Gezelling

Чонгук далеко не сразу понимает, что его открыто сторонятся и избегают — примерно через три-четыре дня у него появляются лишь догадки, которые, к сожалению, подкрепляются личными наблюдениями. Да, Тэ отдалился от него после того достаточно опрометчиво себе позволенного поцелуя, о котором омега теперь ужасно жалеет. Чон этого опасался с самого начала, и, по правде говоря, лучше бы Ким его просто-напросто оттолкнул, сказал, что им в любом случае будет не по пути, что они слишком разные, или какие там ещё отмазки можно придумать? Но молча закрыться… Это самое поганое, что Чонгук мог только себе представить. Началось всё с обычного игнорирования сообщений в мессенджере, слишком холодных ответов при случайных утренних встречах в лифте или вечером на детской площадке. Тэхён омегу сторонился: в диалог не вступал или же делал это чересчур неохотно, предпочитал сослаться на важные дела и аккуратно ретироваться в свою квартиру, прихватив взгрустнувшего Ён-Су, которого такой расклад тоже не устраивал. По правде говоря, сложившаяся ситуация не устраивала абсолютно всех. В том числе и самого Тэхёна, который настолько потерялся в самом себе, что просто не мог даже спокойно с Чонгуком контактировать. Вечно ощущал себя виноватым, жалел, что позволил подобному вообще произойти, что теперь он будто бы омеге должен ответить взаимностью… И он бы рад, если честно, но не может. Никак не может. Только вот реальную причину он даже самому себе объяснить пока что не в состоянии — в голове слишком много всего копошится, и Тэ это не может собрать в более-менее связные аргументы. Глупо будет отрицать, что Чонгук ему нравился. И нравится до сих пор. Сердце-то не обманешь — ёкает, стоит им лишь взглядами встретиться хотя бы на несколько мгновений. Тэхён часто вспоминает их поцелуй, будто всё ещё его ощущает на своих губах. А ещё из головы не выходит то, как он сам же Чонгука к себе притянул, не сдержавшись. Как же стыдно-то теперь давать заднюю…

***

Чонгук подмечает, когда примерно Ким едет забирать из садика Ён-Су, и решает наведаться к альфе немного заранее. Он не может больше терпеть, не может мучать себя незнанием и хочет всё прояснить. Надоело видеть на себе скользящие мимолетные взгляды, за которыми в последнюю неделю перестало следовать даже банальное приветствие. Тэхён стал ограничиваться молчаливым кивком, что омегу не устраивало от слова совсем. Ощущения просто отвратительные, и Чонгук в этом вариться уже больше не может. Нет ни терпения, ни сил. Лишь одно навязчивое желание обжечься ещё раз, да так, чтобы вообще больше не было желания в сторону противоположного пола смотреть. Чонгук хочет лишь объяснений, зная, что переубедить Кима не сможет точно — не в его компетенции данные вопросы находятся. Да и зачем? Лучше уж просто запихнуть свои никому не нужные чувства поглубже, чтобы не торчали, и забить. Пройдёт когда-нибудь. Чон поднимается на уже хорошо знакомый шестой этаж и взглядом цепляется за дверь квартиры Тэхёна. Страшно? Да. Сердце в груди колотится так, будто знает, что вот-вот снова будет больно. Чонгук к этому практически готов, по крайней мере, он себя в этом пытается убедить последние пару дней. Ему кажется, что готов. Указательный палец давит на пуговку звонка, а Гук машинально отходит в слепую зону, полагая, что Тэхён, увидев его, может элементарно не открыть. Притворится, что его нет дома, да что угодно, вообще… Омега опирается о стену, чувствуя, как внизу живота от волнения неприятно тянет, но сдаваться не собирается — не такой он человек. За дверью раздаются шаги, а спустя несколько секунд щёлкает замок, и Тэхён выглядывает на лестничную клетку, нос к носу сталкиваясь с Чоном, у которого в груди громко ухнуло от того, как близко они вдруг друг к другу оказались. — Чонгук?.. — Нам нужно поговорить, — Чонгук смотрит на альфу из-под чёлки, спадающей на лоб, ощущает, как напряжение между ними растёт с каждой секундой. Тэхён закусывает нижнюю губу, понимает, что