В высшем свете

После памятного пикника прошло ещё несколько дней, наполненных чьим-то беспокойным раздумьем и чьим-то воодушевлением от приближающегося бала-маскарада. И в связи с сей подготовкой поездки наших героев в городок Рашамон стали чаще. Девушкам было необходимо в очередной раз примерять свои наряды или искать идеальные ленты, перчатки, маску, или же просто навещать давнюю знакомую Карин — Рин, с коей теперь легко свела знакомство и Сакура. Чтобы примерить костюм, ездил в город и Наруто. И ездил он в одиночку, потому как не хотел, чтобы хоть кто-нибудь знал о том, что он все-таки собирается посетить сей бал. Да, было бы интересно повеселиться инкогнито, а потому он собирался уйти до полуночи, чтобы никто так и не узнал, кто скрывался под его маской. Так что сегодня в Рашамон отправились только девушки. Но они еще не знали кого встретят там. Они остановились, как и обычно, у Рин, которая хоть и была лишь ненамного старше самих девушек, но зато уже была замужем и к тому же на сносях. И муж её — не кто-нибудь, а один из кузенов Саске и Итачи, так что подобное общение, как все справедливо считали, разумеется, должно было не только радовать наших героинь, но и сближать с предметом сердечной склонности. И ваш автор не станет скрывать, что, гостя у четы Учиха, они все же ждали каждый раз, что там наконец появится тот, о ком и были все их думы. И вот теперь, когда, говоря откровенно, они уже не надеялись кого-либо здесь встретить, поскольку это, скорее всего, был их последний выезд в Рашамон, а наряды уже совсем были закончены, а последние покупки сделаны ещё утром, кое-кто все-таки пришел. Только этим «кое-кем» оказался совсем не Саске. Это был капитан Хозуки Суйгецу. К которому, кстати, судя по всему, здесь уже привыкли, потому что встретили так легко и свободно, словно он бывал тут каждый день. А может быть, так оно и было. И хотя полковник Обито Учиха сегодня отсутствовал, уходить капитан Хозуки все равно отнюдь не собирался. Да ему и не удалось бы — с утра еще яркое солнце после полудня неожиданно скрылось за тучами, и вот-вот должна была начаться гроза, так что дороги никому не позволили бы вернуться в деревню по крайней мере до завтрашнего дня. Только девушки все же разочаровались, увидев одного только капитана Хозуки. И если Сакура — из-за того, что пришел все-таки не Саске, то Карин — по той причине, что заместо свободного общения с подругами, она оказалась вынуждена развлекать беседой ещё и его. Впрочем, он не то чтобы слишком нуждался в том, чтобы его развлекать, потому как сам с этим прекрасно справлялся. Через фразу — смех, через фразу — ирония, вот и весь его разговор. — Вы приехали один, капитан Хозуки? — спросила все-таки у него Карин. — А, вы об Учиха! — без труда догадавшись, усмехнулся тот, поведя в воздухе шляпой. — Да, сегодня я без него, мисс Узумаки. — Капитан Учиха весьма редко посещает Рашамон, — заметила Рин, попивая свой чай. — Он все ещё совсем не собирается на бал-маскарад герцога Хатаке? — Кто ж его знает, миссис Учиха! — отмахнулся капитан Хозуки. — Упрямства ему не занимать. Мне почти удалось убедить его хотя бы вернуться в Лондон, но бал!.. Он, кажется, насытился ими сполна. — Уговорите же его! — сказала Сакура. — Неужели он хочет оставаться в одиночестве, когда вокруг столько веселья? — А Учиха — веселый человек? — рассмеялся капитан Хозуки, не удержавшись. — Радует только, что вы все едете. Будет у нас своя веселая компания. Ваш кузен тоже придет? — Сдается мне, что да, хотя он и не давал точного ответа, — ответила Карин. — А вы уже выбрали, в кого будете перевоплощаться? — капитан Хозуки, кажется, обращался только к ней. — О да! — воодушевленно ответила вместо нее Сакура. — Но, мне кажется, меня все равно будет легко узнать. — Скажи мне хотя бы