Клятва бесчестия

Оберин

Он вспомнил, как впервые увидел крысу. Это была нервная, отвратительная маленькая тварь, которая шныряла по кухне и прикасалась ко всему, что попадалось ей на глаза. Время от времени она издавала тихий писк, которого было достаточно для того, чтобы привлечь внимание всех, кто находился поблизости, прежде чем снова исчезнуть. Даже несмотря на то, что он больше не мог её видеть, Оберин знал, что она всё ещё там, наблюдает и ждёт. Он также вспомнил, как наблюдал, как змея поймала и поглотила её. Образ предсмертных судорог этого жалкого животного был движущей силой для улыбки, которой Оберин одарил Петира Бейлиша, Мастера над монетой Королевства и общего раздражения Семи Королевств. Это — и то, как Арео Хотах обращался с этим человеком. Никто не мог передвигаться по Водным садам без его ведома или разрешения. Мизинцу повезло, что его не показали им насаженным на наконечник копья. Однако время ещё было. — Лорд Бейлиш, — начал Доран; в его голосе звучала любопытная смесь вежливости и злости. Он сидел в кресле у письменного стола, держа перо наготове, чтобы сделать всё, что нужно, для предотвращения этого вторжения. — Я бы приветствовал вас в Дорне, но, похоже, вы предпочли обойтись без любезностей. — Простите меня, принц Доран, но я… Извинения Мизинца, по-видимому, хорошо продуманные, были прерваны, когда Арео отступил дальше вглубь комнаты, ударившись плечом о мужчину, отчего тот потерял равновесие и подался вперёд. Это был маленький дверной проём, а стражник его брата был крупным мужчиной. Такое случалось. Прочистив горло, он продолжил. — Как я уже говорил, принц Доран, я приношу извинения за мою, казалось бы, неучтивость, но… — Казалось бы? — повторил Оберин. Он приподнялся со своего лежачего положения на диване и пристально посмотрел на Мизинца. — Это не Королевская Гавань, лорд Бейлиш. Это даже не Солнечное Копье. Это Водные сады, святилище нашей семьи. Никто не приходит без приглашения, и никто не уходит без разрешения. Итак, скажите мне, каким вам кажется ваше нежелательное присутствие? Мужчина ответил не сразу. Он только наблюдал за ним, и Оберин видел, как за этими глазами-бусинками работает мозг. Его губы на мгновение дрогнули, прежде чем он снова повернулся к Дорану. Оберин был человеком, которого нелегко запугать, но он знал, когда следует быть настороже. Когда не самый глупый человек улыбается в ответ на угрозу насилия, нужно быть настороже. — Мера предосторожности, — таков был обдуманный ответ Мизинца его брату. — У вас есть тот, кого я искал, и я предпочёл найти его до того, как у кого-нибудь появится шанс его похитить. — Это смелое заявление, — ответил Доран, откидываясь на спинку стула. Он выпустил перо и уставился на Мизинца почти так же, как тот ранее смотрел на Оберина. — Я считаю, что, когда находитесь в комнате, полной людей, которые предпочли бы видеть вас мёртвым, ложь не помогает ситуации. — Чего вы хотите, лорд Бейлиш? — спросил Доран, явно не в силах больше обсуждать эту тему. В Королевской Гавани это могло продолжаться несколько дней. Прямолинейность, казалось, была утраченным искусством. Почувствовав, что разговор поворачивает в нужное ему русло, Мизинец воспользовался возможностью и подошёл к столу его брата. — Простая сделка — это всё, о чём я прошу. Передайте Сансу Старк под мою опеку, и я ничего не скажу о её присутствии здесь. — Я не думал, что вы из тех, кому нравятся маленькие девочки, — сказал Оберин. Его тон был беззаботным, но глаза сузились. Любой, кто хоть что-то знал о нём, мог заметить, что он весь напрягся, готовясь к нападению. Мало что могло забраться ему под кожу и мгновенно заставить кровь кипеть, но у него было много дочерей, и мысль о том, что кто-то прикоснётся к ним в юности, была, пожалуй, самой ужасной. — Зачем ещё она могла вам понадобиться? Мизинец встретился с ним взглядом. — Какая вам разница, принц Оберин? Здесь она не меньшая пешка, чем была бы в Королевской Гавани — или под моей опекой. — Разница в том, что я знаю, на что мы способны, лорд Бейлиш. Мы здесь, в Дорне, не причиняем вреда маленьким девочкам. А вы, с другой стороны… какие мерзости совершали вы? — Боюсь, не очень много. Жизнь Мастера над монетой настолько скучна, насколько это может показаться. Довольно смелая ложь. Все знали, что в Королевской Гавани был не один Мастер над шептунами. — Вы сказали то же самое Неду Старку? Мизинец прищурился, но ничего не ответил. — Ах, нет идеально продуманного ответа? Вы теряете хватку. — Хватит, Оберин, — в конце концов произнёс Доран, махнув рукой. Оберин был удивлён, что тот так быстро это прекратил. Он сам мог бы играть в эту игру часами, изматывая Мизинца, пока тот не дал бы им то, чего они хотели. — Я проигнорирую тот факт, что вы угрожаете моей семье в нашем доме — а это достаточная причина для того, чтобы я приказал убить вас и выбросить в пески, что мой брат с радостью сделает без колебаний. Оберин одарил Мизинца ещё одной широкой улыбкой. — Если, — продолжил Доран, — вы скажете мне, почему Тайвина Ланнистера должна волновать причина, по которой Санса Старк здесь. Да, он будет зол, и да, его гордость будет уязвлена, но это Дорн, где каждого мужчину, женщину и ребёнка учат сражаться за свой дом до последнего вздоха. В такой ситуации он не может надеяться на вторжение к нам, особенно учитывая, что его внучка находится на нашем попечении. — А я-то думал, что вы не причиняете вреда маленьким девочкам, — ответил Мизинец с самодовольной улыбкой, взглянув на Оберина. — Как бы то ни было, Санса Старк — ключ к Северу. С её братом разберутся; её сестра, скорее всего, последует за своим близнецом даже на смерть, и в результате в Дорне останется единственный Старк. Рискованно это или нет, Тайвин Ланнистер не позволит вам получить такую власть. Доран наблюдал за Мизинцем, обдумывая всё, что тот сказал. — Оставьте нас. У Мастера над монетой не было ни секунды, чтобы возразить на приказ Дорана, когда быстро и бесшумно, несмотря на свои габариты, появился Арео Хотах и вывел его из комнаты, быстро закрыв за собой дверь, чтобы братья могли побыть наедине. — Что думаешь? Оберин встал, схватил свой кубок и допил оставшееся вино. — Я думаю, он чёртово трепло. Доран хмыкнул, явно не соглашаясь. — А если это не так? — Тогда пусть они придут! — крикнул Оберин, швырнув свой кубок через всю комнату. — Слишком долго мы ждали возможности уничтожить Тайвина Ланнистера. И я не намерен ждать, пока стану слишком старым и бесполезным, чтобы довести нашу месть до конца. Его старший брат бросил на него взгляд, который говорил о том, что даже он ступает по зыбкому песку. — У нас есть план. — Визерис Таргариен мёртв, брат, и его сестра потеряна для нас! Сейчас не время строить планы! Мы должны действовать! — Не тебе мной командовать, Оберин! — закричал Доран, крепко вцепившись в спинку стула. После этого он глубоко вздохнул, облокотившись на один из подлокотников, а Оберин устроился поудобнее, тихо наблюдая за происходящим, как обиженный ребёнок. — Я не потерплю потери сотен людей, чтобы утолить нашу жажду крови. Возможно, пришло время прекратить эти глупости и отправить девушку туда, где ей самое место. — Не в Королевскую Гавань. Теперь Доран бросил на него взгляд, который заставил его снова почувствовать себя глупым маленьким мальчиком, каким он был много лет назад, когда смех Элии всё ещё был слышен в коридорах. — Теперь ты неравнодушен к девушке Старк, брат? Ты видишь в ней одну из своих, кого-то, ради кого мы должны рисковать своей страной? — Я вижу в ней человека, который долго не проживёт, когда её нога ступит за пределы этих границ, — ответил Оберин, обвиняюще указывая пальцем на брата. — Мы отправим её на верную смерть, и это будет на нашей совести. Разве мы не лучше их, Доран? — Иногда я сомневаюсь, что это не так, — признался брат, откидываясь на спинку стула. — Возможно, это не имеет значения. Прибытие сюда лорда Бейлиша уже положило чему-то начало. Возможно, уже слишком поздно отказываться от этого.

