Uselessly

      Остальные конференции, что планировал и вёл Саймон, тоже прошли не так суперски, как ожидалось. Казалось, после той позорной выставки люди приходили, только чтобы потешаться над ним. И это было ужасно. Отвратительно. Но... то странное чувство, схожее с эффектом дежавю, которое обычно сопровождалось холодной дрожью, присутствовало на каждой его конференции. Будто за ним следит какой-то хищник, а сам он – глупый зверек, который не понимает, что угодил в ловушку. Каждый раз, когда он ведёт лекцию, Петриков не то чтобы подсознательно, даже целенаправленно скользит взглядом меж рядов людей, стараясь поймать, зацепить кого-то, кто те самые ощущения бы вызвал вновь. И то ли ему пора менять очки, то ли увеличить дозу успокоительных, чтобы не беспокоиться лишний раз – всё тщетно.       В один день, всех известных учёных и исследователей города созвали на некую закрытую конференцию. Саймону тоже пришло приглашение, правда, для галочки. Посомневавшись в визите после всех своих провальных выступлений и явного убытка аудитории, профессор пришёл к выводу, что прийти нужно. Может, тоже для галочки.       Зал был душен и полон людей. Людей выразительных, старых и молодых, утончённо одетых. Одним словом – пижонов. Но и любому здесь известно, что у абсолютно каждого свои скелеты в шкафу. Они сбились в пары и небольшие компании, о чем-то нудно перешептываясь, глядя по сторонам, видно, в нетерпении ожидая начала выступления. Саймону было неуютно. Крайне. Стараясь найти себе хоть какое-то место, он присоседился неподалёку какой-то тройки приятелей, обсуждающих что-то и щедро приправляющих разговор несмешными шутками. Все ученые ахнули, когда, заливаясь заразительным плавным смехом, на середине сцены элегантно закружилась высокая фигура в приятно-синем костюме.       — Хей, хей, хей! Приветствую, мои дорогие друзья! — пропел беловолосый мужчина, будто в пируэте разводя руки и склоняя корпус тела в поклоне, – Я невероятно рад видеть вас на этой конференции. Хоть и вы очень удивлены лицезреть меня, ведь обычно, на такого рода мероприятия ходили мои подданные. Для тех кто меня не помнит — представлюсь! Я - Винтер Кинг, исследователь и управляющий главным музеем артефактов, которые, собственно, я самостоятельно и собрал!       Весь зал пораженно (и повторно) охнул, ведь и в правду, довольно непозволительно для обычного человека было увидеть самого‌ "Зимнего Принца", – как любили многие его называть, потому что тот выглядел как снежная статуя и вёл себя как аристократ "голубых кровей". Саймон же, подобно остальным, удивленно распахнул глаза и рот. Он был в музее Винтера и не раз, однако он никогда, как бы не было ожидаемо, не видел его. И мужчина должен признать, что тот выглядит довольно молодо и красиво для исследователя и для того, кто открыл целый музей. По сравнению с самим Саймоном это просто.. чудо.       — Но, обождите, моё появление здесь не просто так, – продолжал уже с серьезным лицом "Принц", мягко ступая к трибуне, а руки держа за спиной, – Я долго был измучен думами... а чего же не хватает моему музею, чтобы о нём узнал весь мир? И я вычитал во многих книгах легенды о...       Он выждал паузу и жестом включил проектор. На всю стену за сценой воцарил кадр презентации, заставив некоторых зажмуриться от неожиданно яркого света.       — ..«Золотой Короне»!       Весь зал вновь наполнил возбуждённый шёпот.       — Да, вы правильно меня поняли... Я попытаюсь отыскать её и поместить в мой музей! — он воодушевленно сжал кулак, что ясно говорило о серьезности намерений.       — Что? Но это же нереально! — прозвучал голос с одной части зала.       — Разве это не всего лишь легенды? — пискнул голос из другого угла.       — Это невозможно найти! — вдогонку крикнули где-то рядом.       Голоса, голоса, голоса. Винтер же молча протирал свои очки, совершенно не реагируя на возгласы людей в зале.       — Ну, теоретически.. её можно найти, про это говорилось в Энхиридионе... – пробормотал Саймон, даже не поднимая взгляда на сцену. И не надеясь, что его услышат. В помещении в миг стало тихо, все взгляды устремились на Саймона, уже шепча что-то о нём. Даже "Зимний Принц", надев очки, устремил свой взгляд на учёного. Тот поежился, явно жалея о том, что вообще открыл рот и нервно сглотнул.       — То есть, я..       — Представьтесь, дорогой мой. – бархатно проурчал Винтер.       — Саймон.. Кхм! Саймон Петриков.. – попытался тот привести свой дрогнувший голос в порядок.       — Что ж, господин Петриков, – процедил он, — Вы – знаток в мистических артефактах, как я вижу?       — Ам... Да, на этом построена моя карьера и жизнь в целом. У меня даже есть свои книги..       — Я знаю, – вот так просто выдал Кинг, едва ухмыляясь, что немного ввело в ступор самого Саймона. Прежде чем тот среагирует, он поспешно добавил, — Вы говорили, что Корону легко найти. Это правда?       — Ну.. Я сказал, что её теоретически возможно найти...       Всё та же напрягающая и сдавливающая тишина в зале, и лишь сотни безмолвных взглядов устремлены на них.       — Ладно! Спасибо, господин Петриков. Итак, а сейчас расскажу-ка я ещё парочку новостей...

