Манипуляции

      Сатору медленно прикрыл за собой дверь кабинета директора, за дужку прокручивая в руке очки. Нацепил их на глаза, до боли втискивая в переносицу мост. Раздраженно оправил ворот белоснежной рубашки, впервые в жизни с ностальгией вспоминая традиционные одежды, оставшиеся в родовом поместье… Неделька выдалась жаркой. Не в прямом смысле, ноябрь баловал солнцем, правда, совсем не греющим. Годжо не помнил, когда последний раз спал больше трех часов подряд — проклятий на островах словно стало в десятки раз больше, а отдел логистики, кажется, решил повесить эту проблему именно на шеи токийских студентов.       Он едва ли обращал внимание на увеличившуюся нагрузку — все мысли занимали подвижки в тренировках. Успех по избавлению от приснопамятных частиц занимал все внимание…       Годжо пробовал по-разному. В первый раз попытался вытолкнуть весь скоп мелких паразитов из головы мощным всплеском проклятой энергии. И сам же неслабо удивился, через пару минут обнаружив напротив себя свежепорожденное проклятье первого уровня. Скорости реакции хватило раскатать тварь по заброшенному полю, выбранному для тренировок в отдалении от города, за считанные секунды. Но впечатлений хватило надолго.       Впрочем, этих впечатлений не хватило, чтобы удержать от продолжения попыток. Он продержался ровно девять часов, потраченных на миссию на Сикоку. А вернувшись в техникум, швырнул на стол директора папку с единственным листом, в центре которой не самым аккуратным почерком вывел издевательское «veni. vidi. vici. Всё нормально, я молодец» вместо отчета, быстро перекусил в ближайшей забегаловке и вновь вернулся к тренировкам. Мысли о сне и хоть каком-нибудь отдыхе в те дни его даже не посещали — ажиотаж от посещавших голову идей буквально мешал усидеть на месте. Иногда ему казалось, что тело вот-вот начнет потряхивать от нездорового энтузиазма, накрывающего с головой.       Недостаточно было просто выкинуть частицы Микиной энергии за пределы тела. Уж больно шустро те стремились обратно. Да и фокус с выбросом большого количества силы ничем хорошим в единственную попытку не закончился. Нужно было действовать филигранно. Точечно. Отследить каждую, взять под прицел. Выплюнуть единым разом.       Сатору долго просидел на отдаленном полигоне техникума, скрестив длинные ноги и устроив ладони на коленях. Настраивался. Готовился. Собирался с духом. Первый… Второй, по сути, но именно в тот день — первый, выброс энергии поначалу показался ему успехом. Частицы разметало в пространство вокруг. Мелкие серебристые пылинки, видимые им, ощущаемые на фундаментальном, энергетическом уровне, заметались в пространстве вокруг. Замерцали.       Это было даже красиво.       Но буквально пару коротких мгновений, и эти самые мелкие энергетические блестки устремились обратно, торопливо юркая ему в голову, забираясь в мозг. Цепляясь за то, что он по собственному разумению назвал аурой, разглядев впервые пробудившимися «Шестью Глазами». И да, ни одна мелкая частица чужой энергии, удачно выдворенная из тела, не осталась в воздухе вокруг. Не опала на землю, не впиталась в почву, не улетела под порывами ветра и изредка проносящихся волн разрозненной, сканирующей энергии Тенген, питающей вверенные ей под контроль территории.       Потому он собрался с мыслями, увеличил собственную концентрацию и попробовал снова. Собственной проклятой энергией вытесняя частицы прочь из тела, подальше от себя.       А потом он выбросил точно выверенное количество проклятой энергии в пространство между собой и частицами, закручивая ее вихрем. Простая территория.       Он видел такое у Нонака-семпай, когда та тренировалась в редкие в последние месяцы визиты в колледж. Понял принцип после пары дней пристального наблюдения. Игнорировал косые взгляды старшекурсницы, и в конце концов сообразил, как применить для личного пользования.       Частицы, пытающиеся вернуться обратно в его тело, сносило равномерным стремительным потоком энергии, точно отмеренной Сатору для «выдувания» и завихрения. Это даже сработало. Оставалась только одна проблема: ходить с простой территорией вокруг было сложновато даже для него. Ну, в смысле, постоянно ходить. Потому что чертовы частицы, полностью выдворенные за пределы его тела, и не думали погибать, как было в брызгах Микиной крови, разлитой в той квартирке.       