~***~

Санса

Они не пускали её внутрь, и это злило её. Трое мужчин сидели в маленькой комнате менее чем в пятидесяти футах от неё, разговаривали и определяли её будущее, а ей по какой-то причине не разрешалось там присутствовать, даже слушать, не говоря уже о том, чтобы высказываться в свою защиту. Она думала, что здесь наконец-то сможет снова взять собственную жизнь в свои руки, но, возможно, она ошибалась. Может быть, она действительно всё ещё была такой же невежественной, как та маленькая девочка, которая сбежала из Винтерфелла в столицу. Санса просидела там почти час, пытаясь расслышать что-нибудь из комнаты, но она была слишком далеко, а стены Водных садов были слишком толстыми. В отличие от Красного замка, здесь разговоры не отдавались таким громким эхом. Она задавалась вопросом, было ли это сделано специально. Шаги привлекли её внимание, и Санса повернулась к Мизинцу, который снова шёл в её сторону. Она резко встала, готовая убежать, но мужчина поднял руки. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, Санса. Я бы никогда так с тобой не поступил. — А почему нет? — спросила она, вздёрнув подбородок. — Вы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь моему отцу. — Вашего отца было не спасти. Серсея Ланнистер собиралась лишить его головы с того момента, как он узнал правду. — Благородный человек помог бы ему. — Благородные люди умирают, Санса, а я предпочитаю жить; а ты? Он сел на скамейку, которую она только что освободила, жестом пригласив её сесть рядом с ним. Она на мгновение задумалась, но решила сесть — хотя бы для того, чтобы не устраивать сцен. Чем меньше людей услышит, тем лучше. — А «жизнь» также требует, чтобы вы ещё и оскорбляли мою сестру? — спросила она через некоторое время, вспоминая все грязные слухи, которые она слышала о Мире и Роберте. На лице Мизинца появилось почти страдальческое выражение. Она задумалась, было ли актёрство его сильной стороной. — Признаюсь, это был не самый радостный момент для меня, но королева хотела проверить меня на верность, и я знал, что твоя сестра была для неё костью в горле с тех пор, как король Роберт положил на неё глаз. — И всё же, я полагаю, вы здесь без ведома королевы. Мизинец усмехнулся. От этого звука у неё по коже побежали мурашки. — Ты умнее, чем кажешься, Санса, но тебе ещё многому предстоит научиться. Королева Серсея, на самом деле, знает, что я здесь, хотя моя цель отличается от той, во что я заставил её поверить. Лучшая ложь была основана на правде. Она понимала это очень хорошо. — И какова ваша цель, лорд Бейлиш? Он посмотрел ей в глаза, и она подумала, что он считает себя её спасителем или, по крайней мере, играет эту роль. Неужели он действительно думал, что она купится на это, спустя столько времени? — Я здесь, чтобы отвезти тебя в Долину. Санса моргнула. — В Долину? Зачем? — Я собираюсь поухаживать и, надеюсь, жениться на твоей тёте Лизе. Если ты пойдёшь со мной, ты будешь ближе к дому, чем когда-либо, и когда придёт время, я смогу увидеть, как ты вернёшься к своей семье. Она почувствовала, что её глаза сузились. Да, за прошедший год она наслушалась этих прекрасных слов. — Подходящего времени не бывает, лорд Бейлиш. Скажите, что мешает вам никогда не отпустить меня? Мизинец пожал плечами. — Я думаю, Лиза была бы рада, если бы её очаровательная племянница вернулась к сестре. И я очень переживаю за твою маму, Санса. Я бы не позволил ей надолго разлучиться с тобой. Однако военный лагерь твоего брата часто перемещается, и я бы предпочёл не втягивать Долину в войну ещё больше, чем она уже втянута. Санса пожала плечами. — Тогда просто отправьте меня в Винтерфелл. — Я не могу представить, что ты будешь уютно себя чувствовать в тлеющих руинах. После того, что сделал Теон Грейджой, я не уверен, сколько времени потребуется на восстановление, учитывая, в конце концов, и войну, и приближение зимы. Спокойствие в Водных садах внезапно нарушилось. Стало как-то тише, и всё же внезапно ей показалось, что кто-то кричит на неё. — Что вы сказали? Впервые Сансе показалось, что выражение сочувствия на лице Мизинца было не совсем неискренним. Он протянул руку и коснулся её, но она была слишком потрясена, чтобы оттолкнуть её. — Санса, разве они не рассказали тебе о твоих братьях?

