Вкус твоих мыслей/Taste of your thoughts

Затхлые запахи сырости и сена стали менее заметными после двух дней, проведенных на грязном полу подземелья. Гермиона поняла, что прошло несколько суток только благодаря маленькому окну камеры, которое позволяло определять время через решетку. Она не могла бы позвать на помощь, даже имей голос. Ей некому помочь. Пейзаж за решеткой простирался на мили вперед. Она явно находилась в старом и огромном фамильном поместье с каменным подземельем. Все, что Гермиона видела, выглянув в окно, — край скалы и необъятное море. Может быть, она находилась в крепости? Судя по побережью, это место могло быть где угодно, даже за пределами Великобритании. Примерно через час, как Гермиону кинули в подземелье, ее вытащили в роскошную гостиную для первого раунда «дрессировки грязнокровок». Похитители могли не беспокоиться о масках с самого начала. Грейнджер знала, кто они, как и то, что ее ждет, поэтому спокойно смотрела на них, и странное чувство умиротворения охватило ее. Она не сдавалась и продолжала бороться, понимая, что Гарри ищет ее. И найдет. Но если Пожиратели убьют ее раньше, то Гермионе не о чем было сожалеть — после войны она ​​прожила хорошую жизнь, насколько возможно. Грейнджер никогда не считала свою свободу, здоровье или благополучие чем-то само собой разумеющимся, но она также отказывалась ожидать меньшего, чем заслуживала. Если ее магия не выдержит пытки, то так тому и быть. Похитители, естественно, приняли принятие Гермионы за мольбу и, высокомерно предположив, что ее дни сочтены, сняли маски через пару часов, чтобы открыто смеяться ей в лицо, в то время как она корчилась на полу, стиснув зубы. Ее нога была сломана как минимум в двух местах, поэтому Грейнджер больше не могла стоять. Они оставили ее страдать от боли с открытой раной целый день, после чего залечили конечность без обезболивающего настолько, чтобы Гермиона не подхватила заражение. Ее взгляд с трудом фокусировался, но, несмотря на усталость разума и тела, Гермиона старалась не заснуть, безмолвно моля любое божество прожить еще один день. Вопреки ее усилиям, темнота затопила сознание, и Грейнджер поддалась бессилию прежде, чем любая другая мысль смогла прийти в голову.

***

— Мне плевать, Финниган. Выпей Бодроперцовое, спи стоя, но делай свою работу и помоги найти ее, — огрызнулся Драко, раздраженный никчемными результатами поисков Симуса. Они искали Грейнджер уже два дня, но все было тщетно. Малфой не спал сорок восемь часов, потому что каждый раз, закрывая глаза, видел ее потрясенное выражение лица, когда она исчезала прямо из якобы безопасного кабинета. — Если бы ты не упустил ее изначально, нам бы не пришлось ее искать, — выпалил Симус. На Драко это сработало словно красная тряпка для быка, и, прежде чем он осознал свои дальнейшие действия, его локти обхватили две руки, удерживая от удара коллеги. — Успокойся! — повысил голос Гарри, утихомиривая начинающуюся суматоху. Его магия искрилась в воздухе, заставив присутствующих вздрогнуть. В последнее время он редко кричал, поэтому, когда такое происходило, все беспрекословно подчинялись. Драко застонал, поглощая большую часть магических импульсов, прижимаясь спиной к груди Гарри, который удерживал его. — Отпусти меня, Поттер. Гарри на мгновение сжал его локти сильнее, прежде чем медленно ослабить хватку. — Хорошо, но ты не будешь нападать на своего коллегу. Я ясно выразился, аврор Малфой? Драко хмыкнул и тряхнул плечами, а затем расправил закатанные рукава рубашки. — Сейчас же в мой кабинет, — приказал Гарри, и Малфой пулей вылетел за дверь, прочь от Симуса. Повернувшись, Поттер посмотрел на бывшего однокурсника и покачал головой. — Он прав, Симус, ты должен был появиться здесь два часа назад. Почему ты опоздал? Симус провел рукой по лицу. — Дину нужна была помощь в пабе, но в итоге я вырубился за одним из столиков, — признался он. Вздохнув, Гарри кивнул. — Я знаю, что мы работаем круглосуточно, но нам нужно ее найти. Доложи Коннору о прибытии. Он даст тебе последнюю информацию, — сказал Поттер и отправился в свой кабинет. Он надеялся увидеть Малфоя на стуле, но высокая фигура