Более того, частицы в стремительных завихрениях его энергии множились и плодились, распадаясь каждая на две, а то и на три такие мелкие сверкающие песчинки. Бесконечно. Он даже залюбовался, перестав улавливать, что творится на территории техникума за пределами этого купола из его проклятой энергии и мелких сверкающих песчинок Микиной энергии.       Но проблема не сказать чтобы решилась. Он, конечно, мог бы долго просидеть в этом ставшем уже вполне себе видимом куполе из бледно-серого полотна. Но у него было не так уж много времени. А потому Годжо просто…       Телепортировался.       Смял пространство, выскользнув из-под купола на другой конец территорий колледжа. Приземлился, неловко покачнувшись на пятках. Выпнул из-под каблука камень, едва не сваливший с ног. Обернулся туда, где сбавлял скорость вращения огромный купол из его и Микиной энергии. Огромный, даже с такого расстояния. И сверкающий похлеще телебашни в центре города.       Шевеления Тенген он почувствовал до того, как увидел. Пузырь его энергии, спаянной с Микиными частицами, просел, как от мощного удара. Смялся, оплывая по контуру. Выдержал несколько мгновений и в конечном счете лопнул, распадаясь ошметками энергии и затухающей пыли.       И только после этого Сатору сообразил, что смог. Радость тогда хлестнула острой плетью куда-то под гланды, ошпарила нутро до въедливой, мелкой дрожи. Годжо показалось, что его вот-вот вырвет, но совершенно иррациональная улыбка дергала уголки губ.       Он смог…       Не то чтобы он сомневался в собственных силах.       И все же, это решило лишь часть его проблем. Если им доведется встретиться с Микой вновь — точнее когда — ему нужно будет иметь что-то надежнее, чем избавление от частиц. Освоить бы защиту от них…       Мысли об этом занимали голову все время, не занятое сном. Собираясь на очередную миссию, раскатывая проклятий, отчитываясь перед директором — каждое мгновение он отчаянно прокручивал в голове варианты, сокрушаясь, что без Мики все они грозились остаться лишь теоретическими догадками. Следовало придумать, как заразиться ее частицами без ее непосредственного участия…       И при всем при этом Годжо не чувствовал ни усталости, ни, тем более, уныния. Касуми-семпай, встретившаяся ему позавчера в коридоре административного корпуса, походила на восставший труп. Годжо, пару дней назад выруливший на выпускницу из-за угла со стаканом молочного коктейля в руках, тем самым коктейлем едва не подавился. От длинноногой красавицы с неизменно-идеальной укладкой и первоклассным макияжем осталось только воспоминание. Девушка его, кажется, даже не признала, проплыв мимо без попыток позвать на ужин или похвастаться своими новыми фотками в купальнике. Даже взглядом не удостоила, пока он кашлял и стряхивал с пальцев липкие холодные капли напитка.       А ведь Каваками даже не самая выдающаяся из семпаев выпускного курса. Сатору даже представлять не хотел, что из себя нынче представлял Акихиро. Кровавого мастера шикигами, насколько Годжо знал, отправляли на куда большее число заданий, чем двух его одноклассниц.       Сатору тянул темп старшаков без особого труда. Если бы не тренировки на повышение собственного уровня он бы, наверное, даже осилил чуть больше заданий. Если бы захотел. Иногда мысль о том сколько заданий с освоенной в идеале телепортацией он может выполнить, настойчиво долбилась в темечко, но не задерживались надолго, растворяясь в куда более увлекательных планах. Но если нагрузка на студентов продолжит расти, очень скоро бледными и отрешенными станут не только старшаки, и это тревожило уже его.       Годжо фыркнул, сворачивая в сторону жилых корпусов. Если Сугуру не свалил на очередное задание, он, Сатору, знал, чем они займутся сегодняшним вечером. Плотный поток проклятой энергии Тенген, снова меняющей расположение зданий внутри комплекса, вкупе с яркостью погожего денька, ослепил. Парень фыркнул, пряча руки в карманах форменных брюк.       