~***~

Мира

Потребовалось два дня, чтобы тихое недовольство тем, что Джейме Ланнистер всё ещё жив, превратилось в рёв. Люди громко протестовали, требуя отрубить ему голову и вернуть её его бастарду в качестве возмездия за лорда Эддарда. Другие предлагали гораздо более жестокие формы наказания. Когда-то она пришла бы в ужас от их слов, но теперь видела только отчаявшихся людей, а отчаяние убивает рассудок. Их гнев только усилился из-за того, что Джейме перерезал горло одному из сыновей лорда Карстарка при попытке к бегству. Именно люди Карстарка первыми ворвались в палатку, в которой его держали, но без их ведома Робб глубокой ночью перевёз своего пленника в секретное место, известное лишь немногим. Вместо Джейме эти люди обнаружили самого Большого Джона с двумя его самыми доверенными капитанами. Через час они были закованы в цепи, а ещё через час висели в петле. Несмотря на первоначальные протесты матери, Мира решила присутствовать на казни. Знаменосцы её брата одобрительно смотрели на неё, но она делала это не для того, чтобы соблюсти приличия. Где-то глубоко внутри она чувствовала себя частично виноватой в их смерти. Это было их решение, но если бы Джейме с самого начала не было в лагере, ничего бы не случилось. Люди её брата умерли, потому что она не позволила ему уйти раньше. Не важно, что Торрхен Карстарк был убит кинжалом, который она дала Джейме. Она продолжала наблюдать за телами, безжизненно покачивающимися на ветру, пока не прибыли мужчины, чтобы снять их и небрежно бросить в тележку. — Похороните их достойно, — сказала Мира, наблюдая, как мужчины поворачиваются к ней с растерянными взглядами. — Их долг выплачен. Она ушла под несколько «миледи», удивляясь, когда это слово стало для неё таким непривычным. Мира направилась к палатке командирования, держась рядом с Бренной. Шли они медленно. Недавно прошедшие дожди в сочетании с постоянным движением солдат сделали землю слишком мягкой и влажной. Подол её нового плотного платья был испорчен, как и плащ, но для неё это не имело большого значения. Под одеждой на ней были бриджи для верховой езды и пара крепких сапог. Внутри спорили мужчины, а именно Робб и, судя по голосу, лорд Карстарк. Насколько можно было судить, он ничего не знал о намерениях своих людей, но всем было очевидно, что он всё ещё разочарован тем, что они не смогли их осуществить. Время от времени громкий голос Большого Джона перекрывал всё, за ним быстро следовал мягкий тембр голоса лорда Болтона. Нетрудно было догадаться, о чём они кричали, и Мира готова была поспорить, что лорд Карстарк не был одним из немногих избранных, кто знал, где находится Джейме. Впрочем, и она тоже. Она предпочла остаться снаружи, молча стоя рядом с охранником, пока собрание не закончилось; её до сих пор ни во что не посвящали — то ли из вежливости, ради её выздоровления, то ли, что более вероятно, потому, что она была бы так же полезна за военным столом, как ребёнок. Хотя она не обижалась на то, что её не пригласили внутрь, — даже будучи наследницей, ей не было места внутри, считала она, — Мире это казалось странным. Всю свою жизнь они с Роббом вместе сталкивались с проблемами, а теперь… Что ж, теперь это было не так. Ожидая своей очереди, Мира стала наблюдать за мужчинами, бродящими по лагерю. Полы палатки, конечно, приглушали их, но воздух буквально гудел от напряжения; в нём чувствовалась угроза чего-то неминуемого. Одно неверное движение, один слишком пьяный человек — и что-то обязательно произошло бы. Это было не то, чего она ожидала от армии, которая ещё не проиграла ни одного сражения. С другой стороны, они потеряли и многое другое. Мира наблюдала за Талисой издалека. Та болтала с парой раненых солдат и осматривала их повязки, выглядя так, словно чувствовала себя наиболее комфортно среди крови и инфекции. Не то чтобы она не нравилась Мире. На самом деле, она считала Талису замечательной. Она была неравнодушной, умной, бескомпромиссной; явно не уступала её брату в упрямстве. Нетрудно было представить, как часто они ссорились, прежде чем осознали, что делают это только для того, чтобы быть ближе друг к другу. Она полагала, что её брат влюбился первым — потому что это должен был быть он — и Талиса не могла долго сопротивляться. Это была ужасно восхитительная мысль, но какой ценой? Армия Фреев ушла, их доступ к Переправе, если и не был потерян, то, по крайней мере, значительно вырос в цене, что практически отрезало их от Севера; и воины остались ни с чем, кроме единственной женщины взамен — женщины, которая даже