Утренняя звезда, освети мой путь

Рихард проснулся на середине собственного храпа и, смутившись, решил не открывать глаза. В следующую же секунду он почувствовал влагу в уголке губ и ругнулся про себя. Вот черт! Он высунул ладонь из-под одеяла и, недовольно хмурясь, вытер лицо. Соседняя половина кровати зашевелилась и засмеялась. Очевидно, Пауль уже не спал. Почему так?! После прекрасно проведенного вечера Рихард хотел бы проснуться отдохнувшим, посвежевшим, с прекрасным настроением, заняться любовью еще раз, и, может, тогда встать с кровати. А в итоге… Он мысленно застонал и все же открыл глаза. Пауль тепло улыбался. Он был по-сонному измятым, но безусловно довольным. — Ты очарователен, — сказал он хриплым голосом, а потом подался вперед и потерся носом о грудь. Рихард глубоко вздохнул, окончательно просыпаясь. — Спасибо, — его горло тоже по-утреннему царапнуло, и дико захотелось курить. Несмотря на это Рихард предпочел остаться в кровати с Паулем и пообниматься. Ладонь скользнула по спине, как по давно выработанной привычке, и Рихард довольно подумал: «Обалдеть, я могу валяться в кровати и гладить любимого человека». Он только открыл рот, чтобы сообщить об этом, как вдруг Пауль зашевелился и признался первым: — Я тебя люблю. Грудь медленно наполнилась нежным теплом. Слова Пауля не оставили никакого пространства для сомнений в стиле «А что, если мне вчера послышалось?». Рихард прижался носом к его макушке и счастливо прикрыл глаза. — И я тебя люблю, — ответил он. В номере снова наступила тишина. Рихард продолжил поглаживать Пауля по спине, не торопясь начинать день. Голова блаженно пустовала. Его не преследовали навязчивые мысли, беспокойство на счет «достоин ли я любви…» и желание поскорее скрыться от всех в темной каморке. Рихард позволил себе прожить утро таким, каким оно было — с утренним храпом и ночными слюнями в уголке губ — и чувствовал себя спокойно и умиротворенно. Он был очень и очень счастливым. Поглаживания по спине постепенно трансформировались в почесывания. Пауль заворочался, но по тому, как его ладони вцепились в одеяло, Рихард понял, что ему было приятно, и продолжил. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Как король, — ответил Пауль, и в переводе с ландерсовского языка это означало «в наивысшей степени прекрасно». Рихард улыбнулся, после чего все же последовало пояснение: — Так, как будто я выиграл эту жизнь. — Супер. — Мгм, — Пауль снова потерся о грудь, и его нос на мгновение ткнулся куда-то в подмышку. Рихард дёрнулся и возмутился: — Ну, ты куда? Я еще в душе не был. Пауль медленно поднялся на локтях. Его сонное, миролюбивое выражение лица начало потихоньку таять и становиться коварным. Уголки губ Рихарда дрогнули, но он задержал улыбку, заинтригованный. — Если я хочу понюхать твои подмышки, я буду нюхать твои подмышки. Рихард засмеялся. — А мое согласие в этом вопросе тебя не интересует? Пауль выглядел так, как будто в самом деле хотел ответить «нет», но затем принял решение устало вздохнуть. — Ну, конечно, интересует. Я просто хотел сказать, что меня не беспокоит, что ты не ходил в душ. От тебя очень приятно пахнет, — и в доказательство он намеренно нырнул под руку и ткнулся в подмышку. — Ай! — Рихард дернулся и попытался отстраниться. Они несколько секунд поборолись под одеялом, но затихли только тогда, когда Пауль вдоволь надышался. — Ты — токсикоман! — Ага, — он даже не стал скрывать, а только сыто устроился под боком. Рихард не стал поощрять его привычки, но не мог не отрицать, что после их постельной перепалки, ему стало значительно легче и расслабленнее. — Я тебя люблю, — в этот раз он убедился в том, что скажет это первым. Пауль расцеловал его в грудь, что было ответом само по себе, но он все же добавил: — И я тебя люблю. Начался новый день. Сперва они потолкались у душевой, решая, можно ли принимать душ по отдельности, или нужно обязательно начать вместе, после чего ритуально потолкались у раковины, борясь за место у зеркала. Пауль нагло лепил гель для бритья прямо на щеки Рихарду, из-за чего тот не видел, где уже прошелся лезвием. — Пауль! — сказал он строго. — Я, конечно, все понимаю, но у меня потом будет раздражение, если ты не прекратишь. Пауль застыл, а потом упер пенные руки в боки. — Ну, да. Я так вижу, оно уже началось, — съязвил он. Рихард закатил глаза и продолжил бриться и бубнить себе под нос. Когда он снял последнюю полоску пены, то понял, что не был и в половину так чувствителен, как минуту назад. Да… Любовь делала его слепым. Но, даже если бы бушующие со вчерашнего вечера эндорфины не вмешивались в его чувства, Рихард прекрасно осознавал, каким невозможным иногда был Пауль, и все равно выбирал любить его и заботиться об их отношениях. Он убрал бритву в сторону и повернулся к Паулю. Они заговорили вместе. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. Их взгляды поймали друг друга в воздухе и вдруг стали очень серьезными. — Мы же на самом деле?.. — спросил Рихард. До него вдруг начало потихоньку доходить, что то, что между ними происходило, не было просто развлечением или преследованием желания «чтобы это что-то значило». Они действительно были вместе. — Я очень надеюсь, что да, — Пауль опустил голову и почесал в затылке. — Ну… Я… Я понимаю, что не подарок, но немного… Ну… — его взгляд забегал по кафелю. Рихард крепко взял его руку в свою. Он понимал, насколько важно показать Паулю, что не сомневался в своем выборе. К счастью для самого Рихарда, он прекрасно знал, как это сделать. — Пауль… Мне тебя достаточно. Таким, какой ты есть, — его ладонь легла на небритую щеку. Рихард, внимательно вгляделся в ответную реакцию и с облегчением выдохнул, когда после секундной паузы Пауль все же прильнул к нему. — Я тебя люблю, — шепнул Рихард и коротко поцеловал его. — И я тебя люблю. После завтрака и дружелюбно поддевающих взглядов Шнайдера в их сторону, они ненадолго вернулись в номер. Тогда Рихард понял, что был настолько усталым, что не хотел никуда идти. — Может, останемся? — спросил он, капризно хмурясь, но не особо надеясь на согласие. Пауль же наоборот, весь пышал энергией и был готов начать новый день. — Пойдем-пойдем, — подбодрил он. — Или ты против, чтобы красотки массировали твою спину? — его брови игриво подпрыгнули. Рихард посмотрел на него взглядом «Ты серьезно?», и спросил: — У меня есть ты, зачем мне «красотки»? — он сделал кавычки в воздухе. Пауль скользнул руками за его спину, обнимая. От прикосновений по телу побежали приятные мурашки. Рихард прильнул к Паулю чуть ближе, чтобы их тела полностью соприкоснулись. — Красотки помнут тебе спинку, а я… — ладони Пауля начали свое движение вниз. Хоть Рихард и ожидал этого, но все равно вздрогнул, когда его ягодицы нагло сжали, — помну кое-что другое… Несмотря на глупость ситуации, слова Пауля возымели определенный эффект. Рихард обнял его за шею и притянул к себе для поцелуя. Через полчаса в номере зазвонил телефон. Пауль тяжело дышал, но ответил: — Да?… — он улыбался, и его волосы все еще топорщились в разные стороны. Рихард довольно разглядывал творение рук своих и сыто погладил Пауля по обнаженному бедру, не желая прерывать долгожданную близость. Тот зыркнул на него, будто пытался предупредить о чем-то, но не отстранился от прикосновения. — Нет, не отменили, мы уже идем. Рихард скользнул рукой выше. — Да. Да, идем, — Пауль продолжил говорить в телефон. Рихард улыбнулся и обхватил ладонью его мошонку, все еще влажную от избытка смазки, за что тут же получил по руке. — Нет, я сам ему передам. Хорошо. Спасибо, — Пауль быстро закончил разговор и кинулся в его сторону, прижимая к кровати. — Уххх… — Рихард довольно прогнулся в спине, улыбаясь. — Горячо. Пауль издал звук, похожий то ли на стон, то ли на рык, и жадно и торопливо расцеловал его губы несколько раз. — Так, встаем, — потребовал он бескомпромиссно, — Встаем-встаем! — и первый поднялся с кровати. Рихард продолжил разглядывать его, закинув руку за голову. Кто бы мог подумать?! У них и правда выдался один спокойный день… И даже если вечером меланхолия протянет к нему лапы, это не отменяло того, что у Рихарда выдалось идеальное утро. — Ты чего залип? — спросил Пауль, замерев с полунадетой футболкой. Рихард попытался подобрать слова, чтобы описать, что чувствовал, а, когда те пришли в голову, заулыбался. — М? — Я тебя люблю, — сказал он. По-глупому счастливое выражение не сходило с его лица. Пауль засмеялся. — И я тебя люблю, — ответил он с теплом, а затем пощекотал Рихарду пятки. — Вставай. — Встаю…

***

После массажа, во время которого Пауль умудрился уснуть, они разлеглись на креслах в темной комнате отдыха перед сауной. Рихард глубоко вдохнул и выдохнул. Он пропах лавандовым маслом и морской солью с медом. И, может это совсем не соответствовало его сценическому образу, Рихард все равно наслаждался расслабленностью и теплом, разлившемся по всему телу после скрабирования. Он стал новым человеком, оставшись самим собой. — Пауль… Спасибо, — тихо поблагодарил Рихард. — Это намного лучше, чем просто валяться целый день в кровати. Пауль повернулся на бок. Его по обыкновению радостное лицо лучилось блаженством. В груди у Рихарда стало настолько тесно, что он на долю секунды всерьез распереживался за свое здоровье. — Пожалуйста. Я тоже очень рад, что мы отдыхаем вдвоем… Посидим в сауне? Или ты пока не готов? Рихард засунул ладонь под белый махровый халат и, задумавшись, почесал под грудью. С одной стороны, ему совершенно не хотелось вставать. С другой, его потихоньку начинало одолевать знакомое чувство: одежда начала казаться бесполезной глупостью рядом с близким человеком. Рихард ограничился тем, что развязал пояс халата, после чего остановился. — Так-так-так… А дальше? — оживился Пауль. Рихард улыбнулся и откинул полы халата в сторону, обнажая половину тела. — Красота, — заключил Пауль. — Хочу поваляться в сауне, но вот вставать… — он обреченно вздохнул. — Спина? — его