Возможно, идея с повязкой на глазах, поданая на днях Сёко во время ужина, была не такой уж и бредовой.       Гравий оглушительно скрипнул под подошвами, мимо в угрожающей близости мелькнула переставленная в новое место стена. На глазах меняющийся пейзаж, исчезающие и появляющиеся здания, уже даже внимания не привлекали. Годжо подпинывал по пути следования мелкий камешек и отстраненно прогонял в голове ближайший план действий.       Съесть завтрак, по времени давным-давно ставший обедом, закинуть сверху чего-нибудь сладкого и калорийного. Попробовать поспать, пока руководство не обрадовало новым назначением. В идеале — не забыть после пробуждения набрать отцу. Если уж старик так жаждет видеть его на предстоящем семейном ужине по правую руку от себя, пусть приложит чуть больше усилий, чем зачатие Сильнейшего.       Он свернул в тенистую аллею, нащупав в кармане пиджака мобильный, и почти достал его, когда со спины позвал знакомый голос. — Годжо-кун.       Сатору замер, не сразу находя в себе желание обернуться и натянуть на лицо дежурную улыбку. — Мей-сан. Совет наконец решил пожалеть старшие курсы и раскошелился на вашу помощь с миссиями?       Она ухмылялась выкрашенными в ярко-алый губами, и хитрые лисьи глаза блестели заговорщицки, предвкушающе. — Старики не изменяют себе… Но я здесь отнюдь не из-за них. — Мей-сан, мне сегодня не до ваших игр, — он улыбается тоже, разглядывая девушку из-за темных линз очков. По привычке оценивая уровень проклятой энергии, физическое здоровье. Позу и выражение лица. — Можно ближе к теме?       Мей-Мей улыбается и молчит так долго, что Сатору едва справляется с желанием поторопить. Он все еще надеялся успеть отдохнуть. — Я думаю, что в этот раз ты будешь не против выложить сотню-другую тысяч, за кое-какую информацию и за то, чтобы к старикам она попала хотя бы на сутки позднее.       Сатору хмыкнул, безынтересно разглядывая девушку через линзы очков. Практически не видел ее в привычном понимании, но в который раз за время знакомства наблюдал за спокойными токами энергии, и не переставал удивляться. Как-то раз так же спокойно и невозмутимо и внутренне, и внешне, она предложила ему выложить пару десятков миллионов за голову главы его же клана. Годжо тогда даже не сразу нашел, что ответить на уверенное и поразительно добродушное предложение. Пару минут судорожно подбирал слова, пытаясь понять, какую шутку лучше всего подобрать в сложившейся ситуации.       А ведь он в принципе редко думал, прежде чем открывать рот. До истории с сектантами и Рико тот разговор с Мей-Мей, бывший то ли неудачно озвученной семпаем шуткой, то ли серьезным предложением ускорить его, Сатору, наследование места главы, вообще был единственной ситуацией, в которой он задумался о последствиях. Тогда он, кажется, брякнул что-то в духе «не надо, сам справлюсь» и торопливо сбежал в спортзал к Гето, где всухую продул несколько партий.       Так что сейчас он даже предположить не взялся бы, что на этот раз предложит ушедшая в наемницы выпускница. — Ты так очарователен, когда растерянно молчишь, — пожурила девушка, подходя ближе. Сатору, не сдержавшись, скептически хмыкнул. — Я просто жду продолжения предложения, — вежливо улыбаясь, он качнулся на пятках, уловив, что энергетический силуэт протягивает в его сторону что-то.       Очки, поднятые на макушку, убрали от лица белесые пряди. Взгляд зацепился за тощую желтую папку из крафтовой бумаги. Скользнул по длинным, выкрашенным в насыщенно-синий ногтям, и поднялся к миловидному лицу, улыбающемуся в ответ на его недоумение. — И что это? — он не торопился брать протянутый конверт в руки. Чувствовал внутренним чутьем, что содержимое ему не понравится. — Взгляни сам, Годжо-кун.       Желтая бумага хрустит, пока он неторопливо сматывает нитку с кнопки. Глянец фотокарточек скользит в пальцах, когда он тянет их наружу, под яркий солнечный свет полуденного солнца. Сатору кажется, что он слышит какой-то отдаленный бой. Словно в одном из вновь смещенных Тенген зданий вдруг забили европейские напольные часы. Старые такие, с маятником за стеклянной дверцей.       