не была из Вестероса, без титула и земель. Боги, она любила своего брата, но он был проклятым дураком. Эта черта характера, как она поняла, была гораздо более распространена в её семье, чем она предполагала. Голоса достигли апогея, и Мира не могла не повернуться в их сторону. Она подумала, не нужна ли брату её помощь, хотя и предположила, что это было бы не совсем по-королевски. — Раньше здесь никогда не было так шумно, — сказала её мать, подходя к палатке вместе с Бриенной. Бренна издала какой-то звук, и её быстро погладили по голове. — Когда-то раздавался громкий смех, хотя в основном он исходил от лорда Амбера. Война меняет всё. Так и есть. — Он сказал тебе, что собирается жениться на ней? — спросила Мира, оборачиваясь к матери. — Он спрашивал, что ты об этом думаешь? Кейтилин бросила взгляд на стражника и, взяв дочь под руку, пошла прочь. Они прошли мимо накрытых для трапезы столов, за которыми сидели десятки оруженосцев, точивших мечи и чистивших доспехи, а также солдат, у которых не было такой роскоши. — Спрашивал, — призналась её мать через некоторое время. — И я сказала ему то, что сказала бы любая хорошая мать: не делать этого. Он заключил соглашение с Уолдером Фреем и должен был его соблюдать. — Но он этого не сделал. — Но он этого не сделал, — повторила Кейтилин, похлопав её по руке. — Может, мы и находимся в состоянии войны, но вы оба ещё молоды и неопытны. Любовь может быть трудным испытанием для любого, особенно когда ты не знаешь, что принесёт завтрашний день. — Всё, что мы можем сейчас сделать, это поддержать его. Прав Робб или нет, но он всё ещё король, и ему нужна любая помощь, которую он может получить. Они вернулись обратно и увидели, что люди покидают командирскую палатку. Лорд Карстарк в ярости уходил прочь, а лорд Болтон, как ни в чём не бывало, следовал за ним. Мира предположила, что встреча закончилась не так, как хотелось её брату. Робб не поднял глаз, когда Мира и Кейтилин вошли в палатку. Его внимание было сосредоточено на столе перед ним; ладони упирались в поверхность, а позади него лежал опрокинутый стул. Фигуры, которые когда-то были стратегически расставлены по карте, оказались разбросаны по всему столу, а некоторые упали на землю. В нескольких футах от них стоял ещё один стул, одна из ножек которого была сломана пополам. Мать и дочь посмотрели друг на друга, не желая задавать очевидные вопросы. Вместо этого они ждали, пока заговорит Робб. — Лорд Карстарк требует компенсацию за гибель своих людей. Кейтилин хмыкнула. — Компенсацию? Его люди пошли против твоих приказов и попытались убить заключённого. Их конец оправдан. Это, похоже, не успокоило Робба. — Он также хочет справедливости для своего сына. В конце концов, мы поймали его убийцу, и в остальном от него мало толку. Мира ощутила, как её сердце замерло на мгновение, и её охватил леденящий холод, несмотря на тёплую меховую одежду, которую она теперь носила. — Мало толку? — повторила она со слишком очевидным для всех неверием в голосе. — Этот человек — Джейме Ланнистер. — Да, он, — ответил Робб, наконец выпрямившись. — И его отец никогда не даст за него выкуп и не примет никаких условий. Им не на кого обменивать, у них нет заложников. Единственное, чем мы рискуем, оставляя его в живых, — это шанс, что он сбежит. В её голове отдавалась боль, в уголках глаз пульсировало. Ей казалось, что стены палатки смыкаются вокруг неё. Вот он, самый большой её страх, и Робб говорил об этом так небрежно, как если бы описывал своё мастерство владения мечом. — Робб, — начала она, положив руки на стол, чтобы пространство вокруг не вращалось. — Если ты казнишь его, Рейны из Кастамере поблекнут по сравнению с тем, что Тайвин Ланнистер сделает с нами. — Она права, — неожиданно согласилась её мать. Мира с облегчением посмотрела на неё, но не поверила взгляду, которым одарила её Кейтилин. — Если Джейме Ланнистер умрёт, эта война будет продолжаться до тех пор, пока одна сторона полностью не уничтожит другую. Пока он жив, есть шанс покончить с этим, как только мы выиграем ещё несколько сражений и покажем лорду Тайвину, что… — Но мы же не выигрываем сражения, не так ли? — возразил Робб, бросив на мать суровый взгляд. — Войска Ланнистеров отказываются встретиться с нами на поле битвы, а лорд Тайвин вернулся в Королевскую Гавань и командует своей армией, сидя в удобном кресле, как будто эта война больше не имеет значения. — Она будет иметь значение, если его сын умрёт. — Да, будет, — ответил Робб опасно низким голосом. Мира никогда не видела, чтобы её брат