младший прав, и если он сейчас просто закроет у него перед носом дверь, это будет выглядеть максимально глупо и незрело. Не по-взрослому. Хотя кто сказал, что вот так вот бегать от человека, который просто-напросто признался тебе в чувствах, было очень по-взрослому? Альфа отступает и пропускает Чона в квартиру, однако тот останавливается в коридоре и дальше идти не собирается. Чонгук смотрит на старшего испытующе, но тот глаза отводит в сторону, пытается взглядом с омегой не пересекаться. Вот же… Неужели он настолько Тэхёну неприятен? — Что между нами происходит? — Чон спрашивает прямо в лоб, не собирается больше тянуть. — А между нами что, что-то происходит? Косит под дурачка. Делает вид, что не понимает. Как же, блять, бесит!.. — Не прикидывайся, — омега ощущает, что начинает закипать. — Я что, слепой? Ты меня сторонишься, делаешь вид, что не замечаешь. Что я сделал? Почему ты прямо не сказал, что я тебе не нравлюсь? Ты мог оттолкнуть меня тогда, и… — Не мог, — Тэ вдруг поднимает на Чона глаза. — Я не смог этого сделать. В груди ёкает так, что Чонгук боится вздохнуть. Он глядит на альфу растерянно — не ожидал услышать именно это сейчас. Что это всё значит? Не смог оттолкнуть тогда, но может сейчас игнорировать, не отвечать на сообщения, не идти на контакт… — Не смог… — одними губами практически беззвучно, а в голове в одно мгновение не остаётся ничего из заготовленных слов, фраз, мыслей. — А сейчас? Что происходит сейчас? Тэхён, я не понимаю. Если я тебе не нравлюсь, почему ты не мог прямо мне сказать… — Потому что нравишься, — Тэхён повышает голос. — Очень нравишься. Блять… Как бы тебе объяснить?.. Чонгук дышит глубоко, пытается самому себе внушить, что у альфы наверняка были реальные причины. Да, он даже сейчас уже его оправдывает, не зная сути. Это выходит на автомате, неосознанно, и Ким ничего с этим сделать не может. — Чонгук, пожалуйста, пойми меня правильно, — Ким пытается в кучу собрать всё то, что в голове варилось все эти дни. — Ты молодой омега, красивый и… харизматичный как минимум. Поверь, тебе нужен не я. Правда. Тебе нужно создавать свою семью, а не… — Тэ… — Не перебивай меня, — альфа ощущает, что собьётся, если вдруг сейчас Чонгук попытается ему возразить. — Пройдёт пять лет, ты встретишь какого-нибудь молодого альфу своего возраста, вы полюбите друг друга, захотите завести детей. Своих детей, Чонгук. Я тебе не нужен. Ни я, ни мой сын. У Чона в груди щемит. Он чувствует, как глаза начинает щипать от обиды. Как Тэхён вообще?.. Если бы они омеге были бы не нужны, он не стал бы помогать. Не стал бы сидеть с Ён-Су, забив на кучу накопившейся домашки, и не стал бы делать много других вещей, которые лично для него значили на тот момент очень много. — Ты правда обо мне такого мнения? — Чонгук голову опускает, закусывает пирсинг в нижней губе, пытаясь держать себя в руках. — Не знал. — Не в этом дело. — А в чём? — Ён-Су к тебе привяжется, полюбит, как и я, а ты не выдержишь всего этого и в какой-то момент просто уйдёшь. Я не хочу, чтобы Ён-Су было больно. Не хочу, чтобы он чувствовал себя брошенным. Чонгук задыхается. У него лёгкие сводит, в них кислород не попадает. Это всё выглядит сейчас так глупо: Тэхён его действий не понимает и копнуть глубже явно не хочет. Так и плавает на поверхности своих и чужих чувств. — Ты боишься, — омега выдыхает, облизывая пересохшие губы, смотрит на Тэхёна. — Просто боишься. — Чего? — Не в Ён-Су дело, а в тебе. Ты боишься мне довериться. Да, мы знакомы не так долго, но ты не хочешь даже попробовать. Переживаешь за сына? Просто не говори ему о нас, пока не станешь во мне уверен. У Тэхёна, несмотря на то, что уже прошло достаточно времени, раны на душе иногда кровоточат. Не может он себя пересилить, не может заглушить отголоски той боли, что всё ещё временами даёт о себе знать. Если он снова останется один — это будет его концом, после которого он вряд ли сможет снова собрать себя по кускам. А ради Ён-Су это будет