Вот на одном изображении какой-то мальчуган на заднем плане, запрокинув голову к небу, отчаянно воет и невысокая миловидная девушка с обеспокоенным лицом ему что-то говорит. На другом мужчина с большим животом сосредоточенно глядит на что-то в собственной ладони. Третье фото скорее походит на распечатки скриншотов с видеокамеры, и зернистое изображение сильно смазывает попытки разглядеть подробности, но Годжо умудряется разобрать, что официантка, замершая у бара, возмущенно хмурится, глядя в угол, не заснятый на кадр.       И абсолютно на всех фотографиях и распечатках знакомые черты двух людей, запечатленных в разном антураже и с разных ракурсов. Разговаривающих между собой или просто молча куда-то следующих. И Сатору ощущает, как судорожно начинает колотиться острая боль в правом виске.       Взгляд снова скользнул по лицам случайных прохожих и посетителей кафе, попавших в кадры. Европейцы, все как один. Точно не Япония. Но волосы у нее темные, с отрастающими рыжими корнями. И взгляд на отчего-то не умершего засранца она держит тяжелый и недовольный, но не удивленный. — Как давно сделаны снимки? — он спрашивает спокойно. Задорно даже, хотя где-то под кадыком пульсирует и бьется нарастающее… Что-то. — Около недели. Прислали на днях, хотели получить данные по Зенину, с той стороны правительство сильно заинтересовано установлением его личности, — Мей-Мей подбоченивается, изящно выставляя покатое бедро вперед, и Сатору улавливает, как кривятся ярко накрашенные губы в неприязненной гримасе.       У него вопросов столько, что пухнет голова. И даже попробуй он их сейчас озвучить — они все узлом перевяжутся и слипнутся в один сплошной ком нечленораздельного набора звуков. И усталость, долгие дни отгоняемая обратной техникой, вдруг обрушивается на плечи сплошной монолитной плитой, грозя прибить к земле. Или и вовсе в эту землю вдавить на два метра вниз и так там и оставить. Погрести. В этом состоянии он, может, и сопротивляться бы не стал. — Какой приказ дали старики? Мей-Мей насмешливо хмыкает, сверкая блестящим взглядом из-под длинных, черных ресниц. И Сатору только тогда вспоминает ее первые слова, морщась от собственной поспешной глупости. — Еще никакой, — девушка ведет головой и длинный белый хвост за ее спиной плавно качается, привлекая внимание. А может, он просто переоценил свои силы и с накопленым недосыпом не справляется даже обратка. — Русские запрашивают информацию по Тоджи-сану, а я узнала обоих и решила, что ты захочешь знать вперед старичья. — И чего это стоит?.. — Думаю, Годжо-кун, ты и сам прекрасно понимаешь, что в этот раз вопрос не только в деньгах, — голос у нее меняется, из кокетливо-беспечного становясь резким и равнодушным. Деловым, расчетливым.       Глаза от карточек он поднимает, пусть и не сразу. А когда поднимает, смотрит на наемницу с неприкрытым весельем, старательно давя рвущуюся на лицо улыбку. Нездоровое веселье пузырится где-то у солнечного сплетения, растекается под кожей колкой крошкой, и хочется сейчас же бежать, трясти, выбивать, если понадобится, ответы. Оставаться на месте, чтобы не наломать дров, было почти физически тяжело. — Ну разумеется…       Он почти уговаривает себя, что к возвращению второй знакомой личности на фотках Мика отношения не имеет, только вот память услужливо подкидывает воспоминания об аллее, залитой светом. И её перепуганное лицо, не знающей, как к ним с Сугуру, идущими навстречу, подступиться.       Сатору сейчас понимает: там, на той аллее от места, где он с единственной атаки вынес кичливого наемника, было минут десять неспешного прогулочного шага. Он ведь тогда даже не думал проверять тело. И позже было совершенно плевать, упокоили ли мужика или его тушу сожрали бродячие псы. И без того голова трещала от количества проблем.       