Зайчик Гуки

День одиннадцатый (Часть 1)

      Тэхён окончательно проснулся. Казалось, что он пробыл без движения не одну сотню лет: кости ломило, веки слиплись, а в животе ощущалась пустота от голода. И ему опять привиделось прошлое. В очередной раз — похожее на предсмертные галлюцинации или на то, когда у человека жизнь проносится перед глазами. Но смерть для Кима — непозволительная роскошь, учитывая, что он близок к неведомому концу.       В попытках не то что встать, а увидеть дневной свет приходилось прилагать тектонические усилия. Протяжный стон разнесся по всему дому, и мысленно он говорил: «Поднимите мне веки», словно за Кима сам Великий ИИ поднимет их. Свет копьем пронзил глаза; шипя, он медленно привыкал к тому, что это не сон, но снова увидел вещи, алкоголь и разнесенную кухню.       Мир двоился. Тэ попытался опереться на ладони, чтобы сесть, — в мозг прилила кровь, и тошнота подступила вновь, а суставы скрипели, как ржавый механизм. Сколько же он спал? Приглядевшись, на полу увидел высохшую блевотину, прозрачную и вязкую. Запах почти выветрился, но от одного вида появился рвотный позыв, который он успешно подавил. Он понял, что, похоже, проспал полный день или около того.       Он ступал аккуратно, чтобы не поскользнуться, потихоньку вдоль стеночки. Как же его мутило! Казалось, Тэхён может вот-вот потерять сознание. И всё же, добравшись до стула, айдол растекся по нему.       Оглядевшись, он увидел, что кухня напоминает поле боя после артобстрела: раскрошенная в пыль ваза Чимина и остатки кофе, въевшиеся в паркет. Они, правда, не испортились, а всего-то покрылись какой-то пленкой, но Ким был крайне разборчив.       Голод вновь напомнил о себе, пожирая его изнутри. Парень скрючился: похоже, от алкогольной диеты и правда ослабел, хотя говорят, наоборот, можно поправиться. В холодильник он даже не будет заглядывать, небось всё стухло, а чтобы заказать, нужно пробудить своё ИИ-шное отражение.       Слова будто застряли в горле. Айдол даже решил, что забыл корейский язык, но всё же нашёл в себе силы.       — Эй! — хриплый звук едва продрался сквозь иссохшее горло. — ИИ! Подъём! Активации, чтоб тебя! — повышая голос, он покашлял.       Рядом с плитой, где тени казались гуще, образ выстраивался из тысячи лучей. Всё тот же Тэхён в костюме горничной, только уже в более строгом стиле: подол до пола, без всяких бантиков и рюшечек, с сетчатой фатой, словно собрался на похороны. И ещё отвернулся и глядел сверху вниз.       — Не помер ещё? — спросил безразлично домашний ИИ — конечно, тот в душе своей заложенной программы хотел, чтобы слова оказались правдой.       Тэхён проигнорировал саркастический выпад ИИ: сначала нужно поесть. Он по сей день не мог поверить, что способен бухать до беспамятства.       — Закажи антипохмельный набор. Фрукты там и газировки, — Тэхён прикрыл глаза, чувствуя, как слова царапают гортань. Сколь бы язвительным ни был прототип, но выполнение прямых приказов неоспоримо и наказуемо.       ИИ, словно его перемкнуло, достал из-за спины телефон и заказал в ближайшем магазине доставку всего необходимого, но Ким кожей чувствовал, с каким презрением он звонил.       — Система доставки в этом районе перегружена, похоже, не один ты бухаешь в будни, но для «звезды», как ты, если тебя можно таковой назвать, — он отвернулся и закатил глаза, саркастично сказал ИИ-ассистент, — всегда найдётся курьер. Заказан овощной бульон, фрукты, таблетка от головы и самая ядовитая газировка, что есть в наличии. Надеюсь, твоему организму хватит, чтобы ты ещё раз вывернул своё нутро наизнанку прямо на злосчастный паркет.       Тэхёну плевать, пусть язвит сколько душе угодно. Он смотрел на свои руки. Дрожащие, с лопнувшей кожей и обкусанными ногтями. Его типичная реакция на продолжительный стресс. Раньше агентство заставляло мазать руки кремом каждый час, а чтобы не трогать пальцы, их обматывали плотным скотчем. Правда потом никого не волновало, что сдирать было больнее, чем терпеть выговоры за свою «неидеальность».       — Почему ты в этом? — Тэ кивнул на траурное одеяние ИИ. Он только сейчас осмыслил, во что тот одет. — Я не помню, чтобы я выбирал тебе такой прикид.       ИИ медленно повернул голову. Сквозь чёрную сетку блеснули глаза, блеснула вся человеческая мука в нём.       — А что я должен носить? Моего хозяина больше нет, — и словно тормоза обрезали, хлынули слёзы.       — Так он живой, — пытался оправдаться Ким, как школьник у доски.       