голос звучал обеспокоено. — Нет, — Рихард покачал головой. — Просто мне лень. — Тогда ладно… Еще лежим? — Мгм… Несмотря на согласие поваляться, они почти сразу встали с кресел и, побросав халаты, засеменили в сторону парилки. В сауне царил полумрак. Освещение исходило от тонкой световой полоски, время от времени плавно меняющей цвет. Пахло горячей сосной, камнем и паром — так, как может только в помещении, раскаленном до восьмидесяти градусов. С крана над каменкой периодически капала вода, разлетаясь приятным шипением по всей сауне. Постепенно становилось все жарче и жарче. Рихард повернул песочные часы рядом с дверью и устроился на средней скамейке, а Пауль сразу запрыгнул на верхнюю и довольно улегся, вытянувшись в полный рост. В его груди блеснула сережка, привлекая внимание. Рихард распереживался: — А разве не нужно ее снять? — Тьфу ты! Вообще, я с ушей никогда не снимаю, но с сосков… — Пауль с усилием приподнялся и накрыл сосок ладонью. — Да. Уже нагревается. — Можно я? — попросил Рихард. — Она откручивается или отклепывается? — Кажется, откручивается. Я уже сам не помню, — Пауль убрал ладони от груди и жестом пригласил помочь снять украшение. Рихард довольно коснулся сережки. — Ого, и правда уже теплая, — прокомментировал он. — Ну, конечно. Она и без этого всегда такой же температуры, как мое тело. Я же ее ношу. — А, да… Логично, — Рихард взялся за один конец пирсинга и покрутил. Тот не сразу, но начал потихоньку раскручиваться и отходить. — Готово! — Спасибо, — поблагодарил Пауль. — Я положу снаружи на полку для очков. Вернувшись обратно, Рихард забрался на скамейку полубоком, согнув одну ногу в колене, а вторую оставив на нижнем ярусе. Он приблизился к груди Пауля, чтобы внимательнее рассмотреть отверстие в соске. — Там реально дырка, — прокомментировал он. Пауль прыснул. — А что ты ожидал? Ты же сам игрался с сережкой, — он сделал пальцами движение «туда-сюда». — Просто понял, что никогда не был к тебе вот так близко… — Рихард поднял взгляд на Пауля. Они смотрели друг на друга некоторое время, передавая взаимное, но молчаливое «ну поцелуй же меня», с которым познакомились за время тура. Рихард подался вперед, и они поцеловались с негромким, но уверенным чмоком. — А вообще, я согласен с тобой. Сто лет дружбы — и только сейчас начинаешь понимать… — задумчиво протянул Пауль. — Да… Хотя иногда кажется, что вообще ничего не изменилось… — А иногда накатывает «О Боже, что? С ним?»? — в его глазах лучилась улыбка, но голос оставался серьезным и слегка неловким, как будто они еще не до конца научились говорить друг с другом об отношениях. — Может, самую чуточку, — признался Рихард, поглаживая Пауля по груди. — Вначале было страшно и непонятно… Вроде и хорошо, когда вот так близко, но еще ближе — страшно. Я был уверен, что это только мне хочется… Пауль на это ожидаемо посмеялся. — Честное слово, я был на сто процентов уверен, что ты сразу все понял и сознательно меня отшиваешь, — он повернулся на бок, и его тело нежно скруглилось. В образовавшихся складках под грудью и на талии заблестел пот. Рихард провел по ним пальцем собирая влагу, а потом вернулся к соскам, прекрасно зная, что в сауне их начинало печь, если вода с них испарялась. — Я не отшивал… — он перестал отвлекаться и вернул взгляд наверх, тем не менее оставив ладонь у Пауля на груди. — Просто… Помнишь, ты сказал, что почувствовал себя очень счастливым, когда мы снова собрались в студии? — Конечно, — он заулыбался. — И само чувство я тоже отлично помню. — И я, — признался Рихард. — Мне тяжело дался развод… Потом еще с проблемы с домом, и работать надо… А когда я зашел в студию, и ты мне сказал: «Ну уж в этот-то раз у нас все должно получиться», все стало так просто… Взгляд Пауля потеплел, и он подал мимолетный сигнал для поцелуя. Рихард потянулся к нему и прижался к его губам своими. В окружении горячего пара сауны прикосновение подарило блаженную прохладу. — Почему ты вдруг вспомнил об этом? — спросил Пауль. — Потому что я хотел, чтобы все продолжило быть «просто», — ответил Рихард. — Я дал себе обещание, что не буду надумывать. Что буду больше доверять тебе и плыть по течению. Я подумал, что если говорить вслух: «Я тебе доверяю», то рано или поздно это станет правдой, и в этот раз у меня все получится правильно. Но в итоге оказалось, что дело не в словах. Даже когда ты дал мне понять, что у нас все взаимно, я продолжал думать, что ты развлекаешься. И каждый раз, когда твоя дверь была закрыта, или когда я просыпался один, я говорил себе: «Ну, вот, видишь, Рихард, ничего серьезного тут и нет». Брови Пауля взмыли вверх в удивлении. Рихард продолжил, прежде чем он успел вставить что-либо. — А я устал от несерьезного, — сказал он шепотом. — Я хочу, чтобы это что-то значило. Пауль накрыл его ладонь на груди своей, прижимая теснее, и Рихард почувствовал гулкое биение сердца и неровное дыхание. — Ты поэтому переживал, когда спросил меня, как я отношусь к поцелуям с