теперь, Сакура, кто это будет, — начала вновь уговаривать ее Рин. — Ты ведь знаешь, я все равно не смогу посетить этот бал, как бы мне этого ни хотелось, — вздохнула она. — Меня будет не узнать совсем, — сказала Карин, пока Сакура, поддавшись уговорам, шептала на ухо Рин имя своего персонажа. — Держу пари, я узнаю вас сразу, — прищурившись, усмехнулся капитан Хозуки. — А теперь покажи мне свое платье, ты ведь его уже забрала? — попросила Рин. Воодушевившись реакцией подруги, Сакура сразу же поспешила встать. Рин, улыбнувшись, тоже поднялась: — Надеюсь, вы нас извините. Мы отойдем совсем ненадолго. Карин тоже хотела посмотреть платье, но ее не позвали, а уйти сама она не могла из-за все того же капитана Хозуки. Почему же он всегда все портит? — Вы как всегда чересчур самоуверенны, капитан Хозуки, — не выдержала она. Невыносимо терпеть его ухмылки. Как на это ведутся? Как она повелась? — Откуда вы можете знать, кем я буду? Капитан Хозуки встал и медленно подошел к окну. Темное небо за ним становилось все гуще, так, что казалось, будто уже вечер, а сам Хозуки казался странно взбудораженным этой грозой. А потом он обернулся, и его взгляд показался ей еще более странным. — Я бы вас узнал, даже если бы вы переоделись мужчиной, — сказал он. — Какой у вас, однако, меткий глаз, — фыркнула Карин. Капитан Хозуки посмотрел на все еще закрытую дверь и вдруг стремительно приблизился к Карин. И она, ошеломленная, только теперь осознала, что они остались совсем одни. Карин поднялась на ноги, испугавшись сразу всего. Они здесь только вдвоем! А он может сделать с ней что угодно! Как же они могли ее бросить вот так? — Я… — сказал капитан Хозуки, заметив ее растерянность, и остановился. — Нет, — проговорил он. — Я всего лишь люблю вас. Вы с первого дня не даете мне покоя. — сказал он словно бы естественно. И продолжил: — И потому я прошу вас… Карин от удивления широко распахнула глаза. Она не дала ему закончить: — Что? — Вы удивлены? — криво усмехнулся капитан Хозуки на её реакцию. — Разве мои намерения не были для вас очевидны? За окном сверкнула первая молния, но никто не обратил на нее внимания. Она только на секунду осветила гостиную, полную оглушительной тишины. А затем грянул гром. — Очевидны? — от возмущения Карин почти шипела и даже приблизилась на шаг. — Я просто поражена! Какая… какая наглость! Совершеннейшее бесстыдство! Как… Она прошлась по комнате, будучи не в силах сдержать своего негодования. — Как же вы посмели?! — Что вас так возмутило, могу я поинтересоваться? — нахмурился он, наблюдая за ее передвижениями, оставаясь при этом на своем месте. — Вы спрашиваете что? — Карин взмахнула руками и в отвращении посмотрела на него. — Неужели вы в самом деле думали, будто я приму ваше предложение? — Разумеется, я понимаю разницу в нашем положении, — прищурился капитан Хозуки. — Но я постараюсь устроить все так, чтобы вам не пришлось ни в чем нуждаться. Или отказываться от чего-то, к чему вы привыкли. Я не богат, но и не беден… — Разница в положении? — фыркнула Карин. — Как вам не стыдно! Губы капитана Хозуки поджались, а затем он покачал головой и привычно для себя усмехнулся, показывая зубы в почти оскале. — Отчего вы так оскорблены? — не удержал он в себе вопроса. — Неужели мысль о том, что я могу вас любить вызывает в вас отвращение? — Во мне вызывает отвращение ваш эгоизм и ваше нахальство, — прямодушно высказалась Карин. — Ваше поведение невозможно вписать в какие-либо рамки приличия. Ваше пренебрежение в начале, а после столь навязчивые ухаживания. Вы, мужчины, думаете, будто мы никогда ничего не понимаем! Но мы просто слишком воспитаны, чтобы даже просто показать вам... Но вот, я говорю вам сейчас: я прекрасно понимаю, чего вы хотели добиться, и это совершенно омерзительно! Слышал бы вас сейчас