Пациент

Бледнолицый мужчина шёл по длинному коридору. Уже до ужаса знакомому, насыщенному воспоминаниями, совсем недавними… воспоминаниями. На встречу ему шла женщина средних лет, спец. работник, развозящий по палатам еду и медикаменты, которые прописывали психиатры, также отвечающая за сменную и чистую одежду и многие другие необходимые бытовые вещи. Проходящие, параллельно друг напротив друга, кивнули, тем самым здороваясь. Она явно после посещения той самой палаты. Терзал себя брюнет. Хотелось бы поинтересоваться, какое сейчас состояние у пациента. Сегодня он не возьмёт ни капельницу, ни препараты, ни витамины. Фёдор всё продолжал анализировать и пытаться понять всю ситуацию. Этот клоун вовсе не нуждается в медикаментах помогающим его организму и способствующим держать его здоровым. У него от природы прекрасное здоровье. Этот шизофреник не понимает, насколько ему повезло в плане генетики и физических особенностей. Его обделила природа — характером. Этим мерзким и невыносимым характером. Его недуг можно победить и подавить. Но этот «актёришка» просто напросто не хочет содействовать. Он извращенец и невоспитанное животное. Пока все эти мысли появлялись в голове психиатра, идущего в коридоре, так медленно оттягивая встречу, лицо его выражало брезгливость. Тело, понимая направления и место, идущего покрыла спину мурашками. Поясница начала ныть, вызывая фантомные боли. Ситуация была похожа, на ребёнка, идущего делать прививку. Ещё не укололи, а он уже чувствует боль и дискомфорт. Вот и та самая дверь. Ледяные руки не спешили открывать её. Они прикоснулись к своим щекам, пытаясь охладить лицо. Ни в коем случае таким людям нельзя показывать страх и эмоции. Он же и распустил руки чтобы видеть их, безжалостно поглотил их. Так дело не пойдёт. Нужно отплатить тем же высосать из этого самоуверенного и невоспитанного мужчину все соки и показать его место. Показать кто он в этой больнице. Достоевский резко открыл дверь и зашёл в палату, испугав больного. Тот аж вздрогнул. Держал только недавно принесённую еду. Тарелка с рисом чуть не опрокинулась, но цепкие пальцы акробата быстро сориентировались, не дав упасть. Увидев гостя, еда сразу же была отложена. Николай вскочил, идя в сторону врача. Глаза была расширены. Он завороженно смотрел на психиатра. — Место. — Приказным и учительским тоном, сказал Фёдор. Тонкий указательный палец показал, как собаке, направление на чистую недавно заправленную койку. Другая рука крепко вцепилась в свой брелок. — Иди на своё место. — Ещё раз сказал он с таким холодом, что так сильно почувствовал Николай. Он остановился, понимая, ещё один шаг и тот нажмёт на кнопку. Но так хотелось приблизится хоть на миллиметр к своему искусителю. — Фёдор… — робко блеял. — Я … не хотел сегодня ночью… я… — пытаясь подобрать слова и сформулировать мысль. — Если не отойдёшь на своё место, я откажусь от тебя. — Сказал Фёдор, отходя к двери выхода. — Ещё раз ты ослушаешься меня, терпеть не стану. — шипя, он презренно смотрел на пациента. — Феденька… — скуля и поскорее отходя на своё место. — Прости меня… — — Ох, так ты осознаёшь всю свою ответственность за преступление? — с издёвкой проговорил раздражённо психиатр. Больной ничего не ответил, отвернувшись в сторону пряча глаза и смотря на пол. — Николай. Ты не дурак. Ты умеешь размышлять, способен думать, анализировать, делать выводы. Поверь мне, многие больные такого не могут позволить. Их мозг настолько поврежден, что и думать о чем-либо другом не могут. — Подходя к пациенту, как мать отчитывающая сына, ворчал и нравоучал брюнет. — Тебе