Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      Тихонько отложив книгу, которую читал отцу, Юнги задумчиво посмотрел на больного.       Сон и болезнь моментально превратили лицо жесткого и даже жестокого правителя в умиротворенного человека средних лет. И хотя Мин и любил императора и восхищался им совершенно искренне, спокойное и доброе расслабленное сном чело Юнги нравилось больше.       Вечером, когда отец позвал его к себе, они долго разговаривали. Отец вспоминал историю любви с мамой Мина и на его глаза наворачивались слезы.       Император очень любил свою истинную и, после ее раннего ухода, когда их сыну было всего лишь пару лет, так и не смог забыть ее и тем более - так же сильно полюбить другую женщину.       Сам же Юнги совсем не помнил маму, только лишь ощущение нежности и безумно красивый запах. Воспитала парня семья самого лучшего друга, а в последствии и телохранителя - Чон Хосока. Он и его младший брат Чонгук составляли авангард личной охраны наследника и его любимого Пак Чи. Братья являлись сыновьями начальника охраны самого императора и несокрушимого воина, который многое сделал, чтобы изматывающая и унесшая много жизней война закончилась полнейшей победой представителя династии Чосон.       С самого детства мальчишки, будучи погодками, кроме самого младшего, живя во дворце, дружили и были, по сути, больше братьями, чем друзьями.       Ближе, чем Хосок или Хоби, как звал друга Мин, для него был только его любимый парень. Когда возникли чувства - Мин и сам не смог бы сказать. По ощущениям он любил младшего с самого детства, всегда желал оберегать и радовать.       Открыл глаза на чувства друга, наполняющие его сердце, проницательный Хосок. В один из вечеров, после летнего зноя, парни резвились во дворце в большом фонтане. Чи, которому младший Чон был ближе по возрасту, постоянно задирал его, лукаво поглядывая в сторону старших парней. А Юнги душила и распирала непонятная самому себе злость: хотелось убивать всех вокруг, кроме, разумеется, нежного и красивого сына советника.       В момент, когда Чи, пытаясь шутливо потопить Чонгука, запрыгнул на него, оплетая руками и ногами, Мин глухо зарычал как раненый, но недобитый зверь. Тело импульсивно дернулось в сторону резвящихся мальчишек.       В успокаивающем жесте положив красивую кисть на предплечье наследника, Хосок с участием спросил:       — Как скоро ты признаешься Чи, что любишь его? Неужели не видишь, что у него тоже к тебе не братские чувства?       Взглянув на друга, Юнги только и смог, что растерянно моргать глазами:       — Что? Ты... С чего ты взял? Какие еще такие чувства?       — Ну, наверняка точно такие же, как и у меня к нашему ученику лекаря и брату Чи по матери - Ким Сокджину. Только отличие наше в том, что тебе отвечают взаимностью, а я же, видимо, должен похоронить в себе свою любовь.       От обилия шокирующей информации Мин оцепенел, но, углядев очередную излишнюю, по его мнению, вольность, не раздумывая ни секунды более, сорвался к резвящемся парням и, крепко схватив за руку Чи, поволок его за собой в собственные покои.       Благодарно взглянув на Хосока, Пак послушно проследовал за таким желанным его сердцу и телу наследником императорского трона.       Игриво потрепав волосы застывшего в ступоре младшего брата, Хоби, иронично ухмыляясь, сказал: — Ничего не спрашивай, рано тебе еще правду знать. Через пару лет, быть может, и сам все поймешь.       Втащив Чи в свою комнату, Мин прижал несопротивляющегося парня своим телом к двери.       — Ты вел себя неподобающе, — зарычал разозленный старший. — Ты сын советника, а вел себя, как искусная гейша, сверкающая глазками и ласкающая руками. Что ты можешь сказать в свое оправдание?       — Могу только спросить... — пропел нежно и протяжно Чи. — Почему тебя это так взволновало, император моего сердца?       Договорив, парень притиснулся еще ближе к прижимающему телу и обхватил маленькими ручками бока старшего.       Осознавая глупость своего поведения, Юнги потупился и спрятал заалевшее лицо в плече младшего: — Я заревновал тебя, мне больно, когда ты касаешься другого человека, хотя он и является моим другом.       Легонько поглаживая, руки младшего перебрались на спину и огладили ее до плеч.       — А почему ты ревнуешь, Юнги? — продолжил свой допрос младший. Ему было просто необходимо услышать признание своих чувств, которые на самого Пака нахлынули давным-давно.       — Чи, мне кажется, я люблю тебя, — ошарашенно прошептал, глядя в красивые глаза, старший. — Мне отвратительно видеть тебя с другими. Если бы я только мог - я бы запер тебя в покоях и не показывал даже солнцу и луне, так я ревную тебя.       — Так запри, любимый, я мечтаю быть только с тобой и навечно, — ответил Пак, впиваясь в губы страстным поцелуем.       Почувствовав возбуждение от сладких воспоминаний, Юнги, встряхнув головой, с беспокойством посмотрел в сторону спящего отца. К счастью, грудь больного поднимало спокойное дыхание, а на лице не было печали боли или страдания. За окном мягкой поступью наступал расцвет нового дня, разделившего жизнь наследника на до и после.       Тихонько поднявшись, парень вышел за двери императорской спальни, спеша к своему личному солнышку - ненаглядному, любимому и обожаемому парню.       Пробегая сумрачные коридоры, он услышал ужасные вопли из сада. Направляясь туда, Мин готов был растерзать вопившего на месте, ведь окна их покоев выходили как раз в сам сад, а Мину совсем не хотелось, чтобы мирный сон его любимого нарушил какой-то сумасшедший. Подойдя поближе, Юнги увидел старика-садовника, стоявшего над телом какого-то человека и истерически кричавшего. Подойдя ближе и влепив крепкую затрещину, Мин прошипел:       — Заткнись немедленно, весь дом перебудишь!       — О, простите, мой господин, это не я! — воскликнул садовник, падая на колени. — Когда я пришел, он уже был мертв, потрогайте тело - оно совсем холодное. Господин Пак мертв уже давно.       Ошарашенно, краем сознания услышав «мертв» и «Пак», Юнги перевел взгляд на тело у своих ног. В луже крови с ужасающей раной на шее лежал его любимый: мертвые бирюзовые глаза уставились куда-то в небо, не видя его, разорванная одежда свисала клоками с красивого стройного тела, мочки ушей были в крови от вандально и жестоко вырванных украшений.       Падая на колени и сжимая в объятьях холодное тело, Юнги дико завопил: — Немедленно приведи ко мне Хосока, начальника моей охраны.       Прибежавший со всей скоростью Хосок застал ужасающую картину: стоящий на коленях Юнги в перепачканных кровью и землей руках сжимал тело любимого человека и дико выл, не утирая бегущих слез. Покрывая поцелуями безжизненное лицо, Юнги трясся в истерической лихорадке, судорожно рыдая до рвущих душу всхлипов.       Опустившись на колени, Хосок обнял и крепко прижал к себе своих друзей, один из которых был без сомнения мертв, а второй - мечтал последовать за ним.