расхаживала перед столом, как пантера, готовая наброситься на жертву в любой момент. — Сядь, Драко, — закрыв дверь, спокойно сказал Поттер и опустился в свое кресло. Однако Малфой, чувствуя себя слишком взвинченным, чтобы просто сидеть на месте, скрестил руки на груди и попытался хотя бы замедлить шаг. — Не понимаю. Я проработал каждый контакт, каждую зацепку, все, что мог найти, и все равно без результатов. Они должны были оставить какой-то след, — разочарованно прорычал он. — Есть какие-нибудь новости о секретаре? — Гарри попытался отвлечь Малфоя от самокопания. Тот покачал головой. — Она ничего не помнит. Я проверил. Гарри неодобрительно нахмурился. — Незаконное применение легилименции к жертве? Я могу отстранить твою задницу от работы без выходного пособия. — Формально я не проникал в ее мысли. Алтея так старалась вспомнить, что фактически проецировала все это. Я не буду извиняться за то, что искусно владею легилименцией. Ты сам пользовался моими навыками раньше, и тебе бы не помешало помнить об этом, — многозначительно сказал Малфой. Гарри нахмурился, понимая, что это правда. Несмотря на весь сегодняшний необдуманный гнев, Драко был принципиален и использовал способности только для помощи потенциальным или реальным жертвам. Он никогда не злоупотребил бы своей силой, а применял ее только в боевых целях против преступника. Это одно из многих качеств, которые сделали из него превосходного аврора. — Я понимаю, что это личное и для тебя, и для меня. Гермиона сильная, и мы найдем ее, — сказал Гарри со всей убежденностью, на которую был способен. Драко нахмурился, его беспокойный ртутный взгляд резко обратился к Поттеру. — Ничего личного. Я должен был защищать ее, а ее похитили прямо у меня перед носом. Я не почувствовал подвоха. Как я мог быть таким беспечным? — простонал Малфой, дергая за свои длинные светлые пряди, еще больше растрепав беспорядочный пучок. — Дело не только в этом, — Гарри покачал головой. — Это личное. Она стала твоим личным, — возразил он. Он заметил, как напряглись плечи Драко, и то, как тот сразу же закрылся, чтобы ничего не выдать. — Я тебя не осуждаю, и с профессиональной точки зрения ты ничего не нарушил, — подчеркнул Гарри, не желая спугнуть Малфоя. — И это нормально. Гермиону легко полюбить. Несмотря на ее небольшие странности и некоторое упрямство, многие из нас пошли бы на все, чтобы спасти ее. Драко замер. — Что ты только что сказал? Гарри нахмурился. — Ничего такого. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя некомфортно по этому поводу… Но Драко не слушал, его мысли вращались со скоростью маховика времени. — Небольшие странности… Я думаю… Я думаю, что знаю, где она может быть. Посмотрев мгновение на него в ошеломленном молчании, Гарри встал с кресла. — Тогда чего мы ждем?

***

Гермиона открыла рот в безмолвном крике, когда очередной Круциатус ударил в нее. Кровь кипела в венах, заставляя желчь подступать к горлу, тело билось в конвульсиях, мышцы напряглись. Эта боль была ей знакома, но, когда проклятие наконец ослабло и позволило ей дышать, Грейнджер почувствовала разницу. Круциатус Беллатрисы причинял больше агонии. Сумасшедшая ведьма получала огромное удовольствие от пыток, но более молодое тело Гермионы справилось с этим лучше. И хотя Яксли был не менее талантлив, а его намерения не такими изощренными, сейчас Гермиона изо всех сил пыталась справиться с болью и нанесенными повреждениями. — Мы сломаем твою грязнокровную гордость. Готова целовать мою обувь, маленькая сучка? — приставил Яксли свой ботинок к ее щеке. Гермиона слегка повернула голову, словно намереваясь выполнить его приказ, но вместо этого выплюнула полный рот желчи на тусклую, сморщенную кожу обуви. Лицо Яксли исказилось от отвращения и ярости. — Ты мерзкая маленькая… Как только его ботинок ударил ее по лицу, заставив Грейнджер откинуть голову назад и хлынуть кровь изо рта, громкий взрыв сотряс поместье, заставив всех присутствующих в комнате замереть. Гермиона усмехнулась, превозмогая боль. Ее зубы были в крови, а щека горела от удара. Они пришли за ней, и Яксли и его ублюдки заплатят. — Считаешь, что тебе удастся