стыдно? — Сжигал взглядом сидящего. Николаю не была по нраву такая профилактическая беседа. Он стиснул зубы. — А вам не стыдно соблазнять меня? — Как ребёнок повел себя, ответив на вопрос вопросом. — Понятно… кое-кто не умеет признавать свои ошибки. Не учили его извиняться и работать над собой. — Какие же дотошные слова касались ушей насильника. — Отвечу на твой вопрос. Раз я вас соблазняю, вы правы, нужно решить это ужасное недоразумение. Я зайду к директору и настою на смену курирующего психиатра. Постараемся не допустить, чтобы ваша свобода воли страдала и искушалась. — Говоря накипевшее, не боясь выражаться продолжал брюнет. Только услышав о другом кураторе. Он сразу схватился за врача. — НЕТ! ПРОШУ! — завопил в панике беловолосый. — Быстро отцепился от меня! — Зашипел худощавый мужчина, сверкнув глазами от злости. Николай понял к чему намёк, ни в коем случае нельзя усугубить ситуацию. Он отцепился от стоящего рядом с ним тела. Его дыхание сбилось. Неужто паническая атака. Глаза бегали, его руки прижались и хватились за свой же живот. Покачиваясь на койке. Он замкнулся. Фёдор, смотрел на это состояние, понял, что нужно снизить давление, но так этого не хотелось делать. Хочется довести до конца…. Как же хочется… но нет… Нельзя. — Прошу… не уходите от меня. — шептал дрожащим голосом. — Вёл бы себя подобающе, всё было бы намного проще, отношение к вам было бы другое. — сказал хмыкая Фёдор. — Я постараюсь хорошо себя вести… — сказал отчаянно больной. — Вот! — Ледяная бледная рука схватилась за косу потянув к себе, чтобы тот смотрел ему в глаза. — Эти слова я и хотел слышать. — тонкие губы криво улыбнулись. До Николая дошло. Только что им манипулировали, ставя угрозы, но что поделать, если тут нет иного выбора. Угроза реальна. И выхода нет. — Я буду послушным пациентом, прошу, поощряй меня своими касаниями. — внезапно начал торговаться больной. Это возмутило психиатра. Они здесь не на рынке, кто он такой чтобы условия ставить. Если бы не его диагнозы, он давно бы за решёткой сидел, на другой койке и с другой едой. Этот шут прекрасно понимает своё положение диагноза и пользуется им, зная, что наказание будет минимальным. — Для начала, посмотрю насколько ты хорошим пациентом можешь быть. — съязвил Фёдор, отпустив натянутую косу. Больной прикусил губу, немного покрывшись румянцем. — Я буду самым любимым и послушным вашим пациентом. — Пролепетал в мечтаньях Коля. Фёдор на такие слова чуть не проронил смешок. Она как игла вонзилась в сердце искушённого. — Смейтесь, смейтесь, Фёдор. — пробубнил с обиженной интонацией дитя. Фёдору бросилось в глаза забытая тарелка с рисом. — Остыла небось, иди кушать. — Напомнил о ужине. Николай повернулся к своей еде. — ОХ…точно! — спохватился он, сев на другую сторону койки, к тумбочке. — Фёдор. А ты голоден? — внезапно был задан вопрос. — Нет. Ни капли. — спокойно ответил. — А ты вообще успел поесть? Сегодня. — Федя сделал длительную паузу. — Ты что!!! Вот почему ты такой худой! — в ужасе воскликнул больной. — я такой худой не из-за того, что мало ем, у меня предрасположенность к худобе, сколько бы не ел, не наберу вес, да и желания кушать нет. — возразил доктор. — Какой ужас! — продолжал восклицать и вопить пациент. — Федя, я вас покормлю!!! Я же послушный пациент с этого дня, я могу вас покормить, смотрите какой я ещё и заботливый! — — Хочу отметить, что вы и самый скромный пациент у меня. — усмехнулся врач, отмахиваясь от предложения поесть. — ОХ! ТОЧНО! Смотрите! — он взял на подносе таблетку. — Я каждую вашу выписанную таблетку пью! — продолжил хвастаться шут, как малое