В высшем свете

А пока наши герои наслаждались размеренностью сельской жизни, в Лондоне жизнь продолжала бить ключом. И после прошедших недель уединения Саске казалось, что он совершенно отвык от общества. После приезда он не посетил ни одного бала, не нанес хотя бы какого-нибудь визита. Лишь Учиха-Хаус и «Брукс», где о произошедшей драке, кстати говоря, никто предпочел не вспоминать, оставались его единственными местами для посещений, а Итачи, герцог Хатаке и Хозуки — кругом его общения. Поведение последнего, кстати говоря, вернулось к привычному: балы, визиты — он не пропускал ни одного, разве что по возвращении не казался взбудораженным или хотя бы сколько-нибудь довольным. Однако Саске не стремился интересоваться причинами — за собственные ошибки каждому должно отвечать самостоятельно. Лишь Итачи и герцог оставались самими собой — не жаловали общество, однако и не противились ему. Они умели деликатно избегать неудобного окружения и, перекинувшись лишь парой нехитрых фраз, оставаться в комфортной для себя среде. Навык, коему Саске стоило бы поучиться. Нынче он все так же сидел в компании брата в собственной гостиной и читал газету, надеясь насколько возможно скоротать время до приезда Наруто в Лондон. Он ещё не решил, как они здесь будут видеться, однако не находил в этом проблемы. В конце концов, в Лондоне затеряться должно быть проще, чем в деревне. Гораздо сложнее оказалось не видеться вовсе. Чем бы он занимался здесь все лето? — Итак, младший брат, — сказал Итачи, отпив портвейна из своего стакана и откинувшись на спинку кресла, — смею надеяться, теперь ты мне расскажешь, что произошло. — Произошло? — Саске непонимающе посмотрел на него поверх газеты. — Что ж, давай припомним, — Итачи задумчиво склонил голову набок, — хотя бы твое скорое решение уехать. А до неё, вашу с Узумаки драку. Драку. Ты можешь себе представить, насколько мне до сих пор сложно в это поверить, пусть даже я и видел все собственными глазами. Однако теперь в тебе нет и малейшего признака раздражения. А ведь ты волей случая провел все это время в близком соседстве с новоявленным лордом Сенджойс. — Меж нами уже все решено, — ответил Саске, вновь обращая свой взор к газете. В ней, словно нарочно, не оказалось совершенно ничего примечательного, что можно было бы обсудить, из новостей — лишь несколько заметок о чьих-то состоявшихся недавно венчаниях да о намечающемся бале-маскараде герцога Хатаке. — Как скажешь, — в конце концов выдохнул Итачи и вновь придвинул к себе стакан. — Я лишь надеюсь, что вы не покалечили друг друга. А то я уже начинал беспокоиться, не получив от тебя ни единого письма. — Извини, что не писал, — Саске поджал губы — он совершенно забыл о письмах. — Я, разумеется, прощу тебя, Саске. Но ваша с Хозуки перемена не осталась незамеченной, так и знай, — заметил Итачи. — Нет в нас никакой… — Милорд, сэр, — в дверном проеме показался дворецкий, — если позволите, прибыл виконт Узумаки. Брови Итачи взметнулись вверх, а Саске, почувствовав, как тело разом бросает в жар, принудил себя усидеть на месте и усилием воли вернулся к чтению бессмысленной газеты. — Просите, — невозмутимо ответил он только. Итачи перевел свой удивленный взгляд уже на Саске, но тот не поднял глаз, словно все это и в самом деле уже было дело решенное. — А вот и вы! — послышался голос Наруто уже с самого порога, заставив Саске все же подняться с места. — Как удачно, что я застал вас дома! Я подумывал, вы наверняка отправились в клуб или в какое другое заведение, однако же… — он горячо пожал руку Итачи, а затем и Саске, с которым при том обменялся коротким, понятным для обоих, взглядом. Саске почувствовал неясный жар в теле. Он не ожидал и сам, что само присутствие Наруто сумеет вызвать в его теле подобную разгоряченность. Однако же он сумел сохранить бесстрастное выражение лица, хотя и взял вновь в руки газету, намереваясь, скрывшись за нею, снизить опасность собственного разоблачения. — Чаю? — предложил по-хозяйски Итачи. — Спасибо, не стоит. И едва успевший присесть в дальнее кресло Наруто встал, будто бы чтобы рассмотреть гостиную получше. Однако он задержался у камина, что