Как сказала лягушка

      — Р-ра!       Тяжёлые связки бананов прямо с обрезанными иссохшими ветками свисали с рыночной лавки у туристического пляжа, железный знак с белой стрелкой и надписью «Трансито» указывала внутрь, продавец сидел на плетённом стуле, закинув ноги на бамбуковую корзинку, держа в загорелых руках газету. На лавке стояли зелёные кокосы, все как один аккуратно раскрытые, наполненные освежающей кокосовой водой, на стене висел флаг Кубы. Рядом с лавкой рос лайм, и на его толстых зелёных ветвях с обшарпанной корой сидело два крупных красных ара, прищёлкивая чёрными массивными клювами.       В лавку заглянула чья-то голова. Мужчина ударился о связку бананов и ойкнул, пригнувшись и накрыв рукой лоб. На его шее висел фотоаппарат на лямке, за спиной грузился тяжёлый туристический рюкзак; гавайская рубашка, купленная неподалёку, была расстёгнута на первые пуговицы и обнажала покрасневшую северную кожу, не видевшую столько знойного солнца за всю жизнь. Вязь чернильных татуировок тянулась от ключиц к правой руке и заканчивалась на костяшках пальцев: имитация дыма с силуэтами людей и хвойного леса.       — Прошу прощения, — позвал мужчина по-английски, — сколько у вас стоит один кокос?       Продавец отнял глаза от газеты, его густые чёрные брови поднялись, а собранные в пучок дреды расплелись, рассыпаясь по спине и плечам. Резинка не выдержала. На запястье сверкнул браслет против вулканических духов.       — Шесть долларов один, — улыбнулся продавец, подходя к лавке и упираясь в неё тёмными локтями. В его словах просвечивался чёткий пуэрториканский говор. — Какой берёте?       — Давайте вот этот.       Мужчина ткнул пальцем на самый красивый и полез в напоясную сумку за кошельком, доставая оттуда смятые долларовые купюры. Мулат распрямил их крупными пальцами, он и сам был раза в два крупнее и шире своего покупателя, а после сложил три доллара в свой карман, а два из них уложил в кассу. Покупатель же этого не заметил, взял понравившийся кокос с бамбуковой трубочкой и попрощался, направляясь в сторону пляжа по отделанной дорожке из хаотично расставленных камней, между которых росла трава, блестел песок и пробегали мелкие крабики.       — Упси!       Его столкнули с пути две пуэрториканочки с тёмными вьющимися волосами в купальниках, хихикнувшие, и одна из них повернулась и пухлыми тёмными губами послала ему воздушный поцелуй в знак извинения. На её открытых плечах и спинке переливались малые скопления изумрудно-золотых перьев. Амазоночки!       С такими даже ругаться не хочется. Такие пташки не входят в его обычный рацион.       Туристический пляж был заполнен до отвала. Джей прищурился от яркого солнца, которое не сковывали даже рассеянные слоистые облака, поднял фотоаппарат свободной рукой и приложил к правому глазу, запечатлевая открывшийся вид: шипящая белая пена, прилипающая к босым ногам и икрам; смеющиеся крохотные дети в купальничках, плавках или шортиках, бегающие за водой и убегающие от волны; плавующий золотистый ретривер, ловящий фрисби лабрадор, нагоняющая на всех страх крохотная чихуахуа; загорелые латиноамериканцы и мулаты с чернильными волнистыми волосами; множество темнокожих, играющих в пляжный волейбол.       И всюду, всюду птицы. Остров кишел птицами. Амазонами и спиндалисами. Хотя Джей думал, что остров будет кишеть лягушками. Путеводитель врал?       — Oye, mami, llevo un buen rato buscando fotógrafo. ¿Qué tú dices, me tiras unas fotitos? Después yo te doy un tour por aquí y te enseño el mejor spot pa' beber en toda la isla.       Он только приехал, и уже попал в сеть местных флиртушек. Хоть о чём-то путеводитель не врал. Снова пташка в зелёном купальнике, но и в полупрозрачной накидке сверху с цепочками на талии, улыбнулась ему налитыми губами-акцентами на тёмной коже, оперение блестело, тот же цвет отражался в глазах, завладевал вниманием.       — Простите, не понимаю по-испански, — улыбнулся Джей.       — Ах, точно, рыбка. Ты же неместный. Как насчет небольшая фотосессия для меня? Una manita por una manita, м-м?       — Вот как, — Джей улыбнулся. — И что же мне будет взамен?       — Отвести до лучшего бара.       Ну конечно. Чего ещё ему было ожидать. Джей поднёс камеру к лицу и пристроил так, чтобы найти ракурс получше. А эта девочка знала толк в позах и изворачивалась так, что фотогеничность бы ей позавидовала. Джей щёлкнул затвором несколько раз подряд, ловя, как она выгибается; она что птичка перед взлётом: одно бедро вперёд, рука закинута за голову, чтобы перья на плечах и ключицах заиграли на солнце всеми оттенками лайма и лазури.       — Bueno, guapo, — протянула она, переходя на ломаный английский с густым карибским акцентом. — Ты хорошо снимаешь. Не как эти мужчины, которые только и уметь, что тыкать палец в экран. Выглядишь достаточно голодным.       Джей опустил камеру. Это слово отозвалось внутри привычным, тёмным эхом. Он всегда бодрился у воды, в особенности у океана, ведь там, где соль и движение, где можно нырнуть и больше не всплывать, если захочется. Наследие позволяло ему пребывать под водой гораздо дольше, чем другим. Он улыбнулся уголком рта, чувствуя, как покрасневшая кожа на груди натягивается от жара.       — Можно взглянуть? — спросила она, убрав вьющиеся волосы за спину.       Она прижалась к нему горячим плечом. Обожгло даже через одежду. Их энергии соприкоснулись, и повеяло выраженной кинзой и лаймом. Джей подставил экранчик ей для удобства.       — Можно-можно.       — Ну ты профи!       Девушка — её звали, как она представилась с рукопожатием, Лунна — приподняла бровь. Чёрные глаза блеснули золотым ободком. Ах. У пташек сейчас брачный сезон. В таком случае всё ясно. Единственное неясное здесь, почему самочка красуется перед ним. Одной Матери известно. Лунна поставила руки на боки и миловидно заморгала, смотря на него снизу вверх. Женские чары.       — Тебя назвали в честь Отца?       — Имеешь что-то против?       — Вовсе нет. Почему я должен?       — Знаешь, многие североамериканцы думают о себе слишком много. У вас там liberalismo! Хочешь — уважай, хочешь — нет, а нужно чтить традиции, разве не так, рыбка? Раз когда-то решили уважить и Матерь, и Отца святых, к чему споры… мы ведь их дети. Да и ты так удивлён моему имени. Лунна. Hija de la Luna. Вроде того. Cuando el Sol besa a la Luna en el horizonte, las sombras se vuelven luz y los hijos de ambos bailan libres entre el día y la noche… Bendícenos, Padre Lunar, con tu plata fría, que no nos queme el fuego de la Madre, sino que nos guíe.       Джей неловко улыбнулся ей.       — Мне нравится ваш язык.       — Какой? — Лунна широко улыбнулась. — Такой? — и высунула язык, пробитый пирсингом в середине.       Культурный шок может быть разным, и его Джей испытывал во многих странах. И сейчас… для северного альфы из далёкого американского городка, едва не граничащего с канадской линией, южный пыл здешних жительниц был уж слишком.       — Вы умеете впечатлить. Так что, бар всё ещё в силе? Или меня ловко обвели вокруг пальца?       Лунна рассмеялась.       — Что значит «в силе»?       — Мы пойдём в бар?       — А! Разумеется! Пошли, — она развернулась на тропинке, отделанной искусственными камнями, и повела его по верхней части пляжа к дальнестоящим зданиям в тени деревьев. — А ты у нас кто будешь? Почему прилетел?       — Я культуролог.       — Ох, так ты из этих… тогда твой интерес ясен. В таком случае тебе повезло! Я покажу тебе настоящую жизнь Пуэрто-Рико!       Джей допил кокосовую воду через трубочку, сладость стекла по горлу. Внутри шевельнулось знакомое хищное любопытство. Эти пташки были яркими, шумными, стайными, сколько в них запала, он приехал именно за этим. Хотелось их поближе изучить, настолько близко, насколько это возможно, однако интереса в том, чтобы изучать новоиспечённую знакомую, не было. Было в ней что-то отталкивающее, навязчивое, предчувствие подсказывало, что она желала обвести его вокруг пальца. Вела его в бар, которым заведует её отец? Или муж? Или это какая-то афера для туристов?       Они шли вдоль кромки прибоя. Песок обжигал ступни и забивался в сандалии. Лунна болтала без умолку об острове и двигалась легко, почти не касаясь земли; перья на её спине и бёдрах слегка топорщились от мягкого тёплого ветра.       — А расскажи что-нибудь о себе. Может, о своей семье, — предложил Джей. — Считаю, что больше всего о стране говорят простые люди, живущие в ней.       — А ты так сразу хочешь знакомиться с мои родители? — хихикнула Лунна, сцепив руки за спиной. Джей решил деликатно промолчать. Считав смущение, амазонка перешла к рассказу. — В нашем гнезде много птичек. Большая семья. Casa sin moradores, nido de ratones. У меня семеро братьев и сестёр, и все мы живём в одном доме с abuelos и los hermanos de los padres.       Тень пальм чередовалась с ослепительными пятнами солнца. Лунна шла впереди, виляя бёдрами, и время от времени оборачивалась, чтобы проверить, не отстал ли её северный трофей, не размазало ли его жгучее солнце по земле.       — Большая семья — это хорошо, — кивнул Джей. — У меня только родители и старший брат, с ним мы почти не общаемся. Разошлись, как в море корабли, что-то вроде того.       — Ой, бедняжка, — искренне посочувствовала Лунна. — Это же такая жизнь в скуке! У нас никогда не бывает тихо. Всегда кто-то кричит, поёт, ругается или целуется. Но это и есть жизнь!       Что-то ему подсказывало, что последнее относилось к ней. Через несколько минут тропинка вывела их к низкому деревянному зданию, увитому бугенвиллеей и лианами. Над входом висела яркая вывеска «День и Ночь», нарисованная вручную: полумесяц обнимал солнце, вокруг летали стилизованные амазоны. Изнутри сочилась на пол музыка, заставляющая ноги двигаться, аромантно и аппетитно пахло специями и морепродуктами. Особенно кальмаром. В желудке засосало.       На входе раздувал воздух кондиционер. Стоило им войти — как тут аутентично! — из-за стойки выскочила юная девушка. Знакомые тёмные вьющиеся волосы, лазурно-золотые перья, знакомые пухлые губы и живые глаза с золотой каёмочкой, только чуть тоньше и с более озорным выражением.       — ¡Lunna, por fin! — воскликнула она, широко улыбаясь. — Oye, ¿y quién es ese que anda contigo?       Её глаза недобро загорелись и тут же осмотрели Джея с головы до ног, запах кинзы и бананов стал сильнее, и он угадал в примеси интереса ещё и лёгкий страх. Маленькая девочка боится хищников. Лунна рассмеялась и обняла девушку за плечи.       — Stella, compórtate. Este es Jay. Acaba de llegar y está conociendo la isla. Эм-м… — Лунна обернулась на Джея и подумала, что, наверное, стоит перейти на английский. — Он культуролог с материка. Приехать изучать нас. Джей, это моя младшая сестра Стелла. Она здесь помогает, но на самом деле просто всех достаёт.       Стелла оглядела Джея с ног до головы, особенно задержавшись на его татуировках и фотоаппарате. Её перья на плечах приподнялись от любопытства. Младшая сестра, значит. Кажется, его уверенно затягивали в гнездо. Хорошо, что не змеиное.       — Mucho gusto, Джей. Выглядишь супер! Обычно Лунна приводит к нам людей, которые еле стоят на ногах… — её английский звучал лучше, чем у старшей сестры. Джей приподнял бровь и посмотрел на Лунну. Та только невинно пожала плечами, но в глазах плясали смешинки.       — Так вот куда ты меня вела, — спокойно сказал он. — Семейный бар. Классическая уловка.       — ¡Ay, no seas así! — Лунна игриво толкнула его в плечо. — Я же сказала, что покажу настоящий Пуэрто-Рико. А где ещё её узнаешь, как не в семейном баре? Папа готовить лучший mofongo. Ты больше нигде такой не пробовать.       Стелла хихикнула и жестом пригласила их внутрь.       — Проходите, проходите. Столик у окна свободен. Сейчас принесу меню… или тогда лучше сразу принести mofongo?       — Принесите всё, что посчитаете нужным. Я бы хотел познакомиться с местной кухней максимально тесно, — обаятельно улыбнулся Джей и последовал за девочкой.       На стене у столика, куда его посадили, был отрисован вручную красками флаг Пуэрто-Рико и в полный рост стоящая на задних лапах лягушка, держащая в передних то ли магнитофон, то ли фотоаппарат. Надпись на стене мало что говорила. Джей весь из себя культуролог, а вот с лингвистикой у него были проблемы всю жизнь, и он всегда благодарил судьбу за то, что она закинула его в эпицентр мирового языка, и что весь мир почти что обязан знать его родной язык, английский, и куда не сунься, всюду найдёшь тех, кто говорит на нём. Не говоря уже о странах, где английский — один из государственных. Как, например, здесь.       