тобой, как с мужчиной? Потому что думал, что с мужчинами — это ничего не значит? — Ты никогда не вступал в отношения с парнями, — напомнил Рихард. — Я не хотел быть твоим «экспериментом». Пауль взял его ладонь в свою и поднес к губам. — Я понимаю, почему ты переживал. В этом плане ты намного смелее меня и не боялся строить отношения с парнями. А я только шутил и делал вид, что мне совсем не хочется хотя бы на часок узнать, каково это… Надо было сразу рассказать тебе, что к чему, но меня парализовало от страха… Рихард прижался виском к животу Пауля и хотел было глубоко вздохнуть, но жар сауны заставил его закашляться. — Так, песок уже высыпался, — Пауль указал на часы рядом с дверью. — Надо выходить. — Ты не сбегаешь от разговора об отношениях? — уточнил Рихард. Пауль улыбнулся и, сев на скамейке, прижался щекой к его макушке. — Нет, не сбегаю. Мне нравится разговаривать с тобой, и я хочу, чтобы сегодняшний день был целиком для нас. Не для работы, не для сцены, а для меня и тебя. Чтобы мы успели наговориться. Рихард засиял, не в силах сдержать приятное чувство в груди. Они и в самом деле это делали! Улыбка Пауля стала еще шире. Он склонился и чувственно поцеловал Рихарда в губы. — Риш, я тебя умоляю, давай только выйдем, а то у меня между ног уже яичница. Рихард прыснул в поцелуй. — С колбасой? — подколол он и расплатился за шутку ноющей от влажного шлепка ягодицей. После первого захода в сауну и короткого душа, они снова развалились на креслах в предбаннике. — Кайф… — Пауль поправил член между ног, не став прикрываться полотенцем или халатом. Рихард изучающе скользнул взглядом по его телу, задержавшись на красивой открытой головке, которая, как он знал, так приятно ощущалась на языке. — Я не помню… А когда ты сделал обрезание? — вдруг спросил он. — Уф… — ответ стал ясен по одной только реакции Пауля. — Очень давно. Еще до первого брака. А что? — Просто любопытно, — Рихард пожал плечами, и сам не до конца уверенный в том, почему спросил. — Мне нравится твой член. Пауль фыркнул. — Спасибо, — по его голосу стало понятно легкое смущение. Рихард посмотрел ему в глаза, и вспомнил, как вчера они уже обменялись похожими репликами. — Пауль… Получается, ты реально не занимался сексом с мужчинами до этого? — спросил он с любопытством. Пауль засмеялся, и смущение исчезло с его лица. Разговоры о сексе всегда давались ему легко и с очевидным удовольствием. — Ну… Ты знаешь, что я пару раз дрочил вместе с… — сказал он, не став продолжать. Рихард все равно понятливо кивнул. — Но ты же не это имеешь в виду, да? — прежде чем продолжить, он повернулся на бок. — Нет, я не занимался сексом с мужчинами, какие бы там слухи обо мне не ходили. Хотя я сам и поддерживаю эти слухи. — Ого, — Рихард снова вспомнил, как Пауль удерживал его за руки и без доли сомнения сказал: «Еще». — Для первого раза ты вел себя довольно смело, — признал он. — Ну, это потому что это был не первый раз, — пояснил Пауль и тут же неловко добавил: — Прости-и?.. — Та-ак, — Рихард заулыбался. — Вот теперь мне точно нужны подробности. — Ммм… — Пауль неловко почесал грудь в центре. — А тебе будет нормально? Рихард на секунду призадумался и представил варианты ответов, которые мог услышать. На всякий случай он сказал: — Давай тогда без имен. Они с Паулем понимающе ухмыльнулись друг другу. — Как-то у меня была девушка, которой по-особому нравилась моя задница. Пока она… э… жмякала меня, я подумал, что это прикольно и даже необычно. Меня это скорее забавляло. Когда она брала у меня в рот, то всегда касалась меня как-то… Женщины так не трогают, знаешь? — Пауль посмотрел ему в глаза, и Рихард снова кивнул, показывая, что понимает. — И я подумал, что это самое близкое к сексу с парнем, что я могу позволить себе. Если всех все устраивало, то можно же попробовать с девушкой, да? Это все равно будет считаться гетеросексуальным сексом… Поэтому я попросил ее трахнуть меня, — он развел руки в стороны. — И тебе понравилось? Пауль немного поморщился от воспоминаний. — Там было пару дурацких моментов, и у нас не сразу получилось, но, в целом… — он поймал взгляд Рихарда. — Нравятся ли мне вставлять разные предметы в задницу? Да, очень. Но, черт возьми, вчера было так, что мне показалось, я отключусь от удовольствия. Это было очень круто. Ни одна игрушка так не может. Рихард смущенно потер кончик носа. От рассказа Пауля его член немного потеплел. — Спасибо, наверное? Хотя ты сделал все работу… — признал он. Пауль снова развел руки в стороны. — Я просто очень-очень-очень хотел заняться с тобой любовью, — объяснил он. Рихард улыбнулся ему, глядя с обожанием. Ему нравилось, когда Пауль использовал слово «любовь» по отношению ко всему, что происходило между ними. — Я тебя люблю, — признался Рихард в который раз за день. — И я тебя люблю, — ответил Пауль. Когда, отдохнув, они зашли в сауну на второй заход, Рихард перевернул песочные часы и, устроившись на своей скамейке, спросил: — Пауль, мы с тобой