дитя. — Хм, молодец. — продолжал стоять брюнет, наблюдая как тот лакомится. — А награда за это будет? — пролепетал с томным намёком нахал. — И какую же награду хочешь? Прогулка отменилась. Я отпустил Сигму домой. Да и ты позволил себе лишнего, обойдёшься без неё. — — Ых! Ну и бог с этой прогулкой… могу ли я за свои старания прикоснуться к вашей руке? — заявил клоун, запивая таблетку водой. Фёдор поморщился. Медленно подошел ближе и протянул руку. Коля в свою очередь удивился такой быстрой податливости. Схватил прохладную, как металл, руку и прижал к своей щеке, ластясь и наслаждаясь прикосновениями. — У меня возникает подозрение … что у вас тактильный голод. — Задумался врач, смотря, как чужое лицо прижалось к его руке. — Хах, медики так любят называть вещи не своими именами. — промурлыкал акробат. — И как вы этот синдром назвали бы? — спросил доктор, отворачиваясь и смотря на погоду в окне. — Любовью…- прошептал томно циркач. — Да что вы, слишком громко сказано. — усмехнулся Достоевский. — Изнасилование не считается показанием романтических чувств и любви. — — Скажи мне на милость. Всех ли курирующих психиатров ты так же любил? В прошлой больнице, в которой ты лежал? — Фёдор полностью бы понял причину его перевода в их учреждение. — АХАХА, НЕТ! ФУУУ! — завопил, смеясь на всю палату. Держа ладошку стоящего рядом врача, он приложил к своей грудной клетке. Фёдор почувствовал биение сердца. — Вы, первый человек в моей жизни кто так близок ко мне физически и духовно… Наверно вам, интересна причина почему меня перевели. Я подшучивал над своим прошлым психиатром. Он был пожилым мужчиной явно обиженный на мир. Я просто принёс в его жизнь чутка смешных шуток. — мурлыкал шут. — Сочувствую своему коллеге. Видно, вы довели… и не стыдно вам издеваться над людьми, которые пытались вам помочь? — Фёдор попытался убрать руку. Достаточно. И так позволил слишком много. Николай ужас как хотел схватить убегающую утончённую ручку, да только передумал. Он же хороший пациент. Смотря как на лакомство, проводил взглядом её. А она так элегантно уползала в карман медицинского халата. — Они не достойны сочувствия. — зашипел больной. — Почему же? — смотря на этого свободолюбивого человека, давно он не встречал настолько интересных пациентов, чтобы такие темы обсуждать — эта книга с каждой страницей меняет жанр, историю, эмоции, интонацию. Это так утомляет. Он хоть и говорит бредни и рассказывает свой шизофренический взгляд, но делает это с такой невообразимой уверенностью в глазах, она завораживала. Николай пожал плечами. Задумался. — Ладно. Мне нужно идти. Мой рабочий день закончен. До свидания. — пошёл к выходу брюнет. — Пока~ — провожал взглядом. — С нетерпением буду ждать завтрашний день! И… Федя… прости! Прости меня, что я так поступил, сегодня ночью. Федя вышел из палаты, поскорее идя к выходу больницы и к гардеробу. Он вымотан. Столько ночей нормально не спал. Приедет и сразу ляжет спать, после крепкого насыщенного жасминового чая. Уже идя к гардеробу и доставая номерок от серого пальто, его схватили за плечи. — Бу! — Боже. Только не это. Сил нет. Этот голос. Эта хватка. За что он так прогневал святого всеотца. Федя повернулся к коллеге. Дазай протянул руку с номерком, отдавая его вахтёру, а Фёдору уже выдали пальто. Он направил все остатки своей силы на быстрое одевание. — Ты тоже домой уходишь? Нам вроде по пути! Составлю тебе компани…- его перебили. — Удачи тебе. Пока, я на такси. — Федя пошёл к выходу, поспешно уходя. Дазай ошарашен таким смытием коллеги. — Эх… жалко, а я так хотел поговорить…тц — ворчал японец.