Вкус твоих мыслей/Taste of your thoughts

Несколько дней спустя Драко появился в дверях Гарри, небрежно прислонившись к ней в ожидании указаний. — Вызывал? Гарри жестом пригласил его войти и, взмахнув палочкой, запер кабинет. — У меня есть новости, о которых ты должен знать, — прямо сказал он, заметив маску безразличия на лице Малфоя. Драко напрягся и попытался поднять свои старые ментальные стены, гадая, какое обвинение было выдвинуто против него на этот раз. Это Финниган? Этот придурок написал на него заявление после того, как Драко не дал ему упасть пьяному с крыши «Гриффон’дора»? Лучше бы Финниган имел последствия падения, нежели сейчас он будет выслушивать от Поттера нотации. — Сьюзен беременна, — прервал его размышления Гарри и дал ему время переварить новость. Драко моргнул. Значит, его новая коллега, с которой он только начал работать, собиралась перебирать бумажки или вовсе уйти в декретный отпуск. — То есть в обозримом будущем она перейдет в офис? — задал вопрос Малфой, стараясь не поддаваться разочаровывающей перспективе остаться без напарника. Однако Гарри покачал головой. — Уровень опасности в нашем отделе достаточно высок, поэтому Сьюзен уходит сразу в декрет, из-за чего ты остаешься без напарника. Мне сейчас не к кому тебя приставить, поэтому есть два варианта: работа в офисе и помощь мне тут или отправиться к группе обвинения. — В качестве кого? — полюбопытствовал Драко. — У одного или двух авроров всегда имеется смена в группе обвинения — они помогают на слушаниях, перевозят заключенных и сопровождают прокуроров в Азкабан или иные места, — объяснил Поттер, вручая ему папку со своего стола. — После нападения на Гермиону мы также ищем других Пожирателей и их местонахождение. Пока мы занимаемся этим делом, нужно следить за ее безопасностью, поэтому необходимо приставить к ней кого-то не только во время работы, а круглосуточно. Драко кивнул. — Назначь меня. Я также могу просмотреть дело и провести исследования относительно потенциального местонахождения угрозы. Пока никаких слушков не проскальзывало, но у меня есть и другие источники информации, — мрачно сказал он. — Мальсибер — ублюдок, в арсенале которого имеются несколько неприятных заклинаний, но в целом он туповат. А вот Яксли необходимо найти. Из тех, кто в прошлом нарушал Кодекс, он был одним из худших. — Кодекс? — нахмурившись, переспросил Гарри, не припоминая, чтобы кто-то из осужденных рассказывал об этом в тех немногих интервью, которые он провел с ними. Драко устало потер лицо и устроился в кресле поудобнее. — Как много ты знаешь о семьях Священных двадцати восьми? Гарри пожал плечами. — В основном только имена и их связь с Волдемортом. Драко кивнул. — В это заставляют верить большинство семей, потому что ты «не заслуживаешь» настоящих знаний. Как и многие дома Священных, Малфои живут со времен Основателей, а другие появились несколько столетий спустя. Мы были не просто землевладельцами, но и законодателями страны и отвечали за сохранение неприкосновенных мест и обрядов для будущих поколений. Это было первостепенно и взаимосвязано, и многие королевские дворы в маггловской Европе созданы ради того же, что и Священные — чтобы править, управлять и контролировать, а также изучать то, что недостижимо широкому кругу населения. У нас есть свои обязанности, — попытался он объяснить более понятным для Гарри способом. — Какое это имеет отношение к Кодексу? Он настолько старый? Драко покачал головой. — В каком-то роде. Не пойми меня неправильно, мораль нашего общества менялась на протяжении веков, но некоторые основы существуют и по сей день: не убивать женщин и детей без необходимости, изнасилования и педофилия считаются одними из величайших преступлений в обществе. На основе этого возник Кодекс поведения Священных семей, которому рекомендовалось следовать всем главам домов и их потомкам. Многие так и поступали — у моего отца было много ошибок, и он сталкивался с последствиями своих поступков, но всю свою жизнь любил мою мать, никогда не преступал основ и вел себя достойно, как того требует Кодекс. Гарри недоверчиво посмотрел на него. — Он убивал магглов и пытал магглорожденных. — Да, — быстро согласился Драко. — И поступая так, он был неправ. Я нисколько не оправдываю его, ты знаешь это. Но такие поступки были для него способом достижения цели — вернуть магическое общество к времени правления Священных двадцати восьми, и все его действия соответствовали правилам Кодекса. Он никогда не причинял вреда ведьмам или детям-волшебникам и не опускался до того, чтобы взять кого-то силой. Гарри