Ты не безнадежен

… Звон бокалов и разговоры ни о чем, в какой-то момент стали настолько привычны, что я перестал обращать на это внимание, даже находясь в Большом зале, что буквально был эпицентром этого гомона. Как оказывается быстро можно привыкнуть к хорошему… Рождественские каникулы были не за горами, отчего все вокруг только и говорили о том, какие подарки их ждут дома под крылом родителей, что непременно позаботятся о том, чтобы их чада были довольны. Обсуждения новых моделей метел и фасонов мантий, что выпустит мадам Малкин на днях, затмевали даже все разговоры о том, что Лорд уже вовсю набирает последователей. Только сегодня утром, я слышал как один первокурсник из моего факультета хвастался другим, что его отца приняли в ближайший круг. И столько пафоса было в его речи, что я даже застыл на месте, не сумев осознать услышанное. Мальчугану было только одиннадцать, но он уже ничуть не хуже Кребба скандировал речи чёртого фанатика. Это пугало, ведь как такое может быть? Ребенок, не успевший войти в свои подростковые годы, уже с упоением верил в то, что должно быть искренно на корню. Он как можно искоренить то, что вложены в столь юные годы? С этими мыслями я и сам не заметил как дошел до своего места за столом, едва ли понимая, что твориться вокруг меня, в то время как Панси погладила меня по предплечью, с участием уточнив: — Драко, ты в порядке? — Я уставился на нее, не понимая, с чего это она вдруг интересуется, как она пояснила: — У тебя такое потерянное лицо, что я подумала, что что-то не так. Я на это только замотал головой, сбрасывая морок, и выдавил улыбку: — Все нормально. — И схватил со стола свою кружку с горячим кофе, добавив: — Просто задумался. Ничего не случилось, Панс. — Это хорошо. — Улыбнулась она мягко, грею руки об кружку с какао, что неизменно пила каждое утро вместо кофе. Никогда раньше не обращал на это внимания, но сегодня обратил. Густые темные волосы красиво блестели в свете свечей в зале, и одежда как всегда была опрятна, но даже самый лучший крем не смог бы скрыть кругов под глазами, что явно свидетельствовали об одном: — Снова бессонница. — Констатировал я, даже не утруждая себя вопросом. Она часто страдала от нее, может поэтому и кофе никогда не пила? — Все хорошо. — Вздохнула она, но меня было не обмануть. — А если честно? — Мать написала. — Опустив голову вниз, закрыв тем самым свое лицо ото всех, кроме меня, прошелестела она, и я по инерции наклонился ближе: — Твой отец тоже… — Тоже. — Сжала губы она, посмотрев на меня серьезно, прежде чем признаться: — Неправильно так говорить, но я даже завидую тебе — твой отец не может встать с постели. — И я верил ей. Панси, в отличие от многих из наших, видела то, что было недоступно иным из-за пропаганды, что активно развели наши собственные отцы — Лорд не щадил своих последователей, карая их за любую мелочь, и волнения девушки за своего отца, что был фанатично предан идеям ублюдка, были понятны. — Я сам себе завидую. — Усмехнулся я, впрочем, для меня было не секрет, какие мысли вертятся в голове Паркинсон — она, будучи девушкой догадливой, вполне объективно могла предположить, кто довел Люциус до такого состояния. Спроси она меня, я бы не стал отнекиваться. Но она не спрашивала, очевидно сама для себя все решив, отчего я был ей крайне благодарен: — Выбрала платье на бал? — Спросил я после паузы, желая перевести тему, и девушка в ответ на это только капризно скривила свой маленький носик: — Нет. Представь, даже настроения нет. — Пожаловалась она как самая настоящая принцесса, отчего я понятливо кивнул, не сдержав улыбки: — Оно и понятно. — Проговорил я, как тут же из-за поворота показались другие, помахав нам сонно руками: — Доброе утро! — В унисон проговорили они, и компания тут же расселась по своим местам. Грег как обычно первым делом схватился за кофе, ведь едва ли был способен произнести и пару слов без дозы кофеина, пока Блейз довольно вдохнул запах слойки, будучи слишком большой сладкоежкой. Лицо его приняло блаженный вид, правда чуть более благодушный, чем каждое утро. Идеально уложенные назад волосы были зачесаны волосок к волоску, а мантия явно была из новых, оттого я хмыкнул: — Чего такой довольный? Мать выгнала очередного отчима? — Поинтересовался я, наблюдая за тем как этот истинный гурман с упоением вгрызается в мякоть круассана, запивая это дело крепким эспрессо. На самом деле было достаточно мало вещей, что радовали Блейза, но завтрак был одним из них. — Драко-Драко, вот за что я люблю тебя, так это за твою проницательность. — Покачал он головой, блеснув белоснежными зубами, отчего я усмехнулся, мысленно радуясь за друга. Еще одно Рождество без очередного папаши, это дело можно было отметить. — Я смотрю мы вовремя пришли! — Тем временем, тут же заржал Кребб, чуть не подавившись кофе, как его подкол подхватил Грег: — Ага. Драко, скажи, еще не поздно признаться тебе в любви? — Поиграл он бровями, томно глянув на меня, отчего я засмеялся, после близко наклонившись к нему: — Грег, лично твои признания я приму в любое время. — Я это запомню. — Пообещал он, и снова над нашим столом разнесся веселый смех, и я сквозь хохот проговорил: — Будь добр. — После неожиданно заметил, как Кребб перестал резко смеяться, уставившись на противоположный стол: — Ты чего? — Спросил я, только после обернувшись и с удивлением отметив, что друг ненавидяще уставился на Золотое трио, что, впрочем, были слишком заняты друг другом. Грейнджер заливисто хохотала, пока двое недоумков обнимали ее за плечи, о чем-то весело переговариваясь, пока Винс продолжал наблюдать за ними, темнея на глазах: — Чертова Грязнокровка! — Прошипел он, и мы недоуменно уставились на него, не понимая причин его злости, пока он продолжил бормотать: — И как ему не противно як… — Он не закончил, как раздался душераздирающий крик из коридора, отчего в Большом зале повисла вязкая тишина. Все замерли, не понимая, что происходит, как снова раздался визг: — ААА! — И более не теряя времени, я побежал как и еще пару ребят туда, откуда доносился девичий крик. Минуя пару пролетов я влетел на второй этаж, чуть не сбив с ног старосту Гриффиндора, отчего по инерции схватил ту за плечи, прокричав: — Что такое? — И только после мои глаза увидели то, во что превратился коридор, в котором мы застыли. Холодные камни помещения кажется тоже застыли в молчание пред картиной, что развернулась пред нами. Я даже не сразу понял, что увидел, пока глаза по инерции выцепили из красного марева кусочек ярко-розовой материи, и вся картина начала наконец складываться. После в сознании запечатлелись широко открытые глаза Амбридж, что в диких муках в последний раз уставилась на нас. Ее тело было изуродовано настолько, что невозможно было понять, где оно начинается и заканчиваться — слишком много порезов и надписей там было, основным из которых было: «Я не должен лгать». На ее теле не было и сантиметра, где не было бы хоть одной буквы, а тело было буквально обескровлено, отчего брызги падали даже с потолка. Я замер, не дыша, как и девчонка рядом со мной, пока за спиной послышался шелест мантии и грозный голос приказал: — Марш по комнатам! Этот день еще долго преследовал меня в кошмарах, как и слухи о том, кто действительно мог сотворить подобное, пока картинка в моей голове начала медленно складываться, ведь если задуматься, был только один человек, которому было выгодно подобное…