выглядел таким угрожающим. — Он нападёт на нас всей своей силой, и мы разделим его армию надвое. Ты сказала мне, мама, что мы убьём их всех, и это именно то, что я собираюсь сделать. — Робб, у тебя нет людей. — Мы найдём людей. Тем временем мы больше ничего не потеряем из-за него. Это успокоит войска и восстановит справедливость для лорда Карстарка и для нас. Мира не могла дышать. Была ли земля всё ещё у неё под ногами? — Робб, пожалуйста, не делай этого. Ты выше этого. Её брат посмотрел на неё, и она не могла отделаться от ощущения, что он не узнает девушку перед собой. — Выше чего, Мира? Я только что казнил своих людей за совершение преступления, а Джейме Ланнистер сделал больше, чем они когда-либо сделают. Он пытался убить Брана, он предал короля Роберта, переспав со своей собственной сестрой и зачав от неё бастардов, а теперь он убил сына одного из моих знаменосцев. — Но он спас меня! Эти четыре слова заставили её брата и мать замереть. Они смотрели на неё с недоумением, будто она только что дала им пощёчину. Робб перевёл дыхание. — Мира, я знаю, ты стремишься видеть лучшее в каждом, и я знаю, что ты была с ним долгое время, но всё, что он делал, было в интересах его семьи. Если бы ты попала в руки Ланнистеров, они могли бы использовать тебя как заложницу против нас. Боги, как же ей хотелось закричать. Это был её близнец, и он должен был знать её лучше, чем кто-либо другой. Он должен был знать, что она не стала бы беспечно предавать кого бы то ни было, особенно Брана; он должен был знать, что, видя хорошее, она видела и плохое. Вместо этого он думал, что она ничего не знает обо всём этом, что она просто девушка, которая не знает о последствиях войны, и это разозлило её. — У них уже был шанс, — ответила она, на этот раз понизив голос. Она схватилась за край стола и попыталась унять боль в голове. — Что ты имеешь в виду, Мира? — услышала она голос матери. Она вздохнула. — Несколько недель назад мы наткнулись на гостиницу. Внутри были люди, посланные королевой Серсеей на поиски её брата, и им также было приказано убить меня. Мира услышала, как ахнула её мать, и почувствовала, как задрожал стол, когда Робб ударил по нему кулаком. — Вместо этого Джейме убил их, — продолжила Мира, глядя брату в глаза. — И пожертвовал своим шансом благополучно вернуться в Королевскую Гавань. Он предпочёл меня своей семье. Поэтому я прошу тебя, брат, пощадить его; одна жизнь за другую. Робб долго смотрел на неё — возможно, пытаясь увидеть ложь; но он знал, что она не умеет лгать. Ни один из детей Старков не умел. Это было у них в крови. И всё же её слова, должно быть, казались ему чужими — Ланнистер, делающий что-то для Старка. Но он должен был поверить ей. Он был её близнецом; он знал её. К сожалению, она тоже знала его и по его голубым глазам видела, что проигрывает битву. — Независимо от того, сделал он тебе добро или нет, Мира, Джейме Ланнистер остаётся тем же человеком. Я не допущу, чтобы мою армию разорвали на куски из-за него, и не допущу, чтобы он избежал правосудия из-за тебя. Мне жаль, но это необходимо сделать. Он не сожалел. Это была формальность, и она это знала. Какой мужчина стал бы извиняться за казнь Цареубийцы? Он сожалел только о том, что она этого не понимает. Однако она понимала больше, чем он предполагал. Но она не могла позволить ему довести это до конца. — Мы подождём несколько дней, — добавил он через некоторое время, глядя на Кейтилин. — Казнить его сразу после того, как мы повесили тех, кто хотел сделать то же самое, было бы ещё большей пощёчиной лорду Карстарку и его людям. Мама, я бы хотел, чтобы ты пошла к нему. Я сомневаюсь, что он хочет сейчас смотреть мне в лицо, и, честно говоря, я не хочу смотреть в его. Их мать кивнула. Краем глаза Мира заметила, что она смотрит на неё, но не захотела встретиться с ней взглядом. Её разногласия с Роббом были недолгими. Всё, что мы можем сделать, это поддержать его, вот что она сказала. Потому что он был королём, а не старшая дочь. Её слова не имели значения. Когда Кейтилин ушла, они молча стояли друг напротив друга. Она чувствовала себя ещё более отчуждённой от своего брата, чем даже на Драконьем Камне. — Мира… — начал он, но его голос быстро затих. Она встретилась с его голубыми глазами. — Робб, пожалуйста… — Я не могу. Я не буду. В этот момент в палатку вошёл посыльный, и Мира отвернулась от брата, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Пока он отвлёкся, она выскользнула наружу и быстро скрылась в море палаток, чтобы он не смог последовать за ней.

