Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      Ким Тэхён пялился, откровенно и палевно. Мокрый язык облизывал губы, а глаза не отрывались от одного конкретного парнишки, по рукам бежали мурашки. Сердце сжимал страх разоблачения и непонимания. Причина его нервозности, смешно надув щёчки и округлив и без того глаза-вишенки, уплетала курочку в остром соусе, запивая бульоном рамена. Пухлые губы, причмокивая, складывались в очаровательное сердечко, от чего сильнее была видна блядски привлекательная родинка под нижней губой.       Этот рот хотелось сжать своими губами, нежно посасывая, и облизывать языком сексуальное пятнышко.       Встряхнувшись как мокрый пёс, Тэ, приложив усилия, отвёл взгляд от ничего не подозревавшего самого младшего стажера. Аккуратно оглядываясь по сторонам, Ким наткнулся на две пары внимательных глаз.       Сидящие рядом на мягком диване, слишком близко, на взгляд Тэ, Чимин и Юнги пристально наблюдали за странным поведением Тэхёна. Но если взгляд Юнги был слегка презрителен, то на лице Чимина чётко читалось доброе сочувствие и смиренное понимание.       — Лупится на меня, как будто я кусок дерма, прилипший к его ботинкам, — рассержено думал Ким о старшем хёне. — А сам-то вон как бедром к Чимину прижимается: ещё пара сантиметров и окажется на коленях. Вот ведь очередная странность... Казалось бы, парни друг друга на дух не переносят, цапаются все время, дуются, хён даже орёт на Чима, но каким-то магическим образом они всегда оказываются рядом.       Вчера на занятиях по вокалу, на которых в последнее время Чимин стал показывать отличные результаты, Тэ случайно взглянул на Юнги и пораженно застыл. Глаза старшего пристально глядели на исполняющего свою партию Чимина, изящные кисти музыканта были сжаты до побеления костяшек в кулаки, а тело напоминало готовую в миг разжаться пружину. Казалось, Мин сорвется на помощь в любой момент, если младшему потребуется поддержка.       На хореографии в последнее время у Юнги и вовсе появился личный хореограф. Чимин постоянно находился по соседству, ободряюще растягивая красивые губы в улыбке или ненавязчиво, гораздо медленнее преподавателя, демонстрируя движения танца.       Начинающий влюбляться в младшего стажера Ким, находясь на принятии своих неправильных, ненужных чувств, находил только одну причину подобного поведения. Между Юнги и Чимином происходило то, что он бы очень хотел проживать с их макнэ - Чон Чонгуком. И только брезгливый взгляд Мина не давал полностью в этом убедиться.       — Так, парни, — встал из-за стола Намджун. Торопливо проглатывая пищу, он строго сказал: — Сейчас мы все, за исключением Юнги и Чимина, выдвигаемся на радиопередачу. Директор Бан пробил нам двадцатиминутное интервью к выходу проморолика. После записи передачи полный сбор в офисе, подозреваю, что сегодня нам озвучат основной состав группы и время дебюта. Прошу, Чимин, ответственно отнесись к своему больному горлу, пополоскай там, что ли, от занятий ты на пару дней освобождён, но не затягивай, ты нам нужен. Юнги, надеюсь, двух часов тебе хватит, чтобы окончательно доделать то, над чем мы бьёмся уже две недели. Через три часа за вами приедет машина, менеджер сопроводит вас в офис, встретимся там. Захвати флешку с треком для директора. Все, погнали, ребята.