И вот теперь… Она предупреждала об исходе той миссии заранее. Знала наверняка, что они не справятся. Могла ли не знать, почему? И может ли быть совпадением, что она теперь разгуливает с неожиданно не умершим наёмником, оказавшись в тот день рядом с тем местом? — Я бы и рада утаить от стариков эту информацию, по старой памяти и светлой дружбе, но ты и сам понимаешь, — Мей игриво ведет плечом, соскальзывая цепким взглядом на растущие вдоль аллеи деревья. — Такое шило в мешке не спрячешь. Даже если им не сообщу я, через пару дней, если не раньше, они все равно узнают. — Жениться на тебе я всё ещё против, — Годжо вскидывает руки в дурашливой оборонительной стойке, едва не обронив одну из фотографий. Смотрит на девушку с напускным ужасом и отвращением, беззастенчиво кривляясь под серьезным, расчетливым взглядом. — Не фанат клановой политики об инцестах. — Я и не настаиваю, — слишком легко соглашается та, не выказывая ни капли расстройства. — Но когда-нибудь мне пригодится твой голос. Или закрытие глаз на некоторые… Вольности.       Он даже не удивляется, слыша вполне прозрачные намёки. Мей-Мей давно дала знать о своих долгоиграющих планах. Взять хоть то предложение взаимовыгодного брака, что он получил от девушки еще на первом курсе своего обучения. Дело ведь было далеко не в ее симпатии к нему, там подобными мотивами и близко не пахло. А вот расчетливыми политическими и деловыми планами — пованивало беззастенчиво, и дражайшая кузина даже скрыть этого не пыталась. — Но пока, даже при относительной независимости… Игры с Советом могут быть чреваты. Без, — она замолчала, смеряя Сатору красноречивым, хитрым взглядом, — определенной толики власти и влияния. — Не хочу расстраивать, но сейчас я просто студент, если помнишь, — смешка сдержать не вышло. Он, впрочем, не сильно и старался, закидывая фотографии обратно в конверт.       Иногда эта дамочка веселила его до колик в животе своей… Да всем. — Власти не хочет только дурак, не понимающий, что она сулит. Кровное родство с твоим кланом дает многое, но этого… — она словно и не слышит о статусе ученика. А может, не придает этому статусу значения, самозабвенно вещая на какой-то своей волне.       Сатору не то чтобы ее позиции не понимает, скорее уж не проникся. Слушать ее на самом деле скучно. По крайней мере на эту тему точно. И всё же где-то на периферии крутится пока только зарождающаяся мысль, легкая тень идеи, что власть, как и влияние, и ему самому, при нынешних подковерных играх, нисколько не помешают. А ведь еще пару лет назад он был почти уверен, что, закончив обучение, вернется в фамильное поместье, прикажет соорудить ему гамак в самой дальней части сада и будет попивать персиковый чай со льдом днями напролет, изредка великодушно спасая мир от особо опасных проклятий… — Недостаточно? — он прерывает кокетливую паузу невозмутимо. Расчетливость Мей-Мей впервые с момента их знакомства становится понятной. Он за несколько лет знакомства давно привык, что она без малейшего смущения сторгует мешок риса за пол империи. — С большой силой приходит приходит большая ответственность, слышала?       Мей-Мей хмыкает насмешливо, а Сатору видит по глазам — отсылки не улавливает или равнодушно игнорирует — и очень, неуместно ситуации, этому расстраивается. — Ты ведь не глупый мальчик, Годжо-кун. И многого добьешься, если перестанешь воротить нос от того, что само идет тебе в руки по праву рождения. И по праву сильного. Я всего лишь рассчитываю, что у тебя хорошая память на добрые дела.       Он бы посмеялся над ироничностью определения. Новости, принесенные в конверте, сложно классифицировать «добром», но Мей была права, он действительно рад, что она захотела сделать этот широкий жест.       Годжо, правда, был почти уверен, что стоить ему это будет дорого, и отнюдь не в денежном эквиваленте, но думать об этом сейчас так не хотелось, что он старательно гнал из головы всякие мысли. Как и мысли о том, какие у всего этого вскрывшегося «добра» будут последствия. — Ты можешь рассчитывать на мою протекцию, когда она тебе понадобится и когда мне будет что тебе предложить, — выходит, пожалуй, слишком наигранно напыщенно для него и неподобающе ситуации весело, но девушка напротив даже не удивляется его беспечности. — А пока… Не знаешь, как можно незаметненько выйти на них в России? — Я так понимаю, в обход официальных властей?       