Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      — Ты заебал, Пак! Из-за твоей тупости и непрофессионализма мы торчим в студии лишние три часа! — Юнги колотило от гнева, в него словно бес вселился. Зло сузив глаза, старший рассерженно глядел на Чимина. От жестких слов оцепенели все присутствующие.       Чимин, в очередной раз залажавший свою партию, зло рявкнул:       — Так записывайтесь отдельно, ваше величайшее высочество, какие проблемы?!       — Проблема тут одна, Пак, и это ты! Ты поешь хуже, чем дети на детском утреннике, а мы вынуждены ждать, пока мистер милые глазки Пак соизволит распеться и выдать что-то напоминающее вокал, — рычал на младшего взъерошенный Юнги.       В перепалку вмешался Намджун: — Мин, ты не прав, мы идем с задержкой графика из-за сбоя техники. Чимин ни при чем. Сам же знаешь, в каком состоянии оборудование, — развел руками Ким.       Подлетевший к Чимину Тэхён обнял его со спины руками, пытаясь утешить и поддержать после злых слов рэпера.       Совершенно не удрученный Чимин, дернувшись, вырвался из объятий. Неторопливо подойдя к старшему вплотную, он негромко, зло выдохнул прямо в лицо:       — Не находишь странным, хён, что твоя ненависть уже напоминает одержимость? Что это с тобой? Ты так неравнодушен, что я уже начинаю опасаться оставаться с тобой наедине. Ведь всегда и во всем у тебя только я виноват.       Договаривая последние слова, Чимин, нарочито медленно подняв кисть, пригладил взъерошенные волосы старшего. Нежные касания совершенно не состыковывались со взглядом полыхавших гневом глаз.       Мин, не двигаясь, все так же зло смотрел в глаза стоящего перед ним парня.       — А что не так? Сегодня ты второй раз лажаешь с партией, вчера, после тебя пойдя в душ, я обнаружил, что лейка душа свернута, а вода брызжет по всей ванной, два дня назад, после бреда, который ты нес, я не мог заснуть и мучился целый день. Ну и где я не прав?       — Кхе-кхе... — раздалось покашливание Намджуна. — Юн, лейку душа я навернул, Чимин не виноват.       — А мне вот интересно, хëн, что такого мог сказать тебе Чимин-и, что ты не смог заснуть, — влез Тэхён.       — Вы тут все в коалицию «Защити Пака» подписались, как я погляжу, — перевел Юнги взгляд на парней. — Пишите партии без меня, я лучше покурю схожу, и то больше толка будет, чем тут торчать. Да убери ты свою граблю! — дернул шеей старший. Протиснувшись мимо оторопевших скандалом на пустом месте трейни, Мин вышел, громко хлопнув дверью.       — Даааа, дела... — протянул Хосок. — И чего ему башню сорвало...       — Давайте будем записывать песню, — твердо ответил Намджун, — не будем терять и впрямь драгоценное время даром. Пусть сходит проветрится, успокоится, придет - извинится. Чимин, ты как? В норме?       Злой до трясучки Пак только и мог, что кивнуть. Стычка с Мином в очередной раз вывела парня из равновесия, но, собравшись и погасив гнев внутри, он неожиданно для себя записал свою партию совершенно чисто и моментально.

