Блаженный.

Утро начинается не с чашечки кофе, а с колкостей отца, вновь пришедшего на радостях, после того, как отыгрался в Блэкджеке. Кажется, он настолько рад, что даже разбросанная одежда его не смущает, хотя по обычаю он бы уже давно дал подзатыльника своему сыночку, а после прочитал нотации о том, что в доме нужно хранить порядок. Ибо, если не он, то кто?... Хоть в какой-то мере это было правдой, однако Де Голль младший не торопился прислушиваться к советам родителя. Оно и понятно - переходный возраст, как-никак. Нескончаемые протесты старшему поколению, что и глазом не поведëт в ответ на очередные пререкания своего сыночка, так ещё в конечном итоге заставит краснеть со стыда. Но это в будущем. Стол накрыт, уже привычные панкейки, но не менее вкусные, разрезаются ножом в правой руке и отправляются в рот (не без помощи вилки в левой, естественно) голодного альбиноса, что с самого утра принял душ, уложил волосы и даже успел погладить форму. Все-таки Франц, так зовут этого малолетнего, ответственен в отношении своего внешнего вида. Наверное, он об этом печëтся больше, чем об оценках. Хотя и о них заботится не особо нужно. Достаточно пробежаться глазами по книжке и вся нужная информация в голове. Легко быть отличником с авторитетом. С авторитетом, который недавно начал рушится - не успел француз перевестись в новое учебное заведение. В точности, да наоборот, утро начинается у местного задиры. Ото сна брюнета пробуждает нисколько звон будильника, сколько храп отца, пришедшего под утро. Сразу видно - ночка выдалась весёлая. Ну, а чем ещё заняться в свой единственный выходной? Да и винить его в чëм-то - бесполезно. Лишнего отцовского подзатыльника отхватить не хочется. А что бесполезным не было и не будет, так это завтрак. Завтрак, состоящий из бутерброда и воды. Но перед этим стоит умыться. Жаль, что мешки под глазами смыть не получится. Жить тогда было бы куда проще. Юноша уныло поднимается с кровати, немного ëжась от холода, резко пробившего хоть и не много, но мускулинное тело. Сразу видно - пятёрки по физкультуре схватывает на «ура». Но сейчас не об этом. Парниша встаёт с простыни, выпрямляясь и зевая, после чего уныло, не торопясь, идёт в ванную, где он почистит зубы и в который раз проведёт каждодневный осмотр, укладывая свою любимую чёлку, как надо. Но стоит поторопиться, как-никак выговор получать не хочется. А что там по времени? Какой кошмар! Нужно успеть собраться и добежать до школы за пятнадцать минут!... Так бы отреагировал тот, кто парится о посещаемости... Хотя, остались ли такие люди в девятом-то классе? Даже если и остались - Веймар не такой человек. Однако, порою, он может позволить себе придти за минуту до звонка... Но этому обычно способствуют подгоны отца в виде подзатыльников, либо желание поскорее встретиться со своими приятелями. Рубашка надета, чёрная кофта в бордовую полоску сверху, самую малость поношенные, но горячо любимые чёрные джинсы так-же на теле. Осталось закрепить их ремнём и можно выходить. Завтрак возьмёт в дорогу, как это обычно бывает, а после угрозами выпросит деньги у какого-нибудь хиленького мальчонки. Интересно, кто будет его жертвой на сей раз... Не суть. *** В коридоре, как обычно что-то взрывается, кого-то пытаются зарезать, а кому-то удалось вытянуть два Джокера. Впрочем, ничего необычного. Необычно тихо в двенадцатом кабинете. Лишь звук мела, записывающего на доске сегодняшнюю дату, а именно 21.09.2023, а когда же мел кладётся на своё место, тонкие руки стряхивают друг с друга пыль, оставшуюся от него. Молодая преподавательница оборачивается лицом к классу, окидывая маменьких нигилистов недовольным взглядом. Фирменное «Кхм-кхм» заставляет их отложить гаджеты