Перед посещением страны Джей про неё ничего не читает. Совсем. Можно подумать, что раз он культуролог, то он знает все о культурах мира, куда ни ткни пальцем, но это заблуждение; история формирования культур — да, изучение этапов развития цивилизаций от древности до современности — да, понимание смыслов, верований и систем ценностей различных народов — да, история живописи, театра, архитектуры и музыки — да. Но остаётся так много в этом поле неизученного и спрятанного, и вот Пуэрто-Рико чудесным образом обошёл его стороной. Всё, что он знает, — сюда силком завезли рабов, как это было почти везде, и теперь их потомки населяют хорошую часть острова. И что в заповеднике находится редкий вид попугаев.       На этом, пожалуй, всё.       Стелла принесла приборы и уже готовый напиток.       — Это Piña Colada de los Amantes Eternos, — сказала она. В классической пине-коладе сверху была рассыпана голубая стружка, в мягком солнечном кремовом напитке кровью растекался нектра. — По легенде, Богиня Солнца и Бог Луны впервые поцеловались именно на нашем берегу. Сегу создал ей в подарок пальмы, полные кокосов, и она наполнила их сладкими слёзами счастья. Говорят, что этот напиток способен примирить между собой даже самых злейших врагов.       — У всех блюд есть легенда? — Джей пододвинул коктейль к себе, чтобы рассмотреть его получше, а заодно и попробовать. Молочный ананас с добавлением рома. Классика.       — Конечно, их ведь придумали не мы, это всё — послание нам сквозь века! А что, у ваших блюд нет легенд?       — Не сказал бы.       Да, бургеру и картошке фри только легенд не хватает. Хот-догу тоже, может, это что-то про адскую собаку? А как же прославленный мак-энд-чиз из полуфабрикатов? Наверняка какой-нибудь сын Богов, олицетворяющий лень, смешал это и преподнёс миру как идеальное комбо для ленивых родителей, у которых нет времени на своих детей.       Стелла присела за его столик напротив. Во время работы она использовала крабик для волос в форме цветка, и он смотрелся на ней сильно гармоничнее, чем на городских девчонках, не имеющим доступа к морю. Стелла сморщила смуглый носик.       — А как это так? Откуда вы?       — Из Северной Америки.       — Это я поняла. И что, у наших братьев нет легенд? В жизни не поверю.       — Легенды есть, но не у блюд, и я бы сказал, что, эм… тут скорее традиции играют роль.       — И чем же традиции отделимы от легенд?       Джей почувствовал себя так, будто это к нему на материк наведались туристы, а не наоборот.       — А у вас здесь нет американской кухни?       — Конечно, есть! Вы за кого нас считаете? Но большинство американской еды, которая у нас есть, — это, как говорит мама, para los niños. Еда для детей. Только дети нацелено выбирают фастфуд вместо фруктов или домашней еды, и я могу с этим согласиться, — Джей улыбнулся от этого признания. На вид ей лет четырнадцать, а отзывается она о себе, как об очень взрослой девушке. — Но мне самой нравятся хот-доги. У нас есть El Chillis Dog к западу от Гарден Хиллс, и вот та-а-ам! Они делают хот-доги с добавлением наших продуктов. Очень советую!       — Значит, всё-таки любишь американскую еду.       — Вообще-то и наша еда считается американской, — она подняла брови. Джей развёл руками.       — С этим не поспоришь.       Со стороны кухни послышался уверенный взрослый голос, Джей обернулся, наткнулся взглядом на выглянувшего из-за дверцы мужчину в летах с ещё более темной, чем у девушек, кожей. Стелла встала из-за стола и побежала к нему, отвечая на испанском. Посетителей у них было не сказать что навалом, но и не столько, чтобы просиживать штаны, хотя кто осудит молодую девочку, вынужденную работать вместо того, чтобы бегать по пляжу и собирать ракушки для украшений.       Джей ещё раз рассмотрел лягушку. Интересно, удастся ли встретиться хотя бы с одной.

