Дорога до солнца

Дым прекрасно виден до сих пор — густой и черный. Даже интересно, что эта сладкая парочка в итоге там намутила — постройки-то в крепости в основном каменные… были. И склада боевых амулетов вкупе с промасленной паклей в объемах крупной мануфактуры вроде не наблюдалось, а вот поди ж ты!.. Бес (и альв) его, однако, знает. Но размышлять об этом все же приятней, нежели о… — У-у! А-а… Сучий дьявол! — Не дергайся ты, так оно только дальше уйдет… — не слишком живо реагирует продолжающий ковыряться у Руперта в плече лериец. — Кто, стервячья мать, вообще придумал эти разламывающиеся наконечники… — Ха! Наверняка, ваши. — Щас, как какое дерьмо — так сразу мы! — А что — не правда, что ли? — Не… ууу, сволочь! — Все, уже все. Радуйся, что не в брюхо. — Умеешь утешить, гад. — Все для вас, а как же! Вальтер сидит на поваленном сосновом стволе чуть поодаль, закутанный во все три плаща разом, и участия в светской беседе не принимает. Взгляд у их святоши до сих пор довольно стеклянный, но Руперт все же больше сейчас беспокоится о другой части их компании. — Оронт? — некоторое время спустя зовет он решившего все-таки попытать счастья с костром южанина. — Чего? — А ты не думаешь, что девочка наша запаздывает? — Не бойся, не пропадет, — пожимает плечами тот и продолжает возиться с хворостом. Руперту бы такое спокойствие: его очень скоро начинает трясти далеко не только от холода. Да, конечно, альвка куда сильнее (и живучее) любого из них, да и роли при побеге были распределены разумно, но… Что если они все равно банально оставили ее на верную смерть? Что если она даже теперь не сумела перебороть страха перед своим бывшим хозяином, и это оказалось решающим моментом? Руперт почти уже хочет начать наматывать круги по лесной лощине, чтобы хоть так заглушить грызущее беспокойство. Останавливает только мысль о том, что боль и слабость не становятся меньше, а придись ему ткнуться носом в подтаявший снег, лериец наверняка не удержится от очередного «глубокомысленного» комментария. Но когда на грязно-белом полотне появляется — как всегда, абсолютно бесшумно — серая тонкая фигурка, Руперт не удерживается, чтобы не заковылять по снежной каше навстречу. И вздрагивает, заметив, что за альвкой тянется след из алых капель. — Дарха!.. Ранена? — он довольно бестолково протягивает вперед ладони, так и не решаясь дотронуться. — Ещ-ще ч-ш-шего! — только щерит зубы она. И, самым что ни на есть отточенным жестом фокусника, вытягивает из-за спины свою изящную ручку — в которой безо всякого усилия держит окровавленную, с отчаянно вытаращенными глазами голову: — Подароч-ш-шек, а? Руперта, по идее, должно бы передернуть от омерзения, а может — и немедленно вывернуть наизнанку. Но вместо этого он смотрит и смотрит на знакомые до зубовного скрежета черты. Надо же — взаправду помер!.. Нет, не так — подох, вещи стоит называть своими именами. — Он сказал — для вас я так же вечен, как империя, — вдруг на удивление громким, едва ли не чеканным голосом произносит подошедший Вальтер. — Потому что мой прадед и дед уничтожали тех, кто подымал против нее голову — и я это делаю… И еще успею продолжить свой род, чтобы было кому забивать вас в землю после меня. Вы можете сколько угодно трепыхаться, сопротивляться… но в итоге править — и распоряжаться вашими жизнями — всегда будем мы. Порядок… вещей вечен. Как и… вечны наши династии, — на последних словах у Вальтера уже совсем не хватает дыхания, и Руперт видит, что того трясет куда почище, чем его самого недавно. Оронт это тоже явно замечает потому что подходит поближе и крепко притискивает Вальтера к своему здоровому боку. — Ну что же — вот тебе и династия, — пытается разрядить обстановку Руперт. — И империя, — неожиданно чисто и со вполне человеческим ехидством добавляет Дарха, оглядываясь на дымный столб. — И пышные похороны, — альвка охотно отдает подношение лерийцу, а бросок у того хоро-оший!.. Правда, возмущенные окрестные вороны едва ли с этим согласны — но, думается, самые смелые из них скоро найдут для себя неплохое утешение.