стоял прямо рядом с креслом Саске. И, когда Саске слегка повернул голову в его сторону, то заметил, что взгляд Наруто с него вмиг переместился на гравюру на каминной полке, хотя легкая улыбка на его губах не исчезла. — У вас здесь уютно, — заметил он как бы между прочим. — Я бы даже сказал, уютнее, чем в Каттонхолле. Хотя и в нем, разумеется, есть своя прелесть… — Вы побывали в Каттонхолле? — полюбопытствовал Итачи. — И каким он вам показался? Саске все отказывается открывать его для посещений. Саске все же убрал газету, потому что она начинала подозрительно дрожать в его руках по мере того, как он сам становился напряженнее. Наруто был так близко, что удержать себя хотя бы от взгляда стало почти невозможно. Так что Саске решил оставить это бесполезное занятие. Наруто выглядел так, словно был только с дороги, хотя и успел, по-видимому, переодеться. Волосы были в легком беспорядке после езды на лошади, держался он прямо и будто бы естественно — Саске, по крайней мере, в его походке не заметил ничего подозрительного. Столь свободно он себя чувствовал, словно подобное с ним происходило каждый день. А с другой стороны, он ведь каждый день и был таким — это только Саске узнал обо всем позже. — О, Каттонхолл — незабываемое место. Такое укромное, тихое. Кто-то, кажется, называл его пугающим, но я бы не согласился. Однако, — тут их взгляды с Саске встретились, так что отвести собственный удалось последнему с большим трудом, — я согласен, что открывать его двери перед каждым желающим — не самая лучшая идея. Несмотря на все мое стремление к равенству… Каттонхолл — я бы сказал, место, скорее, частное, нежели общественное. — Вот как? — Итачи неожиданно перевел взгляд на Саске. Разумеется, факт того, что они с Наруто не только помирились, но ещё и гостили друг у друга, вызывал в нем любопытство, однако Саске всё же казалось, будто о них все уже известно. — А как Сенджойс? Вы успели насладиться видами всех ваших угодий? — О, это конечно! И уж если говорим о Сенджойсе, я вполне был бы за открытие дверей, жаль, графине это не пришлось бы по нраву. Однако в будущем, почему бы и нет?.. — Вы мыслите довольно современно, Узумаки, это очень полезная черта в наше время, — Итачи улыбнулся и, взяв в руки колоду карт, принялся ее перемешивать. — Может быть, поиграете с нами? Наруто вновь сел, только уже в кресло, стоявшее рядом с Саске. Он устроился в нем так естественно, словно бы их не связывало между собой ничего, кроме дружбы. Словно бы никто не мог догадаться. Но Саске бы солгал, если бы сказал, что ему не нравилась подобная уверенность. Необходимость скрываться имела некую свою притягательную силу. А вынужденная дистанция придавала всему еще и какой-то порочно интимный характер, словно бы присутствие в комнате третьего человека заставляло их учиться угадывать мысли друг друга, хотя, если признаться, угадывать их не составляло большого труда. — В вист? — поинтересовался Наруто. — Мы с Саске приноровились играть так, что теперь против нас лучше не становиться. — Неужели? — Итачи улыбнулся, уже раздавая карты. — Я бы хотел посмотреть на это. Саске только приподнял бровь и скосил взгляд в сторону Наруто, на что получил неожиданно открытый, выражающий словно бы невинное недоумение. Однако Саске видел, как тот едва сдерживает усмешку. Паршивец. — Вы вернулись к балу, я так понимаю? — спросил Итачи, делая первый ход. — Интересно увидеть ваше перевоплощение. — Я вернулся лишь потому, что в противном случае мне перед моими дражайшими кузинами ещё целый век было бы не снискать прощения, — усмехнулся Наруто, ставя карту выше по старшинству, позволяя тем самым Саске убрать из своих самую меньшую. — С женщинами приходится считаться, — улыбнулся он. — Значит, вас на балу не будет? — уточнил Итачи. — А вы будете? Саске вновь скосил на него взгляд. Значит, он пойдет на бал, если уж так избегает ответа? Наруто же в этот момент сделал свой ход. Десять. Это его самая младшая карта или же он всего лишь страховался? Саске посмотрел на свои карты и вновь убрал самую меньшую. — Ваше присутствие напрямую зависит от моего ответа? — Итачи усмехнулся. — Может быть? — усмешка