Саске! — Саске? — он словно бы ухватился за это слово. Его голос звенел. Тогда как за окном бушевала буря. — Это ведь в нем все дело, ведь так? Вы любите его, но не понимаете, что он вас никогда не полюбит больше, чем сестру. Грудь Карин словно сдавило в тиски. Захотелось развязать корсет, чтобы просто вдохнуть поглубже. — Кто вам такое сказал? — прозвучало почти шепотом. — Он сам, — с усмешкой бросил тот и прищурился. — Но я буду столь добр и подскажу вам, как выйти за него замуж. И если уж вы так осведомлены в столь омерзительных, как вы выразились, делах, то вот вам мой мужской совет: сделайте что-нибудь предосудительное, с ним, дайте повод пустить слух, — пусть он спасет вашу непревзойденную честь. Ему придется. Саске ведь такой джентльмен, в отличие от меня, не правда ли? — Неужели вы вправду думаете, что я стану делать подобное? — Карин не могла поверить своим ушам. — А вы думаете: я совершенно лишен чести! — взмахнул руками он. — Вы столь же справедливы, сколь и любезны, мисс Узумаки! Я… Они услышали за дверью приближающиеся шаги, и капитан Хозуки умолк, только взгляд его совсем не походил на его обычный, насмешливый, а метал молнии почти как за окном. — Надеюсь, вы без нас не скучали, — приветливо сказала Рин, тяжело входя в комнату, и вдруг остановилась на пороге, словно почувствовав напряженную атмосферу. — Все в порядке, миссис Учиха, — едва ли не сквозь зубы произнес капитан Хозуки. — Просто я как раз собирался уходить. — И он, нервно надев на голову шляпу, прошел к выходу мимо нее. — Но куда? — удивилась она. — За окном гроза. Вы не сможете уйти далеко. Этот дождь… — Нет-нет, здесь как раз рядом живет один мой новый знакомый, а я обещал зайти к нему сегодня. Прошу, не стоит меня провожать. Рин в растерянности перевела взгляд на Карин, которая отвернулась к окну, словно все время там и стояла, и всеми силами старалась не показывать своих чувств на лице. А Сакура все так же стояла на пороге, глядя то на выход, откуда вышел капитан Хозуки, то на Карин, и не могла показать, что услышала последнюю часть произошедшего здесь разговора. Она узнала, что Карин тоже любила Саске, а это меняло абсолютно все. *** А пока мы оставим наших героинь обдумывать произошедшее и вернемся к Наруто, чьи думы за последние дни крутились лишь вокруг одного предмета. Предмет сей после пикника видеть ему более не доводилось, а оттого только сильней врезался в память тот взгляд, в значении коего Наруто все ещё сомневался. Могло ли ему показаться? Могло. Однако поведение Саске и без того с недавних пор как будто к нему переменилось… как же нелепо. Лучше бы они как прежде ненавидели друг друга. Хоть теперь и с трудом вспоминалось, за что. Ну почему же хотя бы не Гаара? И вот, когда Карин и Сакура отправились в Рашамон, Наруто вдруг понял, что терпеть подобное «уединение» более не в силах. Нужно хотя бы увидеть его, чтобы понять, насколько верны его предположения. Или насколько невероятны. — За окном дождь, а вы велели запрячь лошадь? — нахмурившись, спросила графиня Сенджу, появляясь на лестнице. — Дождь, леди Сенджу? — фыркнул Наруто, надевая перчатки. — Солнце ведь светит. — Если бы было солнце, лорд Узумаки, у меня бы сейчас не болели колени, — медленно спускаясь, съязвила она. — Ну, а если бы был дождь, я бы промок, — ответил тот и надел шляпу уже у самого выхода. Наруто промок. Дождь хлынул, когда он проехал больше половины пути до Катонхолла, так что разворачиваться назад уже не имело смысла. Но он и не хотел. Только дождь несколько усложнял дело — Наруто не думал задерживаться надолго, но дороги развезло уже сейчас. Добравшись до поместья, он передал Расенгана в руки грума, а сам прошел к парадному входу, но в последний момент засомневался. Сейчас подойдет дворецкий, оставит его в гостиной ждать того, кто