откинулся в своем кресле, обдумывая слова Малфоя. Он по-другому взглянул на чистокровные семьи и их стремление к власти любыми способами, даже если в этом участвовал кто-то вроде Волдеморта. — Значит, есть те, кто следует Кодексу, и, видимо, те, кто этого не делает, — наконец сказал Гарри. Драко кивнул. — Именно. Мой отец, Буллстроуд, Флинт, Розье, Роули, Трэверс… Все они — члены Священных двадцати восьми, соблюдавшие Кодекс всю свою жизнь. Некоторые из тех, кто присоединился к Темному Лорду, также приняли Кодекс, полагая, что кровопролитие неизбежно. Я знаю, что это Северус и Долохов, каким бы безумным ни был этот ублюдок. — А те, кто не следовал Кодексу? — с любопытством спросил Гарри. — С чего бы начать… Близнецы Кэрроу практиковали инцест. Отец Тео отдавал предпочтение молодым мальчикам, но, к счастью, не своему собственному сыну. Чем больше те плакали, тем больше он наслаждался, — губы Драко скривились в отвращении. — Паркинсон пытался продать дочь, дабы вернуть себе состояние. Яксли держал молодых девушек в своих грязных темницах и надругался над ними… Гарри поднял руку. — Ладно, хватит, — сказал он, уловив пустое выражение лица Драко, пытаясь представить, как тот рос среди такой порочности. Это, конечно, сильно отличалось от совершенно обыкновенных Дурслей из среднестатистической семьи, которые держали его под гребаной лестницей и мило улыбались соседям, но Гарри понимал Малфоя. — Я уловил суть. — Это еще не все, — упершись руками в колени, Драко наклонился вперед и посмотрел Гарри прямо в глаза. — Хоть Яксли и никчемно преступал Кодекс, но он — один из самых талантливых волшебников поколения моего отца. При правильных обстоятельствах Грейнджер может гнать его проклятиями отсюда до Калькутты, но, если он снова нападет на нее и будет не один, ее схватят. И хоть физически Яксли не стал бы «пачкать» себя ею, он знает о таких пытках, которые тебе и не снились, — предупредил Малфой. Гарри хотел возразить, но, вздохнув, кивнул. — К концу дня ты узнаешь мое решение по поводу охраны Гермионы. Однако справедливо было бы тебя предупредить — она этому не обрадуется, — сказал Поттер, едва ли не отмахиваясь от Драко. Малфой встал с кресла и ухмыльнулся. — Я бы и не ожидал от нее другой реакции.

***

Сказать, что Грейнджер не понравилась перспектива присутствия Драко в своем доме, было бы приуменьшением. Когда вчера днем ​​Поттер позвал его в свой кабинет, Драко практически почувствовал, как ее раздраженная магия покалывает его собственную. Когда Грейнджер злилась, она становилась совсем другой: ее кудри электризовались, а золотистые глаза искрились яростью. Поттер напомнил ей, что она известная личность и находится под его защитой, а также, что у нее есть выбор: либо отправиться в безопасное место и быть полностью отрезанной от внешнего мира, либо он обеспечит ей дополнительную охрану. Тогда Драко пообещал, что будет держаться от нее подальше, насколько это возможно. Грейнджер пронзила его свирепым взглядом, и по какой-то причине Малфой почувствовал, как внутри его магия вспыхнула в ответ, словно хотела дотянуться до нее. — Тебе бы лучше быть беззвучным хорьком-анимагом, потому что я не допущу, чтобы ты все время находился у меня за спиной, — злобно и громко предупредила голосовая коробка, озвучивая мысли Грейнджер. — Я анимаг, но не хорек, — Драко пожал плечами. — Но если я покажу тебе свою форму, мне придется убить тебя, — протянул он, изогнув бровь. Драко ожидал, что Грейнджер рассердится на его выпад и сбежит из кабинета, но на ее губах мелькнула улыбка. Именно в этот момент он понял, что они справятся с поставленной задачей. Ночь была немного напряженной. Взяв с собой пару предметов гигиены и чистую одежду из своего дома через дорогу, Драко поднялся с Грейнджер на лифте на верхний этаж и осмотрел ее квартиру. Она была уютной, теплой и обжитой, в отличие от его жилища, которое все еще казалось незаселенным. Три комнаты — спальня Грейнджер, гостевая и небольшой кабинет, заставленный книгами. Стеллажи также занимали две стены в гостиной, и Драко заметил на камине множество маленьких цветных рамок: снимки со школьных времен, с друзьями и семьей. В квартире было комфортно, и Малфой почувствовал себя здесь лишним. Проведя Драко в комнату для гостей, Грейнджер дала инструкции на пользование общей ванной, после чего заварила себе чай и заперлась в кабинете на остаток вечера для работы или продолжения какого-то исследования — Драко не знал. Поэтому он делал то, что умел лучше всего, — ходил по квартире, проверял защитные чары, добавляя свои, наколдовал