мою душу!!! И выбросил вперед руку, освобождая пламя, свет которого очерчивал форму любой тени… даже самой скользкой и хитрой. Тонкий писк прозвучал в той части тьмы, где пламя посягнуло на покой мрака, и Сюэ Ян, сверкнув глазами, усилил пламя еще больше. Он четко увидел, что это было что-то маленькое, до того маленькие, что едва ли не казалось… ребенком? Но таким маленьким, даже не новорожденным, а еще меньше. Оно пискнуло и попыталась ускользнуть в еще более глубокий мрак. Оно тоже поняло, что обнаружено. Оно… боялась этой силы. У Сюэ Яна задрожала челюсть. Будучи некромантом и темным заклинателем, он привык решать проблемы методом «голову с плеч», и рубил он сразу и очень сильно. Поэтому, когда разобрался, как оно двигается и куда уползает, Сюэ Ян, чей взгляд был возбуждённый и донельзя опасный, высвободил наибольшее количество своей силы, намереваясь швырнуть её в определённую часть мрака, хотя прекрасно знал, что такая атака заденет и его самого. Но едва только начал разводить ладони, в которых формировалась эта сила, как что-то врезалось в него со спины, чуть не сбив с ног. — Что такое?! — он яростно оглянулся, успев увидеть серебристое мерцание… чешуи. — Ты?! Он был в шоке. Но от этого стал лишь злее. Гибкий хвост изогнулся, уползая в тень его сознания. Сюэ Ян помрачнел лицом. А потом вдруг резко сорвавшись побежал туда, куда гнал его инстинкт. Во тьме раздался истошный тонкий вопль страха и ужаса — Сюэ Ян поймал то, что искал. — Нет! — кто-то схватил его за ноги, и вся троица повалились. — Не трогай! — Отпусти меня! — зарычал Сюэ Ян, но хватка его была так крепка, что даже вмешательство третьего лица не смогло дезориентировать его. — Как ты смеешь выползать на мою территорию, возвращайся во мрак! То, что он поймал, бодалось в его руках, кричало и плакало, дрожа от ужаса. В это же время бледный от страха Сяо Синчэнь как мог удерживал трясущегося словно в приступе эпилепсии бессознательного Сюэ Яна, чьи глаза были полуоткрыты и всё еще были черными. Сяо Синчэнь понял, что Сюэ Ян внутри самого себя и скорее всего… уже борется с чем-то. Значит, так и есть — он всё же был одержим! — Агх! — Сюэ Ян зашипел, когда когтистые пальцы схватили его за волосы, а в плечо вонзились зубы. Тяжёлый хвост зажал ему ноги. — Не дери мне волосы, чтоб тебя! А существо в его руках всё бодалось и вырывалось. — Отпусти! — низкими рывками шипела русалка, изо всех сил стараясь высвободить то, что поймал Сюэ Ян. — Убийца, отпусти моего… Тело Сюэ Яна задрожало еще сильнее, и Сяо Синчэнь окаменел от страха. В панике, не зная, что делать, он быстро прижал руку к телу Сюэ Яна и стал вливать в него свою духовную силу, тем самым надеясь помочь его духу, но… положил он руку как раз на живот. И вся его сила ушла в нутро другого существа. Сюэ Ян не понял, как-то, что было таким крохотным, вдруг в разы потяжелело и уже само начало отбиваться. Сюэ Ян занервничал и огнем отогнал от себя русалку. Ту опалило, и она яростно закричала, а после крики сменились на стоны боли. Освободившись, Сюэ Ян резко мотнул головой, снова стараясь высмотреть источник чужеродного проникновения… и замер от того, что увидел. Тень, что всего секунду назад казалась крошечной, вдруг начала… расти. И очертания приобретать достаточно знакомые, потому что были они… человеческими. Руке и ноги удлинились, очертилось движение волос, достаточно длинных. Пошатываясь и растя, оно наклонилось вперед, опершись на руки и колени, его согнутая спина сильно выделялась. Сюэ Ян даже опомниться не успел, как тень стала… человеком. И, пошатываясь, поднялась на дрожащие ноги, будто еще не умела ходить. В этот момент Сяо Синчэнь ощутил, как уже не он вливает духовную силу, а что-то вцепилось в источник передачи этой силы и само пьет её, будто… дитя молоко. Но Сяо Синчэнь не ощутил ни чего-то зловещего, ни темного, ни даже