видеть его сегодня не намеревался. Затем пройдет какое-то время, прежде чем все обменяются любезностями, и Наруто так и не узнает… Кажется, он стоял у порога слишком долго, потому как дверь перед ним открылась сама и в проеме появился дворецкий. — Милорд, — учтиво поклонился ему мистер Аода, — под таким дождем вы можете простудиться. — О, мистер Аода! — с улыбкой поздоровался Наруто, входя внутрь и снимая шляпу — ему не оставили выбора. — Спасибо, что приютили, право, не знаю, куда бы теперь шел, если бы не… — И вдруг стих, оглядывая стены вокруг и прислушиваясь. Внутри шум дождя оказался не таким сильным, как снаружи, так что его без труда смогли заглушить другие звуки. — Пожалуйста, проходите в гостиную, пока я… — начал дворецкий, принимая его накидку и шляпу, но Наруто остановил его движением руки. — Нет-нет, прошу вас, — попросил он, рассеянно передавая ему свои перчатки. — Не докладывайте обо мне. Я сам. Наруто не дал ему ответить, а просто пошел на звук. — Но, сэр… — начал было мистер Аода, но Наруто приложил палец к губам, призывая не противиться, и продолжил свой путь. Многие картины в коридорах все ещё оставались завешенными белой тканью, словно в очередной раз напоминая, что хозяин не задержится здесь надолго. Неудивительно, что Хозуки так часто уезжал в Рашамон в поисках жизни, а не опустения. Наруто не знал, здесь ли он сейчас, но то, что он слышал, подсказывало ему, что нет. Потому что кто-то играл на фортепиано. А играть умел только Саске. Но не любил, судя по их долгим уговорам в Сенджойсе, этого делать при людях. И оттого Наруто и не захотел, чтобы о нем докладывали. Он тихо отворил дверь в музыкальную комнату и остановился на пороге. Да, это был Саске. Он сидел спиной к Наруто и играл на инструменте какую-то печальную мелодию. Окно, выходящее на лес, было открыто настежь, впуская в полупустую комнату холод и дождь. Саске играл, но Наруто не видел его пальцев, не видел его взгляда. Не мог прочесть его эмоций по лицу или хотя бы увидеть, насколько он вовлечен. Он мог только слышать: шум дождя, бьющего по крыше и листьям деревьев, гром вдалеке и… музыку. Тюль развевалась от ветра, создавая ощущение странной потусторонности. Что-то совершенно тайное происходило здесь, и все еще наполовину скрытое полотном фортепиано отдавало еще и заброшенностью. А сам Саске в этой полутьме — одиночеством. Наруто больше не мог стоять вот так. Ему нужно было увидеть. Ему нужно было… чтобы одиночество перестало так давить. Он медленно подошел сбоку, надеясь не напугать, но в то же время не желая, чтобы Саске останавливался. Но он все равно заметил его приближение: его пальцы замедлили темп, почти останавливаясь. Наруто несколько разочаровался этому и, подойдя, просто принялся подряд нажимать на клавиши, начав с самого края, выдавая тем самым самые высокие ноты, словно прося продолжить. И, на удивление, несмотря на такое его ребячество, Саске, хотя и вздохнул, но все же продолжил играть и при этом даже сумел сделать так, что нелепое перебирание пальцами Наруто, не показалось слишком выбивающимся из строя, а даже наоборот — он что-то похожее сделал с левой стороны, что даже мурашки по коже пробежали: его пальцы, дойдя до середины, коснулись руки Наруто. Это прикосновение показалось Наруто неожиданно личным из-за отсутствия перчаток, и потому он отпрянул, будто коснулся огня. Музыка стихла, только эхо её ещё некоторое время отражалось от стен, пока Саске не убрал ногу с педали. Остались только тишина, дождь и одиночество. Осталось ли? У Наруто в голове не сохранилось ни единой мысли, зачем он приходил сюда. Убедиться в ответных чувствах? Нет, он только убедился в собственных. — У меня совершенно никаких предположений о том, почему ты здесь, — сказал наконец Саске, нарушая тишину. — И почему мне