антиаппарационный барьер и следил за движением на улице в перерывах между осмотром пространства. Драко не улавливал от Грейнджер ни звука до ночи. Она вышла из кабинета, и Малфой услышал шум воды, а затем в квартире воцарилась тишина. Он спал поверхностно и беспокойно и, проснувшись раньше Грейнджер, быстро принял душ, надел брюки и одну из своих серых рубашек, небрежно закатав рукава. Услышав, как хозяйка квартиры встала, Драко вытер руки полотенцем в ванной и, вернувшись на кухню, удивленно моргнул, увидев Гермиону, пристально наблюдающую за своей плитой. Ее волосы были в полнейшем беспорядке и бросали вызов всем законам гравитации. Она стояла, прислонившись бедром к стойке. На ней была простая хлопковая ночная рубашка без рукавов, но Драко заметил серый джемпер на одном из барных стульев. — Доброе утро, — поприветствовал он и прочистил горло, осознавая, что голос звучал хрипло после сна. Грейнджер кивнула ему в знак приветствия и указала на чайник и кофемашину. Малфой подошел ближе, чтобы помочь, поскольку вчера вечером обнаружил местоположение кружек на ее кухне. В довольно комфортной тишине Драко сварил двойной эспрессо, наблюдая, как Грейнджер заваривает себе чашку крепкого чая. Устроившись на кухонном островке, они взяли в руки свежую прессу. Открыв маггловский «Гардиан», Драко пролистал раздел политики и перешел к новостям экономики, гадая, с чем «Малфой Индастриз» придется столкнуться в наступающем году. Ощутив, что за ним наблюдают, Драко поднял голову и наткнулся на любопытный взгляд Грейнджер. «Что?» — жестом спросил он, отложив газету. Она пожала плечами и сделала паузу, словно решая, стоит ли выражать свои мысли. «Ничего, просто у меня давно не было гостей, с которыми я бы завтракала», — сказала Грейнджер, перекидывая кудри через плечо, и поморщилась, осознав беспорядок на голове. Порывшись в одном из карманов своего джемпера, она достала резинку и собрала волосы в сумбурный пучок, который Драко захотелось сразу же распустить. Неужели Грейнджер ни с кем не встречалась? Но вместо того, чтобы создавать неловкость, Драко ухмыльнулся и, встав со стула, театрально поклонился. «Я весь к твоим услугам», — сказал он, жестикулируя последнее слово по буквам. Грейнджер закатила глаза и, слегка улыбаясь, показала ему знак. Повторив его несколько раз, Драко кивнул. Это движение было довольно легким и плавным, но Малфою пришлось потренироваться во включении его в предложение, чтобы отточить быстроту. «Ты еще практикуешься со своим другом и его дочерью?» — спросила Грейнджер, удовлетворенно потягивая чай. Драко покачал головой, думая, что сказать и стоит ли вообще говорить правду? Но Грейнджер с осторожным любопытством смотрела на него, и уже прошло много времени с тех пор, как кто-то интересовался его жизнью. «Они погибли при пожаре в нашей съемной квартире. Меня тогда не было дома. Я бы хотел быть там в этот момент и попробовать все изменить…» Грейнджер начала извиняться за любопытство еще до того, как он закончил, но Драко покачал головой, останавливая ее. «Я перестал корить себя за их смерть и бросил пить. Возможно, если бы я не ушел тогда в бар, я бы мог их спасти», — последнее слово он прожестикулировал по буквам. Она кивнула, выражая понимание. «Сожалею о твоей потере», — сказала Грейнджер и послала ему легкую ободряющую улыбку. — «И я благодарна за то, что могу поговорить с тобой с помощью языка жестов. Очень немногие знают его». Драко кивнул. «А еще помни, что я…» — он сделал паузу, пытаясь сообразить, как сказать «легилимент», но решил сделать это по буквам. — «Есть ли для этого знак?» — спросил он. Гермиона покачала головой, но подняла палец и подала знак — простое постукивание по виску. «Я легилимент, и если тебе нужно, то я могу с тобой говорить так», — предложил он. — «У тебя есть голосовое устройство, но его можно потерять или уничтожить. Знай, что есть дополнительный вариант общения в случае опасности». Грейнджер кивнула, но Драко заметил, что ее нервирует мысль о предоставлении доступа к разуму. Сказав «спасибо», она призвала свой ежедневник и показала Драко расписание на день. Утром встречи, а днем ​​работа над расследованием. Он указал на трехчасовой интервал, отведенный для слушания. «Кто?» Грейнджер перелистнула страницы и указала на имя обвиняемого и описание преступления — двойное убийство с применением яда. Драко понимающе кивнул. «Я буду рядом». Взяв кружку и ежедневник, она направилась в спальню, а Драко приступил к мытью посуды, все еще пытаясь привыкнуть к мысли, что с Грейнджер даже тишина стала для него комфортной.