~***~

Когда наступила ночь, Мира погасила все свечи в своей палатке. Она подождала пару часов, слушая, как звуки лагеря постепенно стихают. Пение сменилось храпом, и время от времени доносились лишь редкие звуки шагов. Она сняла платье и надела под плащ рубашку и жилет. Схватив бурдюк, рюкзак и кинжал, она направилась ко входу и медленно вышла наружу. По территории передвигались несколько стражников, но уже стемнело, и снова начинался дождь. Вскоре её шаги заглушил звук падающих в грязь капель. Бренна тихо заскулила рядом с ней, и Мира вцепилась в её мех. — Ты можешь найти его для меня? Бренна фыркнула. Для неё этого было достаточно. Мира и её лютоволк тихо растворились в ночи. Однако, спеша найти Джейме, Мира упустила светловолосую женщину, наблюдавшую за ней издалека.

~***~

Джейме

На его голову капала вода. Знали ли они, что там, где они привязали его, была дыра? Или это было проявлением божественного правосудия, или что там ещё любили утверждать ёбаные священнослужители Семерых? Возможно, позднее один из стражников сам проделал дыру, наслаждаясь зрелищем разъярённого и мокрого Цареубийцы. Мудаки, все они. Джейме попытался наклонить голову в сторону, но как только на неё перестала капать вода, ошейник больно сдавил ему шею. Его голова вернулась на место, но, честно говоря, капли становились такими невыносимыми, что он почти склонялся сделать выбор в пользу боли. Боли, которую он знал; боль была тем, что он мог пережить. Но это ожидание… Он знал, что все они хотели его смерти. Люди, которые утащили его посреди ночи в это новое место, достаточно поворчали по этому поводу. Никто не хотел защищать его; никто не хотел обнажать оружие против своего брата, чтобы защитить таких, как Цареубийца. До него дошли слухи о мужчинах, которые были повешены, пытаясь найти его. Тогда его стражник бросил на него взгляд, который некоторые могли бы назвать леденящим душу. Джейме едва удержался от того, чтобы поддразнить его, но вовремя остановился. На этот раз, подумал он, дисциплина может не сработать. За это он мог бы получить удар мечом в живот. Если ему суждено было умереть, он предпочёл бы, чтобы ему отрубили голову, а не позволили истечь кровью, как какой-нибудь зарезанной свинье. Его внимание привлекли голоса. Джейме подтянул ноги к себе, готовый наброситься на любого, кто приблизится. Если хотят трусливо убить его, пока он в цепях, то это окажется не так просто. Внутрь, спотыкаясь, вошли две фигуры. Одной из них, очевидно, был его стражник; он был дезориентирован и бормотал что-то о том, как усердно он работал и как никто не воспринимал его всерьёз. А другой была Мира; она держала стражника за руку, отчаянно пытаясь удержать его в вертикальном положении. — Возможно, тебе стоит присесть, — предложила она. — Нет, нет, я в порядке, — ответил мужчина, успешно повалившись с ног. — Просто… просто мне нужно… немного пройтись. Мира опустилась на колени рядом с ним и сняла шлем с его головы. — Прости. Стражнику хватило лёгкого прикосновения к груди, чтобы упасть на спину и захрапеть ещё до того, как он упал на землю. Мира ощупывала его доспехи, пока её рука не появилась со связкой ключей. — Что ты делаешь? — прошипел Джейме, когда она подбежала к нему и принялась развязывать ремни на его руках. — И как ты… ты что, отравила его? — Просто немного макового молока, — ответила Мира, понизив голос. Он почувствовал, как напряглись её руки, пытаясь справиться с верёвками, а затем — сладкое облегчение, когда путы ослабли. — С ним всё будет в порядке. Джейме разминал руки, пока Мира возилась с ошейником. Его взгляд скользнул по решительному выражению её лица, и он отметил, что её руки дрожат гораздо сильнее, чем следовало бы. Он схватил её за руку. — Мира, что ты делаешь? — Я была неправа, Джейме. Я не могу защитить тебя. Я — не ты, — ответила она, отмахиваясь. Он вспомнил, как она уже говорила то же самое однажды. — Я не первенец, я не рыцарь, которого мужчины привыкли бояться и уважать. Я просто… я, и никто не слушает таких, как я. Ошейник щёлкнул, и давление на шею исчезло. Джейме вздохнул, снимая проклятую штуку и проводя руками по болезненным местам; кожа саднила, но ещё не успела лопнуть. Мира протянула руку и помогла ему встать. Его нога всё ещё болела, но было лучше, чем раньше. По крайней мере, он мог стоять самостоятельно. Пока девушка практически не прыгнула на него, обхватив руками за шею и почти повалив назад. Он с трудом удержался на ногах и хотел что-то сказать, пока не почувствовал, как сильно она дрожит, прижавшись к нему. — Мой брат посмотрел мне в глаза и сказал, что собирается казнить тебя, даже после всего, что я рассказала, — пробормотала она. В её голосе слышались слёзы, и Джейме почувствовал, как его руки медленно сжимаются вокруг неё. — Он говорит, что, если ты умрёшь, твой отец наконец встретится с ним на поле боя, и тогда он сможет победить его. — Хорошая стратегия, — признал Джейме. И действительно, если бы это не требовало его убийства, его отец, возможно, отдал бы должное этому плану. — Заткнись, Джейме, — ответила Мира, отстраняясь. Её серые глаза блестели, но он заметил едва заметный намёк на улыбку на её лице. — Этого не случится, потому что ты исчезнешь до рассвета. Мира отошла от него, но Джейме потянулся и схватил её за руку. — Это измена, — сказал он. — Мне всё равно. Он отпустил её руку, и она начала снимать плащ. Ей было всё равно. Мира Старк предавала не только человека, которого называла королём, но и своего брата, своего близнеца — семью, которую она знала и любила всю свою жизнь. Ради него. Она рисковала всем ради него. С чем она оставила тебя, Джейме? Он вспомнил этот вопрос, заданный той самой девушкой, стоявшей перед ним, как раз перед тем, как всё рухнуло. И он вспомнил ответ, данный поздней ночью, когда его била лихорадка. Он признался Мире в том, о чём иначе боялся бы сказать вслух. — Ни с чем, — прошептал он, и эти слова причинили боль и облегчение одновременно. — Я сказал тебе, что она оставила меня ни с чем. На её лице снова появилось то печальное выражение, которое смутило его в лесу. — Но я не она, Джейме, — ответила она, протягивая ему свой плащ. — Надень это и шлем тоже. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы выдать тебя за солдата, пока мы не доберёмся до окраины лагеря.

