Закон Кулона

      Орбита планеты Нима. Борт ЮСС «Энтерпрайз».       Звёздная дата 2266.356              Michael Giacchino – Kirk’s last stand              В темной каюте, освещённой разве что резервным диодом беспребойника, подключенного к аппарату с кислородом, который установили ей вчера, раздался судорожный глубокий вдох.       Женщина резко распахнула глаза, жадно втянув носом воздух и чувствуя за грудиной разрастающееся жжение.       Никакого пульса в ушах или пятен перед глазами – она видела комнату слишком чётко и слышала окутавшую тишину, такую же вязкую и густую, как сама ночь.       Сердце лупило о ребра, как чокнутое, заставив её несколько раз глубоко вздохнуть и всё же сесть на кровати.       Легко было бы предположить, что ей приснился кошмар, но Чарли уже очень давно не видела никаких снов, да и спала, откровенно говоря, весьма хреново.       Болезнь прогрессировала, каждую неделю обновляя список симптомов.       Женщина медленно поднялась с постели и, включив свет, подошла к компьютеру. Часы показывали 4:50 утра по земному времени.       Шарлотта рассеянно потёрла ноющее солнечное сплетение, а в голове очень некстати всплыли старые врачебные изыскания о причинно-следственных связях смертности в утренние часы.       Конечно же, вспоминать точные формулировки и доказательную базу сейчас, едва проснувшись и чувствуя себя, как раздавленный червяк, она не собиралась, а вот панику от таких мыслей вполне могла «поймать», поэтому она решила самостоятельно себя просканировать и успокоиться.       Экспресс-анализатор крови лежал на процедурном столике рядом с трикодером и шприцами с лекарством, и, надо признать, Джонс слегка напугало осознание того, что это расстояние сейчас показалось ей слишком большим для преодоления.       Последний забор Бен делал ей три дня назад, и тогда всё было в норме. Ну…для дальнейшей жизнедеятельности, согласно всем протоколам.       С того момента, как она сама себя заразила, прошло чуть больше трех месяцев. И, если уж начистоту, затевая все это, она и не предполагала, как это будет паршиво.       Всё-таки одно дело - видеть со стороны и пытаться вылечить, и совсем другое – чувствовать самой. За последние восемнадцать недель какие только мысли ей в голову не лезли: начиная от самой частой – что лекарство не сработает, и, заканчивая самой саркастичной – что она помрёт раньше нужного срока и отнюдь не от болезни, а от того, что её прибьёт кто-то из своих же. Из сострадания и для предотвращения дальнейших глупостей с её стороны. Однако, Чарли задумалась и вдруг улыбнулась, мгновенно чувствуя, как на нижней губе появилась новая болезненная трещинка, ни разу она не пожалела, что сделала это.       Не из-за постоянной и даже чрезмерной заботы друзей, но потому что ещё никогда за всю свою жизнь она не чувствовала такой правильности и уместности всего, что делала.       И Реджи лишь подкреплял её уверенность в себе, по несколько раз в неделю сообщая ей о состоянии МакКоя, которое, разумеется, ухудшалось, но, к счастью, не так стремительно, как у неё. Расчет был верный, и это лишь придавало ей сил терпеть и переносить все тяготы этого состояния.       Старый плут изо всех сил держался, чтобы не сболтнуть лишнего и не добавлять ей тревог своими осуждающе-отчаянными угрозами. Это чувствовалось в каждой написанной фразе, в его формалистично-холодном стиле, который иногда прерывался ёмкими красочными вставками о невыносимости характера МакКоя, его дурацкой бороде, редком общении с Джейлой, которая внезапно нашла в Соммерсе неиссякаемый источник информации об их миссии, и даже о маленькой девочке по имени Джордан, кажется, дочке его лаборантки, которую параллельно пытался вылечить Боунс.       Соммерсу было как никогда страшно. Она знала это, но всё, что ей оставалось это ждать развязки и верить изо всех сил в то, что его старое сентиментальное, измученное потерями сердце выдержит любой исход, каким бы он ни был.       А наступить он должен был, по ощущениям, весьма скоро.       Постоянная усталость почти не оставляла ей шансов на продуктивную работу, всё, на что ей хватало теперь сил, это делать короткие заметки в своем видеодневнике. Шарлотта методично описывала всё, что с ней происходит. Ежедневных новостей было немного, так что каждая такая запись длилась не больше двух минут. Среди прочих стандартных уже проявлений, вроде бледности, анемии, нарушений сна, крови в моче и в слюне, теперь появились головокружения и боли. И, к сожалению, это тоже было нормально. Если бы они с Боунсом вели сейчас соревнования, кто первый откинется, она бы с огромным перевесом выигрывала. По вечерам к ней заглядывал Бен. Она уже и не помнила, когда он в последний раз шутил с ней. Давным-давно лицо мужчины не покидала хмурая складка меж бровей, а проверяя её показатели, он лишь поджимал губы и иногда сочувствующе улыбался, пытаясь подбодрить её.       Боль в грудине стала успокаиваться, и она, посмотрев ещё раз на трикодер, немного отложила сканирование, включив компьютер.       Нужно было записать очередное наблюдение в видеодневник. А ещё написать хотя бы черновик рождественского поздравления для Реджи, всё-таки у них до праздника оставалось три дня. На Земле заканчивался 2266 год, а это значило, что, когда они прилетят домой, в родном Сан-Франциско вовсю будут цвести вишни.       Из груди Чарли вырвался рваный вздох, и она закашлялась. Лёгкие надсадно надрывались и горели, стремясь избавиться от мешающего дышать объекта…Которого не было. С каждым вдохом грудь всё сильнее сковывало тисками, а кашель не прекращался. На клавиатуре и столе появились рассеявшиеся капельки крови.       Джонс отвернулась от компьютера и несколько раз глубоко и, насколько могла долго, вдохнула носом, чтобы хотя бы немного приглушить приступ.       С колким скрежетом внутри вместе с болью вдруг вспыхнул страх, а дышать по-прежнему получалось с трудом. Загнанно она обернулась на свою постель, понимая, что не сможет добраться ни до тревожной кнопки, ни до шприцев.       Лежащая на столе рука мелко задрожала, и только сейчас, почувствовав, как лоб холодит от выступившей испарины, женщина ощутила ломоту в левой лопатке и скованность в запястьях, стоило ей протянуть ладонь к коммуникатору.       - Дерьмо, - прохрипела Джонс, вдруг отчётливо понимая, что с ней происходит.       Если она не успеет никого позвать, если хотя бы не попытается дойти до лекарства, Боунс умрёт. Умрёт, так и не узнав, что спасение есть.       Эта мысль отозвалась очередной волной удушья, но удивительным образом дала силы, чтобы подняться с места и сделать широкий уверенный шаг в сторону процедурного стола.       Правда, после этого её резко повело в сторону и пришлось мёртвой хваткой вцепиться в соседний стол, чтобы не упасть.       От нехватки кислорода и клокочущей в груди боли, уколами прошивающей с каждым бешенно-отчаянным толчком сердца, перед глазами заплясали красные круги.       «Есть хоть что-нибудь, чего ты не умеешь?»       Насмешливый голос Леонарда прорезал пелену затуманенного болью и страхом сознания, и Шарлотта крепко зажмурилась, пытаясь прогнать из-под век его лукаво улыбающееся лицо и озорной взгляд.       - Готовить…- в пустоту комнаты прохрипела она сквозь кашель.       Чарли нетвердой рукой распахнула ногтем крышку коммуникатора, нажимая кнопку связи и, вцепившись другой рукой в столешницу, сделала ещё шаг, невидящим, упрямым взглядом сфокусировавшись на шприцах.       На том конце послышалось сонное «да».       - Джим, нужно начинать, - слабо произнесла Шарлотта, и Кирк, оставшийся в тот вечер на Нима, мгновенно проснулся.       - Чарли? Что с тобой? Тебе плохо? – голос зазвенел от накрывшего адреналина, но женщине было сейчас всё равно.       Собрав все свои силы для последних трёх самых важных сейчас шагов, Чарли ответила не сразу. Ноги будто налились свинцом, и ей бы прилечь, но до постели было не добраться. К своему ужасу, женщина поняла, что и до шприцев не дойдет.       Чарли выдохнула, пытаясь успокоиться и уговорить себя, что это было лишь воздействием болезни…       «И сердечного приступа», - мысленно «подбодрила» себя Джонс, вдруг обнаружив, что стоит на коленях посреди комнаты и, что есть мочи, впивается короткими ногтями в пластик стола. Плохой знак.       - Сердце, - проронила Чарли, чувствуя, что её куда-то затягивает. Веки закрылись сами собой, коммуникатор выпал из ослабевших пальцев, и женщина распласталась на полу рядом со столом. Ящик которого скрывал один единственный снимок, который им сделали когда-то на свадьбе Тага. Карточка, с которой на неё, улыбаясь хмельными улыбками, смотрели стоящие в обнимку Джим и Боунс, у которых всё было хорошо…              Галактика Большой Пес. Бета-квадрант. Р-Каас.       Звёздная дата 2266.290              David Arnold & Michael Price - Sharks              - Моя разведка доложила, что два месяца назад вы заключили с ними сделку, - утвердительно кивнул Колдер, бездумно крутя в изящных пальцах небольшой кусочек металла, - Любопытно. Учитывая, что я не наделял вас такими полномочиями. Не забывайте, вы гости на Р-Каасе.       - Гости, которым платят, - клингон, очевидно, улыбнулся, но получилось больше похоже на оскал, однако Колдеру нужно было несколько больше, чтобы испугаться. Много больше.       - Да, господин Ут’аш, и хорошо, что вы об этом ещё помните. Ваша задача сдерживать повстанцев, а не налаживать с ними связи. Мне не нужен мир с этими бунтарями. - он поправил аккуратные прямоугольные очки, вздыхая.       - Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, - заметил клингон, вальяжно откинувшись на спинку кресла, - Вы преследуете свои интересы, мы – свои. Всё честно.       - И каковы же ваши интересы? – саркастично вздёрнул брови сидящий напротив мужчина, снисходительно улыбаясь, - Саботировать власть Р-Кааса и вернуть себе благосклонность Императора? Не хочу огорчать вас, дорогой мой недруг, но ничего у вас не выйдет.       - Вы не в состоянии удержать один район своих владений. Как вы думаете, что это говорит о вас? – осклабился в ответ Ут’аш, - Мы находимся на этой планете почти полгода. Если бы мы хотели её захватить, мы бы это уже сделали. Впрочем, нам это неинтересно. Мы давно только наёмники, и моих воинов всё устраивает. Мы не собираемся вмешиваться в ваши политические дрязги. Но ваши угрозы смешны.       - Вы славны определённой репутацией. Я в любой момент могу стереть повстанцев с лица планеты раз и навсегда. Но, сомневаюсь, что мой электорат поддержит это. О чём вы договорились? – мгновенно переключившись на резкий деловой тон, спросил Колдер.       - Боитесь запачкать руки. Ясно, - клингон поскрёб подбородок, что-то обдумывая, - И при этом доверяетесь клингонам.       Сидящий напротив мужчина вдруг звонко расхохотался от души. Он смеялся долго, заливисто, без страха или смущения, а потом стёр из уголка глаза выступившую слезу и с улыбкой посмотрел на явно оскорблённого такой реакцией клингона, пальцы которого уже лежали на рукояти оружия.       - Простите, господин Ут’аш. А ещё говорят, что у клингонов нет чувства юмора, - он снова хохотнул, но потом кашлянул, и его лицо резко лишилось любой тени улыбки, - Я вам не доверяю. И никогда не буду. Но я готов продолжать вам платить, если вы дадите мне гарантии, что вы не играете на два лагеря. А сегодня вы пришли за деньгами, так что я повторю свой вопрос. О чём вы договорились?       Клингон некоторое время смотрел на Председателя тяжёлым взглядом исподлобья, пытаясь угомонить взбунтовавшееся от подобной наглости нутро и врождённую чуткую к оскорблениям гордость.       Наконец, его ноздри раздулись, он выдохнул и начал говорить. Этот хмырь и вправду неплохо платил им, а с тех пор как его отряд был изгнан канцлером Горконом за нарушение прямого приказа и потерю важного форпоста, они скитались по квадранту, как проклятые беспризорники.       - Мы обещали обеспечить им огневую мощь.       - У вас всего-то шесть «боевых птиц». Они не знают, что вы в изгнании?       Поняв, что это прозвучало слишком унизительно и что перебарщивать с этим в компании вооруженного опытного воина не стоит, Ордиг кашлянул.       - Разумеется, мы с вами договаривались об увеличении вашего лётного парка. Но готовы они будут только через несколько месяцев. Что ж…И вы уже получили деньги?       Клингон напряжённо кивнул, смерив человека высокомерным взглядом.       Ут’аш прекрасно знал, что будь его воля и желание, он бы выпустил дух из этого наглеца на одном вдохе. Но чёртов Ордиг был ему нужен. Пока нужен.       - Значит, - мужчина задумчиво прищурился, смотря мимо своего визитёра, - Теперь они уверены в своей защищённости.              Председатель свернул очередной отчёт и снял очки, устало отбросив их на край стола.       Тот их давний разговор с вёртким клингоном никак не шёл из головы у лидера Р-Кааса. И, хотя его разведка работала на износ, никто так и не смог ни подтвердить, ни опровергнуть слова Ут’аша о том, что они были изгнаны и теперь работали исключительно на себя.       Колдер не был глупцом, он знал наверняка: в таких непонятных и спорных схемах, самое очевидное и будет правдой. А потому он запустил в Штаб Федерации несколько своих кротов и поднял половину личного состава наружки для слежки за клингонами.       Но пока молчала и Империя, и Адмиралтейство.       Он предполагал, что Федерация может спровоцировать присоединение колнгломерата в ответ на агрессию клингонов. И для этого у них вполне могли быть свои цепные псы, вроде самого Ут’аша. Но тогда его разведка давным – давно эту информацию откопала бы. И это уберегло бы его от договора с двойными агентами Федерации, и он бы не стал возлагать на этой союз большие надежды.       Но нет, всё было чисто.       Другим же вариантом было теневое координирование их действий Императором. Столица Р-Кааса была слишком удобным плацом для атаки на пограничные территории Федерации, а ещё была богата медью, которую клингоны издавна закупали для отделки своих доспехов.       Ни то, ни другое, впрочем, не опровергало официальной версии об отшельнической жизни Ут’аша и его команды. Он просто мог не договорить.       - Чёртовы рептилии. Не надо было с ними связываться, - вслух раздражённо выругался Колдер и нажал на селектор, - Вызовите ко мне Генри!       Через несколько минут в его кабинет с глухим стуком вошёл начальник разведки и встал на значительном расстоянии от стола Председателя, ожидая.       - С этими тварями надо кончать, - жестко выплюнул Ордиг.       - Сэр?       - Клингоны, я имею в виду клингонов. Они водят нас за нос. Я чувствую это. Всё закончится тем, что они нас перебьют.       - Но Ут’аш и его люди регулярно снабжают нас оперативными разведданными с той стороны, сэр, - мягко возразил Генри.       Это было его поле, и он готов был выставлять самые лучшие доводы не только на допросе, но и на «ковре».       - Если мы избавимся от них сейчас, это лишь подстегнет «Сопротивление» к решительным ударным действиям, они считают их своими союзниками. Вы готовы к гражданской войне?       Ордиг вскинул удивлённо брови, но очень быстро расслабился, в очередной раз признавая компетентность Генри, и разрешая ему поиграть в главного.       Все эти доводы он знал и сам. Но вот если в победе над «Сопротивлением» он был уверен, то в том, что им удастся выстоять против многочисленной и организованной атаки боевых птиц Империи или всей мощи Федерации, в случае, если это было продуманным внедрением, он сомневался.       Именно поэтому он хотел столкнуть их лбами и обескровить. Но пока было непонятно, откуда росли ноги, некого было и сталкивать, он лишь втянет Р-Каас в международный конфликт галактического масштаба, что стало бы прямой противоположностью того, к чему он стремился.       - Если бы разведка должным образом отрабатывала выплачиваемое им жалование, я бы согласился с тобой, - тихо и спокойно начал Ордиг, и в этом тоне Генри отчётливо расслышал угрозу, - Но прошло уже почти три месяца, а результатов нет.       - Позволю себе не согласиться с вами, сэр, - вздёрнул подбородок Генри, чувствуя, как вокруг него смыкается огненная петля виселицы, - Отсутствие подтверждения, что Ут’аш имеет хоть какое-то отношение к действующим силам Империи или ОФП, это тоже результат.       - Нет, мой дорогой Генри, - елейно улыбнулся Колдер, - Отсутствие таковой означает, что вы не нашли… ни хрена. Ты не хуже меня должен понимать, что, если рептилии не врут, должен был остаться хоть какой-то документированный след. Указ, распоряжение, протокол, в конце концов, слухи и сплетни, хоть что-то, свидетельствующее об их изгнании с Кроноса. Таковых нет. Как нет о них информации в архивах Адмиралтейства, а ведь их весёлая стайка буквально облизала границу нейтральной зоны. И, если вы не видите в этом ничего подозрительного, то, боюсь, у меня большие проблемы с разведслужбой.       Он встал с места и, обойдя стол, присел на самый его краешек, скрестив руки на груди.       - Не хочешь выпить? – приглашающим жестом он повёл рукой в сторону столика с графином и бокалами, а Генри почувствовал, как у него стремительно пересыхает во рту.       - Думаю, от меня живого пользы будет пока чуть больше, чем от мёртвого, - внезапно осипшим голосом произнёс мужчина, даже не взглянув на предложенное.       - Что? – недоумённо переспросил Колдер, но, посмотрев в сторону столика, чуть нахмурился, видимо, сопоставляя собственные слова, и вдруг звонко, весело рассмеялся, - Нет, травить я тебя не буду. Это не в моём стиле. Мои методы более прямолинейные и действенные. К тому же, в одном ты прав. Несмотря на вашу полную импотентность, живой ты мне полезнее. Прошу извинить моё косноязычие. Должно быть, работа со мной невыносима, раз, чуть что, ты прикидываешь, как ещё я могу убить тебя.       - Скорее похожа на американские горки, - Генри чувствовал, что сердце колотится где-то в горле.       - Что ещё за горки?       - Аттракцион на Земле. Способ сбросить лишний стресс. Представляет собой извилистую железную дорогу с большими перепадами высот и обрывами, по которой с большой скоростью несётся состав из скрепленных меж собой открытых кабинок.       - И что, люди действительно получают от этого удовольствие? – с сомнением вздёрнул бровь Ордиг, недоверчиво скривив губы.       - Вы будете удивлены, сэр.       - Мда, - Колдер легко оттолкнулся от стола и направился к противоположному углу комнаты, и Генри дёрнулся, когда из оттуда раздались звонкие хлопки крыльев, и на ладонь Ордига приземлился большой и лохматый чёрный ворон, - Это многое объясняет. Безграничная тяга землян к саморазрушению никогда не угаснет. Именно от этого я хочу уберечь нас, Генри. Мы должны избежать экспансии. Любой ценой. И если для этого придётся убить очередную горстку клингонов, я согласен. Однако, ты прав, ликвидация Ут’аша сейчас может спровоцировать нежелательный всплеск насилия, на который мы будем обязаны отреагировать. Не хотелось бы разгребать эти конюшни сейчас, перед праздником Основателей.       Начальник разведки согласно кивнул, заинтересовано поглядывая на ворона, которого с чувством, наиболее близким к восхищению, с пальцев угощал Колдер.       - Что думаешь, Эбенезер? – Ордиг внимательно посмотрел на своего ворона, и тот щёлкнул клювом, моргнув.       - Опасность. Лиса и ящер. Лиса проворна, - с каркающим бульканьем вдруг выдала птица.       - Да, лиса проворна, мой дорогой друг. Это ты верно говоришь, - Колдер качнул рукой, и ворон вернулся в темноту угла, из которого прилетел, а сам Председатель взглянул на Генри и отряхнул руку, - Генри, не спускай глаз с Ут’аша. И ещё, нам нужны свои люди там. До сих пор мы опирались на клингонов, не рискуя внедрять туда кого-то из наших. Больше мы не ошибемся.       - У меня есть опасения, что это может привести к конфликту. Клингоны народ непростой, им будет сложно делиться добычей, - задумался мужчина, - Только если мы не возьмём человека с улицы. Он не будет знать об Ут’аше, а клингон не будет знать о нашем человеке, тогда всё может получиться.       - Меня радует твоя уверенность в вашей неспособности сработаться с клингонами. Право слово, разведчики, - с издёвкой усмехнулся Колдер, с удовольствием замечая, как на скулах Генри заиграл мимолётный лихорадочный румянец злости, - И что же, у тебя есть претенденты?       