необходимо. Он не имеет права оставлять сына и без второго полноценного родителя. — Я не… — Думаешь, мне не страшно? Но я… блять. Да что я распинаюсь перед человеком, который боится даже свои собственные чувства осознать?! Нам действительно не по пути: ты трус, а я нет, — уже больно до сбившегося в один момент дыхания. Чонгук больше оставаться здесь не собирается, из квартиры пулей вылетает, хлопая дверью и пытаясь сдержать подступающие слёзы. Да почему же, блять, ему сейчас так больно? Этого боялся Ким, а не он. Но теперь от обиды и слёз задыхается и он сам. — Ты прав, — Тэ шепчет тихо-тихо, сжимая кулаки, знает, что его уже никто не слышит. — Я трус. Просто трус. И мне правда страшно. Больно осознавать свою беспомощность и понимать то, что ты не не хочешь, а элементарно не можешь, как бы ни пытался. У Тэхёна есть сын, которого он любит безумно, и альфа не имеет права разбиться ещё раз. Нужно поберечься ради Ён-Су, чтобы хотя бы один родитель в полной мере любил мальчика, заботился и помог встать ему на ноги. Кима связывают липкие обстоятельства, от которых он не может просто так отмахнуться — слишком безответственно. Тэ смотрит на наручные часы. Уже половина пятого — пора ехать забирать Ён-Су. Альфочка единственный, кому он на данный момент готов дарить свою любовь, не боясь обжечься.

***

Тэхён понимает, что ошибся, спустя полторы недели. С того самого разговора с Чонгуком прошло уже достаточно много времени, и они ни разу с омегой не пересеклись: не столкнулись в лифте, на лестнице или у подъезда, да и в магазине тоже не встретились. Альфе кажется, что Чон намеренно перестал посещать все те места, где они могли бы увидеться даже чисто случайно, скорее всего, выходить стал в другое время и приходить тоже. Отвратительно. Ким ощущает себя просто отвратительно. Он, признаться, соскучился по этой широкой кроличьей улыбке, по громкому голосу и заразительному смеху, а ещё по глазам. Таким тёмным, практически чёрным, в которых иногда можно увидеть своё отражение. Ён-Су тоже скучал. Постоянно спрашивал, когда придёт Чонгук, когда они увидятся, и можно ли к нему пойти поиграть. Как объяснить ребёнку причину, по которой нельзя? Тэхён постоянно выкручивается, как может: внимание переключает, бросает работу и занимает сына сам, чтобы тот не думал о том, что его самого тревожит слишком сильно. Да, мальчику нужна полноценная семья, и Ким это отлично понимает, но в этом и проблема — альфочка к Гуку привязался, возможно, воспринимает его именно как недостающего члена семьи. Как и Тэ. Он думал, что так будет проще, что получится закрыть глаза и забыть о тех моментах, когда было слишком хорошо. Ошибался. Тэ сидит за кухонным столом и пальцами прокручивает стакан с янтарным коньяком на дне, глаз с него не сводит. Сил не осталось совсем, благо, брат вернулся и утащил племянника к себе на пару деньков, чтобы дать Тэхёну отдохнуть, а самому побыть с Ён-Су, по которому ужасно соскучился. Да, вероятно, это сейчас будет на руку. Есть возможность побыть наедине с собой и своими мыслями, подумать и попытаться разгрузить голову. Он ужасно устал. Без Чонгука не так. Без него плохо. Ким ужасно жалеет, что не заткнул свои никому ненужные опасения куда подальше, не поддался чувствам, которые в тот момент внутри кричали изо всех сил, едва ли не оглушая. Свой шанс он упустил, тут уже и думать нечего. Даже если он попытается снова приблизиться к Чонгуку, тот его больше за настоящего альфу считать не будет. Настоящие альфы не пасуют, не боятся обнажать собственные чувства, всё делают правильно. Только Тэхён ошибся. Да так, что тут только всю страницу переписывать целиком от первой строки до последней. Альфа подходит к окну и останавливается возле, выглядывает во двор, что окружён со всех сторон высотными домами. Неожиданно замечает неподвижную фигурку, что сидит на качелях рядом с детской площадкой, и приглядывается. Это… Чонгук? Тэ сомневается, буравит человека взглядом, пытаясь рассмотреть