о тебе не доложили. Наруто положил руки на крышку инструмента, уперся в них подбородком и улыбнулся, чтобы развеять осевшую здесь мрачность. — Никаких? Совершенно? — решил уточнить он. Но Саске неожиданно отвел взгляд и на этот раз затянул с ответом. Он взял с пюпитра ноты и принялся листать их, словно что-то отыскивая. — И все же? — спросил он, вновь взглянув на него, уже уверенней. — Ну, — протянул Наруто, все же заметивший его заминку. — Как видишь, льет дождь. Я решил, что ты меня немного потерпишь. Дождь, словно в подтверждение, стал лить ещё сильнее, и Наруто поежился от холода. Его волосы все ещё были мокрыми, и одежда оставалась влажной. — Я не из тех, кто умеет развлекать гостей, — ответил ему Саске. — Но у тебя же гостит Хозуки. — Наруто, не спросив разрешения, прошел к окну, чтобы его закрыть. — Хозуки умеет развлекать себя сам. — Я тоже умею, — хмыкнул Наруто. Шум дождя стал глуше, а в комнате как будто стало темнее. Но то была приятная полутьма. Теперь не одинокая, а как будто… интимная. — А что это ты сейчас играл? Красиво. — Пассакалья, — Саске пожал плечами. — Мама учила давно. — Скучаешь, — понял Наруто. Потом вспомнил: ведь сейчас дождь. Тогда тоже шел дождь. Он внимательнее посмотрел на Саске. Заметил какую-то засевшую глубоко тоску. Очень знакомую. — Здесь все о них напоминает, — вздохнув, вполголоса признался Саске, качнув головой. — Не стоило приезжать. Он вдруг сделал какой-то беззащитный жест рукой, когда заправлял волосы за ухо, что сжалось сердце. — Вы совсем сюда не приезжаете? — спросил Наруто. — Итачи тоже? Саске на это только безразлично пожал плечами. Но Наруто посмотрел на него внимательнее и вдруг догадался: — Ты думаешь, Итачи винит тебя? Саске только коротко посмотрел на него и ничего не ответил. С живым братом он как будто все равно был одинок. Хуже того — он и сам себя винил. Наруто осторожно обошел его и сел рядом, разом как будто почувствовав охватившее Саске напряжение. — Я уже прошел через это, — тихо сказал он, стараясь заглянуть ему в лицо, но тот все так же читал ноты. — Просто прими — они умерли. Все. И никто здесь не виноват. А скучать — это нормально. Если ты скучаешь, значит, умеешь любить. Сказал и замер сам от удивления. Похоже ли это было на намек? Стало даже жарко в ещё влажной одежде. Саске оторвался от своих листов и странно посмотрел на него. — А ты? Скучаешь? — спросил он. И Наруто вдруг снова бросило в жар. Опять же: это намек? — Я… скучаю, конечно. Только вряд ли они обрадовались бы тому, кем я стал, — слабо усмехнулся Наруто, почесывая затылок. — Виконтом? — Саске непонимающе приподнял бровь. Наруто посмотрел на него с усмешкой. — Тебе сказать ещё раз, что мне нравятся мужчины, или ты ещё недостаточно… увидел? Саске, как он и предполагал, взгляд отвел почти сразу же. Но следующего его вопроса Наруто не ожидал совершенно: — Как ты до этого дошел? Он не смотрел на Наруто, а словно искал что-то среди листов с нотами, но вопрос прозвучал непринужденно и спокойно. Наруто начал бессмысленно перебирать пальцами клавиши перед собой и пожал плечами. — Ну, как бы сказать… Это было уже в Бирмингеме. Я возвращался с работы, и случайно наткнулся на облаву — «моральная полиция» нашла одно из заведений, где собирались такие как я. — Он несколько презрительно поморщился. — Они все бежали, растерянные и в панике, а я не понимал, что они такого сделали и в чем были виноваты. Но когда узнал… не знаю, я был вне себя. Сам даже не могу сказать, почему. Возможно, взыграло чувство справедливости. Я думал: в моей деревне погибли люди, мои родители, и никто не пошевелился помочь. А здесь, какой ужас, просто любят не тех, кого принято… А возможно, я уже тогда знал про себя больше, чем хотел признать. Так что я пробовал как будто назло… и мне