Не говоря ни слова, Генри вытащил из-за пазухи сложенную пополам папку и передал в руки Ордигу.       - Вчера к нам пришёл человек. Его зовут Конклом, он ромуланец. Работает на спутниковом заводе тестировщиком систем наведения. Он настойчиво просил нас проверить нового знакомого своей жены. Её досье тоже в этой же папке, сэр. Он утверждает, что вот уже несколько месяцев она ходит на собрания некоего «кружка исторического просвещения». Рассказывает мало, от ответов на вопросы мужа, где проходят собрания, и чем они занимаются, уклоняется. Никакой конкретной информации Конклом не знает, но боится, что его обожаемая супруга связалась не с теми людьми.       - Это что, Эдмунд Красс? – присвистнул вдруг Колдер, перелистнув очередную страницу, с которой на него смотрел рослый блондин сорока пяти лет, правая рука самого Гринвуда, - Откуда эти фото?       - Их сделал находчивый ромуланец несколько дней назад, когда ждал возвращения жены домой. И да, это Красс.       Ордиг медленно закрыл папку и отложил её на стол рядом с собой, задумавшись.       В голове складывалась занятная картинка, которую и впрямь можно было, как нельзя лучше, использовать в своих интересах.       - У нас есть претендент, сэр, - чуть улыбнулся Генри.       - Не женщина, - Ордиг поднял вверх указательный палец, - Здесь нельзя просчитаться. Похоже, этот ромуланец действительно боится за свою жену, но он достаточно глуп, чтобы сдать её и не понимать, что за этим последует.       - Простите, сэр? Не думаю, что понимаю вас, - прищурился Генри, не успевающий за полётом фантазии своего босса.       - Слушай сюда. Внимательно. И ничего не перепутай. Вы арестуете его жену по подозрению в госизмене и преступном сговоре с повстанцами. Оформляй, как считаешь нужным. Я бы отследил её после очередного собрания. Пусть посидит в нашем изоляторе. Конклому скажешь, что тебе очень жаль, но она действительно связалась с повстанцами, и что теперь она помещена под следствие. Скажи, что единственный способ спасти её от смертной казни, это помочь нам собрать данные изнутри «Сопротивления». Придумай ему легенду. Пусть он ненавидит нас, это вполне понравится Гринвуду.       Ордиг стремительно сел на свой стол и начал что-то записывать на планшете, но вдруг снова прервался и вскинул горящий взгляд на Генри, - Что до Красса, возьмите его при первой же возможности. Он идейно силён, обаятелен и убедителен. Опасен. Мы лишим Гринвуда опоры.       - А эта семья, сэр, мы действительно отпустим их, когда они исполнят свою роль? – разведчик уже знал ответ, но не мог не спросить, чтобы услышать его вслух.       Сам бы он не отпустил. Такие люди покидают сети Председателя разве что вперёд ногами в белом погребальном мешке.       Колдер посмотрел на своего подчинённого поверх прямоугольников очков и нахмурился, словно его бесконечно раздражала необходимость разжевывать этим несмышлёнышам каждую свою мысль до основания.       - Не до тех пор, пока они смогут принести пользу общему делу, - размыто ответил Ордиг, и Генри кивнул, услышав всё, что ему было нужно.       Такой ответ в их кругах в любой интерпретации мог означать только одно.       Грязная, собачья работа….                     765, Крествью Драйв, Южный Сан-Франциско. Калифорния. США.       25 декабря 2266 года.       Звёздная дата 2266.359              Семь месяцев - достаточно долгий срок, чтобы почти поверить в то, что ты сможешь выкарабкаться и оглушительно осознать, что конец еще никогда не был так близок.       Леонард понял это в тот момент, когда, проснувшись несколько дней назад, не почувствовал двух пальцев на правой руке.       Это было скверно – паралич - симптом для ксенополицитемии редкий, но ему не повезло.       К счастью, пока что это были только пальцы. Плохо было то, что это была правая рука. Рабочая рука.       А это неминуемо значило, что вскоре он полностью потеряет не только еще больше в весе, но и в работоспособности.       Это было худшим из всех раскладов, что он представлял. Лучшим из плохих была обыкновенная в своей простоте внезапная смерть во сне.       Становиться обузой и вечно нуждающимся в унизительных омовениях от пролежней овощем он не собирался. Именно поэтому он не остался на «Энтерпрайз». И именно поэтому он уже несколько дней обдумывал вариант до этого в голову ему не приходивший - договориться с местными коллегами и закончить все это еще до того, как он станет осознавать себя беспомощным мешком с костями.       Такая ирония, даже мысленная, заставила его скривиться.       Леонард каждое утро заставлял себя подниматься с постели буквально пинками и ходить-ходить-ходить. Он почти перестал смотреться в зеркала. Преимущественно потому, что не так давно в ванной он зеркало разбил. Это вышло ненамеренно, если поначалу он сдерживал рвущееся наружу отчаяние, то теперь на него просто не оставалось сил. Он лишь случайно в сердцах захлопнул дверку зеркального шкафчика слишком сильно.       После того, как не смог нормально подравнять свою бороду.       Возможно, все же, это вышло не совсем уж случайно.       Разумеется, обсуждения этого вопроса с Реджи он откладывал так далеко, как мог. А еще он не закончил усовершенствование сыворотки для Джордан, а ведь он был так близок к успеху. И вот теперь заканчивать это придется гребанным одноруким инвалидом.       Ведь если он был человеком конченным, то у девочки было всё время этого мира.       За исключением тех недель, складывающихся в месяца и в года, которые она теряла, находясь в самом уязвимом для человека положении, какое только может быть.       Она не была смертельно больна, но в те моменты, когда её иммунная система уходила в отпуск, любая, даже самая незначительная инфекция или вирус, могли убить её.       Это было верхом несправедливости, которую он пока ещё был в состоянии исправить.       Так что МакКой торопился. По самым смелым прикидкам он отводил себе максимум два месяца. Скорее меньше.       И слишком много всего нужно было успеть, включая подготовку завещания. Оставлять ему было особо нечего, только свои органы, да и то, кому они были, к черту нужны, истощённые и изуродованные болезнью. Однако было кое-что, о чём он не мог перестать думать уже несколько дней.       Мужчина доплёлся до своего стула и включил настольную лампу. Его пад был теперь единственным способом выхода во вне. Дважды тапнув по иконке текстового документа, Боунс ненадолго задумался, но всё же начал писать. Вдумчиво и неторопливо.       Как ни крути, они с Реджи и Споком добились удивительных результатов в купировании болезни. Да, не остановили, но здорово затормозили. Его форма ксенополицитемии была уж очень агрессивной, поэтому ему это подарило примерно 3 лишних месяца. Для кого-то другого, как, например, для миссис Джонс, земля ей пухом, это могло бы оказаться решающим фактором.       Боунса корёжило от перспективы, что их усилия канут в небытие под тяжёлым бюрократическим крылом официальной Академии наук.       Но он знал наверняка, кто сможет продолжить и довести всё до логического завершения. И был уверен почти на двести процентов, что не ошибётся, завещав результаты всех своих исследований Джонс.       В этой своенравной и упрямой женщине было достаточно упорства и сумасбродности, чтобы, вопреки всему, пробить не один потолок и не одну стенку.       А то, что он не доживёт до личной встречи…что ж, возможно, это будет безопаснее для его же блага.       МакКой отвлёкся от документа и отвёл подёрнутый пеленой воспоминаний взгляд куда-то на стену.       Чарли… Озорные морщинки в уголках глаз и удивительно серьёзный, непримиримый взгляд. Который может стать необыкновенно мягким и ласковым, если она смотрит на…МакКой растеряно моргнул, вдруг поняв, что видел такое выражение глаз у неё только тогда, когда она смотрела на него. И ни разу не замечал, чтобы что-то подобное было у них со Скоттом. Или с Джимом. Даже с Чеховым, который, по сути своей, до сих оставался ребёнком в сравнении со всеми ними, уж на ком должен отработать родительский инстинкт и все эти мягкие взгляды… Но нет, так она смотрела только на него.       Почему-то от этого осознания сердце глухо стукнулось о рёбра, заставляя его кашлянуть.       Нет, это было нелепо, он не скучал по ней. Вернее, скучал, конечно, но не только по ней. Он тосковал по всем и совершенно никого не выделял.       «Господи Иисусе, себе-то не ври, идиот!» - завопил внутренний голос, и МакКой сжал губы в тонкую упрямую линию.       - Ну, уж нет. Второй раз я на эту удочку не попадусь, Джимбо, - вслух ответил своей совести Леонард, невесело хохотнув и вернувшись к составлению документа.       Однако до самого последнего слога, до последней точки и запятой он не мог отделаться от мысли, что упускает что-то важное. Как и любая навязчивая, но так и не пойманная мысль, эта паразитка рождала только тревогу. Словно забытый на плите чайник или разряженный трикодер накануне миссии или…Заноза.       Леонард занёс печатающие пальцы над падом, перед тем, как написать имя наследника.       Оно было хорошо ему знакомо, потому что по неведомой причине врезалось в память давным-давно. Как прокол, как инъекция, как будто провёл рукой по необработанной доске или схватился за ветку малины и схлопотал щепку в палец. И чёрт-та с два ты её вытащишь, пока не расковыряешь.       Шарлотта Адамайн Джонс.       Допечатав, он сохранил файл и тут же отправил его знакомому нотариусу – тому самому, что когда-то помогал ему по-человечески развестись с Джослин МакКой. И которая сразу после этого вернула себе девичью фамилию, желая, как можно скорее, стереть из своей жизни любые воспоминания о неудачном эксперименте.       Ему бы так…       Что ж, хотя бы это он успел. Да и вообще много чего. Влюбиться, жениться, поработать в космосе с лучшими людьми, обрести семью и дело всей жизни. Чёрт побери, если подумать, то он прожил охренительно интересную и полную жизнь. Не без драм, конечно. Так, а куда ж без них.       Жалеть было не о чем. Теперь бы ещё успеть всё доделать, и, в общем-то, он готов.       Впервые от этой твёрдо произнесённой мысленно фразы его не бросило в пот. В этот момент мужчина улыбнулся и всё для себя решил. Он действительно был готов и больше не боялся.       Разве что грусти в чужих глазах.       Боунс выключил свет и, хлопнув по подушке, отвернулся к стене, закрывая глаза и тут же проваливаясь в спокойный сон. Впервые за долгие недели.                     Резервное освещение погасло внезапно. Поначалу он даже не обратил на это внимания, корабль хорошенько тряхнуло, и всё будто бы остановилось.       И только через мгновение он понял, что свет уже не красный, а привычный холодный белый.       - Мастерсон, отчет, - громко произнес доктор, окидывая взглядом помещение.       - Пятьдесят шесть человек было выброшено в открытый космос и погибло, сэр. Их датчики это подтверждают, - Бен суетился, обходя койки и проверяя состояние больных и фиксирующих их ремней, - Остальные стабильны.       - Хорошо. Спасибо, - Боунс оттянул ворот кофты, переводя дыхание, и зашипел от внезапной боли - на ладони был глубокий кровоточащий порез- и скорее сам себе повторил, - Хорошо.       - Сэр, - возле него, не пойми откуда, оказалась Кристина, она была растрепана, а под глазом наливался приличных размеров фингал.       В руках она держала пад и выглядела почти напугано.       - Чэпел, Иисус, ты в порядке? - скривился МакКой, беглым взглядом оценивая её синяк.       Но та лишь нетерпеливо отмахнулась, и буквально всучила ему гаджет.       На нем неистово мигали сигнатуры. Всеми цветами тревоги. Органы отказывали, сердечные сокращения стремительно учащались, датчики кислорода будто с ума посходили, на все лады крича о массивной гипоксии. Лейкоциты и тромбоциты словно решили устроить забастовку, хотя всё буквально кричало о том, насколько нужны эти маленькие засранцы!       Показатели ухудшались на глазах, и Леонард, старательно подавляя дурные предчувствия, с неохотой взглянул на хозяина умирающего организма.       - Нет, -хрипло выдавил Боунс, - Какая-то бессмыслица.       В два широких шага оказавшись возле переговорного устройства, он нажал кнопку связи и, едва сдерживая рвущуюся наружу панику, как можно спокойнее, произнес:       - МакКой - мостику. Где Кирк?       - Доктор МакКой, говорит лейтенант Сулу, - Боунс на мгновение зажмурился и мысленно выругался.       Ни Джим, ни Спок никогда бы не покинули мостик в такой момент без веской причины. Без причины, касающейся жизни и смерти.       - Мы не знаем, док. Коммандер Спок только что получил сообщение от лейтенанта Скотта и покинул мостик.       - Проклятье, - прорычал Леонард, - Мастерсон! Сэймур! Живо за мной!       МакКой подхватил кейс первой помощи, взглянул на свой пад и медленно поставил его назад, чувствуя, как земля под ногами опасно закачалась.       - Доктор МакКой, - прошептала Кристина, стоя рядом и глядя на мигающий красным индикатор жизнедеятельности Кирка, - Леонард.       Женщина смотрела куда-то в сторону, стараясь не выпустить рвущиеся наружу отчаянные и горячие слёзы.       Двое стоящих рядом медика переглянулись с явным непониманием, но, когда Боунс, спав с лица и побледнев, медленно поставил кейс на пол и присел на ближайший табурет, молча отступили на несколько шагов.       Бенджамин бросил взгляд на лежащий на столе пад, и его брови сначала неверяще поползли наверх, а потом – почти сразу – сурово сошлись у переносицы.       - Спок - доктору МакКою.       Если бы Леонард не ждал этого, то никогда бы не узнал в этом низком, механическом и слегка охрипшем голосе их всегда уверенного и слегка надменного коммандера. Но он знал, что тот ему скажет, только вот произнести это вслух сам пока не мог.       - Да, Спок. Я здесь, - выхолощено ответил МакКой, смиренно ожидая следующей фразы, как приговора.       - Леонард, нужна бригада коронеров в варп-отсек. Для капитана, - последние слова, словно огромная каменная глыба, придавили доктора к месту.       - Да. Они сейчас прибудут, - бесцветно отозвался Боунс и оборвал связь, – Чэпел, зафиксируйте время смерти.       Но женщина неподвижно стояла прямо посреди медотсека, широко распахнутыми глазами глядя на МакКоя, и по её щекам прокладывали дорожки тихие слёзы.       - Кристина…- гораздо мягче позвал мужчина, и та вдруг вздрогнула, коротко кивнув, и быстрым шагом ушла к своему компьютеру, - Бен, пожалуйста.       Начмед выразительно взглянул на Мастерсона, и тот понял его без продолжений, уходя вслед за медсестрой.       МакКою было душно, а в ушах стучал пульс. Мужчина сжал ладони в кулаки, вдруг замечая, что те подрагивают.       Не уберёг. Не успел. Не спас.       Ходячая катастрофа, солнечный мальчик Джим Кирк погиб.       «Погиб»       «Погиб…»       - Доктор МакКой, - мужчина, сидевший всё это время с плотно сжатыми веками, стараясь ничего тут не разнести, рвано вздохнул и распахнул глаза, - Мне очень жаль. Чем я могу помочь?       Рядом с ним, опираясь на один костыль, стояла Кэрол Маркус. Ещё одна потерянная и преданная.       - Если вы не умеете возвращать с того света, то ничем, - хрипло произнёс МакКой, но, увидев, как взгляд молодой женщины подёрнулся слезами, чертыхнулся, - Проклятье, простите. Простите, Кэрол.       В это самое мгновение двери медкрыла разъехались в стороны, пропуская двух офицеров в сопровождении Скотти, которые придерживали парящие носилки с лежащим на нём чёрным мешком.       Бросив шальной взгляд на главного инженера, он заметил покрасневшие глаза, плотно сомкнутые губы и наливающийся синяк на скуле.       Скотти смотрел на доктора серьёзно и хмуро.       Только сейчас Боунс понял, что жизнь в медкрыле будто остановилась. Все разом замолчали и замерли, будто боясь, что корабль расколется на части от одного единственного звука.       В полной тишине, коронеры переложили мешок с телом на операционный стол, и Леонард, поднявшись со своего места, подошёл ближе. Руки будто свинцом налились, несколько долгих мгновений он не мог пошевелиться, просто поднять руку и открыть молнию.       Чтобы, наконец, осмелившись, отогнуть плотный чёрный материал и увидеть там знакомое, дорогое лицо.       - Что за…?! – Леонард отступил на шаг, рвано вздохнув, потому что воздух из лёгких вышибло.       - Боунс, - на его плечо легла широкая, крепкая ладонь, и, заполошно оглянувшись, он вздрогнул, увидев рядом Джима.       Доктор снова взглянул на лежащий перед ним мешок, и из груди вырвался не то стон, не то всхлип.       Реальность поплыла, уступая место удушливому мороку, и МакКой до побелевших пальцев схватился за борт стола.       - Боунс, мне очень жаль, - живой Кирк был бледен и хмур и продолжал железными тисками держать плечо друга, - Клингоны быстрые. Она просто не успела.       - Я не понимаю, - выдавил МакКой, вглядываясь в мягкие и такие умиротворённые сейчас черты.       МакКоя повело, и он отвернулся продышаться, а грудь сковал жар.       Перед ним, в чёрном мешке, лежала Чарли. Её лицо было таким спокойным,и, если бы не запёкшаяся на волосах и подбородке кровь, он бы подумал…       Да нет, к чёрту. Она была бледна, безжизненна, холодна…И совершенно точно мертва.       Доктор медленно оглянулся, видя, что Монтгомери, не сдерживаясь, плачет, и его бережно, но крепко обнимает за плечи белокожая и решительно мрачная Джейла.       Осознание ошибочности и нереальности происходящего пустило по телу дрожь. Боунс точно знал – всё это неправда. На самом деле всё было не так.       Только вот остановить это он тоже почему-то не мог. Отлаженный механизм дал сбой, и он на автопилоте расстегнул молнию до конца, видя массивную рану от клингонского дисраптора прямо на груди женщины.       - Нет, - в отрицании покачал головой Леонард, и с губ сорвался истеричный смешок, - Нет, неправда. Неправда. Всё было не так. Какие клингоны?! Где? Где она их нашла?       Уже гораздо решительнее он взглянул на Джима и увидел мелькнувший в глазах друга испуг.       - Это всё! Неправда, - отчеканил МакКой, зло тыча пальцем в сторону тела, - Тут, в этом мешке должен лежать ты! Ты тогда погиб! И мы тебя спасли! А это всё…Это…       Он потерял мысль, снова наткнувшись глазами на Джонс, и его губы непримиримо скривились в полном отрицании происходящего, а ноздри раздувались в такт тяжелому дыханию.       - Боунс, приди в себя, - впервые за много лет Леонард различил в голосе Кирка дрожь.       - Нет!       Он затравленно склонился над Шарлоттой и, сам не зная, зачем, провёл большим пальцев по её щеке, стирая кровавый след.       - Чарли. Здесь лежала не ты, - едва слышно пробормотал мужчина, чувствуя, как перед глазами всё плывёт, - Это всего лишь сон.       По ногам ударила слабость, и он зажмурился, чувствуя подкатывающую тошноту.       - Моя дорогая, это всего лишь сон, - почти у самого её уха пробормотал МакКой, и его накрыла чернота.              Боунс резко распахнул глаза и перекатился на бок, хватая ртом воздух и тут же садясь на кровати.       Сердце колошматило, как ненормальное, а простыня насквозь промокла от пота.       Мужчина выдохнул и подрагивающими ладонями растёр мокрое лицо.       Дышать было тяжело, он будто надолго задержал дыхание, и сейчас жадно глотал воздух.       «Моя дорогая, это всего лишь сон».       Его собственные слова прозвучали в голове чётко и горько.       Перед глазами яркими картинками мелькали фрагменты сна, которые он бы с радостью забыл.       Он часто раньше видел этот сон, но никогда - вот так.       Кровавая запекшаяся корка на форменном медицинском мундире, холодная, бледная кожа и жгучее, оглушающее ощущение необратимого.       Он спас Джима.       Но опоздал с Чарли.       Мужчина открыл зажмуренные глаза и сфокусировался на стоящем на тумбочке будильнике.       Голова трещала.       Нет, он не мог опоздать с Чарли. Потому что она на «Энтерпрайз», цела и невредима. Это он умирает и пишет завещания.       - Старый осел, - прохрипел сам себе Боунс, разминая левой рукой затекшую шею.       Никогда ему ничего хорошего не снилось, вечно какая-нибудь фигня.       