𓆝       𓆟       𓆞       𓆝       

      А, так вот почему они называются коки.       Вышли сумерки, и на небе в мимолётной встрече встретились солнце и луна. Это было похоже на свадебную церемонию, иначе не назвать то оглушительное пение лягушек, раздающееся отовсюду. И всё было бы не так плохо, если бы отель, в который он приехал, не выставил его на улицу раньше, чем ему удалось войти в здание. А всему виной злополучный овербукинг! Не один он собрался сюда в августе, в разгар ливней и, видимо, разгар приезда туристов.       И, ко всему прочему, со стороны океана надвигалась неприятная туча. Даже, можно сказать, шторм. Сопровождаемый громогласными ко-ки-и-и-и…       Джей стоял на обочине дороги с тяжёлым рюкзаком за плечами, чемоданом и фотоаппаратом на груди. Первая тяжёлая капля дождя шлёпнулась ему на затылок. Надо же, приняли его вещи, а потом выставили вон! Он оставит этому отелю одну звезду — жаль, нельзя поставить ноль — и гневный отзыв. Сразу, как только найдёт, где устроиться… Стремительно закипало раздражение. Прекрасно. Просто идеально!       Ко-ки-и-и-и-и! — неслось со всех сторон. Лягушки заливались так, будто праздновали именно его неприятность. Сумерки сгущались быстро. Солнце уже почти поцеловало горизонт, а луна нагло выглядывала из-за пальм. Телефон в руке показывал отсутствие связи. Местной симки у него ещё не было, он планировал купить её завтра утром, после того как насладиться цифровым детоксом в первый день. Теперь отель был для него недоступен, а ближайший магазин или аптека, где можно было бы найти SIM-карту, уже наверняка закрылись. Время подходило к девяти вечера.       Джей огляделся. Дорога вдоль пляжа была почти пустой. Несколько машин проехало мимо, обдав его тёплым влажным воздухом. Туча со стороны океана приближалась угрожающе быстро, уже слышались далёкие раскаты грома. Вспоминался год, который он провёл на колёсах по шестьдесят шестому шоссе, и каждый раз ночлег он находил через обычных людей, харизма помогала ему в приюте. Может, прибегнуть к старым приёмам? Тем более есть с кем!       Он вздохнул и пошёл в сторону огней, которые виднелись чуть дальше по дороге. Других вариантов особо не было.       Когда первые тяжёлые капли уже начали хлестать по листьям, он толкнул дверь бара. Внутри было тепло, шумно и вкусно пахло жареной едой. Люди прятались от дождя и хорошо проводили вечер перед сном. За стойкой знакомо-незнакомый юноша протирал стаканы. Лунна — она была тут! — что-то рассказывала на испанском двум местным темнокожим парням с дредами, активно жестикулируя. Увидев Джея, она сразу замолчала. Её золотистые глаза расширились.       — Джей? Ты вернулся? — она улыбнулась, но тут же заметила его мокрые волосы и тяжёлый рюкзак. — ¿Qué pasó?       — Я рад, что вы всё ещё тут.       — А где нам быть, друг мой? Простите, господа, я сейчас.       Лунну необычно видеть серьёзной, хотя казалось бы, знакомы они меньше светого дня. Она положила руки на боки и осмотрела его с головы до ног. Джей сбросил тяжёлый рюкзак на пол и приложил к стене, припарковал рядом с ним чемодан.       — Так что случилось?       — А… в отеле овербукинг, и меня выставили за двери. Я подумал, может, вы сможете дать мне рекомендацию, где я смогу сейчас остановиться?       Лунна подошла ближе. Перья на её плечах слегка топорщились от влажного воздуха.       — Ay, pobrecito… — она искренне поморщилась и растянула затем губы в улыбке; пробравшийся сквозь тучи луч солнца. — В августе такое бывает. Но ты обратился точно по адресу. Наш papá будет рад новым гостям. Мы иногда предлагаем особым туристам комнатки в нашем доме.       Она оглянулась на отца, который как раз вышел из кухни. Крупный мужчина с дредами кивнул дочери и понёс два больших мешка мусора к черному ходу. За ним захлопнулась дверь. Послышался на пару мгновений проливной дождь снаружи, запахло озоном, освежая немного затхлый, наполненный острым запахом кинзы и смешением фруктов воздух. Сильно пахло из-за обилия альф. Их феромоны работали на полную мощь. Вероятно, из-за алкоголя.       — Слушай, — Лунна снова повернулась к Джею, на этот раз с привычной игривостью. — Abuela всегда говорит, что гость в доме — это благословение Луны, он приводит к домам путников, чтобы проверить чистоту наших сердец. Можешь переночевать у нас.       Джей посмотрел на неё. Косатки по своей натуре не слишком любили быть обязанными кому-то, в особенности кому-то вроде птиц, но всё же уставшая и продрогшая сторона Дежя принудила его согласиться и уверовать в то, что это будет прекрасное решение. Пусть он настроен был решительно, сейчас идея не приносила столько удовольствия, как раньше. В конце концов, семья у них большая. Обычно он ночевал у каких-то холостяков или в хост-домах.       Ливень за дверями стал окончательной точкой. А может, точкой стали оглушительный коки. Джей провёл рукой по мокрым волосам и устало кивнул.       — Если это не сильно вас обременит… то да. Спасибо.       Лунна широко улыбнулась.       — Солано, скажи маме, что у нас гость! — крикнула она парню за стойкой. Солано, значит. Видимо, один из братьев, с которым они ещё незнакомы. — Джей, можешь оставить пока свои вещи тут. Ты не против подождать, пока закроется бар и мы все пойдём домой?       Снаружи громыхнуло особенно сильно.       — Без проблем. Я вам очень благодарен.       — Отблагодаришь дома, — она подмигнула.       Джей почувствовал, как на затылке шевелятся волосы.       — Отблагодарю…?       Пёрышки игриво заблестели, и она отправилась обслуживать гостей. Заселение явно выйдёт весёлым. А если не весёлым, то запоминающимся точно.