в отношениях? — Да, — он сказал даже раньше, чем Рихард успел закончить вопрос, и тут же продолжил: — В серьезных. В самых-самых серьезных. С взаимной уязвимостью, разговорами о чувствах, уважением и крышесносным сексом. Рихард снова припал виском к месту над коленом. Несмотря на то, что они с Паулем буквально занимались всем перечисленным, услышать это произнесенным вслух, оказалось неимоверным облегчением. Он потерся щекой о коленку и поцеловал куда-то в бедро. Член Пауля, лежащий перед ним в сантиметрах, немного покраснел. — Я очень серьезно отношусь к нам, — предупредил Рихард. — То есть никакого «пусть все будет просто»? — уточнил Пауль. Несколько мгновений Рихард молчал. С одной стороны, период ненадумывания и веселья привел к разговору о поцелуях на сцене. С другой стороны, вовремя несказанное: «Мы с тобой начали романтические отношения, удели им чуть больше внимания, пожалуйста» — привело к ссоре и недопониманию. — А хрен его знает, — философски отметил Рихард. — Никогда не знаешь, что ждет впереди. Все мои отношения заканчивались катастрофой… — протянул он. — Но, когда я впервые подумал о нас с тобой, у меня в голове как будто зажглась неоновая вывеска «Это же то самое», которую я не замечал, но которая всегда была там, а я не задумывался включить ее в розетку. Может, это и правда «то самое»? И если это так, то просто или сложно — уже не важно. Пауль помолчал, а когда заговорил, то сказал: — Если это так — а я с каждым разом убеждаюсь, что это так — то мы с тобой самые несообразительные люди во Вселенной. Рихард громко фыркнул, а затем они с Паулем затряслись от смеха. — Ого! — тут же заметил он. — Ты в курсе, что у тебя трясутся яички, когда ты смеешься? Пауль посмотрел на него нечитаемым взглядом. — Ты самый необычный человек из всех, кого я когда-либо встречал, — сказал он тихо, и Рихард физически ощутил его любовь. На кончиках пальцев стало тепло, и ему захотелось растаять, прильнув головой к коленям Пауля. Рихард так и сделал. Он прижался виском к бедру Пауля и довольно выдохнул, ощутив его ладонь в своих волосах. Она ласково массировала и почесывала на макушке и затылке, а Рихарду оставалось только вовремя подставлять желаемые для ласки места. Пауль согнул колено, открывая вид на свой член и промежность. Рихард, не скрываясь, уставился ему между ног. — Можешь потрогать, — предложил Пауль. Рихард протянул руку и очертил пальцами красиво изогнутую линию яичек. После вчерашних оргазмов и полуденного петтинга, они были мягкими и не упругими. От прикосновения Рихарда они чуть сместились, и правое опустилось ниже левого. Член аккуратно лежал на мошонке, и так и просился на язык. Рихард приоткрыл рот, примеряясь. — Ну, не дразнись, — возмутился Пауль. — Что? Я ничего не делал. — Вот именно! Закатив глаза, Рихард выпрямился и потянулся. Пауль проследил за ним взглядом, пока не уставился в центр груди. — Риш? — позвал он. — А? — Я закрывал дверь, потому что рукоблудничал, — сказал Пауль и замолчал. Рихард посмотрел на него, а затем медленно заулыбался. Он вдруг вспомнил, как стоял перед дверью, не решаясь постучаться. Слышал ли его Пауль? Представлял ли он, как открывается дверь, и Рихард видит его, обнаженного и возбужденного… Увидев его реакцию, Пауль тут же сложил руки на груди в защите. — «Рукоблудничал»? — повторил Рихард, веселясь. — И это мой словарный запас устарел? — Так. Я больше ничего рассказывать не буду, — предупредил он. Рихард посмотрел на него особым взглядом, и Пауль сдался: — ну, ладно. Буду. — Все хорошо, — заверил он приглушенно, — тебе не обязательно ставить меня в известность о том, где ты, и что делаешь. Пауль раскрыл руки и осторожно коснулся его плеча. Он долго вглядывался, прежде чем спросить: — Это значит, что мне стоит отчитываться каждую секунду, если ты меня не видишь? — по его тону было понятно, что он не злился. Рихард несмело улыбнулся и смущенно почесал кончик носа. — Ну, не каждую секунду… — протянул он нерешительно. — Каждые полсекунды? — поддразнил Пауль, но тем не менее звучал поддерживающие. Рихард издал смешок, качая головой и все еще находясь в блаженном шоке от того, что между ними происходило. Он глубоко вдохнул и потянулся за поцелуем. Пауль не отказал ему, а наоборот, удержал рядом с собой чуть подольше, довольно мыча в губы. — Мы как-нибудь найдем баланс, — пообещал Пауль, когда они отстранились. — Тот самый мой баланс? — Наш баланс. Они еще раз поцеловались и Рихард мечтательно протянул: — Продолжай в том же духе, и я точно возьму у тебя в рот. Лицо Пауля удивленно вытянулось. — Эй, а я думал, что это уже даже не обсуждается! — то, что он на самом деле разволновался, знатно повеселило Рихарда. — Я тебя люблю, — признался он, и эти слова отозвались таким же теплом, как и в первый раз. — И я тебя люблю, — тут же отозвался Пауль. — А минет будет? Рихард засмеялся и в порыве нежности укусил его за бедро. — Эй! — Будет-будет, — заверил он и прижался виском к его колену.