Айдолу это надоело: как можно упрекать человека, который даже не виноват, а вынужден оправдываться? Почему он вообще согласился на всё это? Жил же себе спокойненько. Он думал, что избавление от Гуки успокоит его, но вместо этого тишина стала оглушительной. Тэ уже привык, слушая тихое сопение над ухом и подёргивания зайчика.       — И отмени траур, — выдавил он, пытаясь выпрямить спину. Позвоночник отозвался сухим хрустом. — Это выглядит жалко.       — Жалко выглядят твои попытки делать вид, что всё нормально, — парировал ИИ. — Ты убил его! Ты убил в нём человека! И как же мне теперь быть? — крики росли в геометрической прогрессии, его было не заткнуть.       — Заткнись! — проорал Ким. — И смей мне перечить. Теперь это мой дом!       И тот правда заткнулся: рот исчез и сменился образом. Чёрный шёлк осыпался пикселями, и теперь перед Тэхёном стояла его копия в простом домашнем халате. ИИ показывал пальцем, что курьер уже вот-вот ступит на порог.       Ким замер. Пульс, и без того неровный, ударил в виски. Да дай волю нейросетям — они концерт устроят. Пальцы впились в столешницу так, что аж ногти побелели.       Зайчик, альбом и смерть. Похоже на начало чудного анекдота. Ему категорически противопоказано вспоминать, и внезапный алкоголизм Тэхёна не помог, придётся довольствоваться здоровым образом жизни, с которым как раз подоспел доставщик.       Ким пошёл его встречать.       — Здравствуйте, есть кто дома? У вас… О Великий ИИ… Что с вами?! — он остолбенел от ужаса, словно увидел призрака; собственно, на него айдол чем-то и походил. Пустые и красные глаза с опухшим лицом напоминали одержимого духа. — Вот держите, — наклонился курьер, положив рюкзак на пол. Пыль разлетелась так, словно упала ядерная бомба. — Это же надо было напиться, — он протянул бутылку колы и пластиковые упаковки: в одной булькал суп, в другой — нарезанные фрукты. Тот пожелал приятного аппетита, и след его простыл. Не часто увидишь людей-курьеров, особенно громко закрывающих дверь. Хлопок словно… У бедняжки жизнь не задалась, но Тэ наплевал на чувства, ушёл обратно.       ИИ ехидничал: даже без рта один взгляд чего стоил. Айдол, не обращая внимания, расположил на столе всё по порядку употребления, и на очередь первыми шли таблетка с колой. Как и обещал его цифровой клон, отрезвление обещало быть мучительным. По идее, таблетку запивают быстро, чтобы её противный вкус не попал в рот, а газировка дала эдакую сладость. Но не в этом случае. То, что купили, он терпеть не мог, но делать было нечего. Выпив залпом, зубы словно покрылись едкой плёнкой. Тэхёна скрутило. Боль пронзила желудок до колик. Сильная, дербанит изнутри, он сложился пополам, выкручивало спазмами, лишь одной рукой Тэ придерживался, чтобы не упасть со стула, а на лбу выступила холодная липкая испарина. ИИ смеялся даже сквозь тишину. Он наслаждался его страданиями, может, надеялся на смерть. Но того ждало разочарование. Тэхён не умер, а лишь подавил всё, что из него должно было выйти.       Спустя время проснулся и аппетит. Ещё тёплый суп он черпал ложкой, заляпав вокруг себя почти всё. Стало тепло и сытно, сладость отступила, а осознание содеянного била дрожь.       Больница, драка, запой. Айдол не удивлён, что натворил такое за столь короткое время. Типичный вторник, учитывая скоротечность его жизни.       С такой скоростью надо бы и песню написать, а по подсчётам Тэхёна остаются не дни, а часы. Нужен какой-нибудь материал, с чем можно работать. В голове мысли разрезались и отказывались собираться воедино. И тот сон… Конечно, Кима привело сюда предчувствие; может, он вёл дневник? Парень разрешил ИИ говорить и задал заветный вопрос.       — Скажи, Чонгук записывал свои мысли? Может, в голосовом или в бумажном виде, — прохрипел Тэ, хватая ртом воздух. — Предоставь мне доступ ко всему.       ИИ испугался. Насмешка слетела с его лица, словно тот стал живым трупом. Но сопротивляться он не мог, и взмахом руки перед Кимом возникла книжка, каждый лист с внесёнными записями за день. Сразу же открылись последние дни. В них Тэхён ничего нового не узнал: что тому идёт образ тигрёнка и иже с ними умозаключения, прожёванный сто раз. Он пролистнул на год назад. Там описывалось, как он побеждал в боях, какие приёмы использовал, или записанные списки покупок. Похоже, творог Чон ел килограммами. Это всё не то. Тэхён махнул рукой, прокрутив ещё дальше в прошлое.       И дневник остановился на довольно любопытной записи.