понравилось. Да, может, мужчина этот и был намного старше меня. Да, все было далеко не идеально и совсем несерьезно. Но я ведь не мог потребовать у него жениться на мне? — пошутил он под конец, усмехаясь. Он внимательно смотрел на Саске, ища какие-то эмоции. Презрение, отвращение… интерес? Что ж, — он поджал губы, — отвращение было. — Зачем? — только и спросил Саске. — Что зачем? — не понял Наруто и хмыкнул: — Не потребовал жениться? — Зачем ты с ним лег? Если несерьезно. Тебе так нравится? — Ну, выбора у меня не много. — Наруто отвел взгляд — Саске смотрел слишком пристально. — Большинство не готово к тому, что общество не станет их терпеть. Большинство даже себе не готово признаться, что им больше по вкусу мужчины, — тише сказал он. — «Серьезно» здесь не получится. Тем более, это первый раз. Разве у тебя серьезно было в первый раз? Саске промолчал, листая страницы. Отыскал себе предмет, на который можно отвлечься. Дождь забылся за этой беседой. Холод тоже, хотя Наруто ещё и не обсох до конца. Слишком в интересную сторону повернулся разговор. — Тебе бы переодеться, — сказал Саске, когда Наруто провел рукой по ещё влажным волосам, встряхивая их. — Все в порядке, — отмахнулся Наруто и вдруг удивленно распахнул глаза, осознав, что Саске избежал ответа: — Погоди, у тебя же было, да? Ты же не… Но Саске впервые на памяти Наруто закатил глаза — что странно, ведь ему казалось, что он из тех людей, которые готовы это делать после каждой чужой реплики. Но, видно, он слишком воспитан для подобного. — Да, Узумаки, у меня было, — выдохнул он все-таки. А потом добавил, уже тише: — Но мне не понравилось. Сердце Наруто вдруг забилось сильнее. Ему не понравилось. Не значит ли это, что он готов пересмотреть свои взгляды? Зачем он это сказал ему, Наруто? За окном грянул гром, и от неожиданности Наруто вздрогнул. — А как же твой эрцгерцог? Разве с ним не серьезно? — спросил Саске почти с иронией, не дав достаточно времени, чтобы все обдумать, и погладил одной рукой клавиши перед собой, не нажимая на них. — Оставь ты уже Гаару в покое, — отмахнулся Наруто. — Он уехал, все. Это был просто поцелуй. Можешь считать, в Вене так все прощаются. — Такое прощание при людях за прощание точно бы не сочли. — Да, целуюсь я вроде бы неплохо, — хмыкнул Наруто, кладя локоть на клавиши, отчего громкий звон пронесся по всей комнате, и оборачиваясь к Саске всем корпусом. Так, что он успел уловить короткий взгляд, который Саске бросил на его губы. Нет, теперь точно не показалось. Тело Наруто бросило в жар. Боже мой, что же он творит? Учиха Саске. Не может быть. Если подумать… не может быть! — А ты почему спрашиваешь? — рискнул он спросить с легкой усмешкой. — Так интересна моя личная жизнь? Могу рассказать в подробностях, если пожелаешь… — Прошу от них избавить, — фыркнул Саске, собирая все ноты в стопку и, кажется, намереваясь встать. — Подожди, — Наруто рефлекторно остановил его, схватив за руку. Кожа к коже. Опять. У них обоих пальцы оказались холодными, но несмотря на это стало вдруг тепло. Саске на мгновение остановил свой взгляд на их руках, прежде чем вновь поднял голову. — Сыграй что-нибудь, — попросил Наруто зачем-то и осторожно отпустил его пальцы. — Для меня, — добавил с легкой улыбкой, словно предоставляя возможность не воспринимать его всерьез. Но он ведь хочет серьезно? Так? Саске. Может быть, он просто не нашел подходящей девушки? До этих пор Наруто ещё не было настолько сложно найти к кому-то подход. Это нервировало. Но и интриговало тоже. Никогда прежде он не задумывался о том, чтобы сделать все правильно, поскольку никто не ждал от него порядочности в этом вопросе. Ведь в конечном счете, такие связи ни к чему вести не могли. — Хозуки скоро должен вернуться, — напомнил Саске. — Дождь. Он сегодня уже не вернется, — покачал