получше. Ну не может же ему так показаться? В конце концов, пока проблемы со зрением у него не настолько серьёзные. Сомнений никаких не остаётся, когда парень стягивает с головы капюшон толстовки и прячет руки обратно в карманы куртки, снова смотря себе под ноги. У Кима неприятно сжимается сердце — он Чонгука таким ещё никогда не видел, как бы тот ни уставал. Чувство вины накатывает с новой силой, и Тэхён нижнюю губу закусывает, полностью убеждаясь, что не только ему было плохо всё это время. Только вот… омега этого ничем не заслужил. А может быть, это шанс? Шанс всё исправить, который упускать нельзя ни в коем случае. Тэ носом втягивает воздух, пытаясь понять, какова вероятность того, что его даже не станут слушать, но в то же время пытается собраться с мыслями. Да, нужно хотя бы попытаться, иначе он всю оставшуюся жизнь будет себя терзать за то, что потерял такого человека. Он возвращается к столу, подхватывает стакан с алкоголем и залпом допивает. Будто бы это ему поможет. Ким быстрым шагом направляется в коридор, понимая, что не имеет права ничего не предпринять. Сам всё разломал, значит, и чинить всё самому. Альфа накидывает куртку поверх домашнего лонгслива и, обувшись, выходит из квартиры. Главное — не разминуться с Чонгуком, если вдруг тот очень не вовремя соберётся пойти домой. Тэхён решает не дожидаться лифта, бежит вниз по лестнице, чувствуя, как сердце в груди подпрыгивает, только понять не получается, от бега или от волнения. Ким из подъезда выскакивает, толкая плечом тяжёлую металлическую дверь, но как только видит Чонгука, тут же останавливается в нерешительности. Тот всё так же сидит на качелях, болтает ногами, смотрит куда-то вниз. Тэ весь свой пыл растерял в одно мгновение, появилось желание побитой собакой уйти обратно, чтобы не выглядеть совсем уж глупо. К счастью, Чон на него сейчас не смотрит, не видит, наверное. Повернись омега к нему, Тэхён точно сбежит, просто стушуется. Нет, нельзя. Альфа кулаки стискивает и твёрдым шагом направляется к качелям, будто специально создаёт себе те условия, в которых отступить будет нельзя. Подходит совсем близко, однако Чонгук на него не реагирует, словно совсем в своих мыслях потерялся. — Привет, — не придумал ничего лучше, поэтому чувствует себя максимально глупо. — Чего тебе? — омега глаза поднимает на Тэхёна, смотрит так недовольно, будто его только что оторвали от очень важного занятия. — Поговорить нужно. Тэ его манеру общения перенимает, усаживается на качели, что подвешены рядом в полуметре, ловит на себе слегка удивлённый взгляд, но никак на него не реагирует. Он носом втягивает холодный ночной воздух, собираясь с мыслями. — Разве ещё осталось то, что мы не обсудили? — Чонгук хмыкает, улыбаясь, поднимает голову к тёмному небу. — Айщ… Ты уже всё доходчиво мне объяснил, так что не думаю, что в этом есть смысл. — Смысл есть, — Тэхён поворачивает голову в сторону Чона, сталкивается с его пронизывающим взглядом, а в груди колет так по-особенному. — Ён-Су по тебе очень скучает. И я… Тоже скучаю. Омега тихо смеётся, отводя взгляд, чем вызывает у Тэ лёгкое недоумение. Он смеётся над ним? Над тем, что альфа показывает ему свою слабую сторону, пытается всё исправить? — Ты даже тут прикрываешься Ён-Су. Начинаешь говорить про него, когда дело в тебе самом, Тэхён, — Чонгук встаёт с качелей, одёргивает большую куртку. — Ничего не изменилось, поэтому мне не о чем с тобой разговаривать, твоя позиция осталась прежней. Омега делает несколько шагов по направлению к подъезду, но Тэхён неожиданно хватает его сзади за куртку удерживая на месте. Он не хочет заканчивать всё вот так, просто не хочет. Не для этого Ким бежал сюда в надежде хоть что-то между ними прояснить и исправить. — Подожди, всё не так… — А как?! — Чон вырывается, сбрасывая с себя руку Тэ, глядит на старшего горящими от злости глазами. — Скажи мне, как?! Ты избегал меня, я тебя вывел на разговор, ты меня отверг, а спустя две недели решил