и обратить внимание на руководительницу. Повезло же ей, что класс оказался более-менее спокойным, в отличие от тех же Б-эшек. Ну, а каким ещё может быть тот самый бриллиантово-чистый «А» класс. Идеальная дисциплина, безупречные оценки и почти у каждого второго имеется хотя-бы две-три грамоты за хорошую учёбу. Мечта любого учителя, а не класс. — Итак, ребята. Сегодня мы будем изучать... — начинает девушка, поправляя очки, проговаривая тему, после чего прерывается, — Но перед этим я должна познакомить вас с новеньким. Франц, подойди сюда. Белая макушка поднимается с четвёртой парты третьего ряда и уверенной походкой направляется к преподавательнице. Сам по себе бел, как школьный мел, коим и написаны надписи на зелёной доске, что не могло не удивить всех этих брюнетов, да блондинов, с относительно обычной внешностью. Конечно, не каждый день встретишь альбиноса с волосами до лопаток, что были завязаны жёлтой лентой в низкий хвост. Так ещё одной его изюминкой является не только редкостная бледность, но и в добавок к этому - гетерохромия. Один глаз алый, как кровавый след, другой же цветом безупречно синего сапфира. Идеально проглаженная рубашка с пышными рукавами и строгие чёрные брюки, что так контрастировали с общей картиной на столь необычном человеке. Длинный ворот, в стиле девятнадцатого века идеально сочетался с серебряными кольцами, украшенными аквамарином, на безымянном и среднем пальцах. Если и можно описать его как-нибудь, так это лебединое перо. Столь изящное и девственное, будто юноша не от мира сего... — Я Франц де Голль. Надеюсь, мы с вами сдружимся, — хоть сам по себе белокурый и казался чем-то, что дарит восхищение и искренний восторг, от него, как от мраморной статуи веяло прохладой. Как и подобает настоящему экспонату, стоящему в музее, как достопримечательность города, — Очень надеюсь... Кажется, аромат от него исходит такой же дурманящий, что подтверждала юная математик, закрывшая глаза и немного приблизившаяся к новенькому, пытаясь вдохнуть как можно больше. Дорогие духи всегда заставляли убеждаться в высокопоставленном статусе человека. Неудивительно, что этого парнишу запихнули, пожалуй, в самый спокойный класс. Он подобно фарфоровой вазе. Так хрупок и так чудесен. Не дай Боже, если подобная ваза попадëт в плохие руки. — Отлично, Франц. Можешь садиться, — отстраняясь проговаривает очкастая, тепло улыбаясь новому члену коллектива. Примерно же в это время в тридцать второй кабинет, на урок английского, заваливается брюнет, быстро вкидывая: «Простите за опоздание», - после чего занимает свою последнюю парту в кругу друзей. — Веймар, — раздражённо вкидывает девушка, закатывая глаза, — Ты можешь хотя бы раз не опаздывать? Или это всё? Традиция? — она явно недовольна поведением девятого «Б». Понять можно. Как охарактеризовать их? Ну... В школе они славятся тем, что однажды абсолютно "случайно" разбили унитаз. Точнее... Унитазы. И в женском, и в мужском туалете. Конечно, потом вредители выплатили ущерб... Но случай разлетелся моментально. И до сих пор заставляет новеньких с неким недоумением поглядывать в сторону этих "бандитов", от которых воняет сигаретами и вишней за километр. Они -тот самый тёмный переулок, который стараются обходить стороной. А если тебе не повезло и тебя затащили в этот переулок, то можешь смело начинать писать завещание. Живым ты оттуда вряд-ли уйдёшь. Точнее здоровым. Кто, кто, а Б-эшки подсадят на сигареты любого человека, кому не посчастливилось перевестись к ним. Веймар же - местный коллектор, выбивающий и долги, и просто деньги. Точнее... Выбивает он словами. Ибо пиздюлей от опекуна получать - то ещё удовольствие. Но в недалёком прошлом он применял и