Вот и теперь: стоило ему вспомнить накануне Джонс, и, пожалуйста. Мужчина тяжело вздохнул, собираясь встать и направиться на кухню глотнуть воды, когда его затормозила мысль, по своей эзотеричности и идиотизму превосходящая все когда-либо его голову посещавшие прежде.       И ему нестерпимо захотелось разбудить Реджи, просто чтобы убедиться в том, что всё это придурь больного организма и угасающего мозга. Сейчас он был на это даже согласен.       А дело было в том, что в голову ему вдруг пришло воспоминание семимесячной давности, когда Соммерс обронил фразу, от которой ещё тогда внутренности нехорошо свело.       «Ну, если, конечно, ты её не переживешь, и «Энтерпрайз» не расстреляют где-нибудь в глубоком космосе, до того, как ты сыграешь в ящик».       И, хотя рациональная часть разума твердила, что это игры подсознания, и Шарлотта появилась в его сне только потому что он думал о ней накануне, та его часть, которая отвечала за всякое проявление эмоций, билась в агонии, требуя немедленно опровергнуть увиденное и удостовериться, что, в сущности, ничего трагичного не произошло.       С силой оттолкнувшись от матраса, мужчина, сам на себя разозлившись, всё же покинул спальню и, как можно тише, спустился на кухню.       А вот то, что он увидел там Соммерса, ему ни черта не понравилось, и тревога заскребла с удвоенной силой.              Vadim Nekrasov – Battery              - Редж? Четыре утра, какого ты здесь делаешь? – прочистив горло, тихо спросил МакКой, наливая себе воды.       - Караулил сеанс связи с «Энтерпрайз», - пожилой доктор в приветственном жесте отсалютовал чашкой с чем-то горячим, судя по характерному пару, и улыбнулся. Всеми силами пытаясь не выдать своей заинтересованности, Боунс лишь вздёрнул брови в немом вопросе и начал жадно пить воду. - Без изменений. Всё, как всегда. Джим скверно выглядит, совсем парень вымотался. Передавал поздравления с Рождеством. Зато Спок молодцом. - Ой, да что ему будет, - саркастично заметил Леонард и вдруг понял, что улыбается, а сжатые напряжением нервы постепенно отпускает, - Что говорит? - Говорит, что нащупал что-то необычное в исследовании и скоро поделится результатами, - пожал плечами Соммерс.       Если бы Боунс присмотрелся к нему повнимательнее, то, конечно, заметил бы скованную мимику и подрагивающие на кружке пальцы. Почувствовал бы в улыбке и голосе фальшь и непременно обо всём узнал.       Соммерс был отвратительным актером и знал это. А вот то, что МакКой решит выползти из своего укрытия как раз в тот момент, когда Реджи пытался побороть подступающее бессильное отчаяние и страх, он не знал.       Но, к счастью, МакКой не замечал. Он был погружён в свои мысли, а после сообщения о Споке и вовсе ушёл в себя.       - Как раз об этом…Реджинальд, я хотел поговорить с тобой, - вдруг снова заговорил МакКой, и Соммерс внутренне подобрался, когда тот подошёл ближе и уселся напротив.       - Бог ты мой, ну что ж, Леонард Гораций. Слушаю тебя, - ему почти удалось изобразить добродушный сарказм, и этим можно было бы гордиться.       Можно было бы, если бы час назад он не открыл ноутбук, чтобы поздравить Чарли с Рождеством, и не обнаружил у себя несколько коротких сообщений от Джима и одно длинное от Спока.       В которых они писали, что у Чарли случился сердечный приступ на фоне тромбоэмболии. Что её вытащили. Что начали лечение разработанным препаратом.       Что, как потом описал подробнее Спок, он ещё никогда не видел ничего подобного, и лекарство начало действовать буквально через пару часов после введения, и последствия инфаркта уже почти ликвидированы, но остаются массивные нарушения вследствие ксенополицитемии.       Вулканец пока воздерживался от каких-либо прогнозов, но явно был воодушевлён первыми результатами.       И вот теперь, после всех этих новостей, без единой весточки от самой Чарли, Редж пытался унять собственную тревогу и бессильную злость.       Чёрт принёс сюда МакКоя сейчас!       - Я хотел обсудить с тобой моё лечение. Вернее, скажем так, иные опции, - продолжил Боунс.       - Что ты имеешь в виду? - кажется, Соммерс только сейчас начал по-настоящему слышать Боунса, но то, что он услышал, не понравилось ему с самого начала.       Тем не менее, он воздержался от каких-либо предположений и решил дождаться пояснений.       - Я хочу, чтобы ты понимал. Это действительно одно из самых взвешенных и обдуманных решений в моей жизни. Ну, конечно, после развода с Джослин.       В этот момент у старого доктора не осталось никаких сомнений, о чем хотел сообщить ему МакКой.       - Продолжай, - терпеливо разрешил Соммерс, сдерживая растущую внутри волну неприятия.       Леонард взглянул на старшего коллегу исподлобья, сложив руки на столе перед собой. Он догадывался, что убедить Реджи будет сложно, был почти в этом уверен. Потому что сам был таким. Никогда бы не отпустил человека, если бы был хоть один шанс из тысячи, что найдётся выход.       Только вот сейчас он был по другую сторону истории, и хотел закончить её достойно. Пока ещё мог. - Потеря чувствительности пальцев - это только начало. Очень скоро волна отказов прокатится по всей нервной системе, и мы оба достаточно честные врачи, чтобы это признать. По моим прикидкам, до того момента, когда вам придется переселить меня на первый этаж, потому что на коляске взбираться по лестнице не очень удобно, остались дни. Пару недель максимум. Это то время, которое я планирую посвятить доработке робоцитов для Джордан. Там довольно простая должна быть схема, надо только понять, как закрепить эффект. - Мгм, - кивнул Реджи, отпивая чай и прикидывая, как бы помешать ему доделать всё вовремя, чтобы выкроить ещё время. Если его девочка не справится с этим, он лично облегчит Боунсу уход. Но пока она поставила свою жизнь под угрозу ради того, чтобы помочь ему…Соммерс понял, что очень скоро ему придётся примерить на себя роль саботажника. - Словом, у меня примерно месяц – два, чтобы доделать все дела и уйти. И я имею в виду… - Я знаю, что ты имеешь в виду, - тихо произнёс Реджи, и по низкому и почти рычащему тону голоса, МакКой понял, что тот действительно знает, - Я понимаю тебя. И обещаю помочь с этим.       Леонард настолько не ожидал такого ответа, что оторопело выпрямился на стуле, растеряно моргнув. Однако, было к этому удивлению примешано ещё одно чувство, неожиданной болью отозвавшееся в груди. Подтверждение тех мыслей, что никто из них не осмеливался до этого произнести вслух. Безысходность его положения была очевидна не только ему, а попытки найти лечение, какими бы глубокими ни были их исследования, так и не увенчались успехом. Всё действительно было кончено. - При условии, что ты дождёшься полного отказа опорно-двигательного аппарата и не станешь предпринимать никаких попыток сделать это раньше, - добавил Соммерс мрачно и с глухим стуком поставил чашку на стол, - В противном случае я сделаю всё, чтобы протянуть тебя так долго, чтобы ты запомнил каждую секунду своего унизительного угасания. Это было сказано с таким железом в голосе, какого он ещё никогда от Реджинальда не слышал, и, хотя суть последней фразы, как и её формулировка не отличалась ни состраданием, ни гуманностью, и, в общем-то, звучала по-скотски, почему-то Боунсу стало немного легче.       - Как жестоко, - прищурился мужчина, ухмыляясь.       - Ни один дезертир не заслужил от меня ничего иного, - старый волк отзеркалил гримасу МакКоя, - Ты согласен на мои условия?       - Согласен, куда я денусь. Только зачем тебе это?       - Время? Странный ты человек, МакКой. Время – это самое ценное, что у нас есть. Время подразумевает функционирование, жизнь. Сама по себе она ничего не стоит, если человек не хочет тратить на неё время. И твоё время ещё не пришло.       - Я в этом не уверен. Загнанных лошадей пристреливают, Редж.       - Господи, ты читаешь все произведения своих однофамильцев? – Соммерс всплеснул руками, - Это было почти 350 лет назад!       - Он был почти полным моим тёзкой, я не мог пройти мимо. Жуткая штука, кстати, - вроде бы начал оправдываться Леонард, но при этом ни в голосе, ни во взгляде не было ни толики раскаяния и смущения, - Хороший ты мужик, Реджи.       Соммерс громко фыркнул, изо всех сил стараясь скрыть вставший поперёк горла ком.       - Жаль, что за это не доплачивают. Обогатился бы на старости лет, - невесело усмехнулся мужчина в ответ, - Кстати, а ты что подскочил-то в такую рань? Опять кошмары?       - Лучше видеть их там, чем здесь, - уголком губ ухмыльнулся Боунс, вставая со своего места, - Пойду поработаю.       Соммерсу бы его пинками спать отправить, с каждым днём его организму было нужно всё больше времени, чтобы хоть что-то успевать приводить в порядок. Но этот олух плевать хотел на все правила. Видите ли, у него мало времени осталось.       Мужчина лишь кивнул и моргнул согласно, давая Боунсу уйти.       У самой лестницы Леонард вдруг обернулся.       - С Рождеством, Редж.       - С Рождеством, - эхом отозвался тот, и вскоре его окутала звенящая пустота.       Просидев в полной тишине ещё минут двадцать и, так и не притронувшись больше к чаю, Реджи открыл ноутбук.       Через несколько часов, на личном коммуникаторе Спока моргнуло новое личное сообщение.       «МакКой планирует эвтаназию. Я обещал ему помочь, но только при полной потере подвижности. Буду тянуть время, как могу, но его может быть мало. Вытащите Чарли. И ради всех вулканских святых, или как там их у вас называют, Спок, не говорите ей».                           Орбита планеты Нима. Борт ЮСС «Энтерпрайз».       Звёздная дата 2266.360              Она чувствовала на своем лбу прохладную ладонь. Прикосновение было невесомым и успокаивающим, будто кто-то, словно искусный художник, стирал из её разума любую тревогу.       Ощущение собственного тела или боли отсутствовало напрочь, впервые за последнее время ей было так легко.       Спок.       Среди всех живых существ, которые так умели, она знала только его.       И Санни. Но его здесь быть не могло.       Если бы она помнила, где находится, то обязательно бы задумалась, с какой стати тут быть и Споку?       Но мысли были слишком вязкими и бесформенными. Ни малейшей возможности уцепиться, только утонуть.       И она с радостью готова была это сделать.       - Она искала лекарство, не так ли?       Голос звучал тихо и доносился будто сквозь толщу воды, но без возмущения или привычного «я-же-говорил» посыла.       - Да, - выдохнул воздух голосом Мастерсона.       - И нашла. Нашла его, Спок. Я виноват, что не сказал тебе, и я надеюсь, что ты не откажешь мне в разговоре чуть позже, но сейчас… - в третьем голосе было раскаяние и страх, и нетерпение.       Она хотела бы погладить Джима по плечу и успокоить, но ничего не выходило.       Даже сама мысль о том, чтобы пошевелиться, утомляла.       - Мы не можем вводить препарат без инструкции, капитан, - если бы она могла нахмуриться, то непременно сделала бы это – так уязвимо звучал сейчас вулканец.       - Инструкция есть, коммандер, - уверенно произнес Бен, - Но мы не можем вводить его сейчас. Её сердце и без того нестабильно.       «Какое значение имеет сердце, если в нем пустота…», -тягуче всплыло в голове Чарли.       «Но оно не же пустое. Никогда не было… Стой. Бен», - вторая мысль была уже более четкой, хотя высказать её все равно было пыткой. Чем-то за гранью возможного.       «Это неправильно, можно же… репрогр...программ. Господи, что со мной? Спок. Спок!»       В тот же мгновение вулканец почувствовал резкий эмоциональный импульс, прошивший его ладонь, и, нахмурившись, он быстро взглянул на Джонс.       Её веки дрогнули, и расфокусированный взгляд упал на старпома.       Вопреки всем стереотипам, Спок едва сдержался, чтобы не выдохнуть облегченно.       Он никогда не признается, но, обнаружив её лежащей ничком на полу каюты с нитевидным пульсом и растекающимся под носом пятном крови, вулканец здорово дернулся. Его человеческая половина забилась в тот момент в панической агонии и ничего не понимала, в то время, как вторая его часть уже знала, что произошло.       Очень бережно он переложил женщину на кровать, а через пару минут в каюту с одинаково шальными глазами ввалились Джим и Бен.       Когда последний вынес диагноз массивная тромбоэмболия легочной артерии, вулканец с силой сжал кулаки, чтобы не выпустить наружу свой гнев.       На неё, на Джима. На Скотта. За их молчание и за то, что допустили все это.       Но одновременно с этим ему вдруг до жути захотелось, чтобы она знала, что ему не все равно. Что на самом деле, он привык к ней, что ему нравился её юмор и её нахрапистость, что никакой ненависти не было и тогда, много лет назад, и сейчас. Он просто был тем, кем он был, и жить по-другому не мог. Её экспрессивность никогда не сыскала бы отклика в его миропорядке. Но она была… дорога ему так же, как и Джим. И МакКой.       - Спок, - прошептала Чарли, и что-то внутри него перевернулось. Мужчина встал с кровати и неожиданно присел на корточки рядом с Шарлоттой, чтобы лучше её расслышать, - Верни, пожалуйста, ладонь. Программа…       - Всё в порядке, Шарлотта, - непривычно мягко ответил вулканец, снова накрыв рукой её лоб, и Джим вскинул на него удивленный взгляд.       - Элеонора. Папка «Элеонора». Девять – один – пять – шесть – три. Лекарство. Адаптивно. Оно…готово, - прохрипела Чарли, - Вы должны…попробовать. Леонард должен…       - Сначала мы вылечим тебя, - уверенно произнес Джим, из последних сил скрывая дрожащий от напряжения голос.       - Я все понял, - тихо встав, Спок кивнул Бену, а сам ушел к её компьютеру и начал быстро просматривать нужные файлы.       - Доктор Мастерсон, мы изменим вот эти две цепочки реакций, - вулканец ткнул в монитор пальцем, - Переставим местами два вот этих элемента. Это расширит область их применения и устранит последствия приступа, чтобы приступить к остальным дисфункциям.       - На репрограммирование всей цепочки уйдет неделя, коммандер, - попытался возразить Бен, но тут вдруг замолчал и замер.       - Доктор?       - Да, да, все так. Но, может, всю и не надо. Может, будет достаточно задать новые параметры соседним сегментам, и они «переучат» необходимые нам куски самостоятельно.       - Вы сможете это сделать быстро?       - Попробуем. Пара часов, сэр, - кивнул Мастерсон. Я в лабораторию. Проверяйте каждые 5 минут частоту сокращений. Если поднимется или упадет, колите ей это.       Он положил на столик три гипошприца и стремительно вышел, даже не взглянув на бледную, едва дышащую Шарлотту, что снова закрыла глаза и провалилась в туманное ничто.       Второе пробуждение было гораздо более резким и болезненным, она почувствовала сдавленную боль в груди и царапающую горло дыхательную трубку. Однако оно тоже началось с голоса. Он был немного резковатым, но тихим и ободряющим.       - Я составила нам план тренировок с учетом твоей реабилитации. Там, знаешь…- голос прервался и раздался сдавленный кашель, - Местные мне показали несколько новых приемов. Тебе должно понравиться. Без всяких танцев, просто и эффективно, как ты любишь.       - Нийота, ты прости, но не думаю, что она слышит тебя, - даже с закрытыми глазами и в полном коматозе Джонс не спутала бы его ни с одним другим. Монти.       - Откуда тебе знать?       - Ухура, в конце концов, это просто антинаучно, ты же понимаешь, что её синапсы сейчас попросту блокируются лекарствами и работой робоцитов?       - И что прикажешь мне делать? Сидеть тут со скорбным видом и молчать, как рыба? Спасибо, для этого тут ты.       Если бы Чарли могла, она бы улыбнулась. Но белая плотная дымка снова заволокла сознание, стремительно лишая её слуха и способности мыслить.              Звёздная дата 2266.365              Окончательное возвращение из темноты не было похоже на всплывание со дна реки, как это любят показывать в кино. Оно произошло одним сильным толчком, словно кто-то или что-то выбросили Чарли из того безвременья, в котором она была до этого.       Слух, зрение и все остальные чувства вернулись одновременно: она сразу же услышала взбесившийся писк монитора, почувствовала, что может двигаться, а глаза воткнулись в нависшее над ней взволнованное лицо Бена.       - Чарли, слышишь меня?       Женщина долго моргнула.       - Дыши глубже, успокойся. Ты в своей каюте, тебе ничто не угрожает. Я собираюсь вытащить трубку. Тебе нужно кашлять, помнишь? По моей команде.       Она снова прикрыла глаза.       - Можешь.       Джонс закашлялась, и Мастерсон осторожно извлёк трубку, тут же присаживаясь на высокий стул рядом с ней и активируя трикодер.       - Как у нас дела? – от долгого молчания и пересушенного горла, Чарли прозвучала сипло.       - У «нас» неплохо, - сакцентировав внимание на местоимении, ответил Мастерсон, - А вот ты здорово всех взбаламутила.       Посмотрев на стремительно помрачневшее лицо Джонс и то, как та сглотнула, Бен решил не кошмарить её больше необходимого и всё же добавить ложку мёда.       - Расслабься. Всё не так плохо. Плохо было сначала, когда у тебя легкие и сердце отказывать начали по очереди, но мы все молодцы. Ты подсказала коммандеру решение и продержала свою тушку на этом свете, сколько было нам нужно. Я немного поигрался с робоцитами, а Кирк умудрился сохранить всё это в тайне.       - Отказали, - тихо пробормотала Чарли, разом вспоминая все те голоса, что слышала на протяжении своего безмятежного дрейфа в невесомом «нигде», - У меня был инфаркт?       Она с сомнением вздёрнула бровь, прислушиваясь к своим ощущениям, и… ничего особенного не ощутила, кроме лёгкой, едва ощутимой тяжести в груди.       Бен, наконец, убрал трикодер, делая какие-то пометки в паде и, отложив его, внимательно взглянул на свою пациентку.       - Занятно, что ты не помнишь, именно ты навела коммандера на идею о репрограммировании робоцитов.       Воспоминания были будто бы пыльными, и она никак не могла четко увидеть прошлое, как оно было.       Но если Споку пришлось задавать алгоритм робоцитам, значит, дело было не только в ксенополицитемии.       - Тебе нельзя было вводить лекарство, - будто прочитав её мысли, произнес Бен, -У тебя была обширная лёгочная тромбоэмболия. Я не мог рисковать, не подлатав твое сердце.       Теперь все вставало на свои места. Она помнила, как, падая, задыхалась в жгучем кашле, помнила растущую в груди боль, помнила, что не могла пошевелиться.       Помнила, что её последней осознанной мыслью было глупое: «Я разбила коммуникатор, теперь ко мне никто не придет».       - Ну…подлатал? - в голове было еще достаточно мутно, поэтому из целого потока мыслей она высказала самую простую.       - Как видишь, - чуть нахмурился Мастерсон, - Мне нравятся твои показатели.       - Сколько…- Чарли с трудом подняла руку и поскребла переносицу, устало прикрыв глаза.       Всего десяток слов, а она уже еле ворочала языком, полностью выдохшись.       - Девять дней, - не дослушав вопрос, объявил Бен.       Женщина отняла руку от лица и, с замершей в воздухе ладонью, уставилась на доктора.       Мастерсон не сразу понял, откуда в её глазах появилась эта обречённость и удивление, правда, быстро сменившееся мрачной решимостью.       - Да…Негусто. Не знаешь, у нас есть штатный нотариус на такие случаи? – тихо поинтересовалась женщина, кажется, потеряв далее всякий интерес к беседе о своём состоянии.       Мужчина нахмурился и присел на краешек кушетки, поглядывая на мониторы.       - Конечно, есть. Но вот только про какие случаи ты говоришь, я, честно, не понял.       - Боже…- она снова открыла глаза, утомлённо глядя на друга, - Девять дней – маловато, чтобы метнуться до Земли и оформить все документы в соответствующем месте, Бенджамин. Мне нужно написать завещание. Девять дней – не так уж и много, чтобы завершить все свои дела. Michael Giacchino - Franklin, My dear       Мастерсон, голова которого последние дни была занята совершенно другими мыслями, на быстрой перемотке снова прокрутил мысленно их диалог, и Чарли увидела, как его глаза потрясённо расширились.       - Нет! – он почти выкрикнул это, и Шарлотта всем телом вздрогнула, - Никаких нотариусов! Никаких завещаний! Ты спросила «сколько», я решил, тебя интересует, сколько ты здесь провалялась. Господи, мать твою, Джонс.       Чарли растерянно вскинула брови, глядя на эмоционировавшего доктора и по-прежнему не до конца понимая, что происходит.       