уйти? Что тебя спасут? — жестокая ухмылка резко растянула губы Яксли. — Подумай еще раз. Он отступил и поднял палочку, и Гермиона поняла… Авроры были так близки к ее спасению, но Яксли не отпустит ее. К тому времени, как они найдут ее, она будет мертва. Но Пожиратели заплатят. Гарри позаботится об этом. Гермиона не оказала ему одолжения, закрыв глаза, а вместо этого пристально посмотрела на него. Звуки вокруг нее стихали, пока она ждала выкрик заклинания, которое разделит ее душу и тело. — Авада Кеда… — Бомбарда! Она вздрогнула, когда Яксли отшвырнуло через всю комнату, прежде чем он успел договорить Убивающее. Комната сотрясалась от силы Бомбарды, а в коридоре теперь бушевала битва. — Гермиона, — совсем рядом прозвучал знакомый голос. Драко опустился на колени рядом с ней и осторожно произнес заклинание, смывая кровь с ее лица, чтобы рассмотреть повреждения. Один распухший глаз Гермионы был закрыт, и она вздрогнула от мягких прикосновений пальцев, которые искали травмы на ее теле. Грейнджер едва не плакала от облегчения. Они были здесь. Она сегодня не умрет. — Гермиона, пожалуйста, сосредоточься. Прости, но это может быть немного неприятно, — сказал Драко, прежде чем она почувствовала легкое давление на свои ослабленные ментальные стены. Стремление защитить сознание вспыхнуло как спичка, и Грейнджер стиснула зубы, сопротивляясь вторжению. Она заблуждалась? Ее обманули? Это Драко? — Не закрывайся от меня, Грейнджер, — сказал Малфой с большей настойчивостью. Он снова попытался проникнуть в ее сознание, большим пальцем гладя висок. — Впусти меня… Я просто хочу понять серьезность травм, прежде чем мы снимем защиту и я смогу аппарировать тебя в Мунго… — уговаривал он. — Это я… Пожалуйста, впусти меня… Его последние слова уничтожили ее защиту. Энергия быстро покидала тело Гермионы после нескольких часов пыток, и Драко мягко проскользнул мимо ее щитов. Яблоки… На языке улавливался концентрированный вкус яблок… Было немного не по себе ощущать Драко в своем сознании, но спустя некоторое время дискомфорт пропал, сменяясь на другое чувство. Его вторжение было почти похоже на физическое прикосновение. Ментальное «я» Малфоя бережно обнимало ее разум, просматривая воспоминания о пытках, а его руки нежно проверяли тело на предмет травм. Грейнджер зашипела, когда его пальцы коснулись ее бедра, — едва заживший перелом все еще болел. «Прости, мы скоро все исправим. Я с тобой», — интимным шепотом раздался в голове голос Драко. «Спасибо, что пришел за мной», — подумала Гермиона, не уверенная, слышит ли он ее или Малфой может только просматривать воспоминания. «Я слышу тебя. Я всегда буду слышать тебя, даже если бы ты не впустила меня», — пообещал Драко, и она кожей почувствовала эту клятву, ощущая, как волны его магии тянутся к ней. Гермиона медленно открыла здоровый глаз и посмотрела в его беспокойные серебряные, яркий цвет которых усиливался их ментальной связью, заставляя все внутри вспыхивать, будто приветствуя его. «Мне очень жаль, что они похитили тебя. Я должен был знать, должен был лучше защитить тебя». Хоть Гермиона не могла ничего скрыть от Драко, когда он ласкал ее сознание, она чувствовала в его словах гнев и ненависть к себе. «Это не твоя вина. Ты нашел меня, вот что важно», — возразила она, теряя связь, когда тело вновь свело спазмом, как последствие Круциатуса. Грейнджер стиснула зубы, когда ее натянутые нервные окончания вспыхнули от боли. — Миона! Черт, что они с тобой сделали? Не сиди просто так! Аппарируй ее в Мунго! — огрызнулся Гарри на Драко. — Я не могу сдвинуть ее с места, и антиаппарационный барьер все еще действует, — раздраженно прошипел Малфой. — Почему так долго? — Чертов Мальсибер играет в прятки. Если я сниму защиту, мы упустим его, — Гарри провел рукой по волосам. Драко посмотрел на Гермиону и кивнул. — Тогда сними чары только с этой комнаты. Гарри удивленно моргнул. — Что? Я не могу этого сделать. Драко покачал головой. — Ты можешь, просто не знаешь, как это сделать. Твоя реальная магическая сила способна питать половину Британии, Поттер. Ты можешь ослабить защиту в этой конкретной комнате. Я помогу, — Драко