***

Гермиона вздрогнула, когда бледная рука оказалась в поле ее зрения, и моргнула, увидев чашку зеленого чая и что-то похожее на завернутый в салфетку сэндвич из столовой. Она удивленно взглянула на Драко и, посмотрев на часы, поняла, что время обеда почти подходило к концу. — Извини, я предположил, что ты захочешь перекусить, прежде чем мы отправимся в зал суда. Я заметил, что ты любишь черный хлеб и индейку, поэтому купил тебе сэндвич из ржаного хлеба с копченой индейкой, небольшим количеством салата и маринованными огурцами. И чай с овсяным молоком, — добавил он и вернулся на свое место в другом конце кабинета, где стояли кофе и сэндвич размером с предплечье Гермионы. «Он либо выходил из офиса за едой, либо, что более вероятно, послал за ней моего секретаря», — рассуждала Грейнджер. Драко Малфой оставался для нее загадкой во многих аспектах, хотя общение с ним за последние несколько недель оказалось приятным. Он был сдержан. Малфой часто собирал волосы в пучок на затылке и закатывал рукава рубашки, обнажая татуировки. Со стороны он казался устрашающим из-за своих габаритов, и его угрюмый вид все еще вызывал в Гермионе беспокойство. Но от Малфоя также исходило чувство защищенности, пытающееся выйти наружу при их взаимодействии. Не в первый раз Гермиона ощущала, как внутри нее все реагирует на Драко. Даже пререкаясь с ним, Грейнджер чувствовала, как его магия глубокого серого цвета окутывает и сливается с мягкими золотистыми оттенками ее. Она также пыталась привыкнуть к присутствию Малфоя у себя дома. Она всегда жила одна, но Гарри время от времени оставался на ночь, особенно в трудные дни — такие, как годовщина финальной битвы или Хэллоуин. Однако он был ее другом, и его присутствие никак не влияло на Гермиону. Сегодня утром она почувствовала дополнительные защитные заклинания. Малфой объединил их магию, создав еще более сильный купол по всей квартире. Еще Грейнджер заметила на ранее пустой полке пару новых туалетных принадлежностей — мыло с запахом кедра и ветивера, а также флаконы с дорогими французскими шампунем и кондиционером. На большой раковине и тумбе стояли бритва, пена и увлажняющий крем, от которого исходил успокаивающий приятный аромат, витающий в воздухе ванной, когда Гермиона вошла туда утром после Малфоя. А потом произошел интимный момент с напитками, газетами и разговорами за кухонным островом. Когда в последний раз она позволяла себе так открыто общаться с кем-то? Все любят своих друзей, и Гермиона не исключение, но они строили семьи и карьеру, и присутствие Драко Малфоя в доме так рано утром, когда ее ментальные стены не окрепли, было новым опытом. Часть Грейнджер взбунтовалась из-за этой договоренности и того, что ей пришлось отказаться от покоя и уединения, но она понимала, почему Малфой был здесь и по пятам ходил за ней. — Ты когда-нибудь расскажешь мне о своей анимагической форме? — подумала Гермиона и отпила чая, пока голосовое устройство озвучивало ее вопрос. Малфой удивленно посмотрел на нее и, поставив кофе на стол, кинул взгляд к открытой двери офиса. Он взмахнул палочкой и закрыл ее, наложив заглушающие чары. — Мне интересно, почему ты выбрала именно этот момент для «правды или действие»? Через пятнадцать минут мы должны спуститься в зал суда, — поддразнил он, хотя ему был любопытен такой поворот событий. Гермиона откинулась на спинку стула, развернула салфетку и медленно откусила кусочек сэндвича. — Никто не говорил о «правде или действие». Это простой вопрос, — голосовое устройство озвучило ее мысли. Драко недоверчиво изогнул бровь. — И ты ожидаешь, что слизеринец просто так выдаст свои секреты, не получив ничего взамен? Ну и ну, Грейнджер, ты ведь должна это понимать, — пробормотал он с усмешкой. — Утром ведь ты поделился, — отметила Гермиона. — Точно, — пожал он плечами. — Я почувствовал себя великодушным, узнав так много о тебе после того, как пошарил в квартире. Теперь настала ее очередь хмуриться. — Ты придурок, Драко Малфой. Он самодовольно ухмыльнулся. — К вашим услугам, мисс Грейнджер, — ответил Драко