~***~

Одетый в свою маскировку — возможно, именно поэтому Старки всегда были такими мрачными: потому что они были раздавлены под своими проклятыми плащами, — Джейме медленно вышел из палатки вслед за Мирой. Её лютоволк присоединился к ним, когда они пробирались через лагерь. Они старались держаться как можно более немноголюдных мест, передвигаясь как можно беззаботнее и медленнее, чтобы не вызвать подозрений, а также чтобы он не слишком сильно хромал. Бренна была в качестве дозорного, чуя приближающихся солдат ещё до того, как те их видели, и спокойно направляла их в другую часть лагеря. Хотя они могли видеть его окраину, им постоянно приходилось менять направление. В какой-то момент поздно возвращающийся патруль заставил Джейме и Миру ждать между двумя палатками, заполненными храпящими северянами. В темноте и под мелким дождём патруль никогда бы их не увидел, пока они не двигались, но этого было недостаточно, чтобы успокоить кого-либо из них. Мира без плаща дрожала под дождём, и он видел, как она прерывисто дышит. Джейме схватил её за руку и медленно притянул к себе, согревая, как только мог. — Тебе лучше уйти, — прошептал он. — Нет. — Получил он твёрдый ответ. Как только патруль прошёл мимо, они продолжили путь, снова следуя за Бренной. Мира не отпускала его руку. Последний отрезок пути пролегал мимо загонов для лошадей, а за ними простиралось не менее ста ярдов открытого поля. Бренна достаточно хорошо отвлекала стражников, просто стоя рядом с ними и нервируя их своим присутствием, пока Мира вывела крепкого боевого коня с ними в поле. На нём не было седла, но Джейме не собирался жаловаться. Пока они шли по полю, дождь превратился в ливень, промочив насквозь даже Джейме. Когда они добрались до линии деревьев, Джейме отбросил шлем и попытался снять плащ. — Нет, оставь его себе, — настояла Мира, вместо этого протягивая ему рюкзак, который несла. Меч он успел забрать у своего охранника. — Он тебе понадобится. — Ты замёрзла, — неуверенно возразил Джейме. При этих словах её губы скривились. — Я с Севера. Я не могу умереть от холода. Между ними повисла пауза. — Тебе нужно ехать на юг. Я видела карту моего брата. Этот путь приведёт тебя достаточно близко к Харренхоллу. Если войска твоего отца всё ещё не там, ты, по крайней мере, сможешь добраться до Королевского тракта. — Спасибо, — ответил Джейме, делая шаг к ней. Он не умел благодарить, и это слово прозвучало жалко по сравнению с тем, чем она рисковала ради него. У него возникло совершенно глупое желание предложить ей пойти с ним, но это было нелепо. Её брат не стал бы убивать её за то, что она делала, и даже если он будет её ненавидеть, быть с ним, возможно, будет лучше, чем вообще ничего. Поэтому он подумал о чём-то другом. — И я… — Не двигайся, Цареубийца. Прежде чем Джейме успел полностью обернуться и посмотреть в лицо грубой женщине, которой принадлежал этот голос, Мира быстро обошла его и встала перед ним. Её дрожь прошла, сменившись праведной яростью, когда она столкнулась лицом к лицу с Бриенной Тарт и Кейтилин Старк. Меч Бриенны был обнажён, но сейчас она его опустила. — Мира, что ты делаешь? — спросила Кейтилин; в её голосе звучали беспокойство и ярость — уникальное сочетание эмоций, присущее матерям. — Спасаю его. — Он Ланнистер. То, что сделала его семья… — Не его рук дело, — возразила Мира. Он слышал волнение в её голосе, дрожащем на каждом слоге. — Он не убивал отца, он не трогал моих сестёр, он даже не участвовал в этой войне. — Он чуть не убил Брана! — Мне всё равно! Последовавшую за этим тишину можно было разрубить надвое мечом, который он держал в руке. Джейме видел, как слова дочери тяжело сказались на Кейтилин Старк, видел, как та молодость, которую она сохраняла, таяла перед натиском горького предательства. Он даже по-своему сочувствовал ей; он не мог представить, каково услышать такие слова от собственной семьи. — Бран мёртв, — выплюнула Мира. Теперь она плакала. — Он не вернётся, и убийство Джейме этого не изменит. Но я всё ещё здесь из-за него. Он спас меня от своей семьи, от Станниса, от Роберта Баратеона, и я не собираюсь оплачивать этот долг его кровью. Кейтилин лишь пристально смотрела на Миру; её слова, казалось, не произвели на неё никакого впечатления. Затем она взглянула на него. — Что ты сделал с моей дочерью? Ничего хорошего. — Посмотри на меня, мама! — закричала Мира. — Он ничего мне не сделал. Я не ребёнок, живущий в каких-то фантазиях. Я сама приняла это решение и знаю о последствиях. Если ты хочешь вернуть его, тебе лучше заковать и меня в цепи. Джейме глубоко вздохнул и, как ни странно, встретился взглядом с Бриенной. На мгновение ему показалось, что