протянул ему руку в приглашении. И на этот раз Гарри сжал его ладонь без колебаний и почувствовал прилив силы, когда Малфой, приступив к завершению связи, начал шептать слова на латыни. Возник мгновенный выброс, выталкивающий воздух из комнаты, и они вместе мягко приземлились в приемной Святого Мунго перед ошеломленной толпой. — Мне нужен целитель! Сейчас! — крикнул Гарри, поднявшись через несколько секунд, и привет-ведьма, выйдя из ступора, нажала на кнопку экстренной помощи. Она наблюдала, как авроры осторожно левитируют знакомую избитую фигуру. — Тебе нужно вернуться и проследить за охраной места происшествия. Я останусь с ней, — произнес Драко. — Не отходи от нее, пришли патронус, если тебе что-нибудь понадобится, — Гарри нежно погладил Грейнджер по здоровой щеке. — Ты с нами. Обещаю, я скоро вернусь, — оставив Гермиону на попечение Драко, он отправился в отдел, чтобы забрать нескольких авроров на место происшествия.

***

Драко сидел рядом с Грейнджер уже три часа. Целителям потребовалось два, чтобы вправить плохо сросшиеся кости, убрать отеки, залечить поврежденные нервные волокна и начать бороться с заражением. Прогноз выздоровления был неутешительным, поскольку они не уверены, останется ли какой-либо необратимый ущерб после дней пыток, особенно учитывая количество Круциатусов, которые уже перенесла Гермиона в подростковом возрасте. Драко устало потер лицо и хрустнул шеей, поморщившись от скрипящего звука, который слишком отчетливо пронесся в тишине комнаты. Дверь открылась, и Малфой, не успев моргнуть, вскочил на ноги, держа в руке палочку. — Как она? — спросил Поттер, стоящий в проеме. — Пока спит, — ответил Драко и передал ему три листа. — Мои показания, выписка целителя с перечислением травм и повреждений Гермионы, а также планируемого лечения. Это следует добавить к делам, возбуждаемым против арестованных. Поттер пролистал все, его челюсть напряглась от длинного списка травм и проклятий, нанесенных его лучшей подруге. — Спасибо, — помедлив мгновение, Гарри задал мучивший его вопрос: — Как ты узнал, где ее найти? Что тебя натолкнуло? Драко пожал плечами. — У Мальсибера-старшего была любовница. Он пытался скрыть эту связь от своей жены и общества в целом, но та женщина была такой же сумасшедшей, как и моя тетя Белла. Чтобы утаить этот позорный секрет от чистокровных, Мальсибер купил поместье, в котором жила любовница. Люди говорили, что она была неплохой до того, как у нее развились все эти… «небольшие странности». Под странностями они подразумевали то, что она танцевала обнаженной на скалах, занимаясь магией крови, пока однажды не упала и не разбилась. Когда ты сказал о Гермионе… — Ты вспомнил об этом, — кивнул Гарри. — Я выпишу тебе премию. И спасибо, что остался с ней, пока я разбирался с остальным. А сейчас пора домой. Тебе нужно отдохнуть. Драко заколебался, посмотрев на спящую Гермиону. Она лежала под толстым одеялом, которым медсестра накрыла ее ранее. Ее обычно прекрасная кожа сейчас была слишком бледной, и веснушки ярко выделялись на ней. — Ты останешься с ней? Гарри кивнул. — Джинни и Дафна тоже скоро будут здесь. Боюсь представить, что произойдет, когда Молли узнает, — он устало потер глаза, щурясь от тусклого света лампы. В висках начинала стучать головная боль. Встав со стула, Драко кивнул, понимая, что ему нет места среди ее семьи. — Тогда я пойду. Как думаешь, она не будет возражать, если я навещу ее? Скажем… завтра? — спросил Малфой, неловко потирая затылок. Салазар, это было непохоже на него. Никогда прежде Драко не чувствовал себя так неловко по отношению к женщине. Но он очень надеялся, что Поттер не будет возражать. Подтвердив свои подозрения, Гарри покачал головой. — Нет, конечно. Если Гермиона не захочет, чтобы ты был здесь, она скажет тебе об этом сама, — он пожал плечами. — Но думаю, что она будет рада компании, особенно такой, которая не требует от нее усилий, чтобы быть услышанной, — произнес Гарри и лукаво улыбнулся. — Гермиона любит полевые цветы. Не посчитав нужным ответить, Драко дернул руку через плечо с поднятым вверх большим пальцем и ухмыльнулся, услышав легкий смешок Поттера.

