Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      Продирая ото сна глаза, которые от недосыпа совершенно не желали смотреть на это утро и мир, Чимин выполз на кухню.       Все стажеры, закончив завтрак, внимательно слушали расписание на день от Намджуна. Часть парней должна была выдвинуться в танцкласс на хореографию, а другая, сам же Чимин вместе с Юнги и другими стажерами, - на занятия по вокалу.       Окинув внимательным взглядом зевающего младшего, Намджун строго спросил:       — Чимин, почему такой усталый вид? Опять с младшим полночи в приставку рубились? Имей в виду - никаких поблажек тебе не будет, ночью нужно спать, наш график и так слишком напряжен, чтобы терять драгоценные минуты сна.       Уже открыв рот, чтобы высказаться по поводу своего недосыпа, Чимин взглянул в сторону Юнги. Старший абсолютно спокойно наблюдал за тем, как младшего отчитывают. Его глаза равнодушно смотрели на лицо Чимина, который отчетливо понимал, что нарушитель его спокойствия и сна нихера не помнил того, что было ночью.       Полыхая внутри от злости на Мина, Чимин все же нашел в себе силы вежливо поклониться, пробормотав:       — Прости, Намджун-хён, больше такого не повторится.       В разборки вмешался самый милый и добрый из стажеров:       — РМ, не будь слишком строг с Мин-и, — сказал Сокджин, приобнимая худенькую спину, — мальчик не привык еще к нашему сумасшедшему темпу жизни.       Немного презрительно взглянув на младшего, влез Юнги:       — Чем раньше этот «мальчик» поймет для чего он здесь, тем будет лучше, Джин-хён. Тут не детский сад и не младшая школа - никто нянькаться не станет. Если слабо, то пусть сразу сваливает.       Вспыхнув от злости, Пак тем не менее промолчал и принялся еще быстрее давиться завтраком, чтобы никого не задерживать. В голове набатом стучало: «Бесишь, как же ты меня бесишь...».

***

      Из раза в раз повторяя строки песен, которые совершенно не желали получаться красивыми, как у остальных, Пак анализировал свои чувства к раздражающему хёну. Ведь отношение Мина к нему чаще всего было игнорирующим, саркастичным, а иногда - даже с нотками злости. Так какого хрена тогда, спрашивается, зачарованный Пак не мог оторвать от него глаз, постоянно выискивая взглядом. Непонятно по какой причине, буквально с первого взгляда в омут этих карих с золотистыми искорками глаз, Чимин залипал на этого грубоватого, отстранённого парня. Причем Мин не только с Чимином вел себя таким хамским образом: из всего большого коллектива стажеров улыбки и добродушного тона без ярко выраженного сарказма удостаивались всего лишь три человека. Это, конечно же, единственный из всех ребят хён Юнги - Джин, Намджун и Хосок, двое из которых были приближены практически к рангу друзей.       Бесконечно лажая со строками песни, данной преподавателем, Чимин без взгляда в зеркало ощущал, как горит от стыда его лицо, ведь даже самый младший из стажеров - совсем юный пятнадцатилетний Чон Чонгук, буквально с первых же занятий показывал отличный результат. Ловя на себе, как ему казалось, презрительный взгляд Юнги, Чимин еле сдерживал слезы от обиды и бессилия. Безумно хотелось разрыдаться, и только гордость упертого танцора не давала волю слезам.       Закончив изнурительные занятия, направляясь в танцкласс, Чимин приободрился - все же в танцах ему среди стажеров, за исключением Хосока, не было равных. Слегка посмеиваясь, Чимин предвкушал, как на хореографии отыграется над саркастичным Мином. Пришло и его время, презрительно улыбаясь, показывать профессионализм.       Танцуя произвольный танец под наблюдением преподавателя, Чимин поймал в отражении зеркал внимательный и добрый взгляд, в котором отчетливо плясало восхищение.       