Пациент

— Тебе там понравилось? Это было в начале ноября, за несколько дней до того, как он взорвался. Они шли по торговому центру, который уже начали украшать к новому году. Инсталляции, коробки с имитацией подарков… При этом пока ещё не повсеместно, а лишь в некоторых уголках и магазинах. Они пообедали в местном ресторане, где он проверил, что она успела сделать из того материала, что он передал на флешке. Теперь они шли без конкретной цели, в помещении было теплее, чем на улице. А людей было не так много. До новогодней лихорадки было ещё далеко. Камила удивлённо посмотрела на него. Не ответила. — Учёба за рубежом, — пояснил он, — в Сингапуре. Она медленно кивнула, переводя взгляд обратно на пространство вокруг них. Она стала говорить отстранённо. — Конечно, очень понравилось. Она снова кинула на него взгляд, он ждал продолжения. — Я познакомилась с интересными людьми, много училась, к тому же я была там не одна, благодаря Илье я сэкономила на съёме. Наши родители сняли хорошую двухкомнатную квартиру, я её очень полюбила. Влад спокойно шёл рядом с ней. Он не хотел думать слишком много, его интересовало не так много. — Ты теперь знаешь китайский, получается? Она засмеялась. — Ну вроде того. Теперь была его очередь медленно кивнуть. — Как ты оказалась в Сингапуре? Он не хотел смотреть на неё, но краем глаза заметил, как девушка замешкалась при ответе. Она ответила не сразу. — Это была хорошая программа, я с бакалавриата занималась изучением нейросетей в экономическом и финансовом анализе, я никогда не хотела быть программистом в полном смысле этого слова. И именно там я нашла то, что мне нужно. Влад не знал, как относиться к тому, что она сказала. Он решил, что подумает позже. — Ты была счастлива там? Камила посмотрела на него с улыбкой. Он видел, что она ей приятен его интерес. — Конечно! — она отвела взгляд, и посмотрела куда-то вверх, к потолку, где рабочие устанавливали декорацию большой блестящей снежинки. — Это был очень хороший период, я полюбила и город и университет и людей там.

***

Она не вернулась на работу в тот день после его слов. А он последними усилиями воли удержался, чтобы не оставить ей несколько пропущенных. А ближе к десяти вечера ему позвонили с неизвестного номера. Ему позвонил тот, с кем он меньше всего хотел пересекаться. Илья назначил ему встречу. И голос в трубке не оставлял сомнений, что мужчина был взбешен. Влад приехал в бар, искренне не понимая, чего от него может хотеть этот человек. — Ты хотел меня видеть? Серов непонимающе рассматривал человека напротив. — Что ты сделал? Илья смотрел с нескрываемой неприязнью, металлические ноты в голосе выдавали его напряжение. Влад откинулся на кресло, увеличивая дистанцию между ними. — Ты ведь ничего не знаешь. Тёмные глаза блестели. — Как ты можешь так поступать с ней, я не могу понять. Мужчина достал что-то из своего рюкзака. Показал ему упаковку. — Ты знаешь, что это? — Иксел, — прочитал Серов Он не понимал. Илья жестом руки показал, чтобы он осмотрел внимательно. — Она два года принимала это. Читай, читай, не стесняйся. Влад развернул бумажку с информацией о таблетках. Фармакологическая группа, показания и прочее. В голове шестеренки начали вращаться. — А знаешь, кто её заставил? — Илья начал выходить из себя. Влад поднял на него глаза. — Я! На фоне приглушенной музыки бара, голос прозвучал особенно громко. — А знаешь, почему? И тут же стал тише. Он сглотнул слюну, а Влад это увидел. Серов запутался в буквах на листке, но холодок прошел по всему позвоночнику. — Мы летели обратно в штаты после того, как она приехала к тебе. Влад молча слушал его. Но уже не тратя энергию на то, чтобы выглядеть невозмутимо. — Была техническая неполадка и самолёт дал крен. Влад непонимающе вперился взглядом в темные глаза собеседника. — Загорелся двигатель, а мы летели вниз. Илья сделал паузу. — И знаешь, что она делала, пока вокруг была паника, а люди звонили родным? У Серова внутри что-то упало. — Ничего. Казалось, что он всё ещё не мог понять, хотя на самом деле уже понял. — Она не боялась. Илья выглядел так, словно каждое слово приносило ему физическую боль. — Она не хотела жить, ты понимаешь? — Из-за того, что винила себя за то, что оставила тебя, что не заметила. Она жить не хотела. И никто бы из нас тоже не заметил, в каком она состоянии, если бы не тот случай. Сказанное настолько ошарашило парня, что он медленно наклонился к столу и закрыл лицо руками. — Тебя не было в том самолёте, Серов! А Илья продолжал добивать его. — Ей было плевать на то, что мы падали. И Серов не мог сейчас мыслить здраво, он даже не мог полноценно это обдумать. — Ты и Райковский причинили ей достаточно боли. Хватит! Влад смотрел на упаковку антидепрессантов, и чувствовал как внутри всё ломает.

***

— Ты узнал, что у неё случилась истерика после всего, что ты наговорил. Врач подытожила то, что он рассказал. А Влад кивнул головой. — И её знакомый рассказал, что после того, как она узнала правду, у неё диагностировали депрессию? Влад кивнул. А у женщины врача кончилось терпение. Она хотела сообщить ему, что больше не может быть его врачом, но не успела. — Думаю, это последний сеанс, — вдруг сказал Серов. Он поднял на неё свои глаза, и в них не читалось абсолютно ничего. Даже если он и принял решение, говорить о нём не собирался. И уже после того, как он вышел, женщина вдруг вздохнула с облегчением. Ей нельзя было строить субъективное мнение об этом парне, так как это за пределами компетенции врача. Но для себя она всё равно сделала свой собственный вывод. Он страдал, потому что боялся, что ничего не значит для девушки. Для женщины Влад Серов — эгоист. Она видела в нём и боль за Камилу, и переживания и сожаление о собственном выборе. Но вместе с этим, она видела его успокоение. Не любовь, а одержимость. Чистая. Страшная. Он хотел от девушки эмоций, доказательства, что он всё ещё что-то значит. И он получил это.