Однако, Бен, похоже, устал. Она ещё никогда не видела его таким дёрганным, а ведь он, ввиду своей специальности, всегда был самым уравновешенным и язвительным из них.       - То есть…я не умираю? – неуверенно и тихо уточнила женщина, и Бен замер, сурово поджав губы.       - Ты очень хотела, но нет, везучая ты срань, ты не умираешь. И, если бы ты дала мне тебе рассказать…       - Так я разве мешала? – возмутилась Шарлотта, повышая непонятно откуда прорезавшийся вдруг голос.       - Иди к чёрту.       В каюте повисло неловкое молчание, Чарли задумчиво ковыряла ноготь, обдумывая услышанное.       Тогда Бенджамин шумно выдохнул, успокаивая себя.       Чарли почувствовала, как он положил ладонь на её предплечье, и взглянула на него.       - Ты не умираешь, потому что у тебя всё получилось, - вдруг с кроткой улыбкой сообщил мужчина, и выглядел при этом смущённо и покаянно.       Сегодня был прямо-таки день открытий: что дальше? Плачущий Спок?       - Спок работал в параллели, - Чарли кивнула, Реджи рассказывал ей, - В тот вечер, когда ты вызвала Кирка, первым примчался именно коммандер. А потом ты на несколько минут пришла в себя и выдала ему про изменение кода робоцитов. Мы немного поколдовали и ввели тебе живых ботов. Я постоянно тебя мониторил, капитан сделал невозможное, практически скрыв нас с тобой из видимости для всего экипажа, пошёл на подлог. Сегодня девятый день, Чарли. И мы уже ввели тебе вторую порцию сыворотки. То, что я вижу, поразительно, ты действительно сделала это.       - Кажется, ты удивлён, - прошептала женщина, не глядя на него и чувствуя, как в глазах всё расплывается от накативших слёз, - И, нет, «мы» сделали. Если всё получится, я не позволю даже упоминать себя. Все это время нас было пятеро. И … Слушай, это только первая инъекция. Ещё рано делать какие-либо выводы.       - По-моему, в самый раз, - мужчина покопался в карманах своих брюк и извлёк оттуда несколько сложенных бумажек, - Будь уверена, это сработает. А это тебе, на память. Твоя кардиограмма в первый день и вчера. И гематограмма на сегодняшнее утро.       Все ещё слабыми пальцами Чарли взяла первую попавшуюся бумажку и развернула её, пробегаясь взглядом по строчкам.       - Этого не может быть. Лейкоциты не могут так упасть. И гематокрит…Было же 70%!       - Да, а теперь 63. Показатели постепенно снижаются, Джонс.       - Перепроверь, - сказать это получилось чуть резче, чем планировалось, и Чарли поморщилась.       - Пять раз перепроверил за последние сутки. Был большой скачок вниз в первые двое суток после второй инъекции. Сразу на 5 процентов. В следующие два дня ещё по одному вниз.       - Возможно, работают робоциты. Картинка-то смазанная получилась из-за тромбоэмболии. Лёгкие всё ещё в угнетённом состоянии.       - Ты не можешь без унизительных сомнений в моей компетентности, да?       - Причём тут…       - Ой, Джонс, чья б корова мычала, ей богу. Легкие нехорошие. Но прошло всего 2 дня с момента введения второй дозы, а всего их…       - Пятнадцать.       - Пятнадцать, - Бен хлопнул по одеялу рукой и решительно поднялся, - Надо сообщить капитану. Он будет рад, что ты пришла в себя. Я оставлю тебя ненадолго.       Когда мужчина, предварительно проверив, нет ли кого в коридоре, уже открыл дверь каюты, чтобы выйти, Джонс собрала все свои силы, чтобы приподняться на локте и окликнуть его.       - Бен! Спасибо тебе. Ты спас мне жизнь. И да, это звучит ужасно пошло.       - Ох, господь. Только не заставляй меня на себе жениться после этого чудесного спасения. Ты сама в нём виновата. К тому же, боюсь, я не выдержу конкуренции.       Мужчина вдруг улыбнулся знакомой хитрой и слегка безумной ухмылкой.       - С Новым годом, Джонс.       Когда дверь захлопнулась, Чарли уронила голову на подушку, снова вглядываясь в результаты гематограммы, раз за разом упираясь глазами в цифры, которых не могла и ожидать.       Чтобы завершить начатое, она должна была, обязана была верить и слепо следовать каждому пункту собственного плана. До последнего дня у неё не было ничего, кроме этой веры.       Сейчас, впервые за долгие месяцы, горячей, сметающей волной, в груди зажглась надежда.       - С Новым годом, Бен.              Галактика Большой Пес. Бета-квадрант. Р-Каас.       Звёздная дата 2266.310              David Arnold & Michael Price – Anyone              - Эдмунд Лиллан Красс, вы обвиняетесь в подстрекательстве к мятежу и попытке свержения законной власти Конгломерата. А также в организации несанкционированных собраний, имеющих своей целью подрыв государственного строя, и участии в них. В сокрытии фактов многочисленного нарушения законов Р-Кааса по особо тяжким статьям, таким как похищение, шантаж и преднамеренное убийство. Все вышеперечисленные эпизоды были тщательно рассмотрены в ходе закрытого судебного заседания. Суд постановил: вынести обвинительное решение по всем перечисленным пунктам и приговорить Эдмунда Лиллана Красса к высшей мере наказания: смертной казни через удушение.       На главной площади Р-Кааса, перед длинным девятиэтажным зданием Совета, собралось несколько сотен человек. Все они смотрели в центр, туда, где на бетонном постаменте стояла прозрачная пуленепробиваемая коробка, внутри которой стоял человек. Он вполне бы мог и сесть на любезно оставленный там стул – всё же члены Совета не были озверевшими дикарями и предпочитали убивать своих граждан цивилизованно. Ведь на Р-Каасе и других планетах Конгломерата даже преступники имели право уйти достойно.       Достойно задохнуться, дёргаясь в конвульсиях и раздирая горло в попытке вдохнуть…       Затерявшийся в толпе Кристофер, чьё лицо было надёжно скрыто виртуальной голографической маской, скрежетнул зубами и изо всех сил стиснул предплечье молодой рыжеволосой женщины, стоящей рядом – жены Эдмунда.       - Кларисса, нет, - прорычал он ей на ухо, когда она дёрнулась.       - Мы должны помочь ему. Нужно же что-то сделать! Что угодно! – горячо и сипло зашептала она, не отрывая взгляда от любимого мужчины, запертого в клетке и бездумно разглядывавшего собравшуюся толпу.       На его скуле растекся лилово-жёлтый синяк, а некогда светло-пшеничные волосы слиплись от пота и крови.       - Мы опоздали, Клэри. Слишком поздно.       - Эдмунд Красс, ваше последнее слово.       Гудящая толпа резко смолкла, как по команде, жадно вслушиваясь в наступившую тишину и разрезающие её слова.       Голос пленника, несмотря ни на что, оставался всё таким же зычным и громким, как и прежде, хотя было видно, что он держит лицо из последних сил.       - Жители Р-Кааса. Я признаю свою вину. Признаю, что до беспамятства люблю свою жену, Клэри. И желал нам только добра. Милая, где бы ты ни была, я люблю тебя. Я ни о чём не жалею, и, если бы мне представился второй шанс, я бы непременно попытался снова, - мужчина кашлянул и глубоко вдохнул, скорее всего, у него были сломаны рёбра, - Снова попытался сделать эту жизнь лучше. Колдер изолирует нас, он совершенно обезумел от страха потерять власть. Стагнация уже наступает. Мы забыли наши корни! Когда же вы увидите это, люди!       Вдруг он закашлялся ещё сильнее, опершись ладонью на прозрачную стенку камеры, и зрители поняли, что казнь началась.       Всё нутро Гринвуда сжалось, а женщина сбоку вдруг резко дёрнула рукой и вырвалась, с криком бросаясь сквозь толпу.       - Клэри!       Как в кошмарном сне, Кристофер видел, что Эдмунд переводит уже расфокусированный взгляд к источнику крика, и его брови в отчаянии вздымаются, а губы что-то бессвязно шепчут, пока Кларисса пытается пробиться через оцепление.       Она была хорошо подготовлена, Кристофер сам учил её стрелять. Поэтому не удивился, когда она ударила законника и выхватила у него пистолет, сразу же снося ему полголовы.       В толпе раздались испуганные вопли, и народ бросился врассыпную, пока на полу прозрачной камеры продолжал хрипеть и корчиться в судорогах его друг и ближайший соратник.       Раздался ещё один выстрел, и рыжая макушка дёрнулась, отправляя покойницу в свободное падение на брусчатку площади.       Кристофер ещё никогда так себя не ненавидел, как сейчас. Ему было омерзительно и тошно от собственной беспомощности и никчёмности.       Не смог защитить, не смог вытащить. Даже не смог остановить Клариссу.       Теперь оба они были мертвы. Один – остался лежать бездыханно в лишённом кислорода вакууме с полопавшимися сосудами в глазах и тонкой ниточкой крови, тянущейся их уголка губ. Вторая – в неестественной позе распласталась на каменном холодном камне родного города, уперев безжизненный взгляд зелёных глаз в голубое небо.       Мертвы. Не помогла ни разведка, ни диверсанты. Колдер наглядно показал, что собирается сделать со всеми ними. Он задушит «Сопротивление» так жестко, как только умеет. На что хватит фантазии.               Стук в дверь выдернул Гринвуда из проносящихся на повторе воспоминаний сегодняшнего дня, и мужчина, отняв ладонь от глаз, слепо посмотрел на дверь.       Он так чертовски устал. Сгорбленный, он просидел в комнате для совещаний добрых пять часов, понимая, что выйти отсюда без плана и без настроя просто не имеет права. Но и откуда взять силы на то, чтобы встать после такого оглушительного нокаута, Кристофер не понимал.       Когда-то Эдмунд его приютил, скрыл от рыскающих по улицам людей Ордига, спас его. Они начали это вместе с трёх человек, и теперь «Сопротивление» начитывало несколько сотен по всем планетам Конгломерата.       Кажется, он ещё не успел осознать, что Крассов больше нет, потому что, каждый раз, задумываясь о «плане», он оглядывался налево, туда, где всегда сидел Эд.       Кристофер отчаянно и горько рассмеялся на грани слышимости и почувствовал, как на ладонь упала капля.       Стук повторился.       - Мистер Гринвуд, к нам пришёл человек, - раздался неуверенный голос за дверью, и Крис шмыгнул носом, моментально собираясь.       Мужчина промокнул глаза рукавом и встал со своего места, стремительно поднявшись и подойдя ко входу.       - Какой человек? – резко произнёс Кристофер, распахивая дверь и нос к носу сталкиваясь с их младшим администратором.       - Его привели наши сторожевые, он следил за вами с самой казни. Ромуланец. Утверждает, что его жена была членом «Сопротивления», и её взяли вместе с мистером Крассом. Просит помощи.       - Джуна, - пробормотал Кристофер, и его лицо смягчилось, приобретая скорее выражение задумчивое, чем агрессивное, - Джуна и Конклом. Вы проверили его?       - Проверяем, сэр. Хвостов не привёл, сейчас подключились к городским камерам и проверяем его передвижения за последние пятнадцать дней. Но это займёт время.       - Сколько?       - Если в восемь рук, то шесть часов.       Гринвуд вошёл в конференц-зал и несколько раз прошёлся взад-вперёд, жуя губу и сложив руки в молитвенном жесте, думая.       Ошибиться было нельзя.       - Проверяйте. Если будет хотя бы малейший намёк на двойную игру, придушу гадёныша голыми руками. И приведите его ко мне. Сейчас.       Мальчишка лишь испуганно кивнул и чуть ли ни вприпрыжку кинулся прочь.       Через несколько минут дверь в зал снова приоткрылась, и на пороге возник человек. Ромуланец. Это сразу отчётливо бросалось в глаза по форме ушей, бровей и надбровных выростов.       Мужчина на мгновение замер на пороге, но почти сразу сделал несколько уверенных шагов к столу, за которым сидел Гринвуд, и сразу же положил ладонь на спинку стула. Не осмеливаясь присесть, но сразу обозначая, что точно знает, зачем пришёл.       Осталось только услышать это лично, из его уст.       - Конклом, - Кристофер кивнул ромуланцу, предлагая ему присесть, и тот, не раздумывая, согласился.       Выглядел гость неважно – под глазами залегли глубокие тени, склеры покраснели, а взгляд горел решимостью, в которой читалась болезненность, если не сказать больше, одержимость.       Но у Кристофера сейчас не было ни желания, ни сил выказывать сочувствие. Каким бы ни было намерение этого человека, он зашёл в нём достаточно далеко, и Гринвуд не собирался делать вид, что этого не понимает.       И хотел знать: зачем?       - Вы следили за мной. Решили поработать на Колдера, чтобы вымолить прощение для Джуны?       Мужчина, сидевший напротив, дёрнулся, как от пощёчины, но Гринвуд не понял, попал ли он в правду или просто в больное место.       Что ж, пусть его кроты копают. У него ещё будет время вывести его на чистую воду, если он виновен.       Видит Бог, одно слово, одно, пусть даже косвенное доказательство вины, и он живьём спустит с него шкуру.       За Эдмунда…За Клэри. За красавицу Джуну.       А пока – пусть говорит.       - Мне жаль вашего друга, мистер Гринвуд. Джуна много рассказывала о вас…и о нём. Только хорошее, - наконец, тихим уверенным голосом заговорил Конклом, смотря Кристоферу в глаза, - Она никогда не раскрывала сути ваших встреч, но я догадывался и без этого. Я боялся за неё. Чувствовал что-то. Десять дней назад на заводе разгорелся скандал – произошёл взлом пропускной охранной системы. Они за всеми следят. Меня допросили первым, потому что Джуна…- его голос резко осип, и мужчина отвернулся, жмурясь и глубоко вдыхая.       Наконец, после минутного молчания, Конклом снова заговорил под мрачным, испытующим взглядом исподлобья.       - Видимо, они следили за мистером Крассом, так что мы с женой попали под подозрение первыми. Меня вызвал на допрос сам Ордиг. Джуну поместили под стражу.       - Что он хотел взамен её свободы? – спокойно спросил Кристофер, уже зная, что услышит в ответ.       - Информацию. Но я ничего не знал. И он захотел, чтобы я стал его шпионом.       - Вы согласились?       - Да, - без тени сомнения ответил ромуланец.       - И чего же вы хотите теперь от меня? – произнёс Гринвуд, и в его голосе проступила сталь, - Чтобы я встретил их хлебом и солью?       - Помогите мне вытащить Джуну. Я видел, что они делают с теми, кого считают предателями. Я был на казни, - голос мужчины дрогнул, и на глазах выступили озлобленные слёзы бессилия, - Я не стану работать на человека, который так ненавидит свой народ, и никогда не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь спасти мою Джуну. Она не должна…так… А если…Если не выйдет, то хотя бы отомстить.       Кристофер продолжал молчать, мысленно взвешивая и обдумывая всё рассказанное и понимая, что, пока его служба безопасности не подтвердит или не опровергнет информацию, делать выводы рано. Но всё его существо испытывало чувство глубокого отторжения по отношению к этому человеку. Как будто причиной всего, что произошло, действительно был он.       - Не должна «так». А как должна? – убийственно спокойно уточнил Кристофер, и его интонации сочились ядом, - Вы могли вывести людей Ордига на нас, - в задумчивом сомнении протянул Гринвуд, - Мы должны всё проверить.       - Конечно. Делайте, что должно. Я…Я лишь хочу спасти мою Джуну.       Кивнув, Кристофер встал со своего места и, не сказав больше ни слова, вышел из зала, подозвав к себе пару вооруженных охранников, и кивнул им на дверь, после чего они тут же заняли свои посты.       То, что рассказал Конклом, было лишь малой толикой всего произошедшего за последние несколько недель. Время сочилось скользкой змеёй, не давая почти ничего изменить или за что-то ухватиться.       Стоило им обрести новую зацепку, новый рычаг, откопать важную информацию или завербовать нужных людей, всё рушилось. Не первый раз, но, господь, как же он от этого устал.       К тому же, раньше рядом с ним всегда был Красс. Его совесть и рацио. Лучший стратег и, парадоксально, чуть ли ни единственный пацифист в Штабе.       Теперь не осталось и его. Только горстка неуверенных в себе штабных крыс, боящихся лишний раз показать зубы этим дикарям, для которых не осталось никаких границ и увещеваний.       А это значило только что, что вот теперь он действительно, гораздо в большей степени, чем раньше, отвечал за всё. И за ожидания, и за выполнение обещаний.       Никогда ещё ему так остро не хотелось по-настоящему развязать войну с Р-Каасом, поэтому сегодня и в ближайшие дни, пока всё не уляжется, ему нужно было особенно тщательно следить за своими словами и действиями.       Продолжая дело, которое они с Эдмундом начали семь лет назад, подрывая строй изнутри и каждый день обретая всё больше и больше доказательств преступной власти Председателя.       Путь Гринвуда теперь лежал аккурат через камеру дознания. Там уже шесть дней они держали похищенного оператора орбитальной установки.       Славный малый, только глупый. Попался, как школьник, в первом же придорожном баре после сложного рабочего дня.       Эдмунд выслеживал его два месяца, прежде чем они решились.       Это был самый жирный их шанс за последние два года подобраться к орбитальному оружию Ордига, чтобы взять его под контроль или вовсе уничтожить и расчистить путь для кораблей Федерации.       Они никак не могли взломать систему без кодов доступа Центра Управления. А менялись они каждые десять минут, а то и чаще – маниакальная паранойя Колдера давала свои плоды.       Допросы велись каждый день и пока не давали результатов. Шесть дней – долгий срок, а у Кристофера закончилось терпение.       Теперь рядом с ним не было человека, который мог бы его остановить, а в груди, с каждым следующим шагом, становилось всё больнее и теснее от едва сдерживаемого гнева и желания раздавить.       Контролировать всё это должно было стать одной из главных его задач, но сейчас ситуация требовала действий и результата. Результата.       - Откройте камеру, - скомандовал он, взглянув на пленника через смотровое окно.       - Его допрос закончился всего четверть часа назад, сэр. Аналитики ещё не успели подготовить отчёт, - вводя нужный код, сообщил охранник.       - Что-нибудь дельное узнали? – бесцветно поинтересовался Гринвуд.       - Как и прежде, сэр. Ничего.       - Я так и думал, - хмыкнул мужчина, - Пожалуй, я потолкую с ним сам.       - Дождётесь конвоя?       Кристофер щёлкнул тумблером и отключил камеру видеонаблюдения в камере.       - Не думаю, что это необходимо.       И зашёл внутрь.       Спустя полчаса тихих вопросов и громких ответов, пустословных попыток отговориться и прямых оскорблений…       «Я ничего не знаю! Сдохни, чёртов фанатик!»       Комнату оглушил выстрел.       Вышедший из камеры по локоть в чужой крови и в совершенном хаосе Кристофер, лишь утомлённо бросил через плечо, уходя:       - С этим всё.       «Милосердие, друг мой. Это то, чего лишён Колдер, и то, чем мы можем и должны отличаться. Сыграем на контрастах. Мы же не такие, как они. То наше преимущество».       В его голове эхом прозвучала когда-то давно сказанная Крассом фраза, и Гринвуд на ходу поморщился.       - Уже нет, дружище, - пробормотал Кристофер, оттягивая липкими от крови пальцами ворот джемпера.       Сегодня ему катастрофически не хватало воздуха.               ***          На верхних этажах двое охранников позволили Конклому покинуть помещение. Его легенда полностью подтвердилась, и теперь он ожидал повторной беседы с главой «Сопротивления». На этот раз уже более предметной.       Ромуланец рвано выдохнул и, поблагодарив своих надзирателей, направился по длинному подземному коридору к «Переговорной № 2-3».       В его ухе с нескрываемым удовольствием и гордостью раздался хорошо знакомый и такой ненавистный голос Генри.       «Всё идеально. Наживку заглотили. Следуй оговоренному плану».                     765, Крествью Драйв, Южный Сан-Франциско. Калифорния. США.       19 января 2267 года.       Звёздная дата 2267.19              Maria Taylor – Time Lapse Lifeline       Nina Simon - Sinnerman       Мужчина впервые за несколько последних месяцев почти счастливо подпевал автомагнитоле.       Она была ещё старого образца – когда-то он уговорил автомеханика установить в модернизированный автолёт магнитолу образца 2099 года. Он не переставал удивляться тому, что эта штука была настолько дубовой и простой, но одновременно надёжной, что до сих пор работала.       Откровенно говоря, он почти по-мазохистски ждал, когда она сломается, чтобы он мог, наконец, отдать ей должное. Но пока приходилось делать это «при жизни».       Как когда-то сказал Скотт: «Япония снова в ТОПе».