***

      Поздним вечером в выделеную для студии маленькую комнату протиснулся Намджун: — Юнги, поговорить надо.       Поворачиваясь на кресле к другу и стягивая с головы наушники, Юнги устало протянул:       — Я знаю что ты хочешь мне сказать. Понятия не имею, что на меня нашло сегодня, бесит он меня почему-то. Такой весь сладкий и услужливый, милая ромашка, блять, а я отроду цветы не люблю.       — Дело не в Чимине даже, Юн, — сказал Намджун, присаживаясь на диван. — Ты стажер, как и все мы, да, талантливый и, может, даже гениальный, но не незаменимый. Тебе ведь придется сосуществовать в группе людей. Сегодня тебя милый Чимин бесит, а завтра тактильный Тэхён разозлит? Знаешь, я не хочу это говорить, но, видимо, придется: если тебе так сложно сохранять самообладание, то коллектив из нескольких человек не твое, и я просто обязан буду поставить в известность директора, что мы не сработаемся. Терпеть ваши дрязги с Чимином я не намерен: либо вы сядете и поговорите как взрослые люди и найдете компромисс, либо кому-то из вас придется уйти. А это будет решать директор. А вдруг этим человеком будешь ты, Юнги? Ты на полшага от желанной цели, неужели готов все потерять? Я только что поговорил с Чимином, сказал ему то же самое. Иди, он ждет тебя на балконе. Он не против разговора. И извинись, пожалуйста, очень тебя прошу, все-таки ты унизил его при всех.       Выключив оборудование, еле-еле передвигая ноги, Мин отправился следом за Намджуном.       Вины перед Паком парень не чувствовал от слова совсем, а вот слова Намджуна о том, что есть все шансы похерить все свои усилия из-за бесячего парня - ладно, не совсем из-за него, скорее, из-за своего резкого характера - реально испугали.       — Гребаный Пак Чимин... Ну отовсюду из-за тебя неприятности.       Выйдя на балкон из кухни, Юнги огляделся, не сразу разглядев в темноте маленькую фигурку забравшегося с ногами в мягкое кресло Чимина. На улице хлестал ливень, и младший, попивая ромашковый чай, наблюдал за буйством природы.       Присев прямо на пол, Юнги молчал, не зная с чего начать разговор.       Отхлебнув с кружки, Чимин взглянул на подсвеченное всполохами молний лицо старшего.       — Намджун-хëн попросил меня поговорить с тобой, иначе я бы к тебе и в жизни не подошёл, — холодно произнес Пак.       — Намджун, значит, хён, а я так, дерьма кусок, да? — хмыкнул Мин. — Мудак ты, Чимин-и.       Такое начало разговора почему-то здорово насмешило младшего. Звонко рассмеявшись, он сказал: — Ну знаешь, Юнги, если человек ведет себя по-геройски, то он герой, а если как козел, то козел он и есть. И почему именно я? Чего ты ко мне прицепился? Что я тебе сделал-то?       Обхватывая склоненную к коленям голову, Мин произнес: — Странный ты, непонятный для меня, бесишь... Глаза эти твои, как рентгеном просвечивают. Думаешь, я не замечаю, что ты меня как букашку под микроскопом разглядываешь? И чего ты там анализируешь, Чимин, никак не пойму? И почему именно ко мне такой интерес? Ты ж вон, вроде, с Тэхёном сдружился, да и Джин с Намджуном тебя любят, да и Хоби, да все в общем.       — Прости, Юнги, что веду себя странно, — первым извинился младший, — но меня к тебе тянет почему-то неимоверно. Как будто знаю тебя тысячу лет. И, хотя ты меня бесишь частенько, интерес не проходит.       — Чимин, ты тоже прости за то, что накричал на тебя, — тихо попросил Мин. — Да, кстати, я вот тут все поинтересоваться хотел... Ты что имел в виду, когда сказал, что я тебя целовал? Когда такое было-то?       Открывшего для ответа рот парня прервал оглушительный звук грома. Мелькнувшая огнем молния своей силой напугала младшего. От неожиданности свалившись с кресла, он изо всех сил приложился затылком об каменную стену. Уже практические родные всполохи замелькали перед глазами, а неведомая сила вновь понесла разум в знаковый момент прошлого.       