кулаки. Что, естественно, кончалось плохо для него самого. Однако, стоит подметить, что статус выбивалы преследует его до сих пор. Шугануть хиленького может. Но с седьмого класса до драк не доходило. Этому скорее поспособствовал кодекс чести истинного гитариста, нежели отцовский ремень. Да-да, не удивляйтесь, он ещё и на гитаре играет... Но что там с преподавательницей и немцем? — Этого больше не повторится, Мелания Месмер, честно. — Смотри мне. Если ещё хоть раз опоздаешь, то дело я буду иметь с твоим классным руководителем. Как вашего классного зовут? — грозный взгляд падает на старосту, чтобы та ответила, как можно быстрее. — Александр Валерьевич, — на автомате проговаривает девчонка, рисуя каракули в тетради. — В следующий раз я буду разговаривать с Александром Валерьевичем, ты меня понял, Краузер? — Да, Мелания Месмер, понял я вас... Взмах длинной чёлкой и на столе уже подставка с учебником английского, а перед сей конструкцией телефон с открывающейся игрой. Слушать учителя на уроке - это что-то невыполнимое. Даже если бы телефон был на столе преподавателя, шатен нашёл бы, чем себя занять. Будь то сплетни с местными "бабками на лавочке у подъезда" или морской бой с кентами. Хотя, впрочем, одно второму не мешает... Верно? *** Звонок. Все ученики, начиная от дошкольников и заканчивая выпускниками пулей вылетают из кабинетов с рюкзаками, в то время, как ходячая мраморная ваза стоит у стенки и выжидает, когда все немного успокоятся и разойдутся по кабинетам. Не любит музыкальный слух пианиста разного рода шумы. В особенности не выносит школьные будни, где каждый орёт какую-то ересь, кого-то толкает, а кто-то вовсе расталкивает всех, лишь бы дойти до заветной двери. К последнему типу принадлежит уже знакомый брюнет, пытающийся протиснуться у стенки к двенадцатому кабинету. Шквал матов сопровождает его путь, пока он не обрывается вставшей на пути белой макушкой. Но обрывается он лишь для того, чтобы с новой силой вылиться на негодяя, что заставил троечника остановиться. — Эй. Хули встала? Съеби отсюда, — хмурится он, вновь взмахивая челкой. Но опуская взгляд, вскидывает брови и даже приоткрывает рот в удивлении. На него смотрят рубин с лазуритом, в то время, как тонкие брови чуть сведены к переносице. Этот взгляд - как ледяной кинжал, вгрызающийся в душу представителя эмо. — Я разве виноват, — второе потрясение... Это парень?! Глаза ещё больше округляются, пока вокруг всё бушует и бушует цунами в виде подростков, — в том, что ты размером с Большой Театр? Похудей, раз уж протиснуться не можешь. Брюнет разевает рот сильнее, дивясь наглости младшего. Пожалуй, это первый человек, осмелившийся в ответ огрызнуться задире. Эта дев... Этот пацан умеет удивлять. Очень даже... Удивил так сильно, что захотелось скрутить ему шею. Такую... Тонкую. Крепкой хваткой Веймар хватает белобрысого за предплечье и вытягивает из толпы, тащит за собой. А тот в свою очередь возмущëнно ахает и всеми силëнками старается вырваться, да ничего не получается. По итогу его заводят в пустой коридор, где прижимают к стене, с бешеным взглядом и дергающейся бровью замахиваются для удара. Белый оскал сопровождает все действия параллельщика. Кажется, будто он вот-вот начнёт рычать. И, естественно, подобное поведение не могло оставить француза равнодушным. Он хмурится, а после злостно ухмыляется, специально выводя оппонента на бóльшие эмоции. — Ха. Пёс, — резко срывается с тонких губ, доказывая, что на деле этот блаженный не такой уж белый и пушистый. От этого даже сердце ойкнуло. Опять не молчит. Он что? Не боится совсем? Это... Довольно занятно. — Чë, сука, дохуя смелый? Девять жизней у тебя? — отвечает брюнет, готовый... Ах. Нет. Не готовый... Ему не