So I run to the lord

Please help me lord

Don't you see me prayin

Don't you see me down here prayin

But the lord said

Go to the devil

The lord said

Go to the devil

He said go to the devil

All on that day

So I ran to the devil

He was waiting

I ran to the devil he was waiting

I ran to the devil he was waiting

All on that day

      Реджи и сам не заметил, как в полный голос подпевал любимой Нине Симон. И, хотя эта женщина жила аж три сотни лет назад, возможно, МакКой был не единственным, кто восхищался и получал истинное удовольствие от наследия предков. Какими бы жестокими и недалекими они ни были.       Соммерс хохотнул, сворачивая на Крествью Драйв, не в состоянии стереть с лица воодушевление и истинное облегчение.       Главное, не предстать перед Далией и Леонардом таким сияющим, а то получит прямо по лысой чёрной башке. Пусть и за дело, а всё равно не хотелось.       Тот неподъёмный груз тайн, вины и страха, что неизменным спутником следовал за стариком всё это время, начал рассыпаться на глазах. Чарли выздоравливала, осталось всего три инъекции, сыворотка работала, показатели были близки к норме, и теперь ничто, н-и-ч-т-о, не могло помешать ему поставить на ноги упрямца, который уже несколько дней недвусмысленно намекал ему, что пора задуматься о претворении в жизнь его плана.       Отказавшие ноги не стали неожиданностью ни для одно из них, но Реджи всерьез думал, что никогда не сможет забыть то утро, когда МакКой, стоя возле кухни с дымящейся чашкой какао, вдруг нахмурился. В его глазах блеснуло непонимание и испуг, а после он кулем рухнул на пол.       Ароматный карамельный запах заполнил кухню тотчас, растекаясь неровным горячим пятном на кафеле, залив рукав и штанину лежащего ничком Боунса. Его отчаянный шепот врезался в память Соммерса хуже надгробной надписи.       - Редж, ноги. Я не чувствую их.       В этой простой фразе было столько обреченного понимания и страха, что на мгновение, подлетевший к нему Реджи, растерялся.       Осознание ударило неожиданно и ураганом смело поднявшуюся внутри панику.       Одним ловким движением достав из кармана трикодер, старый доктор провел им вдоль тела МакКоя и совершенно невпопад обрадовался.        - Не инсульт. Не сердце. Не тромб. А с остальным мы как-нибудь справимся.       Соммерс не понимал, что проговаривает каждое свое слово вслух, пока сквозь завесу метких, отточенных движений и звонков, не почувствовал на запястье пальцы.       Леонард ничего не сказал, только тяжело дышал и смотрел. В поисках ли избавления или ответов, прося ли разрешение.       Соммерсу было плевать.        - Давай поднимем тебя, парень.       С того дня им удалось раздобыть коляску и несколько раз здорово повздорить с МакКоем. Нервы обоих были здорово расшатаны, а Реджи и слышать не хотел о смертельной инъекции. Лишь стойкая Далия терпеливо переносила плохое настроение их обоих, став практически тенью.       Кроме тех, первых моментов, Боунс оставался удивительно спокоен, но Реджинальд не без основания тревожился, что это лишь маска. А потому готовился к срыву.       Как бы ни был силён МакКой, в чем ему, Соммерсу, уже не раз довелось убедиться, ни один человек, особенно такой деятельный и активный, как Леонард, не смог бы хладнокровно принять такой недуг.       Единственное, что хоть как-то удерживало Реджи на плаву - регулярные новости с вылетевшей домой «Энтерпрайз» и положительная динамика лечения Шарлотты, которая сегодня уже лично сообщила ему, что можно с уверенностью говорить об эффективности препарата. И при этом сияла. Снова розовощёкая и почти здоровая.       А потом она, конечно же, спросила про Боунса, и, услышав ответ, посмотрела на него так, что ему немедленно захотелось отключиться от видеосвязи.       Да и когда ему было говорить, если все это приключилось лишь пять дней назад, а последний сеанс связи был 6 дней назад? Зачем было баламутить воду в колодце, если все равно ничего еще не было определено?       Он обещал его продержать и намеревался свои обещания держать.       И сегодня она прислала ему рецептуру сыворотки. Сегодня, накануне юбилея Леонарда, о котором она, может, помнила, может, нет, его девочка преподнесла им обоим подарок, о котором они и мечтать не могли.       Автолет Соммерса плавно спланировал на подъездную дорожку, и мужчина увидел, как дверь их дома открылась, и на крыльцо выкатился МакКой. Он горячо о чем-то спорил с вышедшей следом Далией, и его лицо было достаточно выразительно, чтобы сделать вывод о его мнении об этом разговоре.       Тем не менее, только слепец не заметил бы, как он исхудал, и какие глубокие тени залегли под его глазами.       Он храбрился и каждый день удивлял Соммерса своим непоколебимым настроем завершить работу. Maria Taylor – Time Lapse Lifeline       Завидев машину Соммерса, они подкатились ближе, не прерывая пикировки, а когда Редж заглушил мотор и вышел из автомобиля, оба резко замолчали, видя на лице старшего товарища широкую счастливую улыбку.       - И что же тебя так развеселило, черт побери? - раздраженно спросил Леонард, вызывающе вздернув бровь, - Только учти, если это будет очередной анекдот от Спока, как в прошлый раз, я смеяться не буду. У него большие проблемы с чувством юмора.       Ничего не говоря, Реджи, отвернулся и через окно по пояс влез в машину, доставая какие-то бумаги. А после - протянул их МакКою, сложив руки на груди и продолжая улыбаться.       Даром, что обещал себе не слишком уж сильно палиться.       К черту. Сегодня у этого парня второй день рождения. Аккурат перед первым.       Раскрыв конверт и прочитав первые две страницы отчета и выкладок прямо на улице, Леонард вскинул шальной взгляд на Реджи.       Пока они играли в молчаливые гляделки, Далия не выдержала и забрала с коленей друга бумаги, увлеченно пролистывая одну страницу за другой.       - Господи боже, Реджи, - потрясенно произнесла она, - Господи!       Женщина рассмеялась, крепко обнимая и чмокая в щеку сначала МакКоя, да так, что его солнечные очки упали с темноволосой макушки, а потом подлетев к Соммерсу, чуть не сбив его с ног, и заключив в медвежьи объятья.       И откуда в ней вдруг взялось столько силы?       - Как? -только и вымолвил Боунс, но тут же тряхнул головой от тупости вопроса, и прочистил горло, - Я…       - Не смотри так на меня. Я всю дорогу придумывал какую-нибудь остроумную колкость, но, честно говоря, парень, я так рад, что ничего не придумал, - посмеиваясь, ответил Реджи.       - Нет, ну, это лучше, чем анекдот от Спока, - по-прежнему растерянно ответил Боунс и усмехнулся, прикрыв рот рукой и чувствуя, как в горле встает ком.       - Так, все в дом, - скомандовала О’Тул, - Я приготовлю нам безалкогольный пунш! Это нужно отметить!       И женщина поспешно удалилась обратно, пока двое мужчин продолжали сверлить друг друга глазами, не в состоянии больше выдавить ни одной разумной мысли.       - Редж…, - наконец, хрипло произнес МакКой.       - Ой, брось. Я слишком стар и сентиментален.       - Как же мне теперь вас всех отблагодарить…       - Хватит пытаться умереть и верни свой тощий зад туда, где ему суждено быть.       - Я не…       - А вот это ты потом решишь. Когда перестанешь харкать кровью, наберешь форму и снова сможешь самостоятельно дойти хотя бы до туалета. Пошли в дом. Далия права, это надо отметить.       Леонард как-то неопределенно кивнул, соглашаясь, и покатил коляску к пандусу дома, в то время как Соммерс снова начал мурлыкать под какую-то мелодию, следуя позади него.       Стоило за ними закрыться двери, по дому, впервые за все эти месяцы, прокатился громкий, почти по-детски заливистый смех.       «С Днём чертового Рождения меня!»              Борт ЮСС «Энтерпрайз».       Звёздная дата 2267.24        Michael Giacchino, Holywood Studio Symphony $ Tim Simonec – Hella Bar Talk       С тех пор, как из каюты убрали кушетку, мониторы и стойки с капельницами, а произошло это вчера вечером, когда Клок и его смена отправились на боковую, Чарли бродила по освободившемуся пространству и никак не могла вспомнить, зачем же ей нужно было столько места. И как, чёрт подери, она их использовала до этого?       Прошло всего полтора месяца, срок совсем недолгий – но она успела привыкнуть к бесконечным переплетениям проводов на полу и даже научилась об них не спотыкаться, когда ей позволили вставать с кровати.       Теперь же женщина плотнее запахнула бежевый вязаный кардиган, очень уютный, но совершенно неуставный, и присела на кровать, подвернув под себя ногу и бездумно взяв в пальцы камень с Нима и перекатив его на ладонь. Он оставался серым и холодным – очарование первого мгновения «привязки» к хозяину давно прошло, и теперь он ждал своего часа, чтобы замерцать в ладони того, кому Чарли его отдаст.       Только вот она уже давно не была уверена в том, что вообще когда-нибудь кому-нибудь захочет его отдать. Захочет, чтобы кто-либо без её ведома и желания знал, что с ней происходит. Джонс давным-давно уяснила, что у всего есть своя цена, она ждала этого с содроганием с самого первого дня на «Энтерпрайз», и уже смирилась с тем, что в её случае это будет одиночество. Не такое, когда ты никому не нужен, а такое, когда твоё сердце тянется к закрытой двери, стучать в которую бессмысленно.       Женщина улыбнулась этой своей мысли, вспомнив свой утренний разговор с Реджи и представив себе лицо Боунса, когда старый плут отдаст ему формулы и сообщит новость. Она бы многое отдала, чтобы увидеть это…Раньше.       Теперь же она чувствовала удивительное спокойствие, и искренне надеялась пронести в себе это ощущение как можно дольше. Они сделали большое дело, достойное множества грантов и премий, дело, результатом которого станет в будущем спасение сотен тысяч людей, и, которое с сегодняшнего дня никогда не должно было быть связано с её именем, даже косвенно.       Неожиданно для самой себя Чарли не так давно поняла, что, вопреки опасениям, её такой расклад вполне устраивал. Она выживет и сможет дальше заниматься изучением человеческого организма. Боунс победит болезнь и вернётся на «Энтерпрайз», заменив надменного и беспринципного Клока, Джим будет спокоен, Реджи доволен, и всё, наконец, наладится.       Конечно, она не была наивной, и прекрасно понимала, что о том, что она сделала, знают слишком многие, чтобы это никогда не всплыло на поверхность и не дошло до МакКоя…или до суда.       Но последнее, чего она хотела – это заставить его чувствовать себя обязанным, превратить его в вечного должника, видеть в его глазах постоянное ожидание того, когда же, наконец, она попросит вернуть должок.       Поэтому, как бы ни повернулась вся эта история, она попытается сделать всё, чтобы он узнал как можно позже. А, в идеале, покинуть корабль ещё до того, как он вернётся, чтобы свести общение к минимуму.       Может быть, когда-нибудь они снова увидят друг друга, и, возможно, тепло вспомнят все их приключения. Возможно, этого времени даже хватит ей для того, чтобы перестать чувствовать в груди томящуюся нежность и гордость по отношению к этому человеку.       А, может, ей доведётся пронести это через всю оставшуюся, короткую ли или длинную, жизнь, и найти в этом своё неповторимое, особенное счастье.       Её история с этим судном, похоже, подходила к концу, сейчас Чарли, как никогда ясно, осознавала свою принадлежность к медицине, и оставаться в инженерах больше не могла. Вероятно, Монти что-то такое тоже ощущал, а потому смотрел на неё особенно грустно в последние пару недель.       Чарли откинулась на подушки, продолжая бездумно крутить в руке камень – до окончания курса осталось всего две инъекции, а она уже была в полной ремиссии. Поверить в то, что она решилась на это, и близкие друзья ей помогли, сейчас, с отдаления, было почти невозможно.       А ведь тогда, в первые дни всей этой заварухи она готова была их растерзать и никогда больше не подпускать к себе даже на пушечный выстрел.       Женщина расслабленно усмехнулась, ероша копну стриженных русых волос.       - Никогда не узнаешь, пока не проживёшь, - задумчиво протянула она, удовлетворённо ухмыляясь и потянувшись за своим падом, водрузила его на свои колени, пересматривая каталог собственных файлов видеодневника и сортируя их по разным папкам.       Рано или поздно им понадобится универсальный мануал, где будет описан полный цикл программирования робоцитов, изменения их настроек, свойств и, в конечном итоге, процесс преобразования собранных ими данных в реальные химические формулы для создания сывороток.       Но это она сделает чуть позже.       А пока…       Чарли не закончила свой сладкий зевок, потому что в дверь каюты настойчиво позвонили, и женщина мгновенно замерла, резко захлопнув рот и нахмурившись. Сердце два раза громко ухнуло и заторопилось, подгоняемое секундным испугом.       Она прекрасно понимала, что стандартный звонок в дверь ей не мог померещиться, но все равно здорово напряглась. Вот уже почти 4 месяца к ней никто не приходил в каюту по звонку. У Спока, Бена, Джима, Монти и даже Ухуры, которые были посвящены в курс дела, давно были личные авторизированные ключи, чтобы присматривать за ней. Ведь последние месяцы её комната больше напоминала больничную палату, нежели жилое помещение.       И хотя Джим предупреждал её, что, коль скоро Джонс заканчивает курс и чувствует себя не в пример лучше даже него самого, ключи он ликвидирует, пока никто ей об этом не сообщал. А, значит, это был чужак.       Чужак, который зачем-то вспомнил о её существовании после долгого отсутствия и решил проведать.       Чарли не верила в случайности, а потому этот визит не предвещал ничего хорошего.              Michael Giacchino – Damage Control              Как можно тише, она подкралась к двери, чтобы активировать видеоглазок, но тут из-за неё раздался голос, который заставил её отступить на шаг назад.       - Джонс, открой. Я знаю, что ты там, - Клок говорил тихо, но уверенно.       Он действительно будто бы знал. Но откуда?       Пока женщина лихорадочно соображала, где они могли проколоться, и что ему нужно, доктор снова заговорил.       - Ладно, как хочешь. Ты только скажи: сама взломала или кто ключ дал? Ты пойми, мне-то всё равно, я кадры всегда найду, а вот в суде до правды докопаются. Кто знает, к чему это приведет. Я не хочу, чтобы кто-нибудь незаслуженно пострадал.       Услышав это, Чарли так сильно сжала челюсти, что, казалось, ещё немного, и зубы начнут крошиться.       Кажется, она знала, в каком ключе пойдёт их разговор, и, сколько бы раз она не продумывала линию защиты в случае раскрытия правды, ни разу она не предполагала, что это будет подано под соусом шантажа.       Если прежде она думала, что Клок не может пасть в её глазах ещё ниже, сейчас стало понятно, что это было заблуждением.       - Я не собираюсь торчать здесь вечно, Джонс, если тебе нечего мне ответить, то, возможно, ответит капитан.       Чарли знала – Джим никогда её не сдаст. Раз он сумел найти способ сокрыть её фактическое исчезновение от всех, кроме Санни, который сумел пробраться на борт через две недели бесплотных попыток разузнать о состоянии Шарлотты, чуть не схлопотал пулю и удивил всех, включая Спока, то сейчас и подавно найдёт способ отбрехаться от навязчивого доктора.       Но прятаться за спиной старшего по званию товарища она не хотела и уже давно для себя решила, что, в случае крупного скандала, будет до последнего упираться в то, что ни Джим, ни Спок ничего не знали.       Так что она решила открыть дверь, прежде тапнув по часам и включив голосовую заметку.       - Доктор Клок, - Джонс отступила от входа, пропуская внутрь каюты мужчину.       Тот деловито вошёл, оглядев окружающую обстановку и будто проверяя её на присутствие чего-то, что не вписывалось бы.        «Как много он знает?»       «Откуда? Что они упустили?»       «Главное, отвести подозрения от Бена, он первый под ударом»       «Господи, мне придётся окропить каюту святой водой, чтобы продолжать в ней жить»       Все эти мысли с ураганной скоростью сменяли одна другую, но, в конце концов, Лонни повернулся к ней, негромко хлопнул в ладоши, усмехаясь, и это мгновенно её отрезвило.       - Давно не виделись, Чарли, - улыбнулся он, - Все спутники починила?       - Не припомню, чтобы мы переходили на «ты». Раздачу непрошенных советов помню, игнорирование умирающего ребёнка помню, помню докладную и вашу непоколебимую уверенность в бессмертии эгоистичных людей. Не поверите, не помню ни одного брудершафта.       - Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени на общение. Люблю острых на язык. Ты настоящая находка.       Шарлотта опустила глаза, почесав лоб и усмехнулась – нервозность уступила место раздражению, которое породило уверенность.       - Что тебе нужно, Клок? И что ты там лепетал про взлом? Взлом чего?       - Да, давай перейдём к делу. Обменяться любезностями мы успеем и после.       - Это вряд ли, - с прищуром ответила Чарли.       Клок оглянулся и присел на первый попавшийся на пути стул, а, заметив за книгами ту самую бутылку мартини, по-хозяйски откупорил её и плеснул себе в бокал.       - Я присяду?       - Чувствуй себя, как дома, - елейно улыбнулась женщина, привалившись спиной к дверному косяку.       Лонни отхлебнул мартини, поморщился и, наконец, заговорил.       - Ты работала в медслужбе и наверняка знаешь, что первым делом делает начмед, когда возвращается на борт после длительного отсутствия. Есть догадки о чём я?       - Не игривое настроение, Клок. Продолжай, - Шарлотта скрестила руки на груди.       - Жаль, - вздохнул доктор, - Так вот, первым делом начмед проверяет все журналы учёта, видеожурналы, и пишет по ним акт. Но всё же, полагаю, ты это знаешь, ведь раньше такие акты писала ты. Так вот занятное вышло недоразумение месяца четыре назад. Стоило тебе пропасть с радаров Нима, и я тут же натыкаюсь на нестыковку. Мастерсон попросил перевести его в вечерние смены и регулярно отмечался в лаборатории. Он даже это объяснил, он молодец. Но однажды я оставил его писать отчёты на Нима. И в тот вечер в лабораторию никто не пошёл. Кроме энсина Чена, отметка которого зафиксировалась в системе дважды. Проблема в том, что в тот вечер энсин напился до зеленых чертей, и даже если бы смог ходить, вряд ли ушёл бы дальше коридора, - Клок снова отпил мартини и влажно хохотнул, - Я не понимал, как это произошло, пока не посмотрел запись с камеры и...       Чарли уже знала, что он скажет, и её сердце ёкнуло. Вот, где она сплоховала. Чёрт, ей тогда было так погано, глупая, глупая баба.       - Не увидел тебя, - он качнул указательным пальцем в её сторону, буравя взглядом, - И у меня всего два вопроса: один организационно-кадровый, другой рационализаторский. Начну с кадрового. Ты использовала пересменку Бенджамина, как удобный случай, или эта пересменка сама по себе большой такой, продуманный «случай»? Это важно, потому что, в противном случае, мне придётся искать себе нового зама, а это накладно.       Клок замолчал, явно ожидая сначала ответа на свой первый вопрос. А Чарли уже перебирала варианты, каким же будет второй.       Ей нужно было вывести Бена из-под удара и ответить максимально убедительно. Пожалуй, это было единственной причиной, по которой она вообще решила рассказать Клоку хоть что-то.       - Какая богатая фантазия, - Чарли утомленно приподняла брови, шумно выдыхая, - Разумеется, мы с Беном пересекались, но у меня и в мыслях не было его так подставлять. Моя совесть не позволила бы.       «Еще как позволила, мерзкая лгунья», - прошептала в голове совесть, и Джонс поморщилась.       - Я узнала, что он поменял смены, и решила рискнуть. Был бы Бен со мной, этого прокола не случилось бы вовсе.       