Наруто тоже стала шире. Саске смотрел на карты, ища в них спасения. — Отчего бы и нет? Я приду, Саске тоже. — Итачи поставил козырь. Саске не успел возмутиться: у него даже не было костюма. — Вот как? — Наруто посмотрел на Саске с интересом. — Было бы большим неуважением к герцогу не посетить его знаменитый бал, — продолжил Итачи невозмутимо. — Тем более, когда так удачно выпал отпуск, не так ли? Саске оставалось только скрипнуть зубами и назло Итачи выбросить карту выше его. — Кстати о нем, — сказал вдруг Наруто, поднимая голову. — Саске, ты уже получил назначение? — О, неужели же Саске рассказал о том, что покупает чин? — Итачи, кажется, настолько удивился, что не заметил, как вновь отдал плохую карту. — После всех его слов о мундире? — рассмеялся Наруто. — Нет-нет, разумеется, нам сообщил Хозуки… и все же, Саске? Саске только теперь осознал, что за все это время не произнес ни слова. Он посмотрел на Наруто, но встретил до того откровенный взгляд, что ему стало не по себе. Саске сглотнул. Он хоть немного скрывается? — Саске? — позвал Итачи. — Твой ход. Саске прочистил горло, отворачиваясь, и заморгал, сосредотачивая внимание на картах. — Должен получить уже на днях, — ответил он рассеянно. — Думаю, мы устроим небольшой прием в честь этого, пока все не разъехались, — улыбнулся Итачи. — Как думаешь, Саске? Только самые близкие. — Разве что самые близкие, — Саске неопределенно пожал плечами. — Надеюсь, в этот круг буду входить и я, — вставил Наруто с легкой улыбкой в тоне. Саске, коротко посмотрев на него, опустил взгляд, возвращаясь к игре. В ответ он сумел лишь прочистить горло. — Разумеется, — ответил Итачи радушно, — Саске весьма ценит ваше общество. — Правда? — с некоторым сомнением проговорил Наруто. — Абсолютная. С самого первого дня он только и говорит, что о вас. Саске почувствовал, как стыд заливает его уши краской. Он посмотрел на Итачи, надеясь заставить его замолчать, но тот выглядел до того беспечным, что не потрудился заметить его безмолвного призыва. — Саске? — уточнил Наруто недоверчиво. — Вряд ли там было что-либо лестное. — Однако вы здорово сумели вытянуть его из омута скуки. — Своим невежеством? — рассмеялся Наруто. — Скорее, натуральностью. И, возможно, некоторого рода экспрессией. — Итачи, ты совсем за игрой не следишь? — прервал его Саске, когда Итачи вновь отдал плохую карту, словно бы нарочно. — Увы, карты у меня не самые лучшие, — пожал плечами Итачи. Наруто молчал, и Саске не решился на него посмотреть. Стоит только Саске кого-нибудь пригласить, так Итачи и норовит поставить его в неловкое положение. — Так что, Узумаки, думаю, Саске на этом балу узнает вас сразу, — проговорил Итачи непринужденно. — Ну, и я тоже, скорее всего. Всегда было любопытно разгадывать кто есть кто. Кстати говоря, я весьма редко ошибаюсь. Но на это Наруто только усмехнулся и выложил мелкую карту, позволяя Саске забрать взятку и сделать следующий ход. — А вас часто угадывают? — поинтересовался Наруто. — Практически никогда. — А вы в себе уверены. Итачи на это замечание лишь пожал плечами. — Каждый год некоторые даже делают ставки, раскроют они его или нет, — хмыкнул Саске. — Балы-маскарады всегда меня немало интригуют, — сказал Итачи. — Ведь на многие правила там закрывают глаза, — он улыбнулся. Наруто же вновь обменялся взглядом с Саске и не сдержал кривоватой усмешки. — В таком случае, лучше никому не говорить, будете вы на балу или нет, — сказал он. — А вы собираетесь нарушить какие-то правила? — словно бы заговорщически прищурил глаза Итачи. — Подловили, — хмыкнул Наруто и бросил на стол козырь. — Только вот здесь пока в выигрыше все же мы. *** Карин ожидала, что по возвращении в Лондон ее существо вновь наполнится воодушевлением и нетерпением, однако этого не случилось. Напротив, их заменили уныние и тоска. Сакура и та ее покинула. Приглашения на балы, проводившиеся в ближайшие дни, уже заранее были отклонены. Мало кто в городе еще знал об их приезде, так что некому было нанести им визит. А сама Карин опасалась посещать кого-то из знакомых. И с Наруто идти к Учиха наотрез отказалась… бы, если бы он предложил. Однако и он