***

      Энергично крутясь в непривычной постели общежития стажеров, Чимин проклинал всеми известными словами этот тяжелый день: сумасшедшую практику по хореографии и не менее утомительную репетицию по вокалу. Сон бежал от измученного эмоционально и физически парня. И даже богатырский храп Намджуна не так бесил, как тихое сопение спящего на нижнем ярусе, прямо под ним, Мина.       Чимин даже от злости, что кто-то вполне себе мирно дрыхнет, хотел запустить в храпящего Намджуна подушку, но, испугавшись последствий, все же не стал.       Промучившись еще с полчаса, пересчитав всех, кого можно, включая бесящего своим сопением Юнги, Чимин, наконец-то, стал потихоньку погружаться в сон.       Истошный крик-стон снизу перепугал парня до трясучки. Слетев с кровати, Чимин принялся тормошить кричащего, стонущего и мечащегося по кровати старшего.       — Юнги-хён, проснись! Тебе опять что-то снится, да проснись же! — встряхнул парень старшего.       Сонно и непонимающе взглянув на стоящего на коленях перед его кроватью Пака, Юнги протянул руки и, крепко обхватив его лицо руками, стал судорожно покрывать его лицо поцелуями, приговаривая, задыхаясь, между ними:       — Живой, дышишь. Боже, благодарю тебя. О, любимый, как же ты напугал меня.       Оцепенев от неожиданности, Чимин даже не попытался оттолкнуть настойчивые руки и губы. Волна возбуждения пронзила тело. Горячие губы захватили в жаркий плен чужие, пухлые и сладкие, проникли в глубь рта языком. Тихо застонав от жара внизу живота и бегающих по телу мурашек, Чимин ответил на страстный поцелуй, лаская своим языком сухие, тонкие, но такие возбуждающие губы. Гребаный Мин Юнги с его странными снами украл самый первый поцелуй девственного Пака.

౨ৎ 企业 ౨ৎ