***

Он принес цветы. Почему? Потому что он гребаный придурок, вот почему. И не просто цветы, нет. Он провел тридцать минут в маггловском цветочном магазине, выбирая составляющие для букета. Эвкалипт символизировал внутреннюю силу, чертополох и ягоды зверобоя для защиты, белый лизиантус — чистота и восхищение. Это был довольно неоднозначный букет, который мог подарить кто угодно. Но затем Малфой решил добавить в композицию белые пионы, чтобы обозначить застенчивость и извинения за то, что Грейнджер причинили вред во время его дежурства. И не только. Нет, он был полным придурком, потому что в последнюю секунду выбрал несколько розовых хризантем, которые даже такой идиот, как Поттер, принял бы за символ нежной привязанности и влечения. — Салазар, о чем я думал? — пробормотал Малфой себе под нос, проходя перед палатой Грейнджер в пятый раз, готовый выбросить этот гребаный букет в мусорное ведро. Он удивился выходящей из двери Пэнси, которая, увидев его, задорно приподняла бровь. — Какой у тебя миленький букетик, Дрейк, — ухмыльнулась Паркинсон, словно пиранья, которой она, Салазар, иногда могла быть. Малфой молниеносно выпрямил спину и нацепил на лицо нейтральную маску, хотя на его близкую подругу это не подействовало. — Я просто хочу извиниться за то, что она пострадала на моем дежурстве, и все. — Хм-м, действительно, именно поэтому ты даришь Грейнджер розовые цветы, — хихикнула она. — Ну, может быть, она и не узнает их символизм, — пренебрежительно пожал плечами Драко. Пэнси закатила глаза. — Мы говорим о Гермионе. Она прочитала большую часть британских книг о волшебстве и точно поймет, что ты хочешь сказать, — произнесла Пэнси, развернувшись на каблуках. — Удачи! — она помахала рукой через плечо и поспешила по коридору в своем лимонном халате. В последний раз внутренне застонав от собственного идиотизма, Драко постучал и через мгновение внимательно заглянул в палату, проверяя, спит ли Гермиона и не занята ли она. Грейнджер сидела на кровати и выглядела уставшей, но, заприметив его в дверях, улыбнулась и взмахом руки пригласила его пройти. Подняв букет на уровень груди, Драко вошел в палату и увидел, как расширились от удивления глаза Гермионы. Малфой проскользнул к кровати, Грейнджер взяла в руки цветы и, поднеся их к лицу, глубоко вдохнула сладкий аромат с примесью свежего эвкалипта. Грейнджер рассматривала композицию, и Драко заметил, как в какой-то момент ее брови нахмурились, а затем она улыбнулась, нежно огладив кончиками пальцев пионы и хризантемы. Решив занять руки, Малфой наколдовал вазу и наполнил ее водой, а после помог Грейнджер разместить цветы на прикроватной тумбочке и сел в кресло. Гермиона натянула одеяло выше талии и подогнула колени, устраиваясь поудобнее и осознавая, что боль от сращивания костей прошла. Она хотела поговорить с Драко, но чувствовала себя слишком уставшей, чтобы жестикулировать. Гермиона вспомнила, как Малфой нежно баюкал ее сознание, и поэтому протянула руку и постучала по виску, призывая Драко использовать легилименцию. «Ты уверена?» — мысленно спросил он, не желая нарушать тишину в комнате. Грейнджер, удобно устроившись на высоких подушках, кивнула и натянула одеяло до плеч, даже не стараясь что-либо сделать с кудрями, дико разметавшимися вокруг головы. Малфой видел ее в крови и, скорее всего, в рвоте, и все равно находился здесь, так есть ли смысл пытаться показать себя лучше? По какой-то причине Гермиона знала, что Драко никогда не причинит ей вреда. Она не осознавала источник этой уверенности, но доверяла интуиции, что не раз спасала ей жизнь. Взглянув в ртутные глаза Драко, Гермиона ощутила легкое давление на свои стены. Впустив Малфоя, она не почувствовала никакого дискомфорта, а только знакомые ментальные