***

      Закрыв за парнями двери, Чимин обречённо оперся лбом на твердую поверхность. Очнувшись неделю назад от обморока на балконе, он пообещал, что объяснит Юнги все странности происходящего, но пока его мозг напрягался мыслями о том, как начать шокирующий разговор. На балкон к парням вломился заботливый и переживательный самый старший хён - Сокджин, и, торопливо причитая, что время позднее и все разборки откладываются до лучших времен, разогнал парней по кроватями.       Эти времена все не наступали, но отношение хена к Чимину весьма улучшилось: он практически перестал срывать на нем свой гнев и даже, растягивая губы в несмелой улыбке, иногда скупо, одним словом «молодец», хвалил. Когда отношение старшего неуловимо изменилось, Юнги стал напоминать Чимину тающий кусочек шоколадки: внутри все ещё твёрдый, но радующий подтекающей сладостью по краям. Его красивые внимательные глаза, на которые младший запал с первого взгляда, все чаще пристально смотрели на него, как бы анализируя тот интерес, который возник к слегка «имбецильному» стажёру. В жестах и поступках стали проскальзывать тепло, нежность и забота.       Зная, что Чимин вывернул кисть на тренировке, хён на изнурительных репетициях всегда приоткрывал бутылку с водой, чтобы младшему не пришлось напрягать руку. На всех приёмах еды Юнги плюхался рядом, чаще всего одним движением бровей выгоняя макнэ или Тэхёна, находящихся рядом. Накладывая на тарелку больше, чем нужно, еды, он незаметно для всех в процессе подкладывал самые аппетитные кусочки Чимину. Когда Чимин, пытающийся похудеть, переставал есть, Мин, сделав разозленное лицо и сузив глаза, глядел неудобным взглядом, пока младший вновь не брал в руки палочки. Сам же Чимин привязывался все больше. Вспоминая влюблённое и восторженное лицо Юнги из прошлого, глядевшего на него, такого обычного и непривлекательного, он поневоле проецировал эти сильные чувства на реального буку-хёна, находящегося рядом. И хотя в поведении старшего наступила оттепель, Чимин до жути и трясущихся рук боялся начать страшный разговор. Не, ну в самом деле, это же реально сюр... Как начать?       — Ты знаешь, хён, меня тут в прошлое закинуло ненароком, и ты там тёк по мне, как самая ебанутая фанатка. Впрочем, не загоняйся, я тоже с удовольствием ложился под тебя.       Самобичевание Чимина прекратил негромкий смешок Юнги: — Ну и долго ты как баран будешь двери лбом подпирать?       Обречённо простонав, Чимин повернулся на саркастичный голос: — Ни дня без подъёбки, да, хён?       — Расслабь булки, мелкий, — хмыкнул Мин, — нет у меня времени на твоё блеянье, барашек ты мой, иди горло лечи. Я и так понял, что ты педик, как и твой дружочек патлатый, и что втюхался в меня, как последний дебил. Так вот, мне на это глубоко похер, я в голубые дали не заплываю, девчачья грудь и все прилагающееся к ней заводит. Ничего тебе не светит, даже и не думай подкатывать - сразу в смазливую рожу прилетит. И не целовал я тебя никогда. Попробуй брякнуть такое - получишь пизды. Я - гетеро, уяснил? Иди, припадочный, горлышко лечи.       Мгновенный приступ бешенства обрушился на Чимина. Быстрым шагом направившись в сторону Юнги, он, остановившись в паре сантиметров от его тела, прямо в губы прошептал:       — Целовал! И это было охуительно. Мой первый поцелуй был с тобой, и я его забыть, в отличии от тебя, никогда не смогу. Гетеро он... А я, значит, по-твоему, геем родился? Да мне до твоих губ вообще на секс наплевать было. Все, чего я хотел - это стать лучшим в том, что умею. И вообще, это ты во всем виноват. Ты своей безумной любовью из раза в раз утягиваешь меня в прошлое, где мы были так счастливы, где ты любил меня и не мог надышаться на моё лицо и тело. Ты сам мне это сказал, там, в прошлом. Как и то, что жизнь готов отдать, чтобы только я был рядом и ты смог поцеловать ещё хоть раз мои губы, которые так желаешь.       Руки Чимина аккуратно, неторопливо поднявшись, легли на бока стоящего в оцепенении старшего. Максимально приблизив лицо к Юнги, парень выдохнул прямо в губы:       — Так целуй! Я хочу этого, и ты хочешь, знаю. В глубине твоего сознания есть воспоминание о наших чувствах, не зря ты в своих снах слышишь меня. Ты ищешь меня и мою душу сквозь века и столетия, милый мой, и мне кажется, что я уже люблю тебя, моя колючка.       Глядя в эти красивые глаза и слушая возмутительные слова, Юнги почему-то не сделал ни одного шага назад. Голос нежный и тихий, с грудным придыханием и текучей плавность промурашил душу, коснувшись сердца. В груди разлилось приятное тепло, а в пах ударила волна горячего возбуждения. Потеряв себя полностью в омуте глубоких карих глаз, Юнги, не контролируя себя, крепко сжав кистью шею младшего, сделал то, чего захотелось неимоверно. Притянув к себе лицо Чимина, старший его поцеловал.       Губы, нежно и трепетно прижавшись к устам, запустили ток сладострастия. Нежно целуя парня, Юнги, казалось, хотел прочувствовать каждый миллиметр приятной пухлости. Губы Чимина были не только безумно красивыми, но и офигительно вкусными. Впервые в жизни застонав от поцелуя, Мин протиснул язык в приглашающе приоткрытый рот младшего. Ласкаясь и переплетаясь языком с возбуждающим до звёзд перед глазами и до тремора тела парнем, Юнги молился, чтобы этот момент продлился вечность.       Слегка задохнувшийся Чимин, оторвав свои губы от сладкого рта, уткнулся головой Мину в грудь. Слабые и дрожащие от возбуждения ноги отказывались его держать, и только крепкие объятия не давали опуститься кулем на пол.       Положив подбородок на мягкий и вкусно пахнущий затылок, Юнги чётко осознал, что нихера он не гетеро, а самый настоящий гейский гей. Чимина хотелось до безумия: трогать, сжимать и целовать, попутно являя все скрываемые одеждой местечки.       Осознание произошедшего медленно обваливалось на проясняющуюся от возбуждения голову.       Резко убрав руки от сладкого искушающего тела, Мин пробормотал:       — Пиздец! Что это было!? Короче, забыли! Сон, мираж, проекция, иллюзия. Попробуй только парням сболтнуть - придушу. Откуда ты, блять, только взялся на мою голову со своим голосом и глазками. Вообще не приближайся, понял?! Уебу.       Стекая спиной по стене, Чимин обречённо прошептал: — Бесполезно это, хён, мы - соулмейты, наши души любили в прошлом друг друга и любят в этом столетии. Даже если разбежимся по разным городам - любовь притянет. Прости, я это тоже не выбирал.       Резко повернувшись, направляясь в студию, Мин грубо вбросил:       — Да хер там, мы ещё поглядим. Главное - держись от меня подальше, Пак.

౨ৎ 企业 ౨ৎ