не предлагал. Так что ей оставалось ждать только бала-маскарада герцога Хатаке. И надеяться, что под маской ее никто не узнает. Пусть хотя бы и до полуночи. Она вновь решила примерить свой наряд и сейчас стояла напротив зеркала. Гвиневра, безусловно, по всем параметрам ей не подходила, и именно по этой причине Карин и выбирала её. Светловолосая, светлоглазая — словно бы воплощение благородства и изящества. — Ну, как я, Аяме? — спросила она у своей горничной, поправляя на голове искусную корону. — В таком наряде вы точно встретите своего Ланселота, мисс, — она восхищенно улыбнулась. Нет, нет, Ланселотов с нее уже достаточно. Ей нужен Артур. Карин оглянулась. Ей все же был необходим ещё один взгляд со стороны. Чтобы убедиться, что её точно было не узнать. — Курама! — позвала она, как раз заметив его в коридоре, и живо надела на себя маску. — Да, мисс? — тот склонил голову, входя внутрь, и, заметив её наряд, добавил: — Вы нарядились в леди Сенджу в молодости? Карин мгновенно вспыхнула. — Я королева Гвиневра, Курама! Он ещё раз обвел её взглядом. — Как знаете, мисс. Он отнюдь не выглядел убежденным. Карин развернулась к зеркалу в ужасе. Теперь она словно бы действительно видела сходство. И волосы светлые, и выражение лица… И это ей совершенно не нравилось. Совершенно. — Mon Dieu, прошу, скажите, что в этом доме есть хотя бы что-нибудь, что я ещё не надевала! Я же не могу появиться в таком виде! — она в панике начала снимать с себя корону и парик. — Убери же все это, Аяме! Аяме, очевидно, переняла ее встревоженность и, хотя действовала она проворно, но её взгляд говорил о том, что иных вариантов у неё в запасе не было. — Может, занять театральный костюм? — предложила она. — Нет, только не их! Кто только их не видел! — Карин зло смотрела в собственное отражение. Как можно было потерять столько времени впустую! — Я никуда не пойду, — решила она в итоге. — Но, мисс, вы же так долго готовились… — Вообще-то, хм, кажется, в одной из гардеробных оставались какие-то наряды леди Узумаки, — Курама задумчиво почесал подбородок. — Maman… — Карин вдруг ахнула. Все платья её матери были насыщенных цветов, и по той причине, что Карин их ещё носить не могла, она совсем о них позабыла. — Конечно! — В её голове внезапно сложился идеальный образ. — Аяме, нам с тобой теперь нужно будет сходить к модистке, чтобы подогнать платье. Сейчас же! *** Что же, дорогие читатели, вот таким образом наши герои заканчивали свой первый Лондонский сезон и теперь готовились в последнему балу. Отчего-то каждый казался сам себе загадочным в этот день и неутомимо ждал вечера. Идея скрываться под маской будоражила каждого, и даже необходимость после её снять волновала только больше. Ведь насколько другие будут ждать этого? Насколько будут желать узнать истинную личность, скрывающуюся под маской? Ту, что, возможно, покорила их сердце?.. Однако же вернемся к тому из наших героев, кто уж без всяких сомнений к этому балу заведомо не готовился, и чье теперь решение все же посетить его удивляло его самого. Саске раздобыл для себя самую обыкновенную маску черного цвета и теперь с сомнением разглядывал самого себя в зеркале. Так уж ли было необходимо являться на этот бал? Всё Наруто… — И в кого же ты нарядился? — Итачи неожиданно появился на пороге, и весь его облик выдавал явное неодобрение. — В самого себя, — фыркнул Саске, поправляя перчатку. Итачи лишь усмехнулся уголком губ. — Нет, нет, Саске. Ты не пойдешь так. Тем более, я все уже для тебя приготовил. Тебе понравится. — Я не стану выряжаться, словно кукла, — Саске закатил глаза под маской. Итачи же только прищурился. — Разве ты хочешь, чтобы тебя узнали? Представь, сколько девиц сразу же станут увиваться вокруг тебя. А ведь теперь приличия их будут сдерживать не столь сурово, сколько в обычные дни. Право, Саске, мне начинает казаться, что тебе нравится подобное внимание. Саске с раздражением снял с себя маску. — Показывай, что там у тебя. — Я знал, что ты согласишься, — улыбнулся Итачи, разворачиваясь к коридору. — Я ещё ни на что не соглашался. — Ну, разумеется, — хмыкнул Итачи. — Ты всего лишь не хочешь, чтобы тебя узнали.