И вновь перед Чимином знакомый императорский сад, в котором его убил собственный отец. Дождь льёт, как из ведра, а в открытой летней беседке сидит уже знакомый красивый парень в богатой одежде. Положив голову на изящные кисти, он задумчиво смотрит на бушующую стихию. В этот раз он не плачет, но в его глазах застыла печать безграничной боли. С прошлого видения Чимина он сильно похудел, сейчас его скулы стали более выраженными. Красивые руки лежат рядом со свернутым пергаментом, на котором он, по-видимому, что-то писал, и с остро заточенным клинком. Вид красивого человека, до безумия напоминавшего Юнги, заворожил Пака. Аккуратно двинувшись в сторону, видимую для глаз парня, Чимин тихонько прошептал:       — Привет...       Подняв голову со сложенных под подбородком кистей, парень в неверии уставился на Чимина.       — Чи, это и впрямь ты? Меня все убеждают, что я с ума схожу, что ты нереальный, а всего лишь видение мое. Знаешь, я не стану подходить к тебе. Каждый раз, когда я пытаюсь обнять тебя, ты исчезаешь. Зачем ты мучаешь меня? Я ведь так страдаю. Что мне нужно сделать, чтобы ты не исчез? Скажи, я все сделаю, жизнь моя нужна - возьми, все отдать готов, только бы еще раз прижать тебя к груди...       Договорив, парень схватил клинок, приставив острее к своей шее.       — Эээээ, — растерянно протянул Чимин. — Тут какое-то недоразумение, господин. Положите нож, пожалуйста. Вы меня с кем-то путаете... Я - Пак Чимин, и я совершенно не понимаю, почему тут оказываюсь из раза в раз.       — Да, ты - Пак Чим, — выдохнул парень, — мой любимый и единственный, жизнь моя, любовь и боль. Думаешь, я не узнаю тебя? Да я каждую отметинку на твоем теле наизусть знаю. На твоем запястье, например, россыпь родинок в виде цифры тринадцать, внизу живота, рядом с тазовой косточкой, тоже небольшая родинка, твой зубик впереди немного искривлён, а мизинчик на руке - совсем крохотный, как и сама кисть.       — Нет у меня никаких родинок на запястье, господин, — твердо ответил Пак. — Да вы на меня гляньте внимательно, мы же так отличаемся, одежда и вообще все...       Медленно поднявшись, Юнги подошел к Чимину. Внимательный взгляд прошелся по такому родному и чужому одновременно лицу. Стоящий перед ним парень был удивительно сильно похож на его Чи, но все же и не похож тоже. Его Чи был значительно полнее, волосы его ангела отличались от тех, которые были у стоявшего перед ним юноши: у Чи они были светло-русыми, почти белыми, а шевелюра незнакомца была насыщенного темно-каштанового цвета. И глаза, внимательно смотрящие на него, были темно-карими, а не зелеными, как у его любимого. Одежда, в которой был парень, отличалась от их повседневной, да и проколотых ушек, как у его родного, не было.       — Кто ты?! — рявкнул Юнги. — И почему ты так похож на моего Чи?! Немедленно отвечай или я вызову охрану и свои дни ты закончишь в подземелье моей тюрьмы.       Знатно испуганный Чимин дрожащим голосом сказал:       — Да говорю же, я - Пак Чимин, 1995 года рождения, родился в Пусане, сейчас в Сеуле живу.       — И какой же год у вас сейчас в Сеуле? — спросил дрожащим голосом Юнги.       — В смысле? — поперхнулся Чимин. — 2012, конечно.       Откинув голову, Юнги истерически захохотал.       Конечно же, 2012, как я сам не догадался.... Ты в прошлом, малыш! Тут у нас девятнадцатый век, год 1813. Я - наследник трона, а ты очень похож на человека, которого я люблю и любить буду вечно, как и сказала несчастная мать. Как и то, что я буду всегда находить и терять тебя. Ты - мой соулмейт, Пак Чимин, наши души переплетены через века. Сила моей любви притягивает твое тело из будущего, ведь я так безумно сильно люблю тебя.       Эмоциональное потрясение от слов наследника подкосило Пака. Рухнув на колени, он вновь ощутил знакомые искры в глазах и закружившуюся голову.       Очнувшись на холодном полу балкона от похлопывания по щекам, он машинально, неверяще, переспросил:       — Вы любите меня?       — Эээээ, да что с тобой такое, имбецильный?! — отскочил от него Юнги. — Почему ты вечно наедине со мной в обморок валишься? Ты вообще о чем? О какой такой любви задвигаешь? Нет, ты точно проклятие мое, свалился на мою голову.       Кряхтя поднимаясь с пола и трогая ощутимую шишку на голове, Чимин пробормотал: — Я все объясню, хотя ты мне точно не поверишь...

౨ৎ 企业 ౨ৎ