Ты не безнадежен

…Тишина, что воцарилась с уходом Дамблдора, давила каждый мерлинов раз, стоило мне пересечь порог Большого зала, по привычке бросив взгляд на стол преподавателей. Это была искусная пытка напомнить себе, что все это было делом моих рук. И как бы я не пытался скрыть этого, но чертовы слухи делали свое дело. В стенах Хогвартса все знали обо всех все, а слухи… Иногда казалось, что даже стены шепчут едва различимо за твоей спиной. Алекто и Амикус довольно кивнули мне, поприветствовав, восседая при этом во главе стола, тогда как Макгонагалл при моем появление скривила губы, тут же опустив глаза вниз. Она прятала это, очевидно полагая, что я лишь глупый никчемный мальчишка, оттого и пытался самоотверженно скрыть ненависть ко мне, да только я все видел и без этого — по напряженной позе, стоило ей приметить меня, и намертво сжатым кулакам. И этот день, как и все предедущие не стал исключением, и я лишь равнодушно прошел вглубь, дабы спокойно занять свое место за столом. Стол Гриффиндора проводил меня ненавидящими взглядами, кои никто из них не пытался скрыть. Они явно определили для себя виновника нынешних бесчинств, да только… Кишка тонка была встать и предъявить мне что-то. Хотя даже предъявить то и нечего было, официально я чист. А слухи… Слухи бродили всегда, и они же вознесли меня куда выше, чем я мог расчитывать: — Доброе утро! — Кивнул я всем, усаживаясь около Панси, что уже чинно читала газету, впрочем, как и обычно, как и каждое утро до того. Вот только привычка хмуриться так сильно, при непосредственном прочтении, у нее появилась только недавно. — Привет! — Кивнула она мне приветливо, не отрываясь от чтива. Теперь она часто так делала, и мне все больше казалось, что тем самым она пытается отгородиться от всего того, что окружало нынче нас. Детский гомон и смех, к которому я так прикипел, теперь казался чем-то, что было в другой жизни. И даже память отказывалась воскрешать счастливые моменты. Я снова, не удержавшись, кинул взгляд на стол, но место Снейпа ожидаемо пустовало. Я часто так делал, стоило усомниться в правильности своих действий, да только… Что-то давило, напоминая, что бой уже не за горами… — Драко… — Неожиданно отвлек меня от мыслей тихий голос, и я уставился на мальчишку лет двенадцати, что замер у моего стола с блокнотом и пером. — Ты кто? — Спросил я, едва ли сумев припомнить, кто он, пока он важно кивнул: — Тревор. Ты не подпишешь мне? — Протянул он блокнот с пером, отчего я замер, не сразу поняв, чего ему от меня надо. А когда понял, то лишь с тяжелым вздохом пробормотал: — Проваливай. — Тут же отвернувшись от настырного пацана, потеряв к нему всякий интерес, отчего он вынужден был ретироваться. — Ну зачем так грубо… — Пробормотала Панси рядом, покачав головой, пока недовольный Винс проворчал: — Она права, Драко. Зачем так грубо? — И отпив кофе, продолжив: — Ты совсем зазнался! — Что ты там вякнул? — Стукнул я чашкой о стол, на что он только хмыкнул, скривив губы: — Ты у нас вообще теперь за место Поттера! Вот видно и звезда во лбу жить спокойно не дает! — Выплеснул он, тут же встав из-за стола и выйдя, отчего я проводил его ненавидящим взглядом, пока Панси погладила меня по плечу: — Не обращай на него внимания, Драко! А Грег, что стал на редкость молчалив, добавил: — Он не в себе! — И тут же отвел от меня взгляд, как будто даже смотреть на меня у него не было сил: — Пройдет. На что я только хмыкнул, залпом выпив остатки кофе, и тут же поднялся на ноги: — Задрали эти сплетни. — Они скоро прекратятся, не переживай. — Прилетело мне в спину, да только толку то, если даже твоим друзьям сложно находиться в одном помещении с тобой? Завтрак был в самом разгаре, отчего коридор был абсолютно чист и безлюден, оттого пройдя пару пролетов я остановился, недовольно прошипев: — Чертовы шизики… — И не зная, что дальше делать, свернул к лестницам, как неожиданно, чуть не споткнулся о человека, что находился на ней: — Какого черта!? — Воскликнул я, в полумраке уставившись на парня, что тряпкой очевидно очищал ступени, работая при этом совершенно маггловским способом, что буквально было унизительно для волшебника. — Уходи. — Промямлил молодой человек, лишь на секунду посмотрев на меня, отчего я обмер, пробормотав: — Твою мать, Долгопупс! — Уставился я на него, не в силах поверить, что подобное возможно в школе. Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать. Его лицо было все покрыто мелкими царапинами как от толстой иглы, а под глазом сиял фингал. Невилл руками опускал тряпку в ведро, отчего вода уже превратилась в ярко-красную, ведь и там были порезы. Его губы едва шевелились, и у него очевидно не было сил стоять прямо, оттого он и полулежал на ступенях из-за огромной кровопотери. — Отвали! — Попытался избавиться от меня он, снова выжимая тряпку и протирая ею ступени, наклоняюсь вниз так сильно, что я испуганно заорал, схватив его за воротник: — Что ты делаешь? Ты же убьешь себя! — Сжал челюсти я, оттащив парня от края. Это было легко, ведь тот не был способен сопротивляться мне: — Зачем ты… Кэрроу… Ясно. — Сам себе ответил на вопрос я, глядя на него сверху вниз, пока юный герой буквально смотрел вверх в потолок: — Сборище дебилов! — Выругался я, вспомнив ради чего все это было. Слухи опять же… Я тяжело вздохнул, мысленно сосчитав до десяти. — Скажи, Долгопупс, эта ваша вылазка в кабинет Филча реально того стоила? — Я провел нервно по волосам, сделав вокруг тела перед собой круг: — Нет, серьезно, какого черта вы туда полезли? — Не твое собачье дело! — Только выплюнул он, попытавшись встать. Его лицо исказила мука, но тот упрямо схватил тряпку, принявшись опять начищать полы, отчего я не выдержал, произнеся заклятие, отчего лестница мгновенно приняла божеский вид. Глаза Долгопуса мгновенно испугано расширились, и я со вздохом проговорил: — Отлеживающие чары настроенны только на твою палочку, поэтому они не смогут доказать, что это сделал не ты. Считай, ты справился с заданием. — Кивнул я ему, пока он шокировано продолжал пялиться на меня: — Будь добр, сходи в Больничное крыло. Смотреть тошно. — Скривился я, и это была чистая правда. Я лишь наделся, что эти шрамы смогут вывести с его лица, и стараясь не думать при этом, как именно наносились повреждения. Таких зверств я не помнил… Хоть мог и не заметить, будучи полностью зацепленным на своих невзгодах. Это лишний раз напоминало, каким уродом я был. — Подожди… — Раздался тихий голос, отчего я обернулся, успев пересечь пару ступень. — Что еще? — Помоги мне! — Прошептал он, отчего я закатил глаза вверх, и подойдя ближе, поднял его, схватив за плечи, как он неожиданно начал тянуть меня назад, в противоположном направлении от того, где находилось Больничное крыло. — Долгопупс, ты чем там надышался …? — пробурчал я, таща этого хренова героя практически на себе, уже прекрасно поняв, куда он меня ведет. — Они заперли ребят у Филча. — Мне то какое дело? — Прошипел я, тем не менее упрямо волоча его вперед. Голос его был все тише, но менее упрямым он от этого не становился. — Они там три дня уже. — Вот твою мат… — Начал было я, по привычке начав ругаться, но вспомнив о том, что случилось с матерью Невилла, прикусил язык: — Твою физиономию, Долгопупс. Пошли! — И с пинка открыв дверь, мы оба завалились в маленькое затхлое помещение. Я тяжело прислонился к стене позади нас, едва ли будучи в силах отдышаться, тогда как у моей ноши резко открылось второе дыхание, и он молниеносно подлетел к клетке, прошептав: — Джинни! — Его руки погладили грязные волосы девчушки сквозь прутья, на что та тут же улыбнулась