***

После второго захода в сауну, они ненадолго зашли в бассейн, все еще наслаждаясь совместной наготой. Прохладная вода приятно обнимала тело, и в то же время вызывала желание прижаться друг к другу поближе, чтобы согреться. А может быть, дело было совсем не в температуре. На поздний обед решили вернуться в номер, и после еды осознали, насколько на самом деле вымотались. Пауль развалился на кровати, заявив, что двинется с места только с помощью эвакуаторщика. Рихард же нашел в себе силы дойти до туалета, впервые в течение дня оказавшись наедине с собственными мыслями. Он ожидал, что те снова накинутся на него и начнут терзать с новой силой, но внутренний голос молчал. Рихард посмотрел себе в глаза. В отражении ничего не изменилось. Более того, его волосы не стояли в идеальной укладке, а лежали, зачесанные назад, открывая пробившуюся на висках седину. Даже после дня отдыха морщины в уголках глаз не исчезли — он теперь всегда выглядел уставшим. Но ни страха, ни тяжести во взгляде не было. Он изменился, его тело изменилось, и это было нормально. Подумав об этом, Рихард хмыкнул, отмечая долгожданную точку внутреннего равновесия. Стоило насладиться ментальным перемирием на полную катушку, поскольку оно не было его постоянным спутником и появлялось мимолетно. Вдруг Рихард наткнулся взглядом на душевую кабину. Интересно, о чем вчера думал Пауль, оставшись наедине с самим собой? Ему было страшно готовиться? Или он, наоборот, сгорал от нетерпения и желания выразить то, что не мог сказать вслух?.. Рихард выключил воду, вытер руки о полотенце, и решил не искать ответа на вопрос там, где не мог его найти. Вместо этого, он вернулся в номер, скинул халат на пол и забрался на кровать, устраиваясь между раздвинутых ног Пауля. Он уперся локтями по обе стороны от его бедер, несколько поцеловал куда-то в таз через халат и расслабленно улыбнулся. — Привет, — поздоровался Пауль, зарываясь пальцами в его волосы на затылке. Его лицо сияло легкой улыбкой. — Привет, — Рихард боднул его носом. — Пауль… Вчера после концерта… Было очень хорошо. — А сегодня? — Сегодня — кайф. Но мне кажется, оно не было бы настолько приятным, если бы не вчера, — Рихард поерзал и растекся на Пауле полностью, решив не напрягать шею. В ответ тот обнял его за плечи, не поглаживая, а просто касаясь, и иногда легонько почесывая пальцами. — Почему ты вдруг?.. — он не стал договаривать до конца, надеясь, что Пауль поймет. — Немного неожиданно было, да? Рихард взял в руку пояс его халата и покрутил. — Немного, да. Хотя мне еще после того, как мы попрощались со всеми, начало казаться, что я знаю, куда все движется, — признался он. — А у меня в планах примерно такое и было — быстренько потрахаться, поужинать и лечь спать, — поделился Пауль. — Я не отшивал тебя, — едва слышно сказал Рихард. — Я понимаю. — Но… Я бы не сказал, что был готов, — добавил он. Пауль отозвался протяжным: «Ммм», и снова начал поглаживать его по спине. — Точно не вчера. — Не готов — значит не готов. — Но это не значит, что я не люблю тебя или что я не хочу тебя, — продолжил он. Пауль посмеялся. — Рихард, я понимаю, и я тебя услышал. Разве что… Ты не пытаешься сказать мне, что в принципе не хотел вчера заниматься сексом. Тогда это другой разговор. — Нет, я хотел, — Рихард тут же поднял голову и взволнованно посмотрел на Пауля. — Если бы я не понял, что ты предлагаешь мне… Ну… — «себя» осталось непроизнесенным, — Я бы предложил… Не знаю. Руками или ртом. — Или и тем, и другим? — подсказал Пауль. — Или и тем, и другим, — подтвердил Рихард и, расслабившись, снова улегся ему на живот. — Значит, если бы я тоже не был готов, мы бы этим и занялись. Но я был готов. Мне очень понравилось. — И мне, — Рихард улыбнулся, вспомнив, как они развлекались утром. — А ты всегда можешь кончить несколько раз?.. Сперва была пауза. — Иногда, — Пауль протянул неуверенно. — У тебя было такое… Вроде бы ощущается, как оргазм, но не совсем полноценный оргазм? Рихард попытался вспомнить свои необычные оргазмы, но, не найдя ничего, покачал головой. — Ну… Это как… — Пауль повел рукой в воздухе. — Визуально я вроде бы кончил. И ощущение тоже приятное. Просто обычно после оргазма наступает расслабление. А тут… Все ровно то же самое, как и до оргазма, только еще и очень тепло по всему телу. — Звучит прикольно, — Рихард выдал свой вердикт. — Хотя я до сих пор немного не представляю, что ты имеешь в виду. Пауль снова рассмеялся. Рихард поднял голову, чтобы посмотреть на его улыбку и растекся от удовольствия. — Да я и сам не уверен, что имею в виду, — признался Пауль. — Просто иногда понимаю, что могу еще. Но это не так часто бывает. И только от стимуляции простаты. — М, — Рихард понятливо кивнул и снова улегся на нижнюю часть живота. Он задумчиво теребил пояс халата Пауля, пытаясь размышлять над сказанным. В голове было пусто, особенно после того, как ладони на плечах