𓆝       𓆟       𓆞       𓆝

      — ¡Esperamos verte de nuevo!       Лунна затворила двери и выдохнула. Время тянулось к двенадцати. Смена климатических и часовых поясов нагнала Джея, и он был готов уснуть прямо за столом, на котором уже лежал, подложив под голову руки. Его не стали тревожить во время уборки, и он был благодарен за это. Клонило в сон. Замелькали разноцветные картинки-воспоминания о прошедшем дне. Он лежал на пляже у самой кромки воды, волны касались его ног, солнце равномерно прогревало тело. Ещё немного нужно было нагреться, и можно заныривать в воду. Пахло вкусной пляжной едой, пробуждающей аппетит и вызывающей слюни. Джей устроился поудобнее на покрывале. У воды с задором плескалась детвора. Они бежали к волнам, а затем бежали от, падали в песок и верещали от счастья.       Что-то ударилось о ногу Джея, и он открыл глаза.       — ¡Aurora, Orión! ¡Ya es hora de dormir! ¿Y dónde está Chonwon?       Послышался озорной смех. Джей поднял голову и потёр слипающиеся глаза. По бару бегали погодки, толком неумеющие разговаривать. В их арсенале были только визг и смех. И бесконечное желание баловаться. Девочка в маечке и штанишках бегала босиком по деревянному полу, её косички растрепались, пёрышки на плечах и щеках трепетали от каждого звонкого смеха. За ней бегал младший братик с копной густых кудрей, прицепленная к майке соска болталась на ленте.       Лунна их, кажется, отчитывала, уже совсем потухшая и уставшая, а вот им хоть бы хны. Был слышен голос Стеллы из-за дверей, ведущих то ли на кухню, то ли на склад, с ней говорила женщина. За барной стойкой уже никого не было. Девочка — наверное, Аврора — это её имя — заверещала, когда её поймала Лунна и подняла на руки. Воодушевлённый малыш врезался в её ноги и взялся за юбку, натягивая её ниже коленей и обнажая таз и нижнее бельё. Джей учтиво отвёл взгляд.       Дверь чёрного хода открылась. В бар вошёл юноша, заметно сонный и недовольный. Он был похож на Стеллу, только вот выглядел немного старше, и от альфы в нём не было ни намёка.       — Chonwon, ¿dónde te metiste? ¿Por qué esos dos todavía están despiertos? ¿No se suponía que tú los cuidaras?       — Esperaron a que me durmiera… y salieron corriendo.       Он зевнул и потянулся, растягивая мышцы спины и плеч. Пёрышки затрепетали. Он был одет в домашние вещи, это видно издалека, он только-только пришёл из дома и не думал, что его в таком виде заметит прохожий. И догадка подтвердилась. Как только названный Чонвон заметил незнакомца, то тут же поменял траекторию и скрылся за дверью. В матовом окошке нарисовались два силуэта. Разговор не был слышен — да и он вряд ли разобрал смысл — из-за веселья детишек. Из-за двери вскоре вышла Стелла.       — Так! ¡Los dos, a la cama ahora mismo! ¡Y rapidito! Si no, se van a quedar encerrados en la casa toda la semana… ¡y les voy a botar todos los juguetes!       Дети тут же замолчали и уставились на старшую сестрёнку. Стелла гневно указала пальцем на дверь черного выхода. Аврора заворочалась на руках и заставила спустить себя, послушно и несколько опечалено последовала приказу сестры. Малыш Орион, всюду следовавший примеру погодки, потопал за ней, чтобы не попасть под горячую руку. Они зашли за дверь, где их, вероятно, уже ждали. Стелла вздохнула.       — Лунна, ты с ними сликом нянчишься.       — Они же дети, — вздохнула она.       — И что, работает твой метод? Они пошли спать только после меня.       Лунна вздохнула и покачала головой. Теперь можно было продолжить убирать бар и поднимать стулья. Стелла подошла к столику Джея и гордо подняла подбородок.       — Мне рассказали, что вы расположитесь у нас. Классно! Я могу вам провести экскурсию, и всякое такое.       — Я думаю, сейчас ему больше всего хочется спать, а не гулять по дому.       Стелла обернулась на сестру, надула губы и повернулась обратно к Джею.       — Экскурсия ванной хотя бы?       Джей усмехнулся.       — Я не хочу стеснять вас, так что приму всё, что вы мне покажете и расскажете. Полагаюсь на ваше гостеприимство.       — Вот видишь, — гордо отозвалась Стелла в обращении к сестре и пошла за вещами гостя. Однако, вопреки ожиданиям, рюкзак оказался сильно тяжелее, и она чуть не свалилась на пол. Джей помог ей и забрал сумку. — Вы что там носите? Я привыкла, что альфачьи рюкзаки полупустые… уф… разве все альфы не носят в рюкзаках только пару трусов и носков? А, забыла про зарядку для телефона!       — Стелла.       — А?       — У меня тут правда много всего, — улыбнулся Джей. — А вы много альф знаете?       — Да что там знать! Наш папа — альфа, и Солано тоже!       — Солано?       — Старший брат. Он обычно следит за баром.       А-а-а-а. Этот. Джей кивнул.       — Буду признателен, если вы мне покажете, куда идти.       — Конечно! — Стелла энергично подпрыгнула на месте. — Идите за мной!       Стелла ловко подхватила небольшой фонарик со стойки и махнула Джеймсу рукой.       — ¡Vamos! Нам недалеко идти. Вмиг доберемся.       Джей решил довериться, забрал чемодан и последовал. Девочка вселяла в него небывалую энергию. Они вышли из бара на свежий воздух. Дождь уже почти закончился, оставив после себя влажную, тёплую ночь, пропитанную запахом мокрой земли, соли и цветущих растений. Всюду благоухала пыльца. Луна наконец-то вырвалась из-за туч и серебристо освещала узкую дорожку, ведущую от бара в сторону жилых домов. Шумело море. Волны лениво накатывали на берег, оставляя белую пену. Они повернули от бара вправо, завернули за угол, и здесь начинались густые заросли пальм и цветущих кустов, за которыми виднелись крыши небольших домов.       Ко-ки-и-и-и!       Стелла шла впереди вприпрыжку, будто совсем не устала за день. Её перья на плечах слегка топорщились от влажности, распущенные волосы пружинили.       — Вот тут у нас обычно туристы не ходят, это уже наша часть пляжа. Смотри, вон там дальше скалы, там ночью светлячки бывают, особенно после дождя. А вон тот большой дом с красной крышей — это дом дяди Мигеля, он рыбу ловит и к нам поставляет время от времени. Ой, а у вас в Сиэтле тоже есть светлячки? Или у вас слишком холодно? А снег у вас правда лежит по полгода? Как вы тогда ходите в школу? На лыжах?       Джей едва успевал поворачивать голову в её сторону. Девушка не давала ему и секунды на ответ.       — Недавно у нас началась школа, — продолжила она, картинно закатывая глаза. — Фу-у-у. Лучше бы я весь год в баре работала. Там хотя бы весело и можно пробовать коктейли… ну, почти. А в школе только сидеть и слушать, как сеньора Рамирес снова рассказывает про историю Америки. Я уже сто раз это слышала! Лучше бы я помогала папе с кухней или Лунне с клиентами.       Они свернули на чуть более широкую тропинку. Впереди показался двухэтажный деревянный дом, окружённый небольшим садом с лаймовыми деревьями и яркими цветами. Стены выкрашены в тёплый жёлто-оранжевый цвет, ставни и перила — в насыщенный бирюзовый и розовый. По фасаду и балконам вился густой плющ и бугенвиллея с ярко-фиолетовыми цветами, которые даже ночью казались светящимися. На крыше торчали причудливые деревянные фигурки амазонов и спиндалисов, а над входом висел большой резной полумесяц, обнимающий солнце. Дом стоял совсем близко к морю, всего пара десятков метров до пляжа. Шум волн исполнял роль колыбельной.       — А вот и наш дом! — гордо объявила Стелла. — Не самый большой, но что имеем. У нас даже есть гамак на втором этаже. Ты любишь гамаки? У вас на материке есть гамаки? Или вы все спите в таких больших кроватях, как в фильмах? А правда, что в Нью-Йорке люди живут в небоскрёбах и никогда не видят землю? Ой, а у тебя есть братья или сёстры? Ты старший? А почему ты приехал один? Не страшно было?       Джей только улыбался, чувствуя, как у него начинает кружиться голова от этого потока вопросов. Он едва успевал кивать или выдавать короткое «да» или «нет», а Стелла уже перескакивала на следующую тему.       — Вот здесь осторожно, ступенька немного шатается, — предупредила она, поднимаясь на невысокое крыльцо. — Солано всё время обещает починить, но ему лень.       Она открыла дверь и пропустила Джея внутрь. Пахло детским порошком. На втором этаже сразу же послышался приглушённый смех Авроры и Ориона, которых, видимо, всё-таки укладывали спать. Стелла повернулась к нему с сияющей улыбкой. Внутри было теплее, чем на улице, правда, свет горел только на втором этаже и рассеивался на лестнице. Разглядеть что-то было тяжело, да и сил не было.       — Комната для гостей на втором этаже. Пойдём, покажу.       Джей шагнул следом, думая, что сегодняшний день определённо вышел далеко за рамки простого исследования культуры.

Ко-ки-и-и-и!