***

      Саймон понятия не имел, что это вообще было, но то ли до ужаса нудная, то ли наоборот великолепная (благодаря, конечно, самому её представителю) конференция наконец-таки подошла к концу. За это время он успел почувствовать себя неловко, восторженно, пристыженно и просто очень устало. Толпы людей быстро утомляли. Работа в той сфере, где с обществом перебрасываться словечками приходится почти всегда, может, была действительно не очень хорошим выбором. Но.. в конце концов, он занимается своим любимым делом: ищет артефакты и собирает антиквариат с совершенно разных уголков Земли, так? Образ Винтера не уходил из головы долго. Точнее, он буквально застрял там. Сколько бы он не обдумывал события конференции, все мысли сводились именно к харизматичной изящной фигуре, да его непонятным завуалированным жестам и словечкам. Хотелось узнать, что имел ввиду "Принц", когда говорил о том что «знает».. О чем он знает? Что вообще произошло в тот момент? Чёрт.       Петриков дождался, пока бо‌льшая часть зала выйдет и подошел к Винтеру, который уж распоряжался своими подданными, что собирали его документы. Можно было невооружённым взглядом подметить, как преданные помощники делали всё умело и явно были довольны своим положением. Дело, должно быть, в хорошей зарплате? Саймон застенчиво прокашлял в кулак и заговорил.       — Мистер Кинг?       — О! Господин Петриков! – он воодушевленно взял руку учёного, пока тот ошарашенно оглядывался, в свою, чтобы пожать. – Чего-то хотели?       — Ам, да.. Я хотел спросить. Что вы имели в виду, когда сказали, что знаете, ну, обо мне? Но откуда...— всё также неуверенно пожимая руку в ответ, проговорил Саймон.       Винтер совершенно невинно расплылся в улыбке.       — Ах, Вы об этом? Глупо полагать, что я – руководитель целого музея, не могу знать об ученых и исследователях нашего города! Я же должен быть уверен в том, что никто не превзойдёт меня в этой сфере, - фраза завершилась аккуратным, кратким смешком.       Что за чёрт? Блефует.       — Ох.. Ладно? Я думаю, так это и есть... — потер свободной рукой затылок мужчина, уж и не зная куда себя деть.       Рукопожатие затянулось. Винтер всё ещё крепко держал его за руку. Саймон едва дёрнулся, но тот и не среагировал.       — Кстати, Вы – единственный за сегодня, кто сказал, что Корону найти возможно.. И Вы – единственный кто владеет Энхиридионом.. Тц, книгой, которой у меня нет. — как-то слишком зловеще стал улыбаться Винтер, нависая над Саймоном. Намёк стал ясен.       — Это же.. не проблема? – чуть нахмурился Петриков, глядя исподлобья на профессора.       — Ах, ну что Вы! Нет, конечно! — тут же снова блистая лучистой улыбкой, пропел беловолосый, наконец отдаляясь и закрывая свой кейс с документами, — я бы хотел предложить вам встретиться в следующий четверг, днём, где-то часа, скажем, в два.       — Но.. в это время у меня лекция..       — Я знаю, – опять, – И поэтому, после вашей конференции мы и поговорим. Приятного вечера, Саймон. — махнув рукой своим подопечным, Винтер поклонился мужчине и вышел из конференц-зала. Две фигуры вышли вслед за ним.       Ученый в неком шоке стоял в пустом зале, снова один и снова с тем самым морозным чувством на коже. Невозможно.