Неожиданно для себя Пак поймал мысль, что ему не хочется злорадствовать или презрительно глядеть на восхищенное лицо Мина, что нужно и необходимо просто танцевать, завораживая движениями своего тела этого настолько красивого для себя человека. В чем секрет этого непонятного притяжения - Чимин, как ни старался, разгадать не мог. Просто очнувшись от своего нелепого обморока, он стал испытывать постоянную тягу наблюдать за старшим, и, хотя частенько он бесил неимоверно, Пак нашел в себе мужество признать, что бесит его как раз равнодушие и закрытость от самого него. А уж после случившегося поцелуя, когда Чимин как полный дебил стонал, а Мин, просто целуя шею, сладко заснул, положив голову на плечо и на утро ничегошеньки не вспомнив, младший и вовсе отвести взгляд от Юнги не мог. От неприятия всей этой ситуации хотелось самого себя отхлестать по щекам, потому что чувства и притяжение к человеку своего пола как-то совершенно не вписывались в запланированную самим Паком жизнь. И, несмотря на жесткие слова Юнги, Чимин был по большому счету с ними полностью согласен. Ведь они все здесь собрались ради великой цели стать кем-то большим, чем до этого, чтобы выразить себя через собственный труд и талант, принести в жизни людей радость и свет своей музыкой и красивыми движениями танца. Да и прославиться, если честно, очень хотелось, как и приобрести финансовую независимость от родителей и даже, с чем чёрт не шутит, может, помочь материально своей семье.       Четко обозначивая свои цели на будущее и подспудно желая доказать старшему, что он вовсе не так уж и плох, Чимин твердо решил самостоятельно развивать свои вокальные данные. Пробираясь совершенно бесшумно в класс вокала, Чимин твердо знал, что будет разучивать и оттачивать недающиеся строки до умопомрачения или до момента, пока его тупо не свалят с ног сон и усталость. Из раза в раз повторяя упражнение, которое давали Чону для звучания голоса, Чимин вспоминал, как заслушался прекрасным исполнением своей партии Юнги: его четкие строки рэпа били, казалось бы, глубоким красивым голосом прямо в душу и сердце, в очередной раз стягивая низ живота в узел возбуждения. Но что ж поделать, если даже голос рэпера заводил Чимина до умопомрачения.       За усиленными тренировками время бежало незаметно и далеко за полночь вымотанный юноша присел в кресло-мешок, устало вытирая вспотевшее от усилий лицо, откинув голову на мягкий край. Незаметно для себя Чимин задремал. Перед глазами проносились уже такие знакомые искры света, и странно закрутившаяся воронка вновь утягивала Пака в непонятные и странные фантазии. В этот раз Чимин очутился в огромном тронном зале неизвестного дворца. В богато украшенном золотом и разноцветными камнями кресле, а скорее - на троне, сидел юноша лет двадцати. Его иссиня-черные волосы достигали длины ниже плеч, а голову украшал золотой обруч в драгоценных камнях. Спрятав голову в ладонях, парень горько плакал, не сдерживая текущих сквозь ладони слез. Рядом с троном стоял худощавый и стройный юноша, печально склонивший голову и тихо что-то говорящий первому.       Резко оторвав руки от лица, сидящий юноша, в котором Чимин четко рассмотрел угадываемые черты Мин Юнги, громко воскликнул:       — Какое ограбление, Хоби? О чём ты говоришь!? Кто бы посмел напасть в саду императора на моего возлюбленного? Я не верю вашему расследованию, это все бред! Это заговор, я чувствую это сердцем! Кто-то замыслил сделать больно именно мне, и ты обязан, как начальник моей охраны, выяснить, кто эта тварь. Мой бедный, нежный Чи... Что же пришлось испытать моему мальчику, когда эти изверги кромсали его тело.       