переобуться? Очень умно. Прямо вот по-мужски. А что изменилось-то? Тебе скучно? Ён-Су не с кем оставить? В чём причина? — Да нет никакой, блять, причины! — Тэхён взрывается, его голос эхом отражается от домов вокруг двора. — Я отверг тебя не потому, что ты мне не нравишься, я вообще не хотел этого делать. — А почему? Ах, да, испугался, я забыл. Ты же трус. Тэ ощущает себя беспомощным. Чонгук эмоционален, и альфа об этом знал с самого начала, но не думал, что эта ситуация будет настолько выводить младшего из себя. Хотя… Кто бы на его месте не разозлился?.. — Да, блять, да! Тогда я струсил, но сейчас я понимаю, что зря, и хочу всё исправить. — Исправить?! — Чон начинает задыхаться. Его снова душат слёзы, которые он старается держать при себе. — А может, не надо было портить, чтобы нечего было исправлять? Хотя знаешь, давай, исправляй прямо сейчас. Поцелуй меня. Как обухом по голове. Тэхён сглатывает, хлопая глазами, смотрит на такого смелого Чонгука, который действительно может ему оказаться не по зубам. Омега чётко знает, чего хочет, кого и когда, а ещё умеет решать проблемы, а не создавать, пусть и выходит немного грубовато. Ким глазами скользит по чужим губам, но поцеловать не решается, а Гук в ответ на это лишь грустно усмехается, кивая головой. — Я так и знал, — Чонгук хмыкает. — Снова боишься? Этого следовало ожидать. Мне трусливый альфа, который даже свой косяк исправить не может, не нужен. Он разворачивается и быстро идёт по дорожке, на ходу пряча руки в карманы, голову втягивая в плечи, чувствуя, как морозит. Не от холода. От дикой усталости, как моральной, так и физической. Чон давно уже должен спать, но, вернувшись вечером из университета после дополнительных занятий, приняв душ и потратив около часа на попытки заснуть, решил выйти подышать свежим воздухом, потому что ему было слишком душно. Чонгук больше не может так, поэтому уже несколько дней подыскивает новую квартиру, понимая, что если останется здесь, просто свихнётся. Отпустить не получается, ровно так же, как и что-то изменить. Значит, придётся просто абстрагироваться. Не он ли такой же трус, как и Тэхён, который всё не может с мёртвой точки сдвинуться? Может и да, но он может признать свои чувства, скажет, как есть, но юлить и бегать ни от кого он точно не будет. Ким смотрит омеге в спину, закусывает щёку изнутри, понимает, что если сейчас не догонит, потеряет. Альфа бросается за Чоном, догоняет его в несколько прыжков и хватает за плечи, резко разворачивая к себе. Он Чонгуку в губы впивается, отчего тот удивлённо мычит и ладонями упирается Тэ в грудь, пытаясь оттолкнуть. Не отступит. Тэхён обхватывает раскрытыми ладонями голову Гука, его нижнюю губу прикусывает, всем телом ещё ближе к младшему прижимается. Омега дышит загнанно, пальцами захватывает чужую куртку и стискивает до побелевших костяшек, будто всю свою злость на мягкой ткани вымещает. Тэ отстраняется совсем немного, приоткрытые пухлые губы опаляет горячим дыханием, пытается прийти в себя, однако Чонгук ему этого сделать не даёт, снова целует, но уже медленнее и более развязно, наслаждается буквально каждой секундой, в течение которых соприкасаются их губы. У него сердце в груди стучит так бешено, что в голове пульсирует, а лицо горит. — Достаточно смело? — Тэхён в чужие губы бормочет, не может сдержать ответной улыбки. — Да, — Чон неожиданно смущается, смеётся тихо, лицо прячет в тэхёновой куртке — он такого не ожидал совсем. Он чувствует, как у альфы в груди сердце колотится, понимает, что тот переступил через себя, преодолел свои страхи и предубеждения. Ради него. Тэ крепко-крепко обнимает младшего, носом зарывается в тёмные волосы и делает глубокий вдох, закрывает глаза, ощущая приятные сладковатые феромоны. Это то, что нужно было. Почему-то спокойно и уже не так волнующе, нет мыслей о том, что Чонгук может его бросить, может сделать больно. Разве что побьёт, или скажет то, что думает, слишком резко. Но сейчас это всё не важно совсем.