пришли в движение. Пауль ласково почесывал его и иногда мягко жмякал. Рихард позволил себе наслаждаться прикосновениями и ни о чем не думать, а затем дернул пояс халата, окончательно развязывая его. — Эй, — слабо возмутился Пауль. Судя по голосу, он улыбался. — Несправедливо, что я голый, а ты — в одежде. — И это мне говорит Герр-я-не-усну-если-не-в-трусах? Рихард смущенно почесал нос, а потом пожал плечами. — Можешь надеть трусы, если хочешь. Но халат — снимай, — сказал он и потянул Пауля за рукав. Спустя некоторое время шебуршания по простыням, они снова устроились в уже знакомую позу, будучи полностью обнаженными. Рихард радостно потерся щекой о нежную кожу рядом с тазовыми косточками и поцеловал там, где давно хотелось поцеловать. Пауль смешно дернулся. — Что такое? — спросил Рихард, глядя наверх. — Щекотно. Но мне нравится. Просто немного дергаюсь. Если мне будет неприятно, я скажу об этом напрямую. — Хорошо, — с этими словами, Рихард нагло накрыл ладонью член Пауля, довольно отмечая, что тот не был полностью мягким. Он обхватил и мошонку и потянул наверх, чтобы внимательно рассмотреть со всех сторон. Пауль засмеялся. — Что ты делаешь? — спросил он. Рихард поднял на него взгляд, почувствовав легкое смущение. — Смотрю на твой член, — признался он напрямую. — Нельзя? — Можно, — ответил Пауль, но его тело перестало быть расслабленным, как раньше. — Просто… Что ты там рассматриваешь? И тогда Рихард вспомнил, как сам переживал, что Пауль будет смеяться над его членом или даже скажет: «О, а у тебя меньше, чем у меня», и поспешил сообщить: — Я не ищу никаких недостатков, — заверил он. — Я любуюсь. У меня по-моему еще не было времени, чтобы просто… Ну… Посмотреть на него, — Рихард подвигал ладонью, направляя член то вверх, то вниз. — Мне нравится твой член. Поэтому на него хочется смотреть. Пауль чуть поерзал и выдохнул. Рихард снова поцеловал его в живот, радуясь тому, что он не стал закрываться. — Ты правда не шутишь? — голос Пауля звучал до того тихо, что у Рихарда все нежно сжалось внутри. — Не шучу, — он привстал и сперва влажно поцеловал головку, а потом коротко чмокнул любимые губы. — Иногда, бывает, вспомню о нем в течение дня. На сцене как-то стоял и думал: вот вернемся в отель, и я возьму у тебя в рот. Член Пауля под ладонью стал еще более твердым. — Если что, не сдерживай себя, — его дыхание сбилось, и Рихард поцеловал его по-другому, показывая, что все еще был рядом, после чего опустился обратно между ног. — Мне очень нравится головка. Она такая красивая, — признался он и осторожно прижал язык к самому кончику. Рихард не стал лизать, целовать или принимать в рот. Он просто прикоснулся и некоторое время наслаждался ощущением на языке. Было тепло и гладко, а самое главное — они разделяли одно удовольствие на двоих. Рихард отпустил мошонку и обхватил член ладонью. Тот становился все более упругим, отзываясь на тепло и влажность языка. Тогда Рихард прикрыл глаза и снова влажно поцеловал головку, а затем посмотрел наверх. — Я возьму у тебя в рот, — предупредил он. — Не толкайся, хорошо? — Рихард нежно погладил Пауля по бедру. Тот судорожно сглотнул и покивал: — Хорошо. — Молодец, — Рихард довольно улыбнулся и обхватил головку губами. Сколько бы раз он это не делал, первый контакт всегда вызывал небольшую неловкость. Какая-то часть внутри по-прежнему удивлялась, что ему было приятно от члена на языке, но со временем Рихард научился отпускать себя намного быстрее. В конце концов, они были наедине, окруженные приятной и доверительной атмосферой — идеальное сочетание для того, чтобы разделить интимную близость одним из самых приятных способов. Рихард мягко пососал самый кончик, почти не двигая головой, и сосредоточился на ласках языком. Он скользил, отмечая плавные изгибы, лизал, стараясь запомнить приятное ощущение, и исследововал, в какие моменты головка становилась тверже или дергалась, а в какие — становилась чуть мягче. Когда слюны стало слишком много, Рихард позволил ей стечь, чтобы было легче скользить губами по стволу. Он взял чуть глубже, размеренно двигая головой. Раздались знакомые влажные звуки, и Рихард почувствовал жар смущения на щеках. Несмотря на это, он удвоил усилия, наслаждаясь давлением головки на язык. Только он вошел во вкус, как бедра Пауля напряглись. Его прежде шумное дыхание затихло, и Рихард, прекрасно зная, что это означало, перехватил его крепче у основания и отстранился, чтобы посмотреть наверх. — Хочешь кончить сейчас? Пауль цветасто выругался. — Черт возьми! Конечно, хочу, не останавливайся, ну… — забормотал он. Его бедра задрожали от напряжения. — Черт, я совсем близко… Пожалуйста…. Рихард снова обхватил головку губами и убрал ладонь. Он задвигал головой в ровном, неторопливом темпе. Пауль тихо хныкнул, убирая руки с его спины. Рихард слышал движение простыней, а затем позволил себе отключиться от остальных ощущений и