Она знала, что тщательно отслеживала замену всех записей, и нигде не могла засветиться. Кроме того дня, когда обо всем узнал Джим, а у неё случилось первое значимое ухудшение.       Лонни несколько долгих мгновений гипнотизировал бокал, а потом снова взглянул на Джонс.       - Может, так и есть. А, может, ты хочешь спасти своего приятеля от увольнения с волчьим билетом.       - Или так. Кто знает? - она пожала плечами, - В таком случае, удачи с увольнением невиновного человека и последующим служебным расследованием. Расскажешь потом, чем кончилось?       - Думаешь, я не докопаюсь до истины?       - О, нет, разумеется, докопаешься, с твоим-то рвением. Копай, кто ж мешает.       От осознания того, по какой тонкой грани сейчас она выплясывала, уводя Клока подальше от мыслей о Бене, Шарлотту внутренне потряхивало.       Она была готова к расследованию и суду, но никак не ожидала, что спасаться придется от Клока. И всё же это происходило.       А за проколы надо платить. Чтобы не пришлось это делать тем, кто ввязался в это по её вине.       - Какой второй? - Чарли качнула головой, всей душой желая закончить уже этот балаган.       - Если ты утверждаешь, что это лишь твоя инициатива…Знаешь, вообще-то мне просто было интересно, насколько сильно и плотно я смогу взять тебя за жабры. Но ты одна, так даже не интересно.       - Прости, что расстроила, Клок, - Чарли стремительно начинала раздражаться и терять терпение, но показывать это было нельзя.       Внутренне подобравшись, женщина постаралась абстрагироваться от острого желания схватить горе-доктора за грудки и насильно вытолкать из своей каюты, не дав ему закончить. Потому что нужно было дослушать, чтобы понять, чего ждать, как и от чего конкретно защищаться и защищать остальных.       - Ты же пришел сюда не для того, чтобы узнать, увольнять тебе Бена или нет. Ты не хотел продешевить, потому что знал, что сможешь продать своё молчание гораздо дороже, будь в этом задействован кто-то ещё. Так что повторю свой вопрос ещё раз…       - Снимаю шляпу, Джонс. Серьёзно. Да, я действительно пришёл предложить тебе сделку. Я хочу…       - Погоди секунду. Прежде, чем ты окончательно оскотинишься, у меня есть один вопрос, - прервала его Чарли, замечая, как его кадык нервно дёрнулся на словах об «оскотинивании».       В её голове с мрачным сарказмом пронеслась мысль о том, что если до этого ему и не приходилось бить женщин, то сейчас он был как никогда к этому близок.       - Не злись, я лишь хочу понять. Зачем тебе это? Неужели ты не понимаешь, что, стоит тебе сдать меня, тут же появятся вопросы к тебе? И, поверь мне, я дам нужные показания.       - О, за меня не беспокойся, я разберусь с последствиями, - Клок слащаво улыбнулся, но в этой улыбке не было ни грамма доброты или искренности.       Быстро сложив «два и два», Шарлотта внутренне содрогнулась и матюгнулась.       Да, она все эти годы была занята наукой, поэтому у неё связей не было, и противопоставить этому недоноску было откровенно нечего.       Вполне открыто вздохнув, женщина нашла в себе силы улыбнуться. Помогло напоминание о том, что она этот разговор пишет. А это значило, что, если понадобится, она пустит доказательство в ход. Пойдёт как соучастник, не отвертится. Эта мысль её обрадовала.       - У кого-то большая мохнатая лапа в Адмиралтействе? Везунчик. Слушай, Лонни, а зачем тебе вообще Звездный Флот? Ты мог бы сделать блестящую политическую карьеру с такими твердыми моральными принципами.       - Мои принципы пока еще меня не подводили. А еще здесь больше платят.       - Здесь? Ты точно ничего не напутал? – Шарлотта с сомнением приподняла бровь, смерив его насмешливым взглядом.       - Я не собираюсь всю жизни служить на корабле. Есть рыбка покрупнее, и мы оба об этом знаем.       - Вот оно что… В таком случае, зачем тебе я?       - Затем, что я читал твою диссертацию и знаю, что то, чем вы с МакКоем занимались, может принести нехилые плоды.       - Что? Ты сейчас шутишь? – женщина поперхнулась собственным удивлением.       Клок продолжал её удивлять, и не сказать, что ей это очень сильно нравилось, потому что он переставал быть предсказуемым на глазах.       - Мы можем работать вместе. Я даже верну тебя в медслужбу, если захочешь.       Тут Чарли, уже не сдержавшись, рассмеялась в голос.       - Господи Иисусе, - подавилась смехом Джонс, запустив руку в густую чёлку, - Нет. Нет, Лонни. Невероятно. Раз ты такой умный, как же так вышло, что ты не в курсе того, что я уничтожила все свои наработки после смерти пациента? – она шумно выпустила воздух, всё ещё посмеиваясь, - Но, честно, даже если бы что-то сохранилось - я лучше вылечу с Флота, чем хоть чем-то поделюсь с тобой.       - А Кирк? Ты подумала, что будет с ним, когда твой проступок вскроется?       Она задумчиво постучала пальцем по нижней губе, делая вид, что задумалась, но через несколько коротких мгновений, как ни в чём ни бывало, поджала губы в саркастичной улыбке.       - Поскольку я возьму всю вину на себя и дам показания против тебя…Выговор, возможно.       Он усмехнулся.       - Из нас вышла бы неплохая команда.       - Нет, Лонни, не вышла бы. Я не переношу тебя на клеточном уровне. Ты эгоистичный, нарциссичный, идущий по головам мерзавец, не имеющий ни малейшего представления об истинном значении работы медика.       - Ууух, я уже возбудился. Ты так аппетитно ругаешься. И откуда такие глубокие познания, учитывая тот факт, что мы с тобой почти не общались? – от его вкрадчивого тона у неё под рёбрами нехорошо закололо.       - Ключевое слово «почти». Знаешь, для полноты картины двух раз мне вполне достаточно. А теперь, будь любезен, свали, нахер, из моей каюты.       Хмыкнув, Клок поднялся с пуфика, опрокинув в себя остатки мартини и сладко причмокнув.       - Что ж…Очень жаль, Шарлотта. Надеюсь, тебе хватит сил начать жизнь с чистого листа, потому что очень скоро тебе придется этим заняться.       - Бон вояж, Лонни.       Когда за ним закрылась дверь, Джонс ещё какое-то время неподвижно стояла посреди комнаты, слепо уставившись в одну точку и раз за разом прокручивая в голове их с Лонни диалог.       Который, впрочем, не имел ни малейшего смысла, и искренности в нём было не больше, чем в самом Клоке. Она не могла отделаться от ощущения, что он выложил не все свои условия. Оставалось ещё что-то, оно крылось за сальными взглядами и косыми ухмылками. А Чарли была достаточно большой девочкой, чтобы предположить природу его поведения. То же, что и в детстве, только грязнее.       Впрочем, обосновать или объяснить это хоть как-то она не могла, ведь они действительно виделись от силы несколько раз за последние долгие месяцы. И два из них были отнюдь не светской беседой.        Пожалуй, за всю свою жизнь никогда ей так остро не хотелось смыть с себя эту грязь.       Однако, он сказал ещё кое-что, что решительно отодвигало её личные брезгливости на потом.       Клок говорил о Джиме, и у него был покровитель в Штабе. Она должна была предупредить и взять вину на себя раньше, чем Кирка и Спока снимут с должности.       Механическим, отточенным движением Чарли активировала коммуникатор и позвала капитана.       Она знала – смена Джима уже закончилась, и он наверняка проводил её в обществе Кристины или собственной подушки, а, может, и обеих. Но ждать было нельзя.       - Капитан.       - Да, лейтенант Джонс, - почти сразу отозвалась гарнитура, - Мне казалось, твоя первая смена начнётся только завтра?       Голос у Джима и правда был впервые за долгое время почти довольный и, несмотря на отработанные до этого сутки, бодрый.       Если бы не ситуация, это бы Шарлотту порадовало: с тех пор, как она стала выглядеть и чувствовать себя, как раньше, а МакКой стремился к тому же на Земле, настроение у Кирка заметно изменилось, сделав его более деятельным, решительным и ироничным. Как в старые добрые времена.       Но сейчас Джонс решила, что оценки ситуации можно отложить на время, когда им не будет угрожать разоблачение с последующим возмездием.       - Джим, - позвала Чарли, зная, что он правильно поймёт её тон.       Прошло несколько секунд, и Кирк снова заговорил, уже более серьёзно и тихо.       - Что случилось?       - Только что у меня был Клок. Он знает, что я несанкционированно проникла в лабораторию, но, похоже, не догадывается, зачем и сколько раз, - женщина сделала секундную паузу, думая, стоит ли засорять эфир, рассказывая детали, но желание поделиться с другом перевесило, - Предлагал мне поделиться с ним разработкой из моей диссертации в обмен на его молчание, или же он расскажет всё тебе и в Штаб, - она инстинктивно зажмурилась перед тем, как продолжить, - У него покровитель в Адмиралтействе, и он намерен довести дело в лучшем случае до отстранения, в худшем до трибунала. Джим, я должна его опередить, чтобы…       - Чарли, - попытался вклиниться в её поток сознания Кирк.       - Вы со Споком не пострадали. Если он доведёт дело до суда…       - Чарли!       - Джим, они лишат тебя корабля и будут судить!       - Лейтенант Джонс! – практически гаркнул на том конце провода Кирк.       После этого окрика Чарли закусила губу и начала нетерпеливо мерить шагами комнату.       Зря она вызвала Джима, нужен был Спок. Уж он-то точно придумал бы, как уберечь их обоих, и что сказать. Кирк не понимал - то, о чем хотел рассказать Клок, то, что сотворила она - на самом деле не поддавалось никакому оправданию.       Даже если на кону стояла жизнь МакКоя.       Особенно МакКоя! Он бы никогда не позволил себе вот так систематически подводить друзей под гильотину, какой бы благой ни была цель.  Она была недостаточно осторожна, и теперь нужно было спешить!       - Послушай меня внимательно, Джонс. Рано или поздно это должно было всплыть, и мы со Споком уже готовы. В конце концов, это логично, что нарушение обнаружил начальник медслужбы. Мы тебя прикроем.       В груди женщины заклокотало пламя справедливости.       - Я с самого начала знала, на что шла. Мне не нужно прикрытие. Мне нужно, чтобы вы защитили себя. Услышь меня. Вы должны остаться на «Энтерпрайз», а моя роль уже сыграна, я смогу это пережить. Это моя ответственность.       - Дерьмо ослиное, уж прости, - достаточно безапелляционно вдруг заявил Джеймс, - Ты совершила научное открытие мирового масштаба и спасла Боунса. Не проси меня остаться в стороне, я всё равно не стану.       - Джеймс, пожалуйста, - почти проскулила Джонс, обессиленно присаживаясь на собственную кровать.       - Отставить нытьё. У меня есть план.       - Твои планы никогда не работают! – хоть никто не мог этого видеть, всплеснула руками Шарлотта и снова зашагала взад-вперёд по комнате.       - Довольно обидно слышать такое вообще-то, - в голосе мужчины проскользнул упрёк, - Но, если тебе будет спокойнее, его автор Спок и Реджи. И, кстати, спасибо, что напомнила, мне нужно переговорить со своим помощником и подготовиться. Встретимся вечером в баре.       - Кирк! – только и успела воскликнуть женщина, но связь уже оборвалась.       Теперь единственным, что ей оставалось, было ожидание и самобичевание. Впрочем, вскоре ей удалось взять себя в руки, и Чарли, открыв на компьютере новый видеофайл, приготовилась писать. Если всё пойдёт прахом, что, несмотря на все их усилия, весьма вероятно, она должна была оставить Бену и МакКою мануал и расписать, как, при необходимости, программировать маленьких нано-засранцев, чтобы и дальше создавать сыворотки и лечить людей.       Шарлотта пригладила волосы и глубоко вдохнула, чтобы очистить мысли от накатывающей тревоги. Получилось не до конца и только с третьего раза. Она открыла перед собой все свои черновые записи и, пробежавшись по ним взглядом, сама себе кивнула и, наконец, включила запись.       - Доброго времени суток, уважаемые коллеги. В данном видеоматериале я твёрдо намерена рассказать и объяснить все механизмы работы разработанной мной и доктором МакКоем технологии работы с нано-ботами, которых я назвала «робоциты», и которые, как было уже проверено опытным путём, могут полностью излечить такую болезнь, как ксенополицитемия, практически на любой стадии, живое доказательство чему сейчас находится перед вами. Я расскажу и, главное, покажу все алгоритмы программирования робоцитов, и, надеюсь, это знание принесёт человечеству гораздо больше пользы, нежели вреда. Но это покажет только время. Итак…               ***       Бар никогда не был слишком уж людным местом, хоть о его существовании и знали все, но пользовались им и подавно крайне редко: какой смысл зазывать народ, когда туда мог попасть только высший офицерский состав с допуском А, к коим относились почти исключительно сотрудники капитанского мостика.       Этим и пользовались они с Боунсом, когда душа требовала покоя и тишины. И как-то так получалось, что с другими офицерами они там никогда и не сталкивались.       Каково же было удивление Кирка, когда, войдя туда вечером, он обнаружил за стойкой знакомую белокурую макушку Клока, который уже успел порядочно набраться и теперь сидел на стуле бармена, подперев подбородок кулаком, глядя в одну точку.       - Доктор Клок, - осторожно начал Кирк, подойдя ближе, но тут доктор будто бы очнулся, вскинул взгляд и, здорово покачнувшись, безмолвно встал со своего места.       - Доброй ночи, капитан, - пошатываясь, Лонни прошёл мимо.       - Завтра вы в отгуле, коммандер, - строго бросил ему вдогонку Кирк, не желая копаться в грязном белье Клока, которого они и так со Споком откопали достаточно.       Что Джим теперь знал наверняка – отповедь его старпома подействовала на Клока самым ожидаемым образом.       Хотя, если быть честным с самим собой, то количество грязи, сплетен, нарушений и крупных интриг, которые они нарыли через своих хороших друзей в Штабе, вызвало у него почти неконтролируемое желание избавиться от этого скользкого мерзавца, как можно скорее, так что угрызений совести он не испытывал.       И пусть они останутся без начмеда, лучше Боунса с этим всё равно никто не справится. А вернутся на Землю и всё наладится.       Спок предупреждал его с самого начала, да выбора не было: на тот момент, подходящие опыт и квалификация были только у Клока, а Джим был слишком разбит, чтобы хорошенько всё проанализировать и вовремя понять, кого привечает на борту.       За этими мыслями он не заметил, как в бар вошли Спок и Бенджамин, а через пару минут подошла Ухура.       Последним в помещение с громким уставшим «Пффффф» вкатился Скотти, и, оглядев всех, нахмурился.       - Чарли ещё не здесь? – мгновенно напрягшись, спросил он, и Джим, что-то саркастично отвечающий в этот момент Ухуре, замер, не донеся бутылку до бокала.       - Нет, мы думали, вы придёте вместе, - фыркнул Кирк, но бутылку поставил и уже поднялся со своего места.       Одновременно с ним снялся с места Мастерсон и, подойдя к Скотти, безмолвно кивнул ему на выход.       - Я смотрел слишком много голливудских фильмов, начинавшихся так же, - буркнул он, - Надеюсь, она просто закопалась в очередных протоколах.       - Скотти, -предостерегающе окликнул его Кирк, но тот лишь махнул рукой, сварливо скривившись.       Офицеры шли молча – оба упорно не желали озвучивать свои тревоги, у обоих мгновенно нехорошо зашлось нутро, когда разум начал дорисовывать возможные причины её опоздания.       Очевидно, обоим нужно было чуть больше, чем 13 уколов и неделя полной ремиссии, чтобы перестать ждать подвоха. Однако стоило им выйти из турболифта на её этаже, как они тут же услышали звуки, совсем не похожие на предсмертную агонию. Вернее, это как посмотреть, возможно, оно к тому и шло, но точно не для Чарли. В холле стремительно собирался народ, кто-то из женщин вскрикнул, а молодые энсины в нерешительности топтались на месте, не зная, что им предпринять: на их веку это было первый случай.       Что уж скрывать, на веку Мастерсона тоже.       Дверь в каюту Шарлотты была выбита наружу, а сама Джонс от души, со всей силы толкнула Клока к стене и взяла его за грудки.       У того была разбита губа и свёрнут на бок нос, а у Чарли на щеке розовел и стремительно краснел след от пощёчины.       - Ещё раз прикоснёшься ко мне, ублюдок, я вырву твои руки с корнем и запихну их тебе в задницу. Сложновато будет тебе оперировать, но ты справишься, - прорычала ему в лицо Чарли, отпуская мужчину и приглаживая волосы.       В её крови бурлил адреналин, впервые в жизни она чувствовала, что готова убить.       - А что не так с моими руками? А, Джонс? Вулканские нежнее? Или, может, тебе есть, с чем сравнивать? У МакКоя-то побольше, наверное, лапищи, чем у меня. Тебе нравится побольше, Джонс? Скольким ты дала? Глянь! – он заметил в толпе стремительно багровеющего Скотти и зло сомкнувшего челюсти Бена, - Твои главные воздыхатели!       Но Чарли не дослушала, в ушах застучала кровь, и она в два шага сократила расстояние до Клока.       Джонс уже замахнулась, чтобы впечатать свой кулак в его лицо. Так, как учила Джейла и Нийота, так, как ей давно хотелось, но вдруг перед ней вырос Мастерсон и, крепко перехватив руку, скрутил женщину, оттаскивая её от Лонни.       - Чарли, стоп! Он того не стоит, - низко и чётко пророкотал Бен, и, если бы она не была так зла, то обязательно бы услышала перекатывающиеся в его голосе совершенно чужие, незнакомые ноты.       - Отпусти меня, - прорычала Джонс, пытаясь вырваться из захвата, а, когда ей это внезапно удалось, она рванула обратно, оставив Бена хватать ладонью воздух.       И застыла на месте.       Монти, её тщедушный и всегда избегающий любых драк Монти, схватившись за джемпер Клока, с силой шваркнул его о стену, а затем смачно врезал по лицу, оставляя того корчиться на полу, сплёвывая кровь.       Шарлотта почувствовала на плече крепкую хватку Бена, но не могла отвести взгляда от Монгомери, который уже шёл к ней с перекошенным от ярости лицом.       - Этот…он что-нибудь… - тяжело раздувая ноздри, спросил Скотти, и его губы едва заметно подрагивали то ли от осознания, что он только что поколотил человека, то ли от остаточного гнева.       Кто-то совсем рядом, поднёс коммуникатор к лицу и тихо позвал группу охраны.       Сзади послышались быстрые шаги, но для Чарли всё это было словно в замедленной съёмке.       - Что здесь происходит? - не нужно было оглядываться, чтобы опознать в этом грозном голосе Кирка.       - Мы не совсем поняли, сэр, - промямлил кто-то из толпы зевак, - Но доктору Клоку нужна помощь.       - Джонс?!       - Не думаю, что уместно озвучивать это здесь, капитан. Все есть на камерах, - с тревогой глядя на Монти, ответила Шарлотта, всеми силами останавливая себя от того, чтобы посмотреть на Клока, чей взгляд готов был прожечь в ней дыру.       Его уже подняли с пола другие офицеры, и он, сплюнув кровь прямо на пол, криво ухмыльнулся, не спуская с неё глаз.       Увидев этот взгляд, Скотт весь подобрался, снова готовый броситься на наглеца, но женщина вовремя схватила его за ладонь.       - Монти, пожалуйста, -тихо проговорила женщина.       Никто из них в запале не обратил внимания, что коммандер перехватил у кого-то персональный пад и вошел в систему видеонаблюдения, сразу же находя нужный файл.       При всей его рациональности и отстраненности, которые, как-никак, были частью его вулканской сущности, Спок обратился к капитану, и тот мгновенно отреагировал.       Джим отлично знал: когда голос друга звучал вот так, дело-дрянь.       - Господи Иисусе, - посмотрев отрывки записи, Кирк потрясенно обернулся, буравя тяжелым взглядом Клока, но его замешательство было секундным.       