Сатору молчаливо вскидывает брови, надеясь, что безмолвный намек уловят, но Мей только глазами невозмутимо-выжидающе хлопает глазами. Вздох выходит тяжелым, страдальческим, но пояснять он все-таки берется, звуча на порядок грустнее. — Меня они отправят вряд ли, уверенные, что я под контролем её техники, — девушка фыркает, когда Сатору невозмутимо-беспечно пожимает плечами. — Хотелось бы успеть до того, как по ее голову отправят головорезов — неудобно вести светские беседы, когда твоего собеседника пытаются убить, — «а ты не уверен, что хочешь его защищать» Сатору не добавляет, но отстранённо думает об этом, кося взгляд к протянутой Мей папке.       Когда желтый картон прячется где-то в бездонных карманах свободных классических брюк, он шагает ближе, пристально глядя в накрашенные глаза. В голове у Годжо вихрем кружатся мысли, и сосредотачиваться на чем-то одном приходилось через силу. Нужно было получить помощь, раз уж лиса сама прибежала к нему, непрозрачно намекая, что вполне себе может эту помощь оказать. — Мей-сан, — вкрадчиво, не хватает только сложенных вместе ладоней, ну или поклона, да Годжо скорее планету остановит, чем начнет кланяться в просьбах, — мне нужны контакты твоих связных там.       Светлые брови на её лице вздрагивают, серые глаза щурятся — взгляд хитрющий настолько, что у Сатору живот сводит и дурашливо веселую физиономию на лице удерживать втрое сложнее, чем обычно. — Ты ведь в курсе, что там есть Полог?       Парень кивает машинально, припоминая что-то. Куда больше сейчас волнует, как отправиться в Россию явно не на один-два дня, не объясняя Сугуру, куда и зачем он едет. На кой черт он решил ввести это дурацкое правило о предупреждении о поездках и отлучках? Сам же себе нацепил сигнализацию на ногу… — Годжо-кун, ты ведь осознаешь риски?             Он только теперь опускает взгляд обратно на собеседницу, прекратив разглядывать мерно плывущие облака. — М? — Ты привык чувствовать себя неуязвимым благодаря большому количеству проклятой энергии, но там это не сыграет тебе на руку. Практически вся энергия за пределом тел сдувается в подпространство.       Сатору знает, что Мей-Мей иногда подрабатывает кем-то вроде временного консультанта, даже вроде как экзамены у студентов с недавнего времени принимает, но к неожиданной лекции, пусть и выданной вкрадчивым, мягким голосом, оказывается не готов. — Будь готов к тому, что, оказавшись там, ты неожиданно почувствуешь, как живется простым смертным, — с издевательской усмешкой заключает девушка. — Поэтому я и прошу твоей помощи, — льстивая улыбка дергает губы, и девушка напротив насмешливо хмыкает, качая головой. — Полог похож на огромный купол по типу системы куполов Тенген. Вся проклятая энергия, вырывающаяся за пределы тела, если достаточно существенна в количестве, сдувается напрочь. Мои вороны при отдалении больше километра обратно возвращались исключительно из-за привязанности и дрессировки, — Годжо клонит голову к плечу, пока девушка напротив деловито делится информацией, оглядывая парк вокруг. — Помогает избегать появления серьезных проклятий, но и мешает использовать серьезные атакующие или защитные техники. Палка о двух концах, и поверь, маги там давно приспособились к этому, так что не советовала бы вступать в открытые противостояния и вообще сильно светиться там. Фракций там на порядок больше, чем у нас, и у каждой свои интересы и притязания. — И что с того? — Сатору хмыкает пренебрежительно, по старой привычке кривя губы от мысли о всяких самодовольных стариках, уверенных в собственной всесильности. — Засветишься - тебя сожрут и не подавятся, а останки растащат на сувениры, — Мей улыбается милейшей улыбкой, но у Годжо от ее мордашки ледяные мурашки вдоль хребта скачут, настолько это звучит убедительно и убежденно. — Кстати, никакие завесы там не работают, спрятаться от тех же немагов не выйдет. Держи это в голове, если не хочешь переполошить госструктуры немагического общества.       