ему пересохшими губами: — Невилл! — Ты как? — Прошептал он, с любовью убирая локоны с ее лица, пока она счастливо пробормотала: — Все хорошо. — Не ври мне. Я же вижу… — Начал было решительно этот горе-герой или заменитель Поттера, отчего мне резко поплохело, и я недовольно проговорил: — Может вы помилуетесь где-нибудь в другом месте? — Отчего вздрогнули все присутствующие, коих было тут около пяти человек. Все изнеможенные, видно их мучали, не давая еды и воды, оттого зрелище было мягко скажем то еще. Клетка, в которой они содержались была скромная, особенно для пяти человек, но Филча видно это радовала только больше. — Какого? Малфой? — Я тоже тебе не рад, рыжая, поверь. — Скривился я, оглядывая ее впалые щеки и грязную одежду, и направив палочку на замок, пробормотал: — Алохомора. — Впрочем, ожидаемо ничего не произошло. — А ты думал, все так просто? Я скривился, пытаясь не смотреть на эти отчаявшиеся лица. Это было слишком даже для меня, оттого я хотел разделаться с этим как можно быстрее. — Черт, ладно. Помогай, чего стоишь! — Крикнул я Долгопупсу, найдя в вещах завхоза длинную метлу, и решив не церемониться, просто использовать это как примитивный рычаг. Через пару минут наших мытарств, раздался скрип и дверь упала, отчего герой-любовник тут же поспешил к своей Джульетте, схватив ее: — Джинни! Все хорошо… — Бормотал он, крепко прижимая ее худенькое тельце к себе и гладя, хоть и сам минутами ранее едва ли держался на своих двоих. — Как мило… Смотрите, только Поттеру на глаза не попадитесь. — Не смог не вставить свои пять копеек я, ведь за хренова героя стало по-настоящему обидно. Он значит мир спасает, а эта… Впрочем, это не мое ума дело. Поэтому кивнув сам себе, я уже было хотел уйти, как позади раздался голос: — Малфой! Стой. — Чего еще? — Спасибо. — Кивнула мне девчонка, так и замерев в руках своего заменителя-героя, отчего я скривил губы, серьезно глядя ей в глаза: — Будь добра, рыжая. Сделай мне одно единственное одолжение. — Какое? — Настроженно нахмурилась она, отчего, наклонив голову, я поинтересовался: — Знаешь, какое различием между Слизерином и Гриффиндором? — Вы хитрые склизкие гады? — Скривилась она тут же, пока я покачал головой: — Смешно, и не верно. — Уже совершенно иным тоном продолжил я: — Мы очень смелые, но наше главное отличие от вас — мы еще и умные. Поэтому будь зайкой, и пораскинь мозгами хотя бы ради своего Ромео. Если творишь дичь, как твоя прошлая выходка, то будь добра хоть не попадайся! Себя не жалко, так хоть его не тащи за собой! — Проговорил я, отчего она испуганным зайцем замерла в объятиях героя: — Я понимаю, что вы хотели выкрасть радио. Все надеетесь, хоть как-то помочь Поттеру и компании. Но поверь, своим самопожертвования вы вредите прежде всего им. — И напоследок, прежде чем выйти, добавил: — Ты же умная, рыжая. Напряги мозги в конце концов, и прекрати строить из себя Жанну ДАрк. После того памятного дня перешептывания за моей спиной резко прекратились, и даже Грег посмотрел на меня на следующее утро в течение целых пяти минут, что однозначно… Однозначно было большим шагом для всех. Панси улыбнулась мне, отложив газету и весело защебетала о чем-то своем, но самым большим сдвигом стало то, что Макгонагалл впервые приветственно кивнула мне за завтраком, отчего я чуть не споткнулся, но, конечно же, ответил ей. Впервые с того памятного дня, я почувствовал то, с чем успел распрощаться, и несомненно был благодарен судьбе за этот шанс. А рыжая… Рыжая, этот серый кардинал в юбке, сделала выводы, и больше ее партизанский отряд имени Поттера не попадался ни разу, хоть количество диверсий увеличилось в разы. Расстановка сил мгновенно переменилась, и теперь напротив вся школа по мановению руки стала одной большой ловушкой для тех, кто мнил себя всесильным…