Джим вдруг отчетливо понял, что если не сделает что-нибудь прямо сейчас, что угодно, то легко сможет оставить на черепе Клока пару вмятин, и вот за это его точно отдадут под трибунал.       Всякое видала «Энтерпрайз», но чтоб такое…       - Лейтенанты Бейли, Адамс, доставьте мистера Клока в изолятор, - капитан взглянул на Бена, - Доктор Мастерсон, теперь вы за главного. Проследите, чтобы Клоку была оказана медицинская помощь. Лейтенант Скотт, Джонс, коммандер, проследуйте за мной. Шоу окончено!       Его громкий командный голос как-то резко привел взбудораженную массу в движение, и все засуетились, расходясь по разным сторонам коридора - от греха подальше.       Сам же капитан решительным тяжелым шагом двинулся обратно - к бару, где они могли приватно обсудить произошедшее и прийти в себя.       Воровато поглядывая на Джонс, Джим с мрачной иронией заметил про себя, что она сейчас держалась чуть ли ни лучше всех, вынужденная удерживать в берегах Скотти, которого она взяла сейчас под руку и вцепилась крепче бультерьера.       Всю дорогу до бара она что-то бормотала, и, в конце концов, даже заставила его весело фыркнуть.       Через четверть часа, когда Скотти уже выговорился, Ухура прекратила возмущаться и рваться в изолятор к Клоку, а Бен пришёл и с ходу налил себе выпить, Джим невесело усмехнулся в свой бокал.       - Знал бы, что отсюда он пойдёт к тебе…       - Ой, да брось, Джим, ты не можешь отвечать за скотские поступки пьяных идиотов. Кстати, что его так подкосило? Он же вроде собирался дойти до вас, чтобы сдать меня с потрохами?       - Он и пришёл, - активно закивал головой Джим, - Но Спок взял разговор на себя.       Чарли взглянула на старпома и удивлённо вскинула брови, но потом понимающе улыбнулась.       - Вулканцы не лгут, да, коммандер? – мягко подколола она мужчину, и тот слегка нахмурился, - Можно узнать, как вам удалось его настолько деморализовать? Хочу понимать, что мне говорить в свою защиту на суде.       - Суде? – вскинулся Монтгомери, но Кирк схватил его за руку и усадил обратно на место, с которого тот уже успел подскочить.       - Когда речь зашла о смене ответственного офицера на такой значимой должности, как начальник медицинской службы, я был обязан всесторонне проверить главного претендента, - уклончиво ответил вулканец, - У меня были вопросы к доктору Клоку ещё до его назначения, но общая масса моих претензий, к сожалению, не смогла перевесить его опыт и квалификацию.       Шарлотта выразительно поджала губы, как бы говоря ему: «Я не об этом».       - Не могу утверждать, что к вам у меня совсем нет вопросов, потому что это было бы неправдой, но опытным путём я уже неоднократно убеждался, что, предпринимая что-то глупое или безрассудное, вы не преследуете личных целей. И когда-нибудь вы вылетите с Флота, в очередной раз нарушив Устав. Впрочем, как и Джим.       - Ну, спасибо, - прищурился Кирк.       - Он хочет сказать, что ты стала частью семьи и заслуживаешь доверия, а Клок – нет, - не выдержала этого словесного размазывания Ухура, всплеснув рукой.       С осуждением взглянув на женщину, Спок недовольно поджал губы.       - Я в состоянии сам выразить свои мысли, Нийота, и с твоей стороны крайне некорректно… - начал было Спок, и женщина протяжно выдохнула.       - Охх, ну, ребята, не начинайте, - простонал Джим и, не желая затягивать их конфликт, обратился напрямую к Шарлотте, - Словом, мы сказали Клоку, что твоё несанкционированное проникновение в лабораторию не было несанкционированным. Это был мой прямой приказ, и ты должна была убедиться в том, что он действительно проворачивал на Нима незаконные сделки. - А я вот знал, что это всё не просто так! – вдруг хлопнул ладонью по столешнице Мастерсон, но, поймав на себе две пары удивлённых взглядов, стушевался, - Он делал вытяжки. Вытяжки из Змеиного листа! Я был прав, капитан, - он указал пальцем на Кирка, и тот вскинул ладони в капитулирующем жесте.       Шарлотта протяжно присвистнула.       - И поделился технологией правильной очистки, - закивал Бен.       - Мда, это будет покруче разглашения врачебной тайны, - пробормотала Шарлотта, отпив лимонада – ближайшие два месяца алкоголь ей был противопоказан.       Джим в недоумении оглянулся на Спока, и снова на Чарли.       - МакКой, - пояснила женщина, в недоумении хлопая глазами, - Я же не сама по себе полезла в документы.       - А Клок тут причём? – с сомнением протянул Бен, - Я думал…       - Серьёзно? И что же ты думал? Что я от нечего делать нарушила полдюжины статей Устава, потому что «что»? Скучно стало? Ну, вы, ребята, даёте. За кого вы меня принимаете?       Все собравшиеся неловко молчали.       - Ладно, проехали. Суть в том, что это он сообщил мне, что МакКой умирает. Это было иносказательно, - Чарли рассеянно почесала лоб, припоминая, - «Сердобольные покидают этот бренный мир первыми. Вот, взять хотя бы МакКоя». Его цитата.       Тут вдруг Монти нервно рассмеялся, отпивая виски, и неверяще выпучил глаза.       - Он не долетит до Земли.       - Скотти, - осуждающе протянул Джим, вздыхая, - Теперь всё ясно.       - Странно, что вы не докопались до этого раньше.       - У меня как-то не было времени рефлексировать, - ехидно встрял Бен, и Чарли вынуждена была признать его правоту.       - Что вы намерены делать с ним дальше? – подала голос Нийота.       - Пусть с этим разбираются в Штабе, - вспыльчиво махнул рукой Скотти.       - Нет, - припечатал Кирк.       - Если мы инициируем начало полноценного служебного расследования, то избавимся не только от Клока. А ещё, как минимум, от двоих здесь присутствующих. В худшем случае, от четверых из нас.       - Мы предложим ему сделку, - тихо продолжил Кирк.       - Сделку? Вы хотите избавиться от него, сохранив всё в тайне. С чего вы взяли, что он согласится?       - Молчание за молчание, работа за работу. Мы отправим его Советником на ЮСС «Худ», - коротко объяснил Джим, - Я уже договорился. Дело за малым – донести эту мысль до Клока.       - А что не так с «Худ»? – с саркастичной улыбкой спросила Чарли.       - Напротив, Шарлотта, - не скрывая своего довольства, ответил Спок, и ей тут же стало понятно, чья это была идея и договорённость, - Капитан Лайтвуд прекрасно умеет справляться с такими, как он.       - Ага, ясно. Колония без колонии, - резюмировала Джонс, признавая его изобретательность.       - Не совсем понимаю, о чём вы, лейтенант, но уверен, мне это сравнение не понравится, так что можете не пояснять, - ответил ей Спок.       Заговорщицки улыбнувшись, Шарлотта отсалютовала бокалом, и все хотели было чокнуться, но тут Кирк замер, не донеся руку до остальных.       - Господа, не знаю, чем окончится вся эта история, но я хочу продолжить работу с вами по возвращении на Землю. Со всеми вами. Как и всегда. За дорогу домой.        «За дорогу домой!»              ***              Несколькими часами позже, бок о бок со Споком возвращаясь к капитанским каютам, Джим оказался застигнутым врасплох уверенным и тихим «Капитан, я думаю, она готова».       - Готова? О чём ты? – не сразу понял Джим, но под пристальным взглядом вулканца, сообразил, и его глаза расширились от удивления.       - А как же Боунс?       - Если доктор МакКой захочет, мы восстановим его, как и договаривались. Я бы и сам был рад. Но доктор Мастерсон уже сегодня подал мне прошение о восстановлении Шарлотты в статусе сотрудника медслужбы и назначении её на пост главного врача.       - Когда успел? Он же часов шесть назад стал «И.О.»?       - Не всем дано быть руководителями, Джим. И лишь некоторые это осознают. Доктор Мастерсон – мудрый человек. И, как ты помнишь, он пришел на наге маленькое собрание последним, время у него было.       - Её никто не восстановит без переаттестации. К тому же, мы уже это обсуждали. Дважды в одну реку…Мне голову в Штабе снимут за это.       Спок лишь вопросительно изогнул бровь, всем своим видом показывая Кирку, что не убеждён.       - Ладно, хорошо, не впервой. Но это всё равно не отменяет того, что мы сможем назначить её только после возвращения на Землю, а там нас уже будет ждать выздоровевший и полный сил Боунс. Зачем ворошить?       - Джим, у нас впереди ещё семь недель полёта. Мы не можем оставить «Энтерпрайз» без начальника медицинской службы.       - Так есть же Мастерсон. Мало ли, чего он не хочет?       - На его прошении двадцать подписей. Очевидно, решение не было сложным. Я дам свою рекомендацию.       - Чт…Ты?       Но Спок уже открывал дверь в свою каюту.       - Она готова, Джим. Мастерсон не готов.       - Не думал, что доживу до этого, - раздражённо фыркнул Кирк.       - Вероятность этого всегда составляла чуть больше пятнадцати процентов. Так что тебе повезло, - по губам вулканца скользнула мимолётная улыбка, но уже через секунду его лицо вновь стало невозмутимым, - До завтра, капитан.       Оставшись в коридоре в гордом одиночестве, Джим с силой потёр ладонью лицо и едва слышно застонал.       За дверью его ждал долгожданный сон, а по утру…1000 проблем и 1 большой отчёт о миссии. Новая глава, новая глава. Чёрт бы побрал эту новую главу…                     Земля. Сан-Франциско. Калифорния. США.       11 марта 2267 года.       Звёздная дата 2267.70              Moby - Sunday              Сойдя на Землю впервые за много месяцев, Джонс глубоко вдохнула и широко улыбнулась. Она не чувствовала себя ни счастливой, ни успешной, но, наконец, она почувствовала себя живой, потому что внутри всё сжалось от щемящей тоски и нежности…И желания увидеть Реджи.       Попрощавшись со своими коллегами и отдав последние распоряжении младшему медицинскому персоналу, женщина поймала такси и назвала адрес лаборатории.       Соммерс наверняка прозябал там вечером четверга, ожидая её только завтра.       Если бы чувства человека выдавали вокруг него цветовой спектр, сейчас это был бы тёплый и яркий светло-оранжевый, солнечный ореол, потому что она точно знала, что такой подарок Редж оценит.        Перед глазами мелькали улицы и пешеходы, яркие вывески магазинов и строгие – административных служб Звёздного флота.       Что ж…завтра ей предстояло посетить штаб, чтобы отчитаться о плановом осмотре экипажа и подписать отчёт о миссии. В первый раз. Чёртов Джим с его авантюрой.       Но это будет завтра.       Незаметно такси остановилось у невзрачной, но аккуратной знакомой вывески.       - Спасибо, - поблагодарила женщина, выходя из автомобиля, и через мгновение вошла внутрь.       За стойкой ресепшена никого не было, и Чарли посмотрела на часы – должно быть, Кэтрин, младшая медсестра если Реджи, конечно, не уволил её, снова ушла в подсобку смотреть «Закон и порядок». Усмехнувшись, женщина покачала головой и прошла к «ординаторской».       Тихонько заглянув внутрь, Джонс обнаружила, что там никого нет, зато вот компьютеров поприбавилось. Их стало шесть, а, значит, Соммерс увеличил штат практикующих научных сотрудников. Умница дядька. Стол Реджи она увидела издалека по лежащим стопочкой почти на самой кромке стёклам. Интересно, что раньше он предпочитал сидеть, как можно ближе к выходу, зато теперь позволил себе шикануть и устроиться на небольшом помосте в самом тёмном углу помещения.       Весело хмыкнув, женщина порывисто сняла через голову сумку и уверенно двинулась к столу, намереваясь дождаться друга в его же кресле.       И, безусловно, она бы сделала это, но взгляд мазнул по фотографии на стоящем рядом с проходом столе, и Шарлотта чуть не споткнулась, тут же делая медленный шаг назад и смотря на фото.       Из скромной пластиковой рамочки на неё смотрел совершенно здоровый, щетинистый и, очевидно, счастливый Леонард, к щеке которого, широко улыбаясь, прижалось довольное и загорелое личико. Девочке на виде было лет 10, и её лицо выражало высшую степень обожания. Детского: искреннего и чистого. И, без сомнения, это вызвало бы улыбку, если бы на столе напротив не стояло ещё одно фото, где эту же улыбающуюся девочку обнимала, очевидно, её мать – красивая брюнетка примерно их возраста. Её гладкие блестящие волосы до плеч развевались на ветру, и она хитро прищурилась, целуя дочку в щёку.       Женщина отлипла от второй фотографии, снова глядя на рабочий стол МакКоя.       Как всегда заваленный тонной бумаг, он при этом был удивительно систематизирован – все папки были подписаны, чего отродясь не было на «Энтерпрайз», а бессчетное количество приспособлений и пишущих электронных ручек не валялось хаотично «возле» и «на» сенсорной клавиатуре, а было аккуратно разложено чуть ли по цветам, под рабочей рукой.       На этой мысли Чарли осознала, что держит рамку в руках и почему-то сама улыбается, хотя глотать было больно, а дышать как-то нечем.       Ещё несколько долгих секунд бездумно смотря на улыбающегося Леонарда, она ощутила волну подступающего смеха и сама себя испугалась. Не стоило ей сюда приходить, вот вообще не стоило.       Как не стоит Реджу видеть, что вместо радостной и успешной Шарлотты, у него на кресле устроилась выхолощенная и поломанная версия её прежней.       «Он никогда не узнает, что это сделала ты», - прошептал подлый голосок на задворках сознания, и Чарли отчаянно захотелось убежать отсюда. В служебную квартиру, на другую планету, в далёкую-далёкую Галактику, в конце концов. Только чтобы не чувствовать себя настолько никчёмной. Ей было мерзко от самой себя, от того, что она всерьёз могла рассчитывать, что спасает ему жизнь, чтобы сказать ему о том, как он нужен. Теперь на фоне фотографии, всё это казалось самым эгоистичным и потребительским поступком в её жизни. Она спасала его для себя, а когда увидела, что он просто живёт, то что…расстроилась?       «Ну и сука же ты, Джонс», - не унимался голос.       Женщина медленно поставила рамку на место и, чувствуя за грудиной неприятное жжение, инстинктивно потёрла солнечное сплетение.       Через два месяца ей стукнет тридцать семь. И, кажется, ей действительно уже пора закрыть эту тему для себя раз и навсегда, потому что третьего раза её сердце по-настоящему может не выдержать. Она не знала почему: здоровье у неё было – любой двадцатилетний позавидует, особенно теперь, но Шарлотта знала: если что её в могилу и сведёт, то её чёртовы чувства.       Она швырнула сумку на кресло Реджи и тяжело опёрлась руками на стол, когда услышала звук открывающейся двери.       - Привет! Извините, но вам нельзя здесь находиться, - от этого голоса внутри у неё всё похолодело, потому что…       Потому что это был МакКой.       - Эй, мисс, я к вам обращаюсь. Чёрт знает что, а я предупреждал его, что так будет. Проходной двор, - она слышала, как он приближается к ней, очевидно, чтобы развернуть гостью лицом к двери и выпроводить, и вот прикоснуться к себе она сейчас позволить не могла.       Сейчас или когда-либо вообще.       Воздух в лёгких стал вязким и начал стремительно её душить – внутри слились воедино самые разные ощущения, и самым ярким из них неожиданно стала злость.       На себя ли или на него, на всю ситуацию в целом или Реджи, который ничего ей не сказал ни о новой жизни Леонарда, ни о том, какая она идиотка.       Это яркое чувство настолько её ошеломило, что она задержала дыхание, лихорадочно пытаясь остаться в здравом рассудке и вести себя, как и подобает давней коллеге, но, Господь, как это было сложно.       Чарли резко развернулась, уперевшись копчиком в стол, и мгновенно сложила руки на груди, псевдоудивлённо вскидывая брови.       - Мне было можно задолго до того, как ты поставил здесь свой стол, Боунс, - выдавливать улыбку было нелегко, но с тех пор, как Леонард старательно пытался умереть, изображать жизнерадостность у неё стало получаться виртуозно.       Боунс будто на полушаге споткнулся и выпрямился по стойке «смирно», неверяще вздёрнув бровь так, что кажется, она собиралась свить себе гнездо в его чёлке.       - Посмотрите-ка, о, эта бровь. Ну, хоть что-то не меняется, - хохотнула Джонс, - А разговоров-то было.       А Леонард продолжал стоять со слегка приоткрытым ртом, словно увидел привидение.       Поначалу это даже позабавило её - нечасто кому-то удавалось настолько удивить МакКоя, и она наслаждалась произведенным эффектом с какой-то нездоровой мстительной болью.       Но прошло уже минуты две, а Леонард так и не отмер, и это откликнулось внутри неприятным уколом, ещё больше распаляя клокочущее внутри недовольство.       - Слушай, хватит на меня так смотреть. В конце концов, это не я восстала из мертвых. Приди в себя уже.       Это получилось сказать чуть резче, чем она планировала, и Чарли сама себя мысленно стукнула.       Этот мужчина никогда не мог оставить хоть немного твердой почвы у неё под ногами, хотя бы из сострадания, черт побери.       Думала ли она, что, увидев его, ей захочется убежать как можно дальше, просто чтобы не натворить глупостей и не ударить, например?       О, как она его ненавидела, когда узнала о болезни. До какого края довела себя, чтобы его пустоголовое и горделивое упрямство не убило его. Фальшивое великодушие, с которым он сбежал с «Энтерпрайз», заставляло её пахать в три смены, прячась от Клока и подставляя под удар Бена и Кристину.       И теперь он стоял, разинув рот, и не мог вымолвить ни звука! А ведь он даже не осознавал, через что им всем пришлось пройти.       Через что прошла она, поняв, что тот их разговор у бара был последним. Что он обманул её, не доверился, трусливо уполз умирать.       Чарли одним размашистым движением упала в кресло Реджи и попыталась успокоиться, оборвав мысли на полуслове.       Не время и не место.       - Где Реджи?       - Он в Академии Наук, - хрипло ответил Боунс.       Доктор вдруг прочистил горло и, наконец, отмер, вставая у стола так же, как минутой ранее стояла она.       - Когда вы прибыли домой?       - Час назад.       Шарлотту накрыло острое чувство своей неуместности здесь. Раньше такого с ней не случалось, но, кажется, и это ушло.       - Понятно. Ладно.       Женщина поднялась со стула, подхватывая сумку и твердо решив напиться сегодня до зеленых чертей.       - Передай ему, пожалуйста, что я тут на неделю, и поживу в служебной квартире.       - Да, конечно, - Леонард нахмурился, осторожно наблюдая за Джонс.       Первичный ступор сменился давно забытым чувством томления в груди. Год назад он обнял её, зная, что больше никогда не увидит, и, казалось, что это было самым естественным на свете.       Сейчас же перед ним стоял другой человек. Чужой человек.       Впрочем, он и сам сделал всё, чтобы максимально дистанцироваться от всего, что было дорого ему раньше. Только иногда общался с Джимом, и то, уже далеко не так, как раньше.       Распрощавшись с ними тогда, в баре, он действительно похоронил все, связанное с «Энтерпрайз», с огромным трудом, но ему это удалось.       А теперь, смотря на неё, Леонард неожиданно для самого себя понял, что никогда еще не чувствовал себя такой скотиной.       Джонс тем временем обернула вокруг шеи широкий шарф и устремилась к двери.       - Что нового, Заноза?       Первая, обращенная непосредственно к ней фраза, заставила её замереть. Этот голос действовал на неё неправильно: вместо того, чтобы бежать отсюда, сломя голову, она остановилась.       Женщина на ходу обернулась и качнулась с пяток на носки.       - Всё, как всегда. Героически преодолеваем препятствия, которые сами же себе и создаём, - хотя Чарли говорила это предельно спокойным и даже весёлым тоном, Леонарда не покидало ощущение, что что-то не так.       - Как тебе Нима?       Спросил это и мысленно одернул себя. Она явно хотела поскорее уйти, и, что бы ни было причиной, ему не стоило её задерживать. Тем более, что к общению Чарли была явно не расположена.       Но Шарлотта лишь мягко улыбнулась и перестала «раскачиваться».       - Интереснее, чем твои лекции, - усмехнулась она, - Все Штаты объездил?       