они, возможно, поняли друг друга. Никто из них не хотел, чтобы она это делала. Кейтилин некоторое время молчала, уставившись на свои руки, прежде чем медленно кивнуть. — Дай мне поговорить с ним. Мира не пошевелилась. На самом деле, она только подошла ближе к Джейме. Её мать покачала головой. — Я не собираюсь вонзать в него нож, даже если он этого заслуживает. Мне просто нужно поговорить с ним. Наедине. — Всё в порядке, — пробормотал Джейме, отступая от Миры. Он последовал за Кейтилин на расстояние нескольких футов, смутно осознавая, что Бриенна сокращает расстояние между собой и Мирой. На мгновение он задумался, не солгала ли Кейтилин о том, что не вонзит в него нож — Бриенна бы удержала её дочь от того, чтобы броситься к нему. На данный момент он вполне ожидал подобного от леди Старк. Вместо этого, когда они остановились, Кейтилин ударила его по лицу. Звук удара громким эхом прокатился между деревьями. — Сначала ты столкнул моего сына с башни, а теперь настроил против меня мою дочь? Ты прикасался к ней? Ты испортил её? Джейме чуть не рассмеялся. — Вы хотите сказать, что она хочет освободить меня, потому что я её трахнул? На этот раз он поймал запястье Кейтилин. — Не трогайте меня больше, — предупредил Джейме, отпуская её. — Я ничего не сделал вашей дочери, кроме того, что она сказала. Её честь не пострадала, если это всё, что действительно имеет для вас значение. — Не оборачивай мои слова против меня, Цареубийца, — прошипела Кейтилин. — В тот момент, когда ты появился в нашей жизни, ты не принёс нам ничего, кроме разрушения. Теперь ты собираешься разделить нашу семью ещё больше. — Кейтилин сделала паузу. — Она сказала мне, что ты спас её от головорезов, которых наняла твоя сестра, чтобы убить её. Это то, что ты имел в виду на днях, когда сказал мне, что спас её от своей семьи? Джейме перевёл дыхание, бросив взгляд в сторону Миры. Она что-то говорила Бриенне. — Да. Он услышал, как Кейтилин вздохнула. — Ты заслуживаешь смерти, Джейме Ланнистер, не сомневайся в этом, — начала она так, словно каждое слово причиняло ей боль. — Но если я позволю убить тебя, я потеряю её навсегда, а я не собираюсь терять ещё одного ребёнка из-за этой несчастной войны. Ты уедешь отсюда, вернёшься в Королевскую Гавань, и, если боги будут милостивы, ты никогда больше не увидишь мою дочь. И однажды она забудет о тебе. На этот раз он усмехнулся. — Не забывайте, через что ей пришлось пройти, леди Старк. Возможно, когда вы не будете так сосредоточены на том, чтобы притворяться, что всё вернулось в норму, вы спросите её, через что ей пришлось пройти и почему она больше никуда не ходит без кинжала. Кейтилин пристально посмотрела на него, и Джейме показалось, что она видит его насквозь. Он внезапно осознал, откуда у её дочери эта черта характера, и забеспокоился, что, возможно, раскрыл что-то, чего не должен был. Её определённо не успокаивало то, что она увидела. На самом деле, совсем наоборот. Они вернулись к остальным, хотя Кейтилин встала между ним и Мирой. — Леди Бриенна, я не хочу просить вас ни о чём, что могло бы повредить вашей чести, но у меня есть просьба, — начала Кейтилин, ожидая, пока Бриенна кивнёт в знак согласия. — Сопроводите Цареубийцу из лагеря. Проследите, чтобы его не поймали. Лишите нас его присутствия. Лицо Миры на мгновение просветлело. — Мама, я… Каким бы ни был взгляд, которым Кейтилин одарила дочь, он быстро погасил её улыбку. Мира посерьёзнела, взглянув на него печальными глазами. Возможно, он был неправ; возможно, ей было бы лучше без семьи, которая её ненавидела. Бриенна кивнула. — Я сделаю это, миледи. Когда стражники обнаружат, что он исчез, скажите им, что это была я. Скажите им, что я хотела вернуться домой и забрала Цареубийцу с собой. Если бы момент не был таким мрачным, Джейме, возможно, пошутил бы о том, как эта женщина начинает ему нравится. Кейтилин покачала головой. — Бриенна, я не могу… — Меня и так считают предательницей одной армии. Я уже привыкла к этому. В тишине они приготовили лошадь для Бриенны и умудрились прихватить седло для Джейме. Мира стояла рядом с матерью, пока они садились в седло, с открытым ртом, словно готовая заговорить, но в их теперешней компании она не могла вымолвить ни слова. Вместо этого они принялись пялиться друг на друга, пока Кейтилин это не надоело. — Уходи, — прошипела она. Бросив последний многозначительный взгляд на леди Старк, Джейме развернул коня и последовал за Бриенной. Однако, в отличие от прошлого раза, Джейме оглянулся и увидел, что серые глаза всё ещё смотрят ему вслед. Я рад, что ты не она. Джейме бы хотел сказать ей именно это, но он никогда не умел говорить то, что нужно было сказать.