головой Наруто. И его вдруг словно обухом ударило: Наруто в Сенджойс сегодня не вернется тоже. Они остались здесь одни. Он сглотнул вязкую слюну и попросил снова: — Ну, сыграй же. Ты же что-то искал там только что. Саске глубоко вздохнул, словно с неохотой, снова убрал ноты на пюпитр и как будто задумался на мгновение о чем-то. Наруто сел ровнее, чтобы не мешать, но и иметь возможность смотреть на Саске тоже. И Саске начал играть. Снова что-то мрачное и грустное… он знает хотя бы что-нибудь веселое? Но отчего-то казалось, что только такое и могло настолько проникать в сердце. Пальцы, завораживая, бегали по клавишам, вновь вызывая восхищение. Прислушавшись внимательнее, Наруто осознал, что Саске играл что-то, что Наруто как будто бы точно слышал, но никак не мог вспомнить где. — В этой песне нет слов? — спросил Наруто, потому что Саске играл молча. А послушать его голос снова Наруто был бы совсем не против. — Нет, — ответил Саске, коротко качнув головой. И что страннее — покраснел. Так что Наруто ему не поверил, однако ловил эту его неловкость с удовольствием ценителя. Такие картины ему все же больше были по душе — живые, настоящие, заставляющие гадать об истинном чувстве. Лучшие шедевры — это люди. Саске наконец поймал его внимательный взгляд и как будто понял по нему, что его уличили во лжи, так что он сдался: — Belle… — пропел он вдруг на французском. — Est-ce le diable qui s'est incarné en elle? На французском. Наруто вдруг понял, что никогда прежде не слышал, чтобы Саске говорил на других языках. Даже у Карин часто неосознанно мелькал в разговоре французский, а у Саске — никогда. Что ж, по крайней мере, в этом вопросе назвать Саске не джентельменом язык бы не повернулся — понимая, что Наруто не говорит на других языках, он при нем его и не использовал. Даже для того, чтобы обсудить самого же Наруто с Карин он использовал английский. Да, грубо. Зато честно. Он ведь мог улыбнуться ему в лицо, а затем сказать Карин по-французски, каким идиотом он его считает. А Наруто никогда бы и не узнал. — Pour détourner mes yeux du Dieu éternel? Qui a mis dans mon être ce désir charnel?.. Если бы Саске всегда говорил по-французски, в этот язык можно было бы влюбиться. И все же. Наруто узнавал мотив. Но ему казалось, что он слышал эту песню на английском. Он никогда не слушал ничего на французском. Так почему же Саске теперь поет её на другом языке? — Elle porte en elle le péché originel. La desirér fait-il de moi un criminel? Что-то очень-очень знакомое. Он точно слышал это. В театре? И не единожды, если уж запомнил. Значит, Карин любила эту пьесу. — Celle Qu’on prenait pour une fille de joie, une fille de rien Semble soudain porter la croix du genre humain… — …И после смерти мне не обрести покой, — вспомнил вдруг Наруто, сам того не ожидая, и голос Саске сразу же стих. — Я душу дьяволу продам за ночь с тоб… Саске перестал играть. Наруто осознал, что пропел ему это практически в ухо. Вновь возникла тишина, прерываемая лишь шумом дождя за окном. Сверкнула молния. В комнате заметно осело напряжение. Наруто смотрел на профиль Саске. Саске смотрел перед собой. — Саске? — позвал Наруто чуть хрипло. И, сглотнув, все-таки спросил: — Почему ты спел её на другом языке? Молчание. — Черт меня подери… — почти дрожаще выдохнул Наруто, запуская руку в волосы. — Ты… серьезно? — Я ничего не говорил, — Саске наконец обернулся к нему, выглядя совершенно спокойно и уверенно. Наруто не мог позволить себе отвести от него взгляда. — То есть я тебя совсем не интересую? «Белль» и это все?.. Саске «ничего не говорил». Вместо него говорило все остальное. Наруто лишь ненамного приблизился к нему, а его руки уже напряглись. Линия челюсти вырисовалась слишком четко из-за сжатых зубов, а глаза… глаза говорили больше всего. — Совсем? — выдохнул