***

Тэхён сминает чужие губы, глаз не открывая, сбрасывает куртку со своих плеч и помогает это сделать омеге, тут же подхватывает его на руки, прижимает к себе. Чонгук его обнимает, не может сдержать улыбку, когда Ким специально обхватывает колечко в его нижней губе. Это слишком мило. Альфа будто флиртует, пусть и делает это иногда очень даже забавно, по крайней мере, Чону просто так кажется. До квартиры они добрались с огромным трудом, в лифте не отлипали друг от друга, не отступали ни на шаг, пока в кабине не стало очень душно, а воздух пропитался смесью их запахов. Ким сам себе удивляется, не понимает, как Чонгук умудрился настолько вскружить ему голову. В конце концов, у него ещё два месяца назад не было и мысли, чтобы попытаться с кем-то познакомиться, а сейчас он не может Чона из головы своей выбросить, прямо сейчас не может им надышаться, пусть и голова уже кружится слишком сильно. Чонгук расслабляется, когда его аккуратно опускают на кровать, но альфу из своей хватки не выпускает, ловко меняется с ним местами и снова припадает к таким сладким губам, вкус которых хочется на языке ощущать всю оставшуюся жизнь. Он чувствует, как тёплые ладони осторожно отодвигают края его толстовки и ложатся на талию, а кончики пальцев едва ощутимо проходятся по нежной коже. Чон целует практически без остановки, инициативу перехватывает хотя бы на первых стадиях, зная, что потом в Тэхёне растворится без остатка. Чужие слегка шершавые руки оглаживают поясницу и медленно спускаются к ягодицам, сжимают их несильно, а омега уже от этого плавится, понимая, насколько бережно Ким к нему относится. Тэхён не выдерживает, переворачивается и подминает омегу под себя, спускается чуточку ниже и языком очерчивает линию скул, тут же младшего в щёку целует и позволяет себе немного отстраниться. Чонгук выглядит просто потрясающе: тёмные волосы разметались по белоснежным простыням, антрацитовые глаза в темноте спальни притягательно блестят, как и влажные слегка припухшие от безудержных поцелуев губы. Кажется, Чон просто божество… Он слишком прекрасен. — Боже, какой ты красивый, — Тэ взгляд с него не сводит, большим пальцем проводит по пухлой омежьей губе. — Волшебный… Чонгук улыбается и кончик его пальца прихватывает зубами, по подушечке проходится языком и тут же на мгновение обхватывает губами. Как же горячо… Тэхён подаётся Гуку навстречу, целует, придерживая за подбородок, но спустя несколько мгновений садится на колени, расставив ноги по бокам от чужих бёдер, выпрямляется и цепляет края собственной кофты. Быстро снимает лонгслив и, отбросив его в сторону, сталкивается с восторженным взглядом чужих глаз. Чон смотрит на него заворожённо, так, словно перед ним что-то необыкновенное. Тэ безумно привлекательный без одежды: в меру подтянутое тело с эстетично очерченным рельефом мышц в полумраке сводит с ума. Он рукой тянется к прессу и кончиками пальцев проводит сверху вниз, ноготками короткими царапает, а Тэхён в ответ выдыхает и голову запрокидывает, закусывает нижнюю губу. Чонгук вдруг садится и губами прижимается к горячей карамельной коже чуть выше пупка, и кончиком языка между мышцами ведёт, а пальцами незаметно цепляет завязки на спортивных брюках, ослабляя пояс. Тэхён молча следит за каждым его действием, дыхание затаивает, когда омега вместе со штанами цепляет и нижнее бельё, тянет всё вниз, смотрит на старшего, что взгляд на него поднимает, и замирает. Глаза в глаза — привычка, которая Киму в Чонгуке нравится до одури и приятного покалывания внизу живота. Чон сумасшедший, не иначе, раз не боится ничего, до конца готов идти прямо здесь и сейчас, потому что ему это нужно… Гук стягивает с альфы то, что не пригодится, щёку изнутри закусывает, когда крупный член прижимается к плоскому животу, а сверху слышится сдавленный вздох. Чонгук знает, что делает, пальцами осторожно обхватывает у основания и языком по влажной от смазки головке мажет, тут же ощущает на своей щеке тёплую ладонь и поднимает голову. Тэхён молча его останавливает, показывая, что омега ничем ему не обязан совершенно. — Чонгук… — Я очень хочу сделать это, — признаётся, прижимаясь