Она вздыхает тяжело, пока Сатору продолжает давить выжидающую, намекающую улыбку, не торопясь открывать рта и как-то комментировать или делиться планами. — Я пришлю чек. И список контактов, — он улыбается шире, в который раз про себя радуясь, как легко с Мей договариваться. Очень приятно, когда взаимодействуешь с понимающим человеком. — Чуть позже. Постарайся не натворить дел, Годжо-кун.       Он кивает, без лишних расшаркиваний шагнув дальше, где по ощущениям должны были находиться студенческие общежития. Извилины, кажется, уже откровенно дымятся от количества обрабатываемых в секунду данных. Сатору думает буквально обо всем сразу.       По новой перебирает старые догадки и додумки о Мике. Плюсует туда то, что только что увидел на фотках, сходу накидывая с десяток различных причинно-следственных и взаимосвязанных теорий. Понимает, что ворочать эти пустотелые теории с нынешними данными бессмысленно, но ничего поделать с собой попросту не может — беспокойный разум агонизирует, пулеметной очередью выплевывая всевозможные «а что, если…». Пришедшая мысль, как отреагирует Сугуру, когда узнает, ситуацию не облегчает, а Сатору протяжно стонет, зная, что этого никто не услышит. Закидывает голову, раздраженно растирая лицо ладонями.       Иногда Мику он буквально ненавидел. Даже сильнее стариков, раздражающих, как рыбья кость, зацепившаяся за язык. За одно только то, сколько проблем она создала одним своим появлением в его жизни и умудрилась продолжать создавать, даже практически исчезнув из нее.       Когда из зеленых зарослей впереди выныривает вдруг аллея, ведущая к общежитиям, открытая, уставленная лавочками, Годжо неожиданно для себя теряет раздражающую нить размышлений о Мике и замирает.       Там, недалеко от крыльца в здание, неторопливо переставляет ноги Хайбара. Осторожно, неспешно, улыбаясь плюшевой морде какой-то червячной змеи, выглядывающей из-за плеча кохая. Судя по тому, как берегся парнишка, не так уж проклятому костылю он доверял, а может, игрушка не снимала боли при помощи в передвижении — Сатору понятия не имел, да и думать об этом, при всем сочувствии к Юу, ему сейчас было не интересно.       Куда больше заинтересовала неожиданно вдарившая по затылку мысль. Озарение даже…        — Гуляешь, Юу?       Парнишка, заприметивший его, расплывается в широкой улыбке, останавливается. Игрушка за над его плечом, полосатая, длинная, качается, словно настоящая змея. И за приближением Сатору следит с поистине животной настороженностью. — Доброе утро, Годжо-сан, — Юу упрямо кланяется, когда Годжо останавливается напротив, хотя по лицу видно — дается этот жест с болью. — Да, проверяю вот подарок Яги-сенсея. — И как, работает? — Ну, страхует неплохо. Теперь меньше шансов свалиться лицом вперед при очередном приступе, да и боль гасит, пусть и не полностью, — откликается тот, скашивая глаза к Бёртоновскому плагиату. — Понятненько, — белобрысый участливо кивает, во все глаза разглядывая уродливого червя. — А где Яга-сенсей сейчас, не знаешь? — Вроде у себя должен быть. Не видел его сегодня, игрушку он мне вчера вручил. — Отлично. Ну а ты сам как? Справляешься? — в последний момент вспомнив про долженствующую вежливость, спохватывается Сатору, по новой окидывая кохая внимательным взглядом. Проклятая энергия внутри парнишки дурковала, текла неровно, обрывалась в некоторых местах, словно проваливаясь в пустоты. — Получше, — Юу улыбается неловко, пожимая плечами и отводя взгляд. Ведет плечом, на которое заскучавшая игрушка опустила остромордую голову. — С этим еще проще, но Яга-сенсей сказал, что подолгу ее использовать не получится. Пара часов, и придется прерываться на отдых. — Лучше, чем инвалидное кресло, — без задней мысли брякает Сатору, беспечно улыбаясь на погрустневший взгляд. — Ладно, мне уже пора бежать. Не раскисай, Хайбара-кун. — Хорошего вам дня, Годжо-семпай, — паренёк напротив приободряется, вытягивается весь, но и без умения читать людей видно — храбрится, сам не веря до конца. — И да, ты бы, пока бездельничаешь, потряс нашу Сёко, а то она скоро в своем морге сама окоченеет. Ну, бывай.       Годжо уже второй раз за день прощается простым кивком, засовывая руки в карманы брюк и торопливо сворачивая к корпусу с преподавательскими комнатами. Не факт, что он сумеет уболтать Ягу, но попытаться стоило.