Наруто почти в сантиметре от его лица. Саске не отодвигался словно бы из принципа, но его напряжение, кажется, можно было потрогать пальцами. — Не можешь, — сказал Саске. И тогда Наруто поцеловал его. Не медленно или нежно. Не так, словно спрашивал разрешения. Он поцеловал так, чтобы сразу же обозначить для самого же Саске — может. Он может его интересовать. Чтобы не позволить даже помыслить отрицать это. Отрывисто, бездумно, мокро — именно так, чтобы отключить все мысли и оставить только чувства. Его пальцы зарылись в темные волосы, не давая возможности отодвинуться, язык погрузился в рот, с первого же движения вырывая полувыдох-полустон от внезапности и сдерживаемого все это время ожидания. Саске не сопротивлялся, то ли ошарашенный натиском, то ли ошеломленный ощущениями. А ощущения были — Наруто чувствовал их как свои. Спустился одной рукой по спине, натянутой от напряжения и оттого же только сильнее подрагивающей — с подобным подавлением чувств его тело справиться оказалось не в силах. Или так дрожали пальцы самого Наруто? Он отодвинулся, когда почувствовал, что жар накрывает его с головой, несмотря на все ещё влажную одежду, холод и дождь. Отодвинулся совсем чуть-чуть, лишь на то расстояние, чтобы дать возможность осознать случившееся, но и не позволить почувствовать, будто все закончилось. Наруто слегка прищурился, глядя на него, и хотя улыбался, но смотрел с некоторой опаской. Саске все так же молчал, но его грудь вздымалась учащенно, почти вымученно. Они так смотрели друг на друга ещё несколько мгновений, а затем Саске вдруг сделал один дрожащий выдох и прикрыл глаза, качнувшись вперед. Вновь припадая к его губам, Наруто уже не пытался сдерживаться. Он придвинулся ещё ближе, перекинув одну ногу через скамью, и почти сразу же почувствовал горячий выдох на своих губах — Саске это движение тоже распалило. И Наруто вдруг вздрогнул — рука Саске опустилась на его колено. Сердце вмиг забилось словно сумасшедшее. Он не верил, что это происходит на самом деле. Чего Наруто точно не ожидал, так это ответной инициативы. Позволения — да, возможно, смирения. Но не самостоятельных действий. А это могло означать только одно — Саске обдумывал все уже не первый день. И тогда… Ого. Рука Наруто вдруг соскользнула со спины Саске упала на клавиатуру фортепиано, разнося его звук по всей комнате, когда ладонь Саске сжала его промежность. Они одновременно замерли, не успев сделать даже вдоха. Когда первое удивление прошло, Наруто не смог сдержать в себе хриплого смешка: — Думал о нем с самой нашей драки в клубе, а? А говоришь, не интересую. Но Саске не засмеялся вместе с ним и даже не смутился. Он, словно завороженный, смотрел на свою руку, все еще сжимающую чужую твердую плоть через штаны, чем смутил скорее самого Наруто, а затем медленно убрал ладонь, позволив, наконец, сделать вдох, хотя и дрожащий, и поднял на него взгляд, полный чего-то почти опасного. — Расскажи, — потребовал он. — Что? — выдохнул Наруто. — Расскажи подробности. Как это было? Дыхание сорвалось ещё сильнее, хотя казалось — некуда. — Я бы лучше показал тебе, — хмыкнул он, облизнув влажные губы, и с трудом отодвинулся. — Но, боюсь, ты ещё не готов. — Не представляю тебя позволяющим кому-либо что-то подобное делать с собой, — сказал Саске, оглядев его быстрым, почти голодным взглядом. Но Наруто усмехнулся и, чувствуя скрытую опасность, исходящую от Саске, приблизился к его уху: — Разве я сказал, что позволяю делать что-то со мной? Глаза Саске сузились от осознания сказанного. И он вдруг резко поднялся с места, когда рука Наруто медленно скользнула к его пояснице. Наруто несколько растерялся — не ожидал такой реакции. Не привык. — Тебе нужно переодеться, — сказал Саске, оправляя свою рубашку, и, кивнув ему, прошел к выходу.