Наверное, их нелепый и кособокий диалог продолжился бы дальше, но дверь в ординаторскую распахнулась, и Чарли чуть не въехала лбом в голову той самой темноволосой женщины, что смеялась и целовала дочку на фото.       - Лео, ты не помнишь, куда Реджи поставил…, - она замолчала на полуслове, и удивленно распахнула глаза.       - Далия, познакомься, это…       - Доктор Джонс, - радостно улыбнулась она, кивая, - Далия О’Тул. Старший лаборант.       Чарли с вежливой улыбкой пожала протянутую руку, изо всех сил отгоняя горькие мысли. В конце концов, как бы ни было, эта Далия уж точно ни в чём не была виновата. И действительно очень красива.       - Реджи очень много рассказывал о вас. Кофе?       - Нет, спасибо за предложение, я, пожалуй, поеду, расквартируюсь. Подготовка штабных отчётов дело муторное, хочу отдохнуть, - усмехнулась Шарлотта, и обе женщины в унисон хохотнули.       - Да, понимаю. Лео измучил нас историями о неподъёмном объеме макулатуры на посту главврача.       - Главное – грамотно выстроить рабочий процесс и обзавестись помощниками…хорошими, - откликнулась Джонс, бросив мимолётный взгляд на Леонарда, и уже хотела распрощаться, но внезапно в их разговор снова вклинился МакКой.        - Главный врач? А куда Клок делся? - скорчил гримасу Боунс, и это удивление могло бы стать последней каплей, если бы Чарли решила на это отреагировать.       Впрочем, другая её реакция не заставила себя ждать. И, если бы Боунс своими ушами не слышал следующие высказывания, то никогда бы не поверил в то, что они принадлежали Шарлотте Джонс.       - Хотела бы я сказать, что он отправился с мир иной, но, к сожалению, его всего лишь уволили с «Энтерпрайз». Не самая надёжная должность на корабле, сам знаешь, - Чарли ответила, не мигая глядя на МакКоя, задорно и саркастично, но стоящая рядом Далия чувствовала почти осязаемое напряжение, - Что ж…       Она сказала это так иронично и так двусмысленно, что Боунс почувствовал лёгкое покалывания в затылке. Внутри закопошились нехорошие предчувствия.       - Что ж. Поздравляю. Ты заслужила, – произнёс мужчина, оперативно припоминая всё, о чём рассказывал ему Джим.       - Да, заслужила, - всё ещё улыбаясь, без запинки ответила Джонс, мазнув взглядом по его фигуре, и её глаза блеснули раздражением, - Я как раз рассказывала Лео, о том, что мы здесь на неделю, а затем отправимся на несколько коротких миссий, и следом сразу к Тагу. А вообще, я бы с удовольствием пропустила с вами всеми по стаканчику. Послезавтра у нас общий сбор, приходите.       Женщина поправила на плече сумку и подтянула шарф.       - Вы тут обсудите. Не забудь, пожалуйста, передать Реджи, Лео.       Дождавшись от него протяжного и явно раздраженного «Мгм», Шарлотта лучезарно улыбнулась и, помахав рукой, буквально выпорхнула из лаборатории.       Женщина стремительным шагом вышла на воздух и смачно выругалась то ли на себя, то ли на МакКоя.       - Такси! - гаркнула она, подзывая скользящий мимо автолет, и, прыгнув в машину, попросила отвезти её прямиком в бар.              ***       Исподтишка проследив за медленными, задумчивыми движениями МакКоя, Далия выразительно поджала губы и стукнула по чайнику, подогревая его.       - Гхм, - прочистила горло Далия, насыпая в чашку цикорий, когда за Чарли захлопнулась дверь.       Боунс сел за свой стол и, никак не отреагировав, включил компьютер и начал стучать по клавишам.       - Она очаровательна, - весело хмыкнула Далия, присев на краешек его стола и пристально наблюдая за сурово нахмурившим брови мужчиной.       Но Леонард продолжал молчать, как рыба.       - Боже правый, в мире есть живое существо, способное сбить тебя с толку, - она отхлебнула напиток и поморщилась от того, каким он был горячим, - Так это и есть знаменитая Чарли Джонс?       - Нет, это Медуза, - наконец недовольно буркнул МакКой, не отрывая взгляда от монитора.       - Вполне нормальное проявление типичной женской ревности, - Далия с умным видом покрутила в воздухе пальцем, легко соскочила со стола и пошла на своё место, не видя, как Леонард дёрнулся, вскинув взгляд на коллегу.       - Прошу прощения?       - Господи, МакКой, не будь ослом. По-моему, она просто тебя приревновала.       Недоумённо смотря на неё несколько долгих, бесконечных секунд с нелепой гримасой на лице, Боунс вдруг громко, весело фыркнул и сокрушённо покачал головой.       - Больший бред я в своей жизни слышал разве что от Джима, когда он рассуждал о прикладной пользе двух членов.       - Разумеется. Как тебе угодно, - развела руками О’Тул, улыбаясь.       - Далия, я серьёзно, заканчивай. Это не Джонс. В смысле, не типичная Джонс. Что-то не так.       - Говорю тебе… - начала говорить женщина, но тут коммуникатор МакКоя разразился трелью, и мужчина, взглянув на дисплей, тут же ответил.       - С возвращением в родной гадюшник, - без приветствия, широко улыбнулся доктор, приветствуя друга, - Да, я уже в курсе. Кстати, что такое с Джонс приключилось? Или это новый стиль руководящего состава?       Далия поглядывала на МакКоя с любопытством. Она ещё не видела, как он общался с Джимом Кирком, а в том, что это был он, сомнений у неё никаких не было. Похоже, как бы Леонард себя ни ограничивал и ни уговаривал, тоска по друзьям и по службе вернулась так же стремительно, как и вкус к жизни. Во взгляде мужчины в мгновение ока зажглись огоньки озорства, а в голос просочилось любопытство.       Женщина беззвучно усмехнулась и отвернулась к своему монитору.       Она была уверена – как только представится возможность, МакКой вернётся на «Энтерпрайз». Там его уважали, любили и ждали. Там он был счастлив, вопреки всем опасностям. Так что это было теперь лишь вопросом времени. И, хотя, это отдавалось в душе Далии О' Тул легкой грустью, она была искренне за него рада.       - Проклятье, Джим! Какого чёрта?! – МакКой встал со своего места так резко, что стул с грохотом откатился в сторону, а разложенные по цветам ручки медленно покатились по столешнице и по очереди упали на пол.       От этого возгласа, Далия вздрогнула и тоже подскочила, в два шага оказываясь около коллеги.       Его губы были сжаты в тонкую линию, а брови сурово сведены к переносице.       - О, нет, дружище, я поговорю с тобой с о-о-о-гро-о-о-мным удовольствием, - это обещание прозвучало скорее, как угроза, а женщина начала быстро складывать в голове все данные.       Реджи рассказывал, что его талантливая ученица и коллега была натурой весьма увлекающейся и горящей. В довесок к уму, красоте и прочим качествам, которыми любящие отцы всегда награждают своих единственных дочек, пусть и не родных. Как-то раз Далия, помнится, спросила у них обоих, почему они не подключат к разработке Чарли, и их ответ оказался сумбурным и путаным, из чего она поняла, что говорить о болезни Леонарда ей не хотят, потому что она может извести себя. Оправдание довольно мутное, но выспрашивать она не стала.       МакКой сам отзывался об этой женщине довольно тепло, но говорить о ней в общем-то не очень любил, и информацию из него можно было вытащить разве что клещами. По своему опыту общения с мужским полом, и конкретно с этим мужчиной, в частности, Далия давно отбросила саму возможность рассматривать Леонарда, как объект для нежных чувств. В него легко было влюбиться и ещё проще полюбить, но его собственная голова и душа были заняты, и это чувствовалось. Всеми, кроме него самого.       Женщина мысленно прокрутила в голове их с Шарлоттой диалог, её холодное поведение и очевидное желание поскорее улизнуть, и всё поняла ещё до того, как Леонард почти прорычал Кирку в трубку о том, что о таких вещах нужно предупреждать, что он гадкий, мерзкий тормоз, и, что раз такой умный, будет сам объясняться.       Услышал в трубку ответ и аж побагровел.       - Ах, ты уже! Пошёл к чёрту! – гаркнул он в коммуникатор и с сердцем отшвырнул его на стол, глядя на него так, будто это был не телефон, а ядовитая змея.       А потом сорвался с места и вылетел из лаборатории.       - Лео, она уехала! – крикнула вдогонку Далия, но было поздно.       Правда, через минуту МакКой вернулся обратно всё с таким же сердитым видом, и сжал коммуникатор в ладони, ритмично постукивая пальцами по столу.       - Это была не ревность, - сам себе пробормотал Боунс, - Её предали. И, кажется, это сделал я. Чёрт. Не думал, что доживу.       ***              Шарлотта вот уже несколько часов мучила одну и ту же порцию джина в самом неприметном и самом отдалённом от их служебных квартир баре. Сан-Франциско был огромным и густонаселённым городом, треть которого служила в Звёздном флоте, так что скрыться от любопытных глаз и не перейти дорогу коллеге с каждым их отпуском становилось всё сложнее.       А единственное, чего ей сейчас хотелось, это посидеть в относительной тишине, желательно не там, где её могут легко найти, и привести мысли в порядок.       Она не понимала, что с ней происходит.       Впервые увидев его вживую после всего, что произошло за последний год, Чарли сперва почувствовала подкашивающую слабость и почти сразу после-сбивающую с толку и с ног злость. Даже эта чертова фотография и вошедшая Далия отошли на второй план по сравнению с тем, что Джонс вдруг поняла, что физически едва может находиться с МакКоем в одной комнате.       На мгновение она задумалась о том, что было бы, не найди она решения для ксенополицитемии - ведь тогда её жизнь была гораздо проще. Ну, не совсем жизнь…       В её мыслях замелькали разные образы, фрагменты, картинки… надгробие. Все образы, когда-то давно любовно нарисованные её воображением и до сих пор время от времени возникающие особенно тёмными ночами.       Та самая фотография, в верхнем ящике стола, как единственное свидетельство того, что они действительно по-настоящему знали друг друга.       Шарлотта заметила, как окружающие предметы начали качаться, а зрение плыть, и, побледнев, сжала в пальцах стакан с такой силой, что он жалобно скрипнул, хрустнул и раскололся, мгновенно распарывая острым краем нежную кожу ладони.       - Гребанное дерьмо, - сквозь зубы выругалась Джонс, - Нужна тряпка! И пластырь…если есть.       Что ж, это хотя бы смазало в голове живые картинки того, что было бы, если бы …И, откровенно сказать, легче бы ей не стало ни при одном из иных раскладов.       Все эти дни после выздоровления Леонарда знание того, что он просто жив и просто ходит, дышит, работает, делало её чуточку счастливее.       Однако почему-то возможность того, что за это время человек сможет построить себе новую, лучшую жизнь, Чарли не рассматривала, будучи уверенной в том, что МакКой обязательно вернётся.       Только вот то, что она увидела днём, никак не было похоже на хоть сколько-нибудь стремящегося к возврату к прошлому мужчину, и это открытие неожиданно деморализовало её, хотя, по большому счёту, в этом была виновата только она сама и её глупые чаяния.       «Господи, Джонс, ты идиотка. Ты же знала, что нельзя никого впускать в своё сердце. Одного раза тебе не хватило», - с горечью подумала Джонс.       Мысленно обращаясь к себе и складывая осколки в одну аккуратную кучку, она не заметила внимательного взгляда со стороны, да если бы и заметила, сейчас ей было наплевать.       Быстро среагировавший бармен тут же подал тряпку и начал внимательно следить за резкими, но точными движениями Чарли, пока та сперва вытирала стойку, а потом закрывала порез.       Он видел сотни женщин и мужчин, профессионально точно считывал их настроения и мог с точностью сказать, что до такого скрытого кипения женщину мог довести только мужчина. Небезразличный ей.       Парень уже долго приглядывался к задумчивой посетительнице бальзаковского возраста и пока не решил, как проведет сегодняшний вечер, а потому прикидывал варианты, и она - была одним из них.       До этого момента.       Теперь же, обреченно качнув головой, он точно решил от намерений своих отказаться. На занятых у него было табу, и нарушать его он не планировал.       Обнарушался уже.       - Плохой день? - тихо поинтересовался бармен, и Чарли, не глядя на него, фыркнула.       - Плохой год. Вот, все думаю: когда уже привыкну, а что-то всё никак.       - Я хороший слушатель. Иногда бывает легче…       - Да брось, у меня психиатр под боком работает. К тому же, не знаю, как остальным, а вот мне легче ни хрена не становится.       Мужчина взял еще один бокал и налил Джонс новую порцию джина.       - Я не просила, - чуть резче, чем было нужно, отреагировала она.       - За счет заведения. К тому же, если ты говоришь о психиатре под боком, ты либо психопатка, либо доктор. В первом случае восполнить тебе выпивку - лишь мера предосторожности, во втором - знак уважения профессии.       Чарли впервые посмотрела на своего собеседника, отмечая его добрые и лишённые всякой дьявольщины глаза. Кажется, он был открыт для мира настолько, насколько это вообще возможно. От него за милю веяло какой-то необоснованной надёжностью и уверенностью. Должно быть, из таких получаются отличные мужья, хотя, казалось бы, откуда ей знать, какими они бывают, эти «отличные». Да и несолидно уже ей так верить в людей.       Но, очевидное и невероятное, он с ней флиртовал. Просто если раньше такие вещи её веселили и, что уж там, льстили, то сейчас ей стало слишком мерзко от самой себя.       Пустая циничная оболочка человека.       - Сколько тебе? Двадцать три? Пять? Я для тебя старовата, парень.       - Во-первых, двадцать семь. Во-вторых, у меня табу на несвободных женщин, так что прости, но у нас бы все равно ничего не вышло, - бармен виновато улыбнулся, но это выглядело так мило и забавно, что Чарли не сдержалась и прыснула.       Удивительно, но этому парню в одно мгновение удалось изменить вектор её настроения. Ей стало интересно, идут ли в бармены просто проницательные от природы люди, или таким штукам специально обучают на курсах?       Поняв, как глупо звучат её мысленные рассуждения, Шарлотта сокрушенно покачала головой и снова улыбнулась.       - Чарли, -представилась женщина.       - Рэймонд, - в ответ назвался бармен, - Так ты доктор или сумасшедшая?       Джонс пожала плечами и поняла, что, каким бы ни был ответ на этот вопрос, однозначным он бы не стал.       - Одно не исключает другого, - женщина огляделась, впервые за несколько часов замечая, что в баре сидит полтора человека, - У тебя всегда так «людно»?       - За это я и люблю это место. Большинство горожан тусуется ближе к побережью или Академии. Офицеры предпочитают не отходить от своих служебных квартир слишком уж далеко, чтобы проще было доползать обратно.       На этих словах Рэй усмехнулся и продолжил натирать очередной бокал.       - Зато всегда можно попросить поднять камеры и узнать, кто чего нахлебался, - Шарлотта устало прикрыла глаза, откинувшись на спинку барного стула и, отпив из стакана, смакуя, причмокнула.       - Значит, всё-таки, доктор, - бармен выстрелил в неё пальцем, - Да ещё и в Звёздном флоте. Круто. Где служишь?       - Он слишком много знал, - отшутилась женщина.       - Нет, правда, где? У меня дядя на «Энтерпрайз» в инженерке большой начальник, подумал, если ты тоже офицер, вдруг у нас есть общие знакомые. Была бы тема для разговора.       Чарли с усилием проглотила очередной глоток джина и во все глаза вылупилась на Рэймонда. Они давненько не виделись с Джинни, и, уж конечно, она мало что рассказывала о своих детях, как минимум потому, что все их разговоры в последние годы были недолгими и строго по делу, но теперь мозаика в её голове сложилась окончательно.       Этот парень действительно обладал удивительно добрым взглядом, именно таким смотрел на неё с фотографии пятнадцатилетний подросток, которого с гордостью показывал ей Скотти, перед самым переездом Джонсов в Йорк-таун.       - Боюсь, ты устанешь меня слушать, Рэй, - широко улыбнулась Чарли, смутив этим молодого мужчину.       - Зато ты отвлечешься от своей драмы и хорошо проведёшь остаток ночи, - тут же сообразился Рэймонд, но, поняв, как двусмысленно прозвучал конец фразы, всплеснул руками, - Я не это имел в виду.       - Я знаю, Рэймондиньо, - окончательно развеселилась Шарлотта, - Ты всегда умел меня поддержать. Впечатляюще для одиннадцатилетки.       Она взглянула на замершего «нового» знакомого исподлобья, было почти слышно, как в его мозгу заскрежетали шестеренки, и вдруг его глаза удивлённо распахнулись.       - Нееееет, - начиная ошалело улыбаться протянул мужчина, не отводя от неё прищуренного взгляда, - Не может быть.       - Мой бог. А ведь ты флиртовал со мной. Признайся, первая любовь не ржавеет, - она уже вовсю смеялась, а Рэймонд шлёпнул по стойке влажным полотенцем и, прикрыл ладонью лицо, хотя по вздрагивающим плечам было понятно, что он тоже смеётся.       - Ладно, обещаю не говорить твоей маме.       - И дяде Монти тоже, - красный от смеха и от смущения, мужчина присел на стул по ту сторону бара и облокотился на стол, всё ещё неверяще качая головой, - Я не видел тебя шестнадцать лет. А твоя свадьба, боже, это была драма всей моей жизни. Тётя Джонс.       - Ох, заткнись.       Рэй налил себе выпивки и чокнулся бокалом с Чарли.       - За встречу.       - Чин-чин, мелкий.       Эта неожиданное воссоединение окончательно привело Шарлотту в чувство, заставляя плещущуюся внутри горечь осесть тяжёлым, но уже не таким удушающим пеплом на дне легких.       Она действительно была рада этой встрече, увидеть, каким внимательным, остроумный и обаятельным вырос сын Джинни. Вот так по-приятельски поболтать о прошлом, простебать его и хотя бы на пару часов забыть о том, в какое кромешное дерьмо превратилась её жизнь.       - Дядя говорил, что тебя повысили до главврача.       - Виновна.       - Это здорово, - он отсалютовал бокалом и сделал глоток, после которого медленно нахмурился, будто вспомнил что-то его тревожащее, - Вы же только прибыли. Что успело произойти? На тебе лица не было.       - Ох, Рэй, если ты не возражаешь, я действительно не хочу говорить об этом. По правде сказать, я собиралась просто найти уединённое место и надраться до синих веников, чтобы на следующее утро проснуться, проклясть свою мягкотелость и перевернуть страницу. Но посмотри на нас, по-моему, это лучше, чем рефлексировать и грустить о своей никчёмной несостоявшейся жизни. Я действительно рада тебя видеть и совсем не хочу возвращаться сейчас к тому, с чего начала сегодняшний вечер.       Женщина грустно улыбнулась, и всё ещё взбудораженный внезапной встречей Рэймонд, решительно схватил её за здоровую руку, заглядывая в глаза.       - Сейчас, - он посмотрел в зал, где сидело три человека и обратился к ним, - Друзья, по техническим причинам мы закрываемся через пятнадцать минут.       - Что ты делаешь? Не надо! – громким шёпотом попыталась остановить его Чарли, но тот лишь задорно ей подмигнул.       - Сегодня я буду учить тебя делать самые вкусные коктейли во всём Экселсиоре.       - Я отвратительная ученица, чтоб ты знал, - с нескрываемой теплотой предупредила Шарлотта.       - Ну, судя по всему, МакКой не жаловался, значит, справлюсь и я, - цокнул языком Рэй, и тут же пожалел о своих словах, заметив пробежавшую по лицу Шарлотты тень и отведённые в сторону глаза, - А… вот оно, в чём дело. Не, ну, пересекались пару раз, передавал мне кое-какие вещи от дяди, неплохой вроде мужик.       Мгновенно потяжелевший взгляд старой знакомой буквально придавил мужчину, и он шумно выпустил воздух.       - Виноват. Сделай вид, что ничего не слышала, и иди ко мне за стойку.       Он отвлёкся, проводив взглядом последнего посетителя, стремительно подбежал к двери и закрыл её на ключ.       - Итак, коктейли!

Конец второй части.