к широкой ладони, что поглаживает так ласково. — Позволишь? Тэ сглатывает — он скептически относится к подобному со стороны омеги, особенно, когда человек сам проявляет инициативу. Но шутка в том, что в обратную сторону это не работает, и он сейчас едва ли держится, чтобы не поменяться с Чонгуком местами. Он кивает, зная, что сам потом в долгу не останется. Чон улыбается и подаётся вперёд, в рот берёт примерно наполовину, глаза закрывает, когда ощущает, как чужая рука осторожно ложится на затылок, перебирает пряди его волос. Тэхён даже тут осторожничает, но Чонгука, по правде говоря, всё устраивает. Он втягивает щёки, насаживается ртом ещё глубже, глаза закрывает, ощущая, как головка упирается в горло. Тэ тихо стонет, пальцами неосознанно стискивает чужие мягкие тёмные волосы, однако не пытается давить омеге на голову. И Чону это нравится до ужаса — ему дают возможность сделать так, как он считает нужным, опираясь только на свои собственные желания. Чонгук делает так, как хочется. Тэхён неожиданно кладёт омеге раскрытую ладонь на щёку, гладит нежную кожу и заставляет поднять глаза, сталкивается с тёмным мутноватым от возбуждения взглядом и буквально плавится. Чонгук слишком горячий, а на первый взгляд кажется таким простым и невинным, что его просто хочется потискать, но мыслей о чём-то непристойном в голове и близко нет. Альфа его отстраняет, наклоняется и целует так влажно, что младший едва ли в губы ему не стонет. Ким стаскивает с него толстовку и отбрасывает куда подальше, своим горячим телом наваливается сверху и губами прижимается к пульсирующей венке на шее. У омеги запах усилился, стал более сладким и чётким, и Тэ это нравится просто до безумия — его он готов целую вечность вдыхать. У Чонгука по коже приятная дрожь ползёт от места, которого касаются чужие губы, и дальше по всему телу. Он обнимает альфу, цепляет ногтями бархатную кожу широкой спины, ощущает под кончиками пальцев упругие мышцы. Тэхён спускается к вздымающейся от глубокого дыхания груди, языком мажет по твердому соску, заставляя Чона тихо замычать, губами его накрывает и едва ощутимо прикусывает. Гук пальцы старшему в волосы запускает и выгибается навстречу, чем вызывает на чужом лице довольную улыбку. Это та реакция, которую Тэ так упорно желал увидеть собственными глазами, поэтому останавливаться он не собирается — пальцем по кругу гладит второй сосок, а Чонгук глаза закатывает, голову откидывая на кровать. Он не осознаёт, что с него стягивают джинсы, хватая те вместе с бельём, понимает это, лишь когда прохладный воздух касается горячей плоти. Тэхён на живот его переворачивает и под бёдрами подхватывает, заставляя приподняться. И Чон с охотой это делает: встаёт на колени, прогибаясь в пояснице, задницу выпячивает, а руками тянется вперёд, лицом зарывается в подушку, ощущая, как щёки пылают. Альфа, справляется с остатками своей одежды, льнёт к Чонгуку, губами прижимается к выступающему седьмому позвонку и носом ведёт прямо по позвоночнику, кое-где оставляя лёгкие поцелуи. Ему надо ниже. Тэ взглядом цепляет аппетитные округлые ягодицы и губу закусывает, когда между ними видит влажную блестящую смазку. Он языком проводит практически вслепую, но когда омега под ним вздрагивает, понимает, что не прогадал. Тэхён осторожно одну половинку отодвигает и указательным пальцем проводит по пульсирующей от возбуждения дырочке, аккуратно надавливает, проскальзывая внутрь. Чонгук мычит в подушку, навстречу тэхёновой руке бёдрами подаётся, заставляет Кима улыбнуться. Омега внутри мягкий и горячий, мышцы тянутся легко, и Тэ добавляет второй палец, кончиком языка обводит по краям влажную дырочку, отчего Гук коленями ёрзает по простыне. Неожиданно Тэхён подушечками пальцев нащупывает простату и дотрагивается очень осторожно, будто пробует. — Тэ… — Чон привстаёт на руках, пытается обернуться, но у него не выходит. — Тэхён… Ты… ай!.. Он не успевает договорить — внутрь проскальзывает горячий язык, раздвигая упругие стенки, проходится по ним неторопливо. Альфа пальцами впивается в его бёдра и буквально вжимается во влажную от смазки промежность, отчего