сосредоточиться на приятной упругости члена, проникающего в рот. Он снова лизал и посасывал так, как нравилось ему самому. Когда Пауль снова затих, это не было похоже на предыдущие разы. Он стонал, но коротко, после чего замолкал на долгие секунды. Каждый звук с его стороны совпадал с беспокойным движением ног, а тишина совпадала с предоргазменным напряжением. Рихард прижал ладонь к мошонке. Та была напряженной и поджатой и отозвалась на прикосновение короткой пульсацией. Головка тоже дернулась, и Рихард прижал язык к кончику, чтобы не поперхнуться от спермы, но ее все не было. Пауль шумно выдохнул со стоном, и только тогда его член крупно дрогнул. Рихард не отстранился, позволяя кончить в рот. После нескольких оргазмов вкус спермы был не таким интенсивным, и все же Рихард не мог назвать его приятным. Тем не менее, он принадлежал Паулю, и это автоматически улучшало любой опыт. Рихард не стал глотать, позволяя сперме и слюне вытекать, и осторожно прижался губами к чувствительной головке. Та все еще дрожала, и Пауль отзывался на это таким же сбитым дыханием. Рихард довольно облизал самый кончик и поцеловал уздечку. Когда Пауль смешно дернулся под ним, он не стал себе отказывать в удовольствии приласкать его еще и еще. — Ай! — Пауль резко выпрямился и прижал ладонь к плечу Рихарда. Тот мгновенно остановился, давая передышку, но не отпуская член. Пауль выглядел абсолютно сумасшедшим. Его лицо было красным, губы полными от поцелуев и прилившей крови. Он тяжело дышал, взгляд растерянно метался. Пауль отказывался посмотреть в глаза, его хватка на плече ослабела, и у Рихарда появилось ощущение, что он знал, чем ему помочь. — Еще? — подсказал он ласково. — Да… Рихард быстро вернулся к головке, выцеловывая кончик. Пауль тихо захныкал, пряча лицо в ладонях. Он красиво прогнулся в спине, вздрагивая и пытаясь то ли уйти от прикосновений, то ли податься им навстречу. Каждый раз, когда в движениях Пауля появлялось сопротивление, Рихард брал паузу и поднимал взгляд, чтобы удостовериться, что все было хорошо. Через несколько таких повторов Пауль перестал говорить что-либо кроме ругательств. Рихард нежно вылизал его головку в последний раз и остановился, снова ложась головой на низ живота, довольный вибрирующим ощущением на губах. Пауль все еще сбито дышал, но потихоньку начинал приходить в себя. Первым делом Рихард почувствовал его ладони у себя на спине. Пауль гладил и почесывал — скорее рассеянно, чем вдумчиво. Его член потихоньку опадал, все еще влажный в некоторых местах, особенно на мошонке. Мягкий от оргазма, он манил к себе еще больше, чем несколько минут назад, но Рихард сдержался, и вместо этого начал поглаживать Пауля по бедру. Пауль еще раз крепко выругался. Рихард засмеялся. — Чего ты смеешься? — спросил Пауль. В его голосе была слышна улыбка. — Ты смешно ругаешься, — не стал скрывать Рихард, но тут же добавил: — Мне нравится, — он повернул голову в бок и поцеловал Пауля в живот. — У меня тут слюнявая лужа между ног, а ты смеешься. Услышав возмущение, Рихард прыснул, но затем все же приподнялся, чтобы оценить масштаб трагедии. Простыни и впрямь немного намокли. — Тебя вытереть салфетками? — предложил Рихард. — Нет, — Пауль покачал головой. — Меня обнять и не отпускать ближайшие несколько часов. Рихард обмяк, услышав его нежный, хрипящий, послеоргазменный голос. Он завозился на постели, но в конечном итоге лег под бок к Паулю, по-хозяйски закинув на него руку и ногу. — Так? — предложил Рихард, уже довольный тем, как ладонь Пауля вернулась в волосы на затылке. — Да, так, — он шумно вдохнул и выдохнул, восстанавливая дыхание. — Черт, до чего же с тобой кайфно… Мне кажется, у меня все мозги в член утекли. Рихард поцеловал Пауля куда-то, где было ближе всего. — Зато теперь можно сказать, что я ценю тебя за твои мозги, — заметил он. Пауль замер, обдумывая слова, а затем его грудь затряслась от смеха. Рихард поцеловал его еще раз. — Так и знал, что тебе нужен только мой член, — пошутил он. Тем не менее, Рихард воспринял его слова серьезно. Он поднялся на локте и посмотрел на Пауля. — Я не заинтересован только в Твоей Части, — сказал он. — Ты мне интересен весь, целиком. — Интересен? — переспросил Пауль. — Я думал, что ты сказал, что любишь меня. Рихард ласково погладил его по щеке, успокаивая после явного момента уязвимости. Он подался вперед и поцеловал Пауля в уголок губ. — Я люблю тебя, — просто сказал он. Говорить это было так же легко, как дышать, как будто они делились этим все тридцать с лишним лет. Может, они и делились, просто не словами. — И я тебя люблю, — Пауль поцеловал его в запястье. — Валяемся еще? — Да, — Рихард улегся обратно на то же место, ощутив себя все же самую чуточку ближе. — А потом чем займемся? — Не знаю. Когда отдохнем, то что-нибудь придумаем. Пауль согласно покивал, а затем его теплое объятие и ласковые почесывания по спине, возобновились.