и, с мгновение понаблюдая за раздражением на ее лице, продолжил: — На самом деле, моя анимагическая форма такая же, как и патронус, — признался он. — И что это? Змея? Дракон? Нет, думаю, из тебя получился бы милый пухлый единорог, — иронично протянула Грейнджер в ответ на его скрытность. Малфой закатил глаза на слабую попытку подразнить его. — Мой пухлый единорог был бы непревзойденным, но, к несчастью для тебя, моя форма — серый волк. Грейнджер с любопытством посмотрела на него, принимая во внимание ответ. Волк значит преданный, решительный, свирепый, сильный лидер, защищающий свою стаю. Да, она видела в Малфое все эти качества. — Надеюсь, спасибо, — он пожал плечами, и Гермиона поняла, что голосовой аппарат, похоже, озвучил ее мысли. Вот черт! — Давай поедим, нам нужно быстро добраться до зала суда, — сказала Грейнджер и, откусив сэндвич, наблюдала, как Драко, доев свой обед, складывает папки на столе в аккуратную стопку, а после, уменьшив, убирает ее в карман. В считаные мгновения он был готов к дальнейшим действиям, стоило ей сказать об этом. Когда Гермиона проходила на выход из офиса, Малфой галантно придержал для нее дверь, и она поняла, что, возможно, новые Пожиратели смерти были не единственной опасностью для нее. Ей начинало нравиться подшучивание и присутствие Малфоя, наверное, даже слишком…

***

Ничего не случалось с тех пор, как Малфой начал охранять Гермиону Грейнджер почти три недели назад. У него не имелось ни малейших зацепок, по которым можно было бы выследить Яксли и его разношерстную команду отступников, также не происходили никакие покушения на жизнь Грейнджер. Драко поймал одного из ее соседей, пытавшегося ворваться в ее квартиру, но он был выпивший, и его девушка извинилась за то, что побеспокоили их. Грейнджер, очевидно, знала их, поэтому оставила это без внимания. Еще он перехватил одно письмо с насланным на него простеньким проклятием, пришедшем по межведомственной почте, но это могло быть шуткой или «подарком» противника ее законопроекта, улучшающего правосудие для магических существ. В остальном все было тихо по всем фронтам. Малфой сохранял бдительность, зная, что нападение неизбежно, но чем дольше он оставался в квартире Грейнджер, тем труднее было сохранять профессионализм между ними. В основном, по двум причинам. Во-первых, с Гермионой было настолько уютно, что большую часть вечеров они проводили за беседами, научными дебатами или просто с колодой карт. Она постоянно выигрывала в блэкджек. А во-вторых, его магия тянулась к ней. Его отец, вероятно, закрутился бы в гробу, как гребаный вентилятор, услышав это, но, Салазар, они были настолько совместимы. Грейнджер искусно владела невербальной беспалочковой магией, и, когда он в ответ показал свое умение, по их позвоночникам пробежала теплая волна волшебства. Драко замечал, как его сила воздействовала на Грейнджер. Она общалась с ним все меньше и меньше с помощью голосового устройства и больше с помощью языка жестов, и наблюдательная натура Малфоя быстро привыкла к ее жестикуляции. Тем не менее она сохраняла ментальные стены и держала свой разум закрытым. Драко ни капельки не винил ее за это. Между ними была близость, возникшая при общении с помощью рук. У Грейнджер также имелась склонность утыкаться в работу и забывать поесть. Неудивительно, что она была такой миниатюрной. Чтобы не упускать Грейнджер с поля зрения, Малфой, установив некоторый контакт с ее помощницей Алтеей, попросил ее купить им обед. Как и всегда, секретарь любезно согласилась принести им еду, поскольку перерыв подходил к концу. Он улыбнулся приветливой помощнице и начал рыться в карманах, чтобы покрыть счет за обед, когда почувствовал сильные статические запахи озона и магии. Резко вскинув голову, Драко увидел Гермиону, тянущуюся к протянутой Алтеей булочке, после чего они обе исчезли на месте, вызвав какофонию сигналов тревоги по всему Министерству. Но Драко не слышал звуки сирен. Он моргнул, и чувство ужаса наполнило его желудок. Ее похитили. Он потерпел неудачу, не распознав приближение опасности.