Чон едва на постель не падает, с большим трудом удерживает разъезжающиеся в разные стороны колени, стонет протяжно, а перед глазами всё плывёт, мерцает, в нос забиваются терпкие тэхёновы феромоны. Такие слегка горьковатые, дурманящие слишком приятно до лёгкого головокружения. Тэхён отстраняется и тремя пальцами аккуратно растягивает Чона, однако тот уже хорошо подготовлен, да и сам явно ждёт продолжения, не желая больше терпеть. Он губами прижимается к мягкой ягодице и тут же сверху оставляет несильный шлепок, и омега выныривает из пелены тягучих ощущений, от которых хочется расплавиться. — Чтобы не расслаблялся, — хмыкает, когда Чон через плечо на него недовольно оборачивается. Тэ тянется к тумбочке, из верхнего ящика достаёт припрятанный на всякий случай единичный презерватив в блестящей упаковке, зубами цепляет за кончик. Чонгук головой укладывается на уже порядком помятую подушку, искоса смотрит на альфу, закусывает губу, думая о том, что произойдёт между ними в ближайшие минут двадцать. А может, и больше… Тэ сейчас выглядит до ужаса сексуально, и Чон это с лёгкостью признаёт, глаза закрывает, когда прохладные пальцы касаются его бёдер. Он ощущает, как Ким сверху его придавливает, грудью прижимается к его спине, дыханием опаляет заднюю часть шеи, а по коже пробегается приятная дрожь. Чонгук понимает, что не может больше держать себя в руках, его буквально размазывает под натиском старшего, который сейчас его плечи покрывает поцелуями, к нежной коже прижимается губами, проходится по лопаткам. Оказывается, эта часть омежьего тела очень чувствительна, по крайней мере об этом говорит тяжёлое дыхание и дрожь в коленях. Тэхён Чона подталкивает и укладывает на спину, устраивается между разведёнными в стороны стройными ногами и снова прижимается к покрасневшим губам, что отвечают ему так мягко и охотно… — Всё хорошо? — уточняет Тэ, когда омега отстраняется, на что тот кивает. — Не хочешь остановиться? — А что? Ты хочешь? — Чонгук улыбается, смотрит ему прямо в глаза, руки закидывает старшему на плечи, ближе его притягивая к себе. — Если честно, нет. Совсем не хочу. Тэхён головку приставляет к влажной дырочке и толкается аккуратно, заставляя Гука себе в плечо уткнуться и тихо заскулить. Он знает, что омеге ничуть не больно, уверен в этом на все сто, поэтому лишь к изгибу изящной шеи губами прикасается. Внутри Чонгука горячо и очень узко, и Киму самому хочется застонать, но он лишь рычит тихо, входит до конца, пахом к липким от смазки ягодицам прижимается и застывает так на несколько секунд, дышит глубоко, чувствуя, что сам может вот-вот кончить из-за скопившегося возбуждения, которое слишком сильно давит на низ живота. Это всё с ним творит Чон, омега, которого он еще две недели назад не хотел к себе подпускать. — Что же ты со мной творишь, — он выдыхает, упираясь лбом в лоб Чонгука, закрывает глаза. — Гук-и… — А ты против? — Чонгук говорит тихо — голос не слушается, как и всё тело из-за ужасно приятного ощущения заполненности. — Снова сомневаешься? — Не хочу сомневаться. Особенно в тебе не хочу. — Так не сомневайся. Тэхён улыбается, шепчет тихое «не буду» и в нежное нутро толкается, заставляя Чона глаза закатить и голову откинуть на подушку, в немом стоне приоткрыть пухлые губы. Внезапно альфа зубами цепляет вдетое в чужую нижнюю губу кольцо, тут же целует. У Чонгука звёзды в глазах и всё, что он может сделать — короткими ноготками царапать чужую спину, а под пальцами чувствовать крепкие мышцы. Омега выгибается навстречу сильному телу, когда Тэ задевает простату несколько раз подряд, пальцами захватывает светлую простыню и сжимает до лёгкой боли. Он растворяется в ощущениях, что его заполняют до поджатых пальцев на ногах. Тэхён неожиданно раскрытой ладонью накрывает чонгукову голову, удерживая, чтобы тот не скользил по постели и прижимается еще ближе. Спальню наполняют звонкие шлепки мокрой кожи о кожу, стоны и рваное дыхание, а ещё запах… их запах. Яркая терпкая корица и горьковатый древесный, что друг другу подходят идеально. Как и те, кто этими запахами обладает. Жаль, что Тэхён это понял не сразу. Хотя кто знает…