объятия. Драко был благодарен матери, ведь именно от Нарциссы он унаследовал способность к легилименции. Многие волшебники усердно тренировались, чтобы овладеть этой магией. И хотя окклюменция заняла у Драко некоторое время, легилименция давалась легко. Так как маги в основном не утруждались защитой сознания, он позволял себе выхватывать обрывки чужих мыслей и воспоминаний, но считывать чувства было невыносимо… Плохо сдерживаемые из-за эмоциональных порывов, они словно сами текли к нему. Но это также был удобный способ определить ложь. Обычно она сопровождалась виной, самодовольством или самоуверенностью — их легче всего уловить. Однако это был бесценный навык. Более опытные волшебники могли использовать легилименцию для проецирования своих мыслей другим или общаться напрямую с кем-то таким образом. Драко причислял себя к этому узкому элитному кругу. Гермиона лишилась голоса, и все же вкус ее мыслей был самой сладкой амброзией, которую когда-либо вкушало его почерневшее сердце. Оказавшись в ее сознании, Драко ощущал запахи пергамента и жасмина, вкус карамели с корицей на языке. Все в этой девушке захлестывало чувства, и его магия переполняла тело и струилась на кончиках пальцев, пытаясь дотянуться до Грейнджер. Драко наблюдал за ее удивленным взглядом, когда она ощутила соединение сознаний. Их близость и ментальная связь усилились. «Запах старого пергамента, мята… и яблоки…» — уловил Малфой концовку мыслей Гермионы и склонил голову набок. — «Как ты себя чувствуешь?» — спросил он. Гермиона пожала плечами, не зная, как ответить на этот вопрос. «По крайней мере, у меня больше ничего не болит. Целитель говорит, что мне, возможно, придется несколько недель ходить с тростью, но, надеюсь, поврежденный нерв скоро восстановится. Прямо сейчас я ощущаю дикое раздражение из-за того, что Яксли счел себя вершителем судеб… Хочу покончить с этим и снова почувствовать себя нормальной». Кивнув, Драко воздержался от очередных извинений. Он делал это много раз, и Грейнджер снова и снова отмахивалась от него. Может быть, Малфой сможет хотя бы заставить ее улыбнуться. «Кстати, у меня имеется к тебе претензия». Грейнджер удивленно посмотрела на него с некоторой тревогой и прищурилась. «Ко мне? Что я сделала?» Вздохнув, Драко драматично закатил глаза. «Твои белые кружки из ИКЕА отвратительны… но они дольше сохраняют тепло и хорошо лежат в моей руке, и после последних нескольких недель, проведенных в твоем доме, я не могу пить чай ни из чего другого. Во всем виновата ты». Плечи Гермионы задрожали от молчаливого смеха, но Драко слышал мягкий звенящий звук. Он не знал, было ли это отголосками ее сознания или его воспоминаниями. «Буду называть тебя мистер фарфоровые-чашечки и разрешу украсть одну, если пообещаешь взять меня с собой в ИКЕА, когда пойдешь покупать еще. Будет очень весело наблюдать, как ты пытаешься разобраться в этом магазине», — мысленно усмехнулась она. Он прищурился на поддразнивание, но улыбка все же растянула его губы. «Я заставлю тебя это сделать. Когда ты поправишься, мы поедем в ИКЕА». Гермиона кивнула. «Это свидание…» — одновременно как утверждение и вопрос прозвучало в ее мыслях. Взгляд Грейнджер скользнул по прекрасному букету, который он принес. Она неправильно прочитала сигналы? Малфой просто подарил ей цветы, не принимая во внимание их значение, или послание в растениях было преднамеренным, как предполагает большинство книг о культуре чистокровных, прочитанных ею? Но ответ Драко прозвучал без колебаний, когда он снова поймал ее взгляд. «Это свидание». И интимный момент окрасился улыбками молодых людей в знак признания того единственного хорошего, что вышло из всего этого испытания. Возможно, ни одному из них не придется больше быть таким одиноким…