14.07.21ХХ (Полных лет: 20)

      Чувствую себя паршиво. Папа опять отругал меня за мои стихотворения и сказал мне их удалить. Он считает, что лучше бы я занимался спортом усерднее. И вообще, он меня бесит, что ему не нравится, я же принес медаль… Серебряную.

Короче, он отстой. ИИ запиши мой стих:

Из ниоткуда пришла ты, отчаянная любовь

Унесла в дальние края и моря

Сбиваешь с ног

Твоя любовь — это яд, а я невинный цветок…

      Ким сдерживался, чтобы не засмеяться, да наивно, возможно по-детски, но это сойдет за его песню. Айдол за минуту осознал и понял: так вот оно — его спасение. Попросив у цифрового двойника помочь найти все стихи, их набралось не больше двадцати штук. Ким приказал выгрузить дневник на собственный диск. Этого достаточно, чтобы написать одну, нет, две песни. Прочитать, обдумать и слегка переделать под себя.       — Ты нашёл, что хотел, — голос ИИ понизился до шёпота, полного презрения. Слова ИИ ничуть не тревожили Тэхёна, он вчитывался, попутно поедая виноград, сладость его подсластилась облегчением, что вот-вот он заберёт очередной дэсан. Уже воображая его в своих руках. Ими он размазал Чонгука, ведь победитель забирает всё, даже воспоминания. — Зачем? — спросил он, не понимая, у кого спрашивает: парня или самого себя. — Зачем ты так?       Айдол не ответил. Но тот молчал, и после этого виртуальный образ просто исчез, оставив вместо себя тусклую иконку ожидания на стене. Тишина стала оглушительной. Тэхён остался один, с запахом чужой мечты и его собственными амбициями.       Придется звонить Намджуну. За руль Ким не сядет, он не сумасшедший. Сказал ИИ — пошли гудки, долгие, протяжные и раздражающие. Он же не спит в это время, чего тянет? Тэхёну вовсе казалось, что тот давно объявил его в розыск, Интерпол или куда-то ещё. Неужели так занят? Ким передумал уже всякое: что, может, и с ним случилась беда. Но Великий ИИ любит троицу, и с третьей попытки усталый и замученный голос продирался через динамик.       Рассказ был короткий, но весьма всеобъемлющим. Намджун молчал и слушал, и только после этого он лишь спросил:       — Скажи мне адрес, я подъеду. — Менеджер в своем репертуаре, и после полученного отключился.       Тэхён заставил себя встать. Ноги подкосились, и он ухватился за столешницу и пустую бутылку. Она покатилась по полу, издавая глухой стук. Ему нужно валить отсюда. Забрать из шкафа вещи, забыть об этом месте.