хочется украшать это лицо синяками. Слишком уж оно... Волшебное... — После уроков за школой. Ссыкуха, — и волчара отпускает свою добычу, что лишь в очередной раз ухмыльнулась с некой издёвкой над горе-задирой. Остаётся надеяться, что этот транс не придёт. Хмурый взгляд провожает белоснежку, под конец зацикливаясь на штанах, скрывающими всю прелесть тонких белых ножек и аккуратными бёдрами. Гитарист невольно краснеет и закрывает лицо руками. Чёртов пубертат... *** Ещё пару раз два подростка пересекались на перемене, но уже без происшествий. Хотя младшему и приходилось ловить пристальные взгляды подонка, имя которого он даже не знает. Конечно, это довольно напрягает. С учётом того, что этот негодник ещё и на полном серьёзе стрелку забил... Брр. Мурашки по коже. Благо, на втором уроке появилась хоть какая-то свита, сопровождающая блаженного на протяжении всего учебного дня. Но чтобы всё было честно - нужно отказаться от них. Как бы избавиться от этих недальнозорких... Раздражает сильнее лишь то, что свита эта состоит из двух девушек, которые никак не отстанут. Прилипли, как банный лист, и не отлипнут, бессовестные. Пожалуй, они будут попротивнее всяких челкарей. М? А вы не знали? Франц терпеть не может людей, лижущих жопу другим. Возможно, те двое просто втираются в доверие, чтобы позже опозорить своего одноклассника на всю школу. А может их просто зацепила необычная внешность новенького. Впрочем, одно второму не мешает. Да и он будет придерживаться образа девственно невинного ангелочка, что должно будет помогать ему не только в общении с ровесниками, но и выпрашивании оценок у учителей. А физкультура - не урок вовсе. Все же мы это знаем, верно? Но благо, что она последним. В спортивной форме будет немного поудобнее... Поудобнее царапать смуглое личико гитариста и рвать его волосы, ибо на этом самооборона бледнолицего оканчивается. Что ж поделать, раз уж он не ходил ни в какие секции... Разве что музыкальной школы. Там-то он обучился игре на пианино, что красуется у него в комнате, вот уже пятый год. И всё ещё как новенькое. Кстати о физкультуре. Сейчас как раз-таки она. Что-ж, первый кросс в новой школе - это тяжело, но можно будет также оценить спортивный зал и двор, в зависимости от того, куда их поведёт тренер. Да и как этот тренер вообще выглядит? Может... Высокий мужчина спортивного телосложения? Или среднего роста девушка, занимающаяся спортом... А вот и звонок, свидетельствующий о скором знакомстве с физруком или физручкой. Каким было разочарование, когда перед ним предстал мужчина средних лет, с явным лишним весом... — Вы... Физрук? — с неким отвращением спрашивает парень, оглядывая учителя с ног до головы. — Что-то не нравится? Дверь вон там, — уверенно отвечает старший, указывая на выход из спортзала. Да вот, не знал, что француз и впрямь уйдёт, со словами «Я не буду заниматься с вами, сэр». Что-ж, видно в скором времени школу придётся посетить самому де Голлю старшему. Но это потом. Сейчас же Франц будет просиживать 40 минут в мужском туалете, убивая время в соцсетях. Ну, а что ещё делать? Возвращаться и слушаться "жирного бегемота" он не собирается. Пусть у него будет хоть тысяча наград - это не отменяет того факта, что форму старик растерял... Однако от такого важного занятия, альбиноса отрывает звук захлопывающейся двери. Кого сюда принесло? — Т-ты?! — распахивает глаза младший, возмущённо глядя на уже знакомого задиру, пока тот с недоумением достаёт сигарету и замирает на секунду, что казалась длиною с вечность... — Ты... Тот самый... Новенький? — сквозь зубы шипит шатен, сводя брови к переносице, из-за чего между ними появляется морщинка. Что-ж, видимо оба школьника удивлены подобной встречи...