Слезы нескончаемым потоком омывали искажённое горем лицо.       Не выдержав страданий друга, второй юноша кинулся к трону и нежно обнял дрожащие плечи.       Оторопевший от реальности происходящего Чимин узнал в сочувствующем парне их стажера и друга Мина - Чон Хосока. Боясь пошевелиться, парень, через раз дыша, наблюдал, как парень, нежно обняв, утешал рыдающего Мина.       Печальную картину разрушил громкий звук распахнувшейся с силой двойной двери. По длинному залу, сильно торопясь, скользила потрясающей красоты молодая женщина с заплаканным лицом. Добежав до трона, она громко закричала, указывая рукой на сидящего на троне парня:       — Ищешь виноватых, о великий наследник грозного императора? Я помогу тебе... Мой сын пострадал из-за любви к тебе! Только твоя вина в том, что моего прекрасного Чи предали сегодня земле. Будь проклят тот день, когда зародилась и настигла его любовь к тебе. Если бы не ты и ваши амбициозные идеи о власти и могуществе - он был бы жив и поныне. Сначала ты вовлек его в постыдную связь, лишив своими домоганиями приличной семьи и детей, а теперь и вовсе убил. Но знай, о достопочтенный наследник великой династии Чосон, я проклинаю тебя за смерть своего сына. С той самой минуты, как перестало биться сердце моего сына, ты проклят мною. В нашем роду были сильные ведьмы, и не зря моему сыну и брату Чи так легко даётся лекарское искусство. Знай же. Мин Юнги. Проклятие матери настигнет тебя. С этого часа ты будешь вечно любить моего сына, никогда и никого ты не сможешь полюбить! Никого, кроме него! Твой удел - искать его, находить и терять, пока в одной из жизней он сам не полюбит тебя и не простит за то, что пострадал из-за любви к тебе.       Шокированный Чимин, открыв рот, только и мог, что наблюдать, как растерянный и поникший Мин вжимается все сильнее в богатый трон. Тем временем взревевший как зверь Хосок, обнажая меч, направился в сторону несчастной матери:       — Ты будешь немедленно наказана за жестокие слова, женщина! И даже твое положение любимой наложницы советника не спасет, тебя казнят за нападение на наследника трона.       Обессиленная своими словами женщина рухнула на пол у ног парней, а по проходу уже стремительно несся статный высокий парень, красивым фальцетом крича на всю огромную комнату:       — Нет, пожалуйста, Хосок хён, не троньте мою мать. Горе помутило ее разум. О великий наследник, простите ее сумасшествие во имя моего брата, так любящего вас.       Узнав подбежавшего юношу, в лице которого Чимин четко увидел черты старшего стажёра их агентства - Джин-хёна, Пак выпучил глаза еще больше. Громко сглотнув, Чимин выдал свое присутствие. Все четыре пары глаз уставились в его сторону. Взглянув на него, коротко вскрикнув, женщина потеряла сознание. Хосок и Джин замерли в ступоре, и только Мин, моментально вскочив с кресла, кинулся к шокированному парню.       Обнимая и крепко прижимая к своей груди, Юнги шептал, целуя лицо: — Ты вернулся, о Боги, благодарю вас! Любимый, скажи, что я не сошел с ума и ты действительно рядом.       Перед глазами Чимина засверкали всполохи света, а сознание закрутилось в уже до слез знакомой воронке. Открыв глаза, парень наткнулся на орехово-медовую сладость желанных и в этой жизни, и в прошлой глаз.       — Мин Юнги, ты достал меня постоянно целовать! Еще раз так сделаешь - придётся разбираться и с этим, — строго сказал Чимин, хватая чужую кисть и прикладывая к собственным штанам с вполне себе таким ощутимым стояком.       Отпрыгивая от лежащего на полу странного парня, Мин зашипел:       — Ты нормальный вообще? Когда это я тебя целовал? Ты и впрямь припадочный, надо бы тебя врачу показать.

౨ৎ 企业 ౨ৎ