опасного. Его инстинкты оставались спокойны, разум не бунтовал, чутье не навострило уши. Поэтому он признал в происходящем самого Сюэ Яна, потому что и энергия была такой же… на самом деле не совсем, но очень схожей. Сяо Синчэнь обманулся не обманываясь. Он думал, что отдает свою силу энергии Сюэ Яна, не зная, что было еще кое-что с такой же энергией. И чутье не стало возмущаться, инстинкты не забили тревогу. Что бы это ни было, а духовная суть Синчэня признала в этом Сюэ Яна, то есть знакомую и понятную для себя энергию. Но всё же был в этом подвох. Сюэ Ян онемел от ужаса, когда понял, что эта тень выросла. Высокая, крепкая, очертания точно человеческие. Она зыркнула на него, энергии дали понять, что нахмурилась, испуская недовольство. В этот момент русалка снова дала о себе знать и вцепилась в ноги Сюэ Яну. Тот отвлекся на свой испуг от этого касания и больно ударил Зверя. А после сильно пожалел, потому что чьи-то руки в моменте сомкнулись у него на горле, а странная тень воссела на нем, придавив к полу. — Не трогай маму! — это даже был не голос, это скорее было как услышать в своей голове собственные мысли. — Что мной тебе было сделано, что ты преследуешь меня?! За что хочешь убить меня?! И вдруг, задрожав… заплакала. — Не убивай меня… пожалуйста, — вдруг так отчаянно заплакала тень, задрожав всем еством. — Прошу, умоляю… выбери меня. Выбери меня! С таким отчаянным воем она это проплакала, будто не раз и не два видела убийство всех тех, кто был до неё. Русалка снова вцепилась в ошалевшего от всего происходящего Сюэ Яна, который смотрел на эту тень, чьи волосы покачивались прямо у его лица… и не мог пошевелиться. — Я люблю тебя, — плакала она, — я хочу быть с тобой. Не убивай меня, умоляю… умоляю! Русалка поступательными движениями когтистых пальцев двигалась по голове и лицу Сюэ Яна, будто пыталась прикопать его в пол, который признала за песок с морского побережья. Вместе — русалка и тень — они действительно стали погружать Сюэ Яна в пески забвения, только бы он не пришел в себя и снова не начал буйствовать. — Я хочу к брату, — отчаянно заплакала она, — я хочу к тебе, я хочу к папе! Не убивай меня, умоляю, умоляю, умоляю! Дай мне прийти туда, где есть ты и они! Я больше не буду злить тебя, не буду, не буду! Я буду хорошей и послушной — продолжала говорить тень, — я буду сидеть тихо, я больше не буду тебя злить, не буду! Она плакала как провинившийся ребенок, который, долгое время переходя границы, не ожидал, что родитель развернётся и уйдет. И потому, испугавшись, в плаче и мольбах побежал за ним, дрожа от ужаса, страха и вины. — Спи… — голос русалки шепотом моря стал проникать в глубинный разум Сюэ Яна, — просто продолжай спать, спи. Спи, спи, спи… Беспомощно и обессиленно лежа, Сюэ Ян ощущал, как расплывается его созерцающий дух. Он медленно таял, упокоенный шёпотом моря и дождем из слез на своем лице. — Кто вы?.. — только и сумел произнести он своим слабеющим, но уже мягким голосом. Ладони русалки всё еще проходились по его лицу, гладя и «прикапывая», а тень, которая все еще сидела на нем, уже не держала за горло, а, дрожа, смотрела на него. — Почему ты так боишься, что я тебя убью? Забвение становилось сильнее. А вот тень вдруг стала… уменьшаться. Медленно, словно тая, она уменьшалась, пока, наконец, не сжавшись до крохотного комочка, оказалась у него на животе. И, словно уходящее в закат солнце, не погрузилась внутрь, скрыв и свое сияние, и свое присутствие. — Не убивай её… — снова шептало море. — Молю тебя… дай этому свету прийти в твою жизнь. Веки Сюэ Яна смежились, когда русалка склонилась над ним. Сюэ Ян заснул и дух его окончательно успокоился. Дух уснул… но физические глаза Сюэ Яна распахнулись. Но почти невидящими, ничего не понимающими. Он… не помнил ни одного мгновения. А вот Синчэнь помнил. Помнил, как будучи в трансе Сюэ Ян силой убрал его руку, чтобы поток силы прекратился. Помнил, как постепенно Сюэ Ян перестал метаться и понемногу затихал. Вскоре он и вовсе успокоился, но Синчэнь испугался этого и стал ощупывать его физическое тело на наличие дыр и пробоев в духовном. Он ведь не знал, выиграл эту битву Сюэ Ян или нет. А вдруг… тот демон одержал над ним верх и занял его тело? Однако Сюэ Ян открыл свои глаза и медленно сел. Он смотрел скорее тупым, нежели осознающим взглядом. Он… ничего не помнил, будто его хорошо огрели по башке. Где-то в пространстве чьи-то тонкие руки опустились ему на плечи и уже совершенно другая сила с безымянной горы, с мягкой улыбкой приблизилась к его ушам. «Спи, — сказал её мягкий голос, — ты должен спать. Оно больше не потревожит твой разум, будет послушным. Спи, Сюэ Ян, спи… время наслаждаться дарами наливающихся жизнью плодов. Спи, несчастное дитя, спи…» Но Сюэ Ян не спал… во всяком случае физически. Он продолжал тупо смотреть в пространство, словно в секунду дураком стал. Сяо Синчэнь что-то говорил, нервничал, допрашивался. И, кажется, этот его надоедливый бубнеж, больше похожий на нервный цокот бурундука, привел Сюэ Яна в чувство… вернее сказать в чувство раздражения. — Ай! — не ожидающий, что его ударят, Сяо Синчэнь дернулся и машинально схватился за голову, — Ты чего дерешься? Сюэ Ян продолжал тупо смотреть, пока его рука мгновением ранее дала может чуть-чуть более злющую оплеуху этому настырному бурундуку. — Бол… ван! — Сюэ Ян клацнул челюстью. — Что ты трясёшься надо мной, раздражаешь! А когда я раздражаюсь, я хочу есть! Сузив взгляд, Сюэ Ян уже двумя руками пихнул Сяо Синчэня и с укором на него уставился. — Ты хочешь есть? — слегка потерянно спросил Синчэнь. — Но подожди, а что насчет… Сяо Синчэня снова безжалостно пихнули в грудь. А потом, словно раздражённый кот, Сюэ Ян начал лупить своей «хрупкой» лапкой по этой чугунному котлу. Сяо Синчэнь айкал и беспомощно прикрывался руками, совсем растерявшись в том, что происходит. — Я. Хочу. Есть. — голос Сюэ Яна уже звучал зло и даже с обидой. — Это шутка такая, что я должен тебе постоянно об этом говорить? — В последнее время ты постоянно хочешь есть, — рискнул пискнуть Сяо Синчэнь. — Потому что ты плохо меня кормишь! — рассвирепел Сюэ Ян. — А хочу я, хочу… хм. А чего же ему хотелось? В попытках понять он ощутил растерянность, потому что раньше что-то указывало ему на такого рода пожелания, а теперь оно молчало. Но недолго тишина играла, кто-то, ранее слишком испуганный и встревоженный, будто почуял, что всё хорошо, высунулся в глубине его сознания и… улыбнулся. — Я хочу жаренных на овечьем жире пельменей, суп из морской икры, соленых огурцов со сметаной, блинчиков с маком и вишней, а еще риса с курицей, спаржей, морковью и сладкими приправами, — на одном дыхании озвучил Сюэ Ян. — А, и всё это должно быть залито сметаной с перцем. А еще иди и надои мне козьего молока… и только попробуй притащить коровье, я тебя им до кровавой пены вздую! Дезориентированный и окончательно потерянный Синчэнь не смог издать ни звука, а вполне себе уверенный, но всё еще строгий Сюэ Ян встал, чуть пошатнулся, на что его рука в моменте стала искать опоры, и Сяо Синчэнь, этот слепой заклинатель, быстро это учуял и их пальцы мгновенно переплелись. Он придержал пошатнувшегося Сюэ Яна, и тепло между их пальцами будто произвело электрический импульс, который достаточно неоднозначно вспыхнул в чувствах Сюэ Яна. Он замер, потом сглотнул… и вдруг резко наклонился, грубо и сильно прижавшись к губам Синчэня своими. Сяо Синчэнь хоть насколько был удивлен такому повороту, а сразу узнал в этой манере поцелуя «то самое» желание, которое не требовало прелюдий, а требовало… «всего и сразу». Но всё же в этот